Владимир Гельфанд, письма. 1941-1946
   © www.gelfand.de



 










03.10.1941
       Дорогая мамочка!
       Пару дней назад, будучи у дяди Люси, узнал о последнем твоем письме. Вскоре после этого написал ответ, но, так как не захватил с собой адреса, вынужден был вчера вновь пойти к дяде Люсе. Встретил он меня сердито и когда я сказал, что спешу домой, начал ругать, что я его избегаю, так как не желаю с ним говорить. На мой вопрос, зачем я ему так нужен, он ответил, что имеет со мной важный разговор. Я снял с себя пальто и стал слушать.
       Сначала он говорил об учебе: «Почему ты медлишь, почему ты не поступаешь учиться?» - спросил он меня. Я объяснил (в который уже раз), что, несмотря на все мое желание, я не могу теперь учиться, так как не может же дядя Исаак прокормить на 200 рублей меня, папу (он в колхозе еще ничего не получил), бабушку и свою семью из 3 человек. А работать, учиться и посещать всеобуч – невыполнимая задача. Поэтому я решил выбрать самое необходимое в данное время – работу.
       - Ты как тот генерал, который, будучи в кольце врагов, долго выбирал место для прорыва, пока его не разбили. Ты и заниматься не будешь и на работу не устроишься.
       - Ты знаешь, что здесь не так-то легко устроиться. Помоги поступить мне на работу. Найди мне ее у себя на производстве.
       - У меня есть очень тяжелая физическая работа, а на хорошее место у нас тысячи конкурентов, - ответствовал он и, видя, что зашел в тупик, стал снова настаивать, чтоб я занимался, потом, чтоб устроился на работу и, наконец, неожиданно спросил: - Ты читал письмо? Что ты думаешь с мамой делать? Ты должен о ней позаботиться! А ты и подумать не захотел о своих обязанностях. Всё кто-то сделает.
       Признаться, эти слова ошеломили меня своей наглостью и цинизмом. Я очень остро переживал твое положение и ночами подолгу не мог заснуть, обдумывая возможности имеющиеся у дяди Люси, шансы на приписку, квартирные условия. Я думал, он не оставит тебя, как ты не оставила бы его, будь он в твоем положении.
       Когда я впервые увидел и прочел твое последнее письмо, сердце мое еще более сжалось от сознания своей беспомощности. Я спросил дядю Люсю, что он думает предпринять в отношении тебя, но он, то ли не расслышав моего вопроса, то ли сделав вид, что не расслышал, перевел разговор на другую тему.
       На другой и третий день после этого я специально заходил к нему по этому поводу, но не заставал дома, а Галя ничего не знала. И после этого он смеет бросать мне упреки, что я его избегаю, что я не хочу о тебе думать!
       Я недоуменно смотрел на него и не знал, что ответить.
       - Ты сын, ты должен позаботиться о матери, – повторял он. – Ты уже взрослый человек и никто не должен за тебя заниматься этим вопросом. Ну, ты подумал, как ей помочь? И что ты для этого думаешь делать? Вызвать ее сюда или там оставить? – И, затем недовольно добавил: - Она вообще думает, что здесь золотые горы.
       - Здесь, действительно, не так легко устроиться, - ответил я, - но, на мой взгляд, было б лучше, если мама сюда приехала.
       - Где же ты ее поместишь? – Опять спросил он.
       Я ответил, что не располагаю никакой возможностью помочь тебе, хотя страстно этого желаю. Другое дело, если б ты была в хороших отношениях, если не с папой, то с его родными, тогда ты могла и здесь жить.
       - И потом, почему ты на меня все сворачиваешь, – обратился я, наконец, к дяде Люсе, - ведь мамина просьба адресована тебе, а я при всем желании ничего сделать не могу.
       - Я знаю, что у тебя средства ограничены, но и мои возможности не велики, - ответил он.
       Тут уже я не выдержал и сказал, что квартира у него есть, чтобы хоть временно, обеспечить тебе  приют, что у него и работа приличная и он в состоянии поддержать тебя несколько дней, пока я устроюсь на работу. Ведь дядя Исаак на меньшие деньги как-то содержит меня.
       - В комнате я не могу ее поместить, - нам самим тесно, и, кроме того, мы здесь долго содержаться не будем, - квартира дорого стоит. А денег у меня тоже нет. За работу мне еще не выплатили. Я рад бы был часы свои продать. А квартиру ты тоже можешь купить – это не так трудно. – И, видимо сам, заметив беспардонную наглость своих слов, почему-то вдруг вспомнил, что у нас с тобой не одинаковая фамилия и долго ругал такие порядки, при которых разрешено «матери одну фамилию иметь, а сыновьям другую», и в связи с этим затруднена-де прописка.
       Когда он, наконец, замолчал, я, возмущенный до глубины души, говорил ему да такие слова:
       - Помилуй, пожалуйста, у тебя, человека, имеющего специальность, работающего по специальности и  зарабатывающего деньги, нет возможности помочь маме, как же ты можешь требовать этого от меня?
       - Ты не кричи, – пытался замять он разговор, - я с тобой хотел посоветоваться и узнать, что предпринимаешь.
       - Как же «посоветоваться», «узнать», если ты настаиваешь, требуешь, чтобы я сделал то, что тебе необходимо сделать, - говорил я, надевая пальто и галоши.
       - Да, я требую, ты должен помочь матери, найти для этого средства. Ты должен больше для этого думать. Иди домой и завтра целый день думай, послезавтра приходи и расскажи, что ты решил делать, - мы напишем маме.
       Я смолчал и, попрощавшись, вышел, но больше решил не ходить к дяде Люсе. Вот почему я не отправил сразу письма, а решил написать новое. Ты сама понимаешь, что я не могу собственными силами обеспечить твой приезд сюда. Не мешало бы, если б вы все сюда приехали и подыскали здесь квартиру, но для этого опять-таки нужна помощь со стороны дяди Люси. Он должен приютить вас временно в своей комнате. Я же со своей стороны заверяю тебя, дорогая, что готов на все, даже на выезд к тебе, если это необходимо, хотя чувствую себя у тети Поли прекрасно, поправился и у меня появилась кое-какая одежда, подаренная мне ей. Устроиться на работу здесь трудно, но можно. В колхоз принимают всех, а в городе трудней, но тоже можно попытаться найти, - дядя Люся нашел же.
       Тетя Бузя с Нюрой в Ленинграде. Ее муж в ополчении. В последнее время от них писем нет.
       В заключении сообщаю, что мной написано 3 письма, а с этим – четыре, в то время как ты написала мне лично 2 письма и одно через дядю Люсю. Так что ты у меня остаешься в долгу. Я кончаю.
       До свидания, дорогая, до скорого свидания. Пиши почаще и подробнее. Пиши, что слышно из Орска, что они пишут? Что известно тебе о тете Ане с Жоржем и где сейчас дядя Сеня – в Орске или на Кавказе?
       Еще раз прощай. Целую, крепко обнимаю. Привет тете Еве, дяде Толе.
       Твой Вова.

ХХ.12.1941
       […] все пиши не стесняйся. Каждое новое письмо твое доставляет мне огромное удовольствие и каждое сохраняется мною, как лучшая ценность.
       Что вы знаете о родных? Дядя Люся нахал из нахалов и очень плохой брат тебе и тете Еве. Знает мой адрес прекрасно и не пытается узнать где вы сейчас, что с вами и о себе знать не дает. От тети Бузи вот уже два месяца писем нет. От дяди Исаака было недавно. Тетя Поля не работает, но в доме есть продукты. Мамалыга и кукурузые блинчики - очень сытная пища. Я столуюсь сейчас у нее, а не на производстве, как раньше. Там даже картошки нет. А у тети Поли я наедаюсь ею вдоволь. Кое-какие продукты питания я получаю на производстве: масло сливочное 300 г., топленое сливочное 400 г., колбасу 500 г., вермишель, сахар и др. Ботинки мне тетя Поля купила 41 номер. Они хотя и малы, но очень необходимы для работы. Те, в которых я приехал, я порвал. Нижнюю и верхнюю рубашки я ношу папины, только штанов у меня нет […]

15.01.1942
       Здравствуй, мамочка! С новым годом, дорогая!
       Я так обрадовался, что вновь узнал твое местонахождение, так обрадовался... что готов исписать сотни листов письмом от счастья. Да что я говорю... и этого мало! Я готов теперь писать день и ночь без остановки, дабы передать тебе все мои чувства, мысли и переживания, имевшиеся за все это время.
       От тети Поли тебе привет. Тетя Бузя тоже в письмах из Ленинграда спрашивает о тебе, Нюра тоже.
       В Ленинграде жить сейчас очень трудно, в смысле питания, - они пишут, что получают 150 грамм хлеба, а картошки и мяса совсем не видят. Тети Бузин муж призван в армию, кажется командиром.
       Дяде Леве написал массу писем. Сначала просил, чтоб тебя принял к себе, затем спрашивал не приехала ли ты и не получал ли от тебя писем, но он не отвечает, не интересуется жизнью родных и близких.
       Еще одно, родная. Меня ужасно интересует, где сейчас дядя Сеня с семьей и тетя Аня с Жоржем? Отвечай немедленно на все мои вопросы.
       Целую. Вова.
 
05.02.1942
       Миленькая мамочка!
       Получил твое письмо, принесшее мне огромную, огромную радость и, вместе с тем, большое огорчение. Если ты получила хотя бы небольшую часть моих писем, то ты имеешь представление о том, как тяжело я переживал твое жестоко-длительное молчание. Я писал почти ежедневно несколько дней подряд, один раз написал 2 письма (письмо и открытку) в один день, потом, вплоть до последнего времени, писал через день, через два дня. Но только холодное молчание встречало мои страстные призывы и, в последние дни, потеряв надежду на ответ, я уже вовсе редко стал писать. И вдруг письмо!.. большая радость. Но с первых строк оно омрачено болезнью дяди Толи и Сани. Отвечай немедленно, дорогая, как они чувствуют себя? Поправляются? Или еще болеют? Как питаются они? И есть ли у вас хорошие врачи, способные обеспечить хороший уход за ними и быстрое их выздоровление? Передай им, хорошая моя, пусть поправляются скорей, набираются сил и здоровья.
       Дорогая мамочка! Напиши письмо – вызов – я приеду (если отпустит военкомат) помогу вам работой, всем, чем смогу. Ведь вам должно быть так тяжело!
       Ботинки мои совсем износились на работе, но, в то самое время, когда мне грозило остаться босым, тете Поле посчастливилось купить за 100 рублей замечательные крепкие рабочие ботинки. Они тесноваты на меня, но очень удобны. За туфли я благодарю тебя, конечно, но прошу больше этого не делать, беспокоиться и заботиться только о себе и о тех, кто с тобой вместе находится. А я не пропаду.
       От тети Бузи получилось письмо. Им очень тяжело. Пол письма уничтожено цензурой. Но даже то, что не было уничтожено и дошло до нас, заставляет много тревожиться об их дальнейшей судьбе. Хлеба они получают 125 грамм в день, крупы 25, 25 грамм мяса, 35 грамм конфет. Больше ничего другого они не видят из пищи и денег просто не на что тратить. Уехать пока оттуда нет возможности, хотя Нюре обещали эвакуацию вместе с институтом не то на Урал, не то на Кавказ. Но когда это – неизвестно. Нюра пишет, что похудела до неузнаваемости, и все платья стали на нее велики: вдвое шире. Кушают раз в день. Плохо кушают. Воды тоже нет, и каждый день голодные ленинградцы очищают после работы или учебы несколько часов подряд снег на улицах. Вот оно что...
       А у нас жизнь по-старому. Дороговата, но все можно купить, за исключением разве шнурков, расчесок, мыла (у нас оно еще есть) и открыток почтовых. Хлеба я получаю 600 грамм в день, но мне этого не хватает, и я часто беру у тети Поли, у которой не знаю, каким чудом он остается. Часто ужинаю у тети Поли, а в выходной – целый день на ее иждивении. Так, что я не голодаю. Денег получаю мало и почти все они уходят на питание, вычеты, и мне остаются гроши, которые я употребил на починку обуви и другое.
       Занятий по всеобучу еще не было. Сделал уже два укола от столбняка и прививку оспы. Получил приписное свидетельство, по которому не имею права выезжать без разрешения военного комиссара. В армию, полагаю, призовут к осени. Но может и раньше. Пока не трогают. Я поступлю в училище, если призовут.
       Ну, пока. Подписывай дату написания и отправления письма. Крепко целую, Вова.
       Привет тете Еве, дяде Толе и Сане. Пиши, что ты знаешь о тете Ане, дяде Сене, дяде Люсе, Оле, бабушке.
       От дяди Левы получил письмо. Пишет, что получил от тебя письмо, но не мог добиться вызова на генофамильца. Далее он пишет, что ты просила, чтоб он вызвал тебя вместе с тетей Евой, но – продолжает он далее, - время тяжелое и хлеба я не получаю, а взять на себя обузу из 6 человек я не рискнул. Что за «6 человек»? мне до сих пор не понятно. А то, что дядя Лева откажет, я чувствовал еще раньше, потому не удивляюсь. В заключение, после долгих оправданий, он пишет, что больше не получал писем и спрашивает где ты сейчас находишься.
       Вова.
       Напиши, как правильней, колхоз «Софват» или «Сарват». Я думаю последнее. Напиши также, кого из днепропетровцев ты встретила за это время и где они сейчас. Поздравляю тебя с приближением фронта (ст. Лозовая) к Днепропетровску.
 
11.02.1942
       Здравствуй мамочка милая!
       Получил твое четвертое по счету письмо из Средней Азии. Дорогое для меня письмо! С радостью узнал, что ты получаешь тоже от меня письма, но почему так мало (только 3?) Неужели они до тебя не доходят все? Это было б для меня очень печально, ведь я столько тебе их написал!..
       С горечью узнал о постигшем вас горе – болезни дяди Толи и Сани. Рад, что они выздоравливают уже и хочу, чтобы их выздоровление было быстрым и благополучным.
       Счастлив, что вы обеспечены продуктами питания и вам не приходится голодать. Мне лично живется очень хорошо. Питаюсь – лучше быть не может. И все это благодаря тете Поле, которая для меня ничего не жалеет. Почти ежедневно бываю у нее. Одет в одежду дяди Исаака. Обувью тоже обеспечен. Одна работа трудная. Но нет худа без добра – эта работа избавила меня от многих бед и неприятностей, о которых я тебе расскажу при встрече. Всеобуча пока не посещаю. Сегодня мне делают третий укол против столбняка.
       Дядя Исаак уже ничего с месяц не пишет, но говорят, что он в Донбассе. От Нюрочки было письмо. Им очень тяжело живется. Ленинград блокируют немцы и туда трудно доставлять продукты. Они получают 125 грамм хлеба в день и почти ничего больше. Немного конфет (35 грамм, кажется), крупы (25 грамм) на 10 дней! Ждем их изо дня на день, может вырвутся оттуда. Они настолько похудели, что не хотят прислать по моей просьбе своих фотокарточек. Все платья на них вдвое свободней стали, а сами они настолько истощали, что с трудом передвигаются. Но они твердо уверены в победе и верят в возможность эвакуации.
       Муж тети Бузи служит во флоте и находится в городе. Здесь был брат дяди Исаака Наум, раненый. Это было его второе ранение в руку, и после выздоровления, его снова отправили на фронт.
 
01.03.1942
       Мамочка моя! Здравствуй, милая.
       Не дождался твоего ответа и решил написать. Дело в том, что здесь уже призывают 23 год, даже не закончивших занятия по всеобучу. Я хочу повидаться с тобой, дорогая, до того, как меня призовут в ряды Красной Армии. А это во многом от тебя зависит.
       Дорогая моя! Я говорил здесь, что не знаю где ты находишься (долгое время я действительно не знал этого), и теперь я попросил бы тебя написать мне письмо, как бы первое за дни нашей разлуки. Ты, дескать, впервые узнала от эвакобюро, где я нахожусь и требуешь, чтобы я к тебе приехал, ибо тебе тяжело без меня и трудно. Все остальное я беру на себя.
       Пока я продолжаю работать, а вечером посещаю всеобуч. Это сильно меня утомляет и, уставший от работы изрядно, на всеобуче я чуть ли не сплю.
       Папе прислали повестку, хотя он и не строевик. От дяди Исаак вчера впервые за полтора месяца получилось письмо: он в действующей армии, в обозе. Пишет, что бьет немцев и продвигается вместе с частями Красной Армии на запад. От тети Бузи давно нет писем. Недавно (25 числа сего месяца) получил справку, что являюсь эвакуированным из Днепропетровска, и прошел перерегистрацию. Эвакобюро проводит перепись всех эвакуированных в различных городах Союза, и это, я думаю, поможет нам отыскать наших родных. Адрес эвакобюро я узнал, вот он: Бобуруслан, Чкаловской области, центральное переселенческое бюро.
       Ну, пока, до свидания, пиши немедленно, ибо я не знаю, не возьмут ли меня этими днями. Пиши обо всем и чаще. Крепко целую, Вова. Привет всем дорогим.
       Кстати, сегодня я именинник, мне 19 лет.

01.03.1942
       […] Первого числа мне исполнилось 19 лет. По этому поводу я написал такие стишки:
       Ах вот ты какой 19-й год!
       А я полагал, что ты строже...
       А ты появился средь бурь и невзгод,
       С веселой и юною рожей.
       А ты появился, что я и не знал,
       Внезапно и буднично просто.
       И только теперь я вполне осознал,
       Что мне поприбавилось роста.
       Впрочем, сейчас не до стихов, хотя здесь война совсем не чувствуется. Ну как там вы живете? Какая погода у вас. Есть ли там вода, не в пустынном ли вы месте? Или вы в горах?
       У нас 1 числа этого месяца снег появился. Это в конце зимы, можно сказать весной. Но ничего, питаю надежду, что скоро опять станет тепло.
       Как Саня и дядя Толя поживают? Выздоровели совсем? Осложнений нет? И как тетя Ева живет и как ее здоровье? Как ты, наконец, чувствуешь теперь себя? […]
 
02.03.1942
       Дорогая мамочка!
       Нахожу нужным еще раз написать тебе и вторично (вчера я написал письмо) просить немедленно написать мне вызов, требование к себе, или как хочешь называй это. Пусть письмо твое будет иметь вид первого твоего письма за время нашей разлуки (когда мы растерялись при бомбежке нашего эшелона) то есть за 6 месяцев разлуки! Ты впервые узнала о моем местопребывании от эвакобюро и теперь немедленно вызываешь меня к себе.
       Дорогая моя! Я уже подал заявление о расчете. Сказал начальнику, что получил первое твое письмо, дабы он не подумал, что я специально перед ремонтом линии – самой тяжелой и длительной (около 4,5 месяцев) работы, хочу рассчитаться.
       Дорогая моя! У нас уже призывают 23 год, и боюсь не увидеться с тобой до призыва, а потом и вовсе будет трудно – почти невозможно. Так что пиши скорей, пока этого не случилось, требуй меня к себе. А я тоже буду на основании твоего письма требовать и добиваться. Напиши по возможности, пару писем через день хотя бы, на случай, если одно пропадет. Повторяю, заявление я подал, но без твоей помощи – немедленного письма, вряд ли что у меня получится.
       Вова. Привет всем.
 
17.03.1942
       Дорогая мамочка, или все, кто хоть немного любит меня. Прошу немедленно написать. Не перестаю теряться в догадках, что у вас случилось? Получили ли вы мои письма? Списались ли с Галей? Как вы живете, где вы находитесь? Здоровы ли все? Пишите без замедления. Месяц целый не писать сейчас писем это ужасно, так не терзайте моего сердца вашим молчанием. Отвечайте поскорей, немедленно отвечайте.
       С приветом. Ваш Вова.
       Я написал массу писем, были дни, когда я писал по 2 письма. Именем Чехова заклинаю вас, пишите!   
       (I – Э Бразъ портретъ писателя Ант. Павл. Чехова)
 
ХХ.03.1942
       Дорогая, дорогая мамочка!
       Получил, наконец, долгожданную весточку от тебя - письмо и открытку в один день. Это после около двухмесячного перерыва, несмотря на непрекращающуюся отправку писем тебе от меня. Получил твои письма 18, но, виноват, задержался с ответом - работа и всеобуч допоздна - некогда. Сейчас пишу в перерыве на всеобуче.
       В армию пока не призвали. После 5 месяцев перерыва тетя Бузя прислала телеграмму - они выехали сюда. Пиши, списалась ли ты с Галей. Ехать я к тебе не собираюсь, хотя вызов мне нужен для другого. Но как хочешь. В следующем письме я обо всем напишу подробнее. Пиши, получила ли ты от меня Чехова? Открытки эти ты, пожалуйста, храни. Я постараюсь переслать таким манером еще ряд открыток. Гале я тоже написал письмо, но не получил еще ответа. Ну, будь […] и поскорей и пусть они тоже напишут […]
       Привет от тети Поли […] ради памяти Белинского не жалей бумаги - пиши, пиши...
 
21.04.1942
       Дорогая мамочка!
       Как ни тяжело мне в этом себе сознаться, но я вижу, что ты совсем не любишь меня и даже не находишь нужным мне отвечать. Это очень тяжелое открытие, дорогая, и пришел я к нему после долгих терзаний душевных и массы, не удостоенных ответом, писем. Я написал и о Гале, и о тете Ане и им написал письма с твоим адресом, но никто не ответил, хотя бы в благодарность за приложенные усилия в их деле.
       Дорогая мамочка! Я ухожу в Армию Красную. Поступаю в военную школу по призыву. Мне не хочется все-таки терять связь с тобой, поэтому умоляю тебя, - пиши! Пиши чаще. Не жалей бумаги, тем паче, что в армию письма идут бесплатно. Пиши пока сюда, а когда меня здесь не будет – письма перешлет тетя Поля и я сообщу тебе мой новый адрес. Письма пиши через день, как я, датируй их и отмечай номером каждое, чтобы я знал, сколько их ты мне отправила и какое это. Отвечай немедленно, если любишь меня хоть немного.
       Посылаю доплатное письмо, и так буду писать до тех пор, пока мне ты не ответишь. А ответить пора! Не забудь, что на письма я трачу половину зарплаты своей и все безрезультатно.
       До свидания. Целую крепко и приветствую всех. Твой горячо любящий сын Вова.
 
24.04.1942
Ессентуки. Красная улица 32
Гройсману И.Х. для Володи
       Дорогая мамочка!
       Вчера вечером получил два твоих письма, одно из которых с вызовом. Опоздала ты, дорогая, жестоко опоздала. Тебе было жалко 300 рублей? Но ведь я не просил их у тебя на дорогу. И вообще, откуда ты знаешь, может я и совсем не собирался ехать к тебе. Мне нужен был вызов, который помог бы мне выехать отсюда. А ты думала, приценивалась, пока, наконец, решилась. Я выехал бы к дяде Леве, а оттуда (мне недавно пришло письмо от тети Ани) я смог бы устроиться возле нее. Но после боя кулаками не машут.
       От тети Ани получил два письма и телеграмму, адресованные папе (она не знала, что я здесь нахожусь). Ответил ей пятью письмами и телеграммой, но еще не получил от нее отклика на них. Галя неблагодарная не нашла нужным даже ответить мне, хотя я ее засыпал письмами и позаботился о том, чтобы связать тебя с ней.
       Тети Анин адрес сообщал тебе в письмах, повторяю его: Астрахань, ул. Розы Люксембург, 10/14 ВК отдел службы НКРП СССР. Городынской А. В.
       В телеграмме она просила папу сообщить ей мой адрес. Я ей, конечно, не написал ни своего, ни твоего адреса, так как вместе с ее собственным адресом это составило помимо текста более 10 слов, а такое количество непозволительно писать в телеграмме. Я сообщил ей только, что получаю от тебя письма и что у нас все благополучно, а также, что написал ей письма. В письмах я сообщил ей твой адрес.
       26 числа этого месяца я уезжаю в военную школу. У меня уже на руках повестка. Завтра получаю расчет на производстве, но ты продолжай писать сюда, пока я не сообщу тебе нового адреса. Может (чего в жизни не бывает) останусь еще здесь на некоторое время.
       Тетя Поля пошила мне хорошие штаны, тетя Бузя привезла нижнее белье (смену) и туфли, так что мне есть пока в чем ходить. Туфли, правда, мы носим на пару с папой: кого позже возьмут, тому они и останутся. Но сейчас я не вылазу из них, а папа ни разу еще не одевал.
       Я сфотографировался в рабочем костюме и с инструментами своими, но не знаю, как тебе переслать фотокарточку. Письма пишу тебе через день, а иногда ежедневно. Если бы ты мне так же часто писала, письма приходили бы не так редко, как сейчас и не заставляли тревожиться за твою жизнь и здоровье. Не обязательно писать тебе одной. Когда ты не можешь писать, – попроси Санечку или тетю Еву – они не могут разве черкнуть хоть раз в месяц? За каждое письмо буду очень благодарен.
       Приветствую всех и целую. Вова. Крепко тебя обнимаю и целую, прошу писать чаще.
 
28.04.1942
Ессентуки. Красная улица 32
Гройсману И.Х. для Володи
       Дорогая мамочка!
       Сегодня 28/IV, я еще нахожусь в Ессентуках. Жду ежеминутно от тебя писем. От тети Ани тоже еще нет ответа. На ее телеграмму ответил на днях, а в письмах писал ей твой адрес. Дорогая мамочка! Пиши письма почаще и постарайся поскорей списаться с тетей Аней. О результатах, - то есть о результатах переписки – сообщи. Здесь находится Роза из Дербента. Она приветствует тебя. Тебе привет также от тети Бузи и всех остальных. Пиши чаще, дорогая, - ведь я недолго еще здесь пробуду.
       Будь здорова, крепко целую. Приветствую всех. Вова.
 
08.05.1942
Майкоп, п/я 26-д
Просмотрено Военной Цензурой 1138/1
       Дорогая мамочка!
       Вчера прибыл в Майкоп. Меня призвали кадровым красноармейцем. Все мечты о военной школе, о возможности не бросать писать и в армии, провалились по одному росчерку пера Тягунова, который рассердился, видимо, что я не пришел к нему в тот день, когда болел и когда отправлять должны были меня в школу связи. Теперь я страшно жалею об этом и, если бы я тогда знал, куда попаду, то больным бы пошел в военкомат.
       Дорогая моя, я попал в лагеря, где видимо-невидимо людей и откуда нет выхода ни днем, ни ночью. Здесь нет выходных.
       В наших лагерях спешно обучают людей. 23 года здесь еще 2 человека, но они окончили только 2 класса, а с образованием нет никого. Кажется, также, что и партийных кроме меня здесь нет. Спим мы в землянках, крепко сбившись в кучу. Ручка моя сломалась (самопишущая) и я переключился на карандаш.
       Сегодня нам выдают обмундирование. Обучение, повторяю, проходит в спешном порядке, и примерно через 2 месяца нас отправят на фронт. Вместе со мной находятся люди, не раз побывавшие на фронтах Отечественной войны.
       Письмо пишу до завтрака. Сейчас пойдем в баню и нам выдадут обмундирование. Чувствую я себя очень одиноко и умоляю писать почаще. Тетя Ева, Саня и дядя Толя пусть тоже пишут.
       От Оли получил письмо. Ответил ей. Написал, наконец, Лене Мячиной, еще в Ессентуках, конечно.
       Здесь пока обучения не проходил и то мне страшно тягостно на душе. Все бойцы (побывавшие на фронте и раненные там), говорят, что на фронте легче и свободней себя чувствуешь, чем в казармах. Буду стараться выдвинуться в стенной газете. Как зло судьба надо мной пошутила.
       Тетя Поля, папа и тетя Бузя хорошо снабдили меня на дорогу и сейчас я имею еще кое-что из продуктов на два-три дня. Сюда посылок не принимают, отсюда, – пожалуйста. Письма, может быть, не смогу часто писать, но это да не смутит тебя и ты будешь писать еще чаще, чем раньше, - учти мое положение.
       Сейчас мы пойдем в город баниться и я опущу это письмо. Напишите Оле и тете Ане, ибо чувствую, что не успею всем написать, а я хочу еще в Ессентуки черкнуть – там ничего обо мне пока не знают.
       Целую крепко, Вова. Обнимаю всех.
       Письма пишите бесплатно по адресу: Почтовый ящик 26-д, 427 батальон, Гельфанду В. Н.
 
13.05.1942
Майкоп, Краснодарского края,
п/я 26-д
       Дорогая мамочка и все мои родные! Здравствуйте, милые! Привет вам из далекого Майкопа, привет из прекрасного горного Кавказа!
       Сейчас я нахожусь в рядах героической Красной Армии. Да, да, да, да – я не шучу – Багрицкий в том свидетель (Фотография: Э. Багрицкий в реальном училище. 1910 г.).
       Вчера отдавал присягу на верность Родине. Призван 6 числа в Ессентуках и отправлен вместе с другими красноармейцами в Майкоп, где размещаюсь теперь в лагерях. Первое время страшно горевал, так как не исполнилось мое заветное желание поступить в военную школу. Призвали меня отдельно от моих ровесников, и я нахожусь сейчас среди людей старшего возраста, и, как назло, ни одного с 23 года. Но теперь я свыкся немного, и мне уже легче.
       Огромную радость принесли мне письма от тебя. Поэтому не откажи в услуге - пиши чаще.
       Нахожусь сейчас в артиллерийской роте, номера не могу тебе сообщить – это секрет. В прошлом письме чуть было не написал его, но мне сказали что нельзя, и я зачеркнул. В какой взвод я попаду еще не знаю, - может в пулеметный, может в минометный, или противотанковых ружей. У нас проходит усиленное обучение. Время не терпит. Скоро на фронт (дней через 15). На какой фронт тоже не знаю точно, но скорей всего на Крымский.
       Большинству бойцов уже выдали обмундирование, но мне и другим недавно прибывшим (после 6 числа), не хватило. Из лагерей не выпускают. Кормят хорошо, и я ни в чем не нуждаюсь.
       От Оли получил письмо еще в Ессентуках. Ответил ей, но получила ли она -  не знаю. Отсюда уже написал ей, тебе и тете Ане. Это второе письмо тебе за мое пребывание в армии. Нет, третье, вру. Отвечай, получила ли ты их и датируй письма свои. Где сейчас Галя и списались ли вы с ней? Приехала ли Оля к вам и что слышно в дядисениной семье? Где сейчас дядя Люся и получаете ли вы письма от тети Ани? Получили ли вы от меня открытки с Чеховым, Дидро, Белинским? На все отвечайте, обо всем пишите. Как поживает тетя Ева с семьей, почему они не пишут?
       Целую мою славную мамочку, горячо целую и крепко обнимаю, твой любящий сын Вова.
 
20.05.1942
г. Майкоп, п/я № 26-д
Просмотрено Военной Цензурой
г. Краснодар № 93
       Дорогая мамочка и все остальные родные мои!
       6/V меня призвали в ряды Красной Армии. С 7/V по 18/V я находился в Майкопе. С 18 по сегодняшний день нахожусь в пути на фронт. Сейчас остановка возле одной из станций около Новороссийска. Наверно, едем в Крым. Верю, что буду жить. Верю в разгром немецких фашистов.
       Кончились чернила у меня. Ручка поломалась еще раньше. Придется заканчивать карандашом. Писем пока не пишите, – адреса своего будущего еще не знаю. Может мы и не на фронт едем, хотя полностью обмундированы. Пишите когда узнаете адрес.
       Целую крепко и горячо. Приветствую вас. Скоро встретимся.
 
26.05.1942
Новороссийск, Краснодарского края,
Анапское шоссе № 21
Просмотрено Военной Цензурой
г. Краснодар № 94
       Дорогая мамочка и все родные!
       Давно был лишен возможности разговаривать с вами посредством писем. С 6/V, с того самого дня, как меня призвали в Красную Армию, я не получал ни от кого писем. Я нахожусь в Новороссийске. Неизвестно сколько я здесь пробуду, но я решил написать вам адрес квартиры, где мы сейчас помещаемся. Пишите сразу, по получении этого письма, ибо письмо ваше, если вы его задержите, может не застать меня здесь.
       Сейчас я в минометном взводе. Командиром 4 отделения. Командование наше позаботилось хорошо о нашем вооружении и обмундировании. Кормят  хорошо, и я ни в чем не нуждаюсь кроме чернил, которые у меня перелились на занятиях, куда их попросил взять наш командир. Ручка тоже испортилась в поезде из Ессентуков, когда ехал.
       Первое время сильно тосковал, но теперь привык. По дороге сюда в поезде написал несколько писем вам и несколько в другие места. Если вы получили их уже, - напишите сколько и когда. Отсюда я отправил 5 заказных, одно из которых вам. В нем моя последняя производственная фотокарточка.
       Милая мамочка, напиши о своем здоровье и материальном положении. Я хочу все знать о тебе.
       Дорогие родные, напишите, как вы живете и где сейчас находятся Оля, Галя, которые хотели к вам поехать. Где дядя Люся сейчас? В действующей армии или нет еще? Что он пишет? Где сейчас тетя Аня с дядей Жоржем, дядя Сеня с семьей и пишут ли они вам? Письма пишите пока с марками. Военного адреса я сейчас уже не имею. Когда буду иметь – сообщу. В военной форме я еще не фотографировался, хотя стремлюсь к этому.
       Вчера во время боевой учебы впервые за жизнь свою стрелял из винтовки. Выбил все пять из возможных пяти, вопреки ожиданию. Теперь я смогу легко разбить врага. Вова.
 
27.05.1942
Новороссийск, Краснодарского края,
п/я № 105 литер К
       Дорогая мамочка, дорогие мои тетя Ева, дядя Толя и Санечка! Здравствуйте!
       Сейчас нахожусь на кухне, где работаю сегодня по наряду. А нарядов на наш взвод выпадает теперь очень много. То дежурство, то пост, то работа на кухне, и т.д. и т. п. Но как бы я ни был занят, я, как видите, нахожу время для того, чтобы написать вам несколько слов.
       Сколько писем моих вы получили? Если даже десятую долю, то, скажу не соврав, что и тогда их должно быть очень много. В среднем 15-20 писем в месяц написано мной только одним вам за мое пребывание в Красной Армии. Но не следует забывать, что адресатами моими были еще и ессентукские родные, и дядя Лева в Дербенте, и Оля в Магнитогорске, и тетя Аня в Астрахани, да и еще ряд знакомых и приятелей днепропетровских. В конце концов, я добился того, что стал не получать ответов, еще будучи в Ессентуках, а в армии (какая горькая проказа судьбы!)... ни одного письма! До сих пор не могу разгадать причины молчания всех тех, кому я пишу и с кем хочу до отчаянья поделиться своими радостями и своими плохими минутами жизни. Или вы ленитесь отвечать мне? Или же ваш ответ не дошел до меня по причинам, связанным с войной? Но мои письма не могли не дойти?! Я подозреваю, что какой-то негодяй их читает и фильтрует (их так много любителей делать подлости), специально уничтожает всю массу, поступающую на мой адрес, или от меня по адресам. А может и другие?.. может я что пишу лишнее? Горько каюсь, если такое могло случиться и умоляю вас, не пишите лишнего, ибо это мне ничего не даст, кроме страданий от неполученных писем.
       Вова.
 
28.05.1942
       Дорогой Вовочка, какое счастье! Сегодня получила от тебя два письма. Открытку и потом письмо. Не откладываю в долгий ящик, – отвечаю.
       Как бы было хорошо, если бы тебя направили учиться в Магнитогорск! Свободное время проводили бы вместе, и, думаю, что проводили б его неплохо. Напиши, знаешь ли ты адрес дяди Люси, куда его направили? Дядя Сеня живет с нами, работает, так же как и я, контролером отдела кадров. До января 43 года имеет бронь. Тетя Люба работает главным врачом поликлиники. Лялюшка ходит в сад. Она так выросла и поумнела, что вряд ли бы ты ее узнал. О бабушке и говорить не стоит.
       Ты просишь фотографию последнюю. Сейчас нет. Я отослала Бусе и маме, а теперь у нас не фотографируют. Нет бумаги. При первой возможности пришлю. Ты же свою вышли обязательно, а то у меня только где ты лет 4, и большой с Клавой Иршенко. Помнишь какая?
 
05.06.1942
       Дорогая мамочка!
       Настало время, когда мне, наконец, доведется драться с врагом нашей Родины милой, попирающим нагло ее честь и свободу. Драться буду на родной украинской земле на Харьковском фронте. Дорогая мамочка, мы едем сейчас на Сталинград, едем уже третьи сутки. Как велика наша Родина славная! Как необъятны просторы ее! За меня ты не волнуйся. После разгрома немецких гадов, я вернусь к тебе победителем с честью и славой на щите своем красноармейском. Привет всем родным. Как только приеду на место – пришлю точный адрес свой. Но не задерживайте ответа, ибо... вы сами знаете, что нужно писать.
       В вагоне сильно качает.
 
05.06.1942
ПРОСМОТРЕНО
Военной Цензурой 73
       Дорогая мамочка! Дорогие родные! Здравствуйте!
       Вот уже 5 дней я нахожусь в пути. Еду, еду, еду на Украину милую в Харьковскую область гнать немцев проклятых оттуда. Я минометчик – командир отделения. Мой миномет называется ротным, так как служит для прикрытия стрелковой роты. Находится он всегда позади ее. Звание мне пока не присвоили, хотя обещали. Меня выбрали комсоргом взвода. В мою взводную комсомольскую организацию входит пом. ком. роты и командир взвода.
       Ну, пока, спешу закончить, так как темнеет на дворе. Сейчас нахожусь на станции Лиско.
       Приветствую всех горячо и сердечно. Обнимаю нежно и шлю свой горячий воздушный поцелуй. Ваш Вова.

08.06.1942
Новороссийск, Анапское шоссе № 21
ПРОСМОТРЕНО
Военной Цензурой
г. Краснодар № 94
       Дорогая мамочка! Зравствуй, милая! […] Дорогой мой папочка! Дорогие все родные мои! Здравствуйте милые! Здравствуйте славные!
       Сейчас мы приближаемся к Новороссийску. Подняли нас внезапно, и теперь мы направляемся на фронт. На какой – нам еще не сообщают, но говорят, что на Крымский. В Майкопе в военных лагерях я пробыл с 7/V по 18/V. Два дня мы находимся в пути. Я в противотанковом взводе. Материальную часть винтовки и противотанкового ружья изучил хорошо. Теперь мне осталось научиться стрелять и никакой враг да не устрашит меня! Буду смело сражаться за Родину свою. Верю, что выйду победителем в борьбе с фашистами, буду героем и останусь жив.
       Только что проехали огромные два туннеля кругом нас расстилаются великолепные горы, покрытые густой желтой растительностью. Как хороша жизнь и как хорошо жить. Ты знаешь, милая, я верю в свою судьбу, так что ты можешь не беспокоиться, – все будет чек-чеком. Приветствую всех, всех и крепко жму вам руки. Скоро пришлю вам свою последнюю фотокарточку, что на производстве, когда еще был, снимался.
       Твой Вова.
 
13.06.1942
ПРОСМОТРЕНО
Военной Цензурой 15
       Дорогая мамочка!
       Сейчас нахожусь в 35 км. от северо-западного участка […] фронта. Писать часто некогда, и еще нет адреса моего почтового ящика. А знаешь, что писать письма, не получая ответа обидно. Поэтому, подожду адреса.
       Приветствуй всех родных. Целую крепко. Вова. Пиши, не нужно ли тебе деньги, я вышлю.

15.06.1942
Действ. Армия
Полевая почт. станция № 716
Почтовый ящик № 2, Литер В
ПРОСМОТРЕНО
Военной Цензурой Т/13
       Дорогая мамочка!
       Узнал свой адрес. Пересылаю его и тебе. Вот он: (адрес оказался неправильным). Пока не пиши, хотя это письмо все же отправляю 17/VI. А впрочем, пишите, это адрес стрелковой роты, которую мы поддерживаем, и ваше письмо должно дойти.
       Отвечай немедленно, ибо ответ твой будет величайшим событием для меня ведь я за свою службу в Красной армии еще ни от кого не получал писем.
       От фронта мы далеко, в 25 километрах, однако столкнуться с врагом нам вскоре придется. Я нахожусь на […] направлении. Обнимаю дорогую землю Родины украинской моей, целую зеленокудрую растительность и клянусь быть беспощадным в борьбе с врагом!
       Родная моя! Если тебе нужна какая-либо поддержка с моей стороны, напиши. Нужны деньги, – вышлю, у меня есть взятые из дому, а делать с ними нечего. Как матери красноармейца государство тебе должно помочь кое-чем. Если тебе необходимы документы какие-либо для этого, – напиши, я сделаю все возможное.
       За меня не беспокойся, живу я в полном достатке и обеспечен всем необходимым. Пиши чаще, пока у меня еще есть свободные минуты для написания ответов.
       Целую горячо всех родных. Пусть напишут. Крепко обнимаю тебя, Вова.
 
28.06.1942
Действ. Красная Армия
Полевая почт. станция № 1532
Почтовый ящик № 102
427 батальон, 1 рота
сержанту Вл. Гельфанду
ПРОСМОТРЕНО
Военной Цензурой 62
       Дорогая мамочка! Дорогие тетя Ева, дядя Толя и Саня! Здравствуйте!
       Не знаю, дошло ли до вас предыдущее мое письмо, в котором я сообщал свой адрес. Повторяю его: Действующая Красная Армия, полевая почтовая станция № 1532, почтовый ящик № 102, 427 батальон, 1 рота, сержанту В. Гельфанду. Мне присвоено звание сержанта и я буду получать жалование свыше 100 рублей. Буду присылать деньги. Напишите, какую еще помощь я смогу вам оказать, как красноармеец. Сделаю все возможное.
       Мамочка! Тебе должно государство оказывать кое-какую поддержку. Если нужно справки навести или еще чего-либо – напиши, сделаю.
       Отвечайте немедленно, ибо потом может, некогда будет отвечать.
       Пришлите мне дяди Люсин адрес и сообщите, где находится он, Галя, Оля, дядя Сеня с семьей. Отвечайте на все вопросы, которые я задавал в предыдущих письмах. Пишите обо всех новостях у вас случившихся и обо всем, что вас интересует. Буду отвечать. Еще раз прошу сразу же ответить. Страшно рад буду получить от вас письмо.
       Вова.
 
28.06.1942
Действ. Красная Армия
Полевая почт. станция № 1532
Почтовый ящик № 102
427 батальон, 1 рота
сержанту мин. взвода Вл. Гельфанду
ПРОСМОТРЕНО
Военной Цензурой 81
       Дорогая мамочка! Дорогие родные!
       Сегодня меня перевели на другой участок Харьковского фронта. Теперь мы вблизи Купянска.
       Я веду подробные записи дневника и когда-нибудь после разгрома фашистов и окончания войны поделюсь с вами многим, что мне пришлось видеть и пережить за период службы моей в РККА. А в письме долго рассказывать, утомительно и не особенно необходимо вам в данный момент. Здесь, как и на предыдущем месте, много комаров и они мучают, не дают спокойно писать.
       Если письма мои не будут долго к вам приходить, - не беспокойтесь. Учтите, что не всегда у меня есть время писать. Но это отнюдь не значит, что и вы должны сократить переписку. Ведь сейчас, когда у меня есть возможность, - я пишу, хотя знаю, что скоро не получу ответа, ибо адрес мой еще к вам не дошел. Пишите как можно чаще, - вы ведь знаете, какая для меня радость получить ваше письмо. Напишите, где все родные и пришлите адреса тех, чьих мест жительства я не знаю. Пишите, сколько писем вы от меня получили, что вы узнали из них и что вам еще хочется знать. Я всегда рад ответить вам.
       Деньги я стану получать со дня присвоения сержантского звания. Пишите, прислать ли вам денег. Крепко целую всех, особенно мамочку.
 
02.07.1942
Ср. Азия, Тадж. ССР
Ст/ Совет Карасу
Орджоникидзабойского р-на
Сталинобадской обл.
Колхоз «Сарват»
Городынской Н.В.
________________________
Действ. Красная Армия
Полевая почт. Станция № 1532
Почтовый ящик № 102
427 батальон, 1 рота
сержанту Вл. Гельфанду
ПРОСМОТРЕНО
Военной Цензурой АШ/6
       Дорогая мамочка и родные!
       Получил зарплату, или как она здесь называется. 112 рублей, как командир отделения. Бойцы получают не то 15, не то 25 рублей, но не больше. Сейчас уже нахожусь на передовой позиции фронта. Немцы по другую сторону реки. Перестрелки почти нет. Изредка раздается одиночный выстрел снайпера, застрочит пулемет. Мины часто рвутся неподалеку от меня, но никакого вреда они не принесли пока. Дальнобойные орудия обоих сторон бьют через меня далеко отсюда. Но чаще всего здесь тишина. Кругом лес густой, елки зеленые, тополя, березы. Соловьи поют, кукуют кукушки и весело щебечут другие птицы. Кажется, что и войны-то нет, что в жизни не произошло изменений. Смотришь на другую сторону реки – она гористая, песчаная – страшно живописная здесь местность. В стороне лес густой и зеленый, впереди поля. Но все теряет свою привлекательность, ибо враг коварный и беспощадный там, и сейчас притаился, спрятался, готовит против нас новые козни.
       Пишите, родные, получаете ли вы письма мои и как часто. Деньги пришлю, как только узнаю из вашего письма, что вы на старом месте.
 
05.07.1942
г. Нальчик
ул. Свободы № 24
Мячиной Лене
________________________
Действ. Красная Армия
Полевая почт. Станция № 1532
Почтовый ящик № 102
427 батальон, 1 рота
Сержанту Вл. Гельфанду
       Здравствуй Лена!
       Привет тебе из необъятных просторов прекрасной Украинской земли. Привет тебе с Харьковской области. Я нахожусь сейчас на передовой линии фронта, исключительно в живописной местности. Комаров, правда, страшно много и я опух просто от их укусов. Мы находимся в глубоком лесу по левую сторону речушки Оскол, что впадает в Донец. По правую сторону этой реки расположены немцы. Обе стороны ведут преимущественно артиллерийско-минометную перестрелку. Немцы – больше минометную, ибо артиллерии у них мало. Пока ни одна сторона не собирается наступать, но немцы подтягивают сюда силы, по ночам слышно, как движутся танки по ту сторону речки, скрипят колеса телег, слышен их шум. Раньше, когда мы сюда приехали, немцы свободно разгуливали по оккупированной ими нашей территории по ту сторону реки, ходили во весь рост и даже дерзали купаться в речке. Но потом, когда наши снайперы постреляли немало их, они попрятались в окопы. Сейчас мы им не даем поднять головы.
       Недавно был такой случай. Около самого берега немецкой стороны, ездовой немецкий вез продовольствие, напевая песенку. Наши открыли огонь. Одну лошадь убили. Немец испугался и убежал, оставив на произвол подводу с лошадью и продовольствием. Наши снайперы и пулеметчики весь день не подпускали туда немцев, а ночью, перебравшись на другой берег, перевезли и лошадь, и бричку с ее содержимым на нашу сторону.
       Я нахожусь сейчас в минвзводе, где командую отделением. Стихи не бросаю, регулярно веду дневник. О миномете написал стихотворение. Начинается оно так: какой я чести удостоен! Кто мой восторг вполне поймет?! Отныне я советский воин. И у меня могуч и строен. На вооруженье миномет.
       Заканчиваю. Будь здорова, пиши письма почаще. Приветствуй общих знакомых наших, если знаешь где они.
 
05.08.1942
Действ. Красная Арм.
Полевая Почтовая Станция №112,
50 гв. полк, мин. рота,
сержанту Вл. Гельфанду
ПРОСМОТРЕНО
Военной Цензурой БР/2
       Дорогая мамочка!
       После выхода из окружения написал тебе уже 2 письма, это третье. В свой УР (укрепрайон) не попал, а попал в гвардейскую пехотную дивизию. В военную школу мне вряд ли удастся попасть, но я не унываю, мне и здесь не плохо. Чуть было не угодил в Астрахань. Пять человек забрали туда с пересыльного пункта, но я запоздал немного. Больше никого не брали.
       Обо всем, что я видел, что испытал, я расскажу когда-либо после войны, при встрече с тобой подробнее. Я веду дневник, стихов не бросаю писать и в армии. Если хочешь, – пришлю их тебе в следующих письмах. Отвечай только побыстрее, сразу по получении этого письма. За все время службы в РККА я получил всего 2 письма, хотя написал ты сама знаешь сколько. Уже по тому, сколько ты получила их от меня, можно судить об этом. Я ведь писал тебе регулярно через день, хотя не получал от тебя ответа.
       Деньги собираюсь тебе выслать почтой. Ведь ты никуда не выезжаешь? Напиши, получила ли ты мои фотокарточки и вообще, что и сколько (писем и пр.) ты от меня имела. Еще интересует меня вопрос о родных. Их адреса у меня есть, но писем от них не получаю. Получил, правда, от тети Ани открытку и от Оли два письма (одно до армии, другое в армии), но они писаны очень давно, а мне нужно новенькое, свеженькое. А от тебя и вовсе ничего нет. Значит, нужно писать почаще, чтобы доходили.
       Где сейчас дядя Люся? Напиши обязательно и адрес его пришли. Как поживают дорогие тетя Ева, дядя Толя и Санечка, и почему они не напишут? Где Галя и почему она не ответила на мои письма? Кто из общих наших знакомых с вами или пишет вам? Пришлите их адреса.
       Итак, до свидания, родная. Целую крепко, как только умею целовать. Обнимаю тебя и приветствую всех родных. А за меня не беспокойся, мы скоро встретимся, ты увидишь, что я жив и здоров.
 
20.08.1942
Действ. Кр. Арм., ппс № 112,
50 гв. сп., мин. бат. 1 м.р.
гв. сержанту Владимиру Гельфанду
ПРОСМОТРЕНО
Военной Цензурой БР/8
       Дорогая, славная, но холодная ко мне почему-то, мамочка!
       Ну, здравствуй! Дай поцелую тебя, обниму, прильну к твоей груди. Как бы я хотел увидеть тебя сейчас, поговорить с тобой, приласкаться к тебе, как ребенок. Но этой минуты, конечно, нельзя ожидать до окончания войны. Единственно, что может хоть наполовину мне напомнить блаженство встречи и разговора с тобой – это письмо от тебя. Но горе мне – ни одного письма, ни единого слова не имею от тебя до сих пор! Нет, мамочка, ты не любишь меня и наполовину так страстно, как я, иначе письма приходили бы ко мне, пусть хотя бы в два раза реже, чем я пишу тебе. Мне кажется, что во сне я упоминаю это слово: «Ни одного письма», ибо слова эти страшные, особенно в данное время. Посмотри на этот снимок. Правда, трогательная нежность, горячая любовь выражена в каждой морщинке Горьковского лица, во взгляде глаз, во всей его исключительно ласковой физиономии по отношению к сыну. Он отец своему Максиму, и я не смог бы себе представить, окажись тот в моих условиях, чтобы Горький ему не писал.
       Мамочка моя, знаешь ты, что такое для меня сейчас твое письмо? Не знаешь, наверно, да и я сам не объясню тебе этого словами. Это что-то огромное, неожиданное, воодушевляюще-веселящее. Пиши же! Я сейчас ни от кого не получаю писем, хотя имею точный и постоянный адрес и пишу исключительно часто.
       Из Ессентуков я теперь не надеюсь получить письма. Они (родные), вероятно, выехали. Дяде Леве написал, но не знаю, ответит ли он мне.
       Пиши побыстрей. Хочу выслать тебе деньги 500 рублей, но прежде хочу от тебя получить пару писем.
       Приветствуй и обнимай всех. Твой сын Вова.
       [А.М. Горький с сыном Максимом. Фото 1914 год]
 
25.08.1942
Действ. Красная Арм. ППС №112,
50 гв. полк, мин. бат., 2 мин. рота,
гв. сержанту Вл. Гельфанду
ПРОСМОТРЕНО
Военной Цензурой БР/17
       Дорогая мамочка!
       4 письмо пишу тебе […] после длительного перерыва, я считаю. Уже пора получить ответ, хотя это только 2 письмо с моим адресом. Адрес свой новый повторяю: действующая Красная Армия, ППС № 112, 50 гвардейский полк, мин. бат., 2 мин. рота, гвардии сержанту Владимиру Гельфанду.
       Напиши, родная, получила ли ты мое предыдущее письмо, писанное несколько дней назад, и два других, отправленных раньше. Пиши чаще, ведь так обидно не иметь от тебя писем. Адрес у меня теперь такой, что любое письмо дойдет. Пиши только, умоляю, ради всех святых. Отвечай скорее, – ведь я жду уже три месяца и два дня, учти это, если любишь меня. Пиши, сколько писем моих ты получила, – только не утаи в впопыхах ни одного, и сколько ты написала мне. Получила ли ты мои фотокарточки?
       Что ты знаешь о дяде Люсе, где он находится сейчас (адрес его пришли), где Галя и почему она не ответила на мои письма? Получаешь ли ты письма от родных, и что они пишут? Кого из общих знакомых наших ты встречала, приветствуй их, пришли адреса.
       А пока до свидания. Целую крепко-крепко тебя, обнимаю тепло и сердечно, как никогда еще не обнимал, приветствую всех и целую. Пусть пишут, а за мной дело не станет.
       Любящий тебя твой сын Вова.
 
26.08.1942
Действующая Красная Армия,
Полевая почтовая станция № 112,
50 СП, минный батальон
1 минометная рота
замполиту Владимиру Гельфанду
Просмотрено Военной Цензурой 18/9
       Дорогой, миленький мой, любимый Вовочка!
       Пришло время писать. Получила от тебя письма после продолжительного молчания, одно от 28/VII, другое - от 12/VIII. За обе весточки бесконечно благодарна. От них я немного воспряла.
       Не знаю, где ты находишься. Когда будешь писать, - намекни, далеко ли ты от меня, или просто пиши, что на прежнем месте.
       Мы с дядей Жоржем должны были уехать, но пока не окончательно решили это делать. Посмотрим, как наша жизнь будет подвигаться. Мы пока работаем много больше, чем раньше, и все у нас рабочие работают по 12 часов в день, без выходных. Все живем одной целью, одним желанием, как можно скорее избавиться от немецких разбойников, которые отравили нашу светлую жизнь. Никак не дождемся этой счастливой минуты, чтобы увидеть конец, прижать к груди родных, близких нам детей, в том числе тебя.
       Дорогая кошечка! Как я тебя хочу видеть, как ты мне дорог, этого нельзя передать. Маме твоей еще тяжелее, чем мне, так как она одинокая. Пиши, котичек мой дорогой, хоть по 2-3 слова, но часто.
       У нас нового пока нет, адрес нашей квартиры: Эллинг, Ярославская ул., №19 (19), квартира Шульги. Может, если приедешь, то днем найдешь меня на заводе в Трусове (это поселок Астрахани, через Волгу переехать надо пароходом за 15 минут). Вечером - в Астрахани по указанному адресу.
       Дяде Жоржу пиши отдельно, тогда он ответит (он обижается) пиши, котик. Дай тебе Бог здоровья, благополучия и еще раз благополучия. Обнимаю и целую тебя много-много раз крепко-крепко. Твоя тетя Аня. Привет от дяди Жоржа. Напиши сейчас.

27.08.1942
       […]  вместе с нами. От дяди Сени с семьей, хотя редко, но получаем письма. От тети Ани и дяди Жоржа давно не имеем письма, не знаем где они сейчас и что с ними.
       Ну, деточка! Я тебе написала уже много и так в каждом письме, а ты мне мало пишешь о себе. Прошу часто писать, для сохранения моей жизни. Будь здоров, крепок и вынослив. Бей крепче врага, чтобы скорее мы смогли вернуться в свои родные города. Тетя Галя уже отсюда тебе писала много писем. Саня так же писал тебе. Дядя Люся тебе напишет. Целую тебя крепко крепко и прижимаю тебя так, как может мать имеющая единственного любимого сына. Твоя мама.
       Все наши крепко тебя целуют и желают всего хорошего. Тетя Ева тебе так же написала. Напиши, что ты знаешь о тете Поле с семьей и тете Бузе. Где теперь твой отец. Карточки из Армии твоей я не получила. Отвечай. Остаток листка для обратного ответа.

27.08.1942
Действующая Красная Армия,
Полевая почтовая станция № 112,
50 гвардейский полк, 2 минная рота
сержанту Владимиру Гельфанду
ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой
Сталинабад 4
       Вечером. Дорогой мой родной сыночек Вовочка!
       Сегодня днем я получила твое письмо от 9/VIII с твоим новым адресом. Не могу описать тебе моего счастья и настроения. Первое письмо за всю нашу переписку я получила на 18 день. В общем, это письмо шло 16 дней. Получив его, я бегала как ошалелая и не знала что делать от счастья. Два месяца, как я не имела от тебя ни слова и могла уже думать, что самый злейший враг не мог желать этого.
       Родной мой! У тебя так часто меняются адреса, что действительно тебе не удается никак получить от меня письмо. Родной мой! Количество писем, которое я тебе написала и пишу, трудно установить, ибо я пишу тебе через день, иногда каждый день. Пишу тогда, когда представляется возможность попасть на почту, а эта возможность теперь очень часто бывает, почти каждый день.
       Сегодня получила обратно свои три письма, писанные в Майкоп и Новороссийск. Если постигнет такая же участь и письма, писанные на предыдущий адрес почтовой станции 1532, то это очень печально, ибо на тот адрес я тебе написала не менее 20 писем. Хочу верить, что все-таки письма ты получишь.
       Дорогой сыночек! Не столь важно часто тебе получать письма от меня, как важно, чтобы ты мне писал. Я в глубоком тылу, работаю в колхозе и у меня изменений никаких не может быть, как, например таких, если бы Красная Армия и ты с ней, разбили бы гитлеровскую армию и освободили наши города. Мы бы уехали назад к себе, и изменения у меня появились. А вот от тебя письма должны быть каждый день, чтобы я знала, как ты дышишь в этот день. Я должна чутьем чувствовать биение твоего сердца, пульсацию крови.
       У нас всех все по-старому. Все здоровы, работаем. Тетя Галя объявит […]

31.08.1942
Действующая Красная Армия,
Полевая почтовая станция № 112,
50 гвардейский СП, Минный батальон,
1 минная рота
сержанту Гельфанду В.Н.
Просмотрено Военной Цензурой 26/15
       Дорогой, золотой котичек Володя!
       Я от тебя уже давно не имею писем и страшно беспокоюсь, ведь ты, дитя, на фронте, а это не шутка! Последнее письмо от тебя было от 12/VIII, да и то очень коротенькое. Я не знаю, далеко ли ты от меня находишься, не знаю о тебе ничего – это ужасно. От твоей мамы было письмо примерно неделю тому назад. Она от тебя тоже редко получает письма и пишет, что высохла до основания. Она очень раскаивается, что оставила тебя у папы – в этом она обвиняет тетю Еву, но ты об этом не вспоминай, а то тетя Ева обидится. Очень прошу тебя ей часто писать. Пожалей ее бедную. С папой ты, наверное, не переписываешься, так как не известно, где он. Я тебе пришлю адрес дяди Левы (или ему сообщу твой адрес), может быть, что их семья у дяди Левы.
       Я тебе писала, что мы с дядей Жоржем собираемся выехать, но это еще не решено. Если будем выезжать, то напишу, а пока пиши по старому адресу. Если решим выехать, то будет возможность в Кисловодск (близко от твоего папы) или в Тюмень, ближе к дяде […] Конечно, лучше всего было бы остаться здесь, может быть удалось бы с тобой увидеться. Я надеюсь на все хорошее. О тебе много думаю, беспокоюсь, но на сердце как-то легко, думаю, что немецкие палачи и злодеи не долго будут уже существовать. Пора им уже погибнуть.
       Хочу и надеюсь видеть тебя, мой любимый племянничек, здоровым и невредимым. Тогда мы праздновали бы очень весело. С лучшими надеждами и пожеланиями остаюсь любящей тебя тетей Аней. Дядя Жорж ждет от тебя письмо. Пиши, моя крошка, немедленно. Пиши, от кого получаешь письма. Я тебе пишу каждый день. Из Новороссийска 2 письма моих к тебе вернулись обратно. Ты пишешь, что получил одно письмо от меня. Интересно, где же мои письма? Я их писала много.
 
06.09.1942
Действующая Красная Армия,
Полевая почтовая станция № 112,
50 гвардейский полк, Минометный батальон,
2 минометная рота
гвардии сержанту Владимиру Гельфанду
       Дорогой мой родной сыночек!
       Мне так больно и обидно, что ты не получаешь моих многочисленных писем. Ведь я, родной, пишу тебе каждый день. Плохо то, что у тебя каждый раз меняется адрес, вот почему ты не получаешь моих писем.
       Сынонька мой родной! Можешь ли ты подумать о том, что я тебе не пишу? Ведь все мысли, все чувства поглощены тобой, и когда пишу тебе письмо, мне кажется, что я с тобой разговариваю.
       Родненький ты мой сыночек, если бы я могла тебя видеть, обнять и поговорить с тобой, для меня ничего радостнее не было б. Сыночек! За одно я только тобой сильно недовольна. Когда ты был принят в армию, ты сразу должен был выслать мне справку, но ты во всех письмах задаешь вопрос нужна ли мне справка. Я пошла в Наркомсобез за пособием, и у меня потребовали справку. Я тебя очень прошу, обязательно пришли. Во всех письмах я тебе пишу об этом.
       Теперь сыночек дорогой, очень тебя прошу, пиши мне часто письма и громи гитлеровцев.
 
12.09.1942
Действующая Красная Армия,
Полевая почтовая станция № 112,
50 гвардейский полк, 2 минная рота
Гвардии сержанту В. Н. Гельфанду
ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой 9/77
       Дорогой мой сыночек!
       Я просто с ума схожу не получая от тебя писем. Ты себе представляешь, какое это для меня горе. Зная, что ты находишься на фронте, я не могу быть спокойной ни на одну минуту. Вся поглощена тобою. Если ты ко мне вернешься живым и здоровым по окончании войны, я буду самой счастливой на свете. Пиши, родной мой, ненаглядный сыночек. Напиши о себе, о своем здоровье.
       Я уже неоднократно просила тебя сфотографироваться и прислать мне фотокарточку, а теперь повторяю эту просьбу. Я безумно хочу тебя видеть сейчас, хоть на карточке.
       Очень прошу прислать мне справку, ибо без нее не могу получить пособие.
       О каких фотокарточках ты спрашиваешь, получила ли я? Я получила одну твою карточку в рабочем костюме уже из армии, и две головки, тоже из армии, но такие старые снимки.
       Сыночек, родной! Пиши часто, авось прорвется какое-нибудь письмо. Полтора месяца, как я не получала от тебя писем. От тети Ани также около двух месяцев нет ничего. От дяди Сени с семьей – тоже ничего. Это ужасно.
       Вовочка, родненький, ненаглядный! Будь здоров и крепок. Мужайся, крепко бей бандитов-гитлеровцев. Уничтожай их побольше и это ускорит окончание войны. Крепко целую тебя бессчетное количество раз. Твоя мама.
       Все наши крепко тебя целуют. Отвечай немедленно.

14.09.1942
Действующая Кр. Арм.
Полевая почта станц. № 112
50 гв. с.п. мин. бат. 1 рота
гв. серж. Влад. Гельфанду
_________________________
ДаССР г. Дербент
ул. Коммунаров № 17
Гельфанд Л. С.
       Дорогой родной Вовочка!
       Не можешь себе представить какое для меня было счастье с получением твоей открытки. Не только для меня, а и для дяди Левы и тети Сары. Ведь я считал тебя уже погибшим и вдруг открытка от тебя.
       Я один очутился в Дербенте после эвакуации, а все остальные остались в Ессентуках. За пару дней перед эвакуацией из Ессентуков дядя Лева и тетя Роза приехали по командировке в Ессентуки с колхозным вином […] Когда эвакуировались я вместе с Левой и Сарой Хавкой и Розой ушли из Ессентуков пешком, а мама не могла идти, а подводы ни коем случаем нельзя было нанять и Бузя, видимо, поэтому тоже осталась в Ессентуках, а тетя Поля и дядя Исак с детьми остались наверно тоже через маму или потому, что Анечка накануне эвакуации заболела с температурой 39.
       Больше новостей пока не имею тебе что написать. Дядя Лева тебе особо напишет. Будь здоров и счастлив. Целую крепко, твой папа Нуся.
     
23.09.1942
Действующая Красная Армия,
Полевая почтовая станция № 112,
50 гвардейский СП, минбатарея, 1 рота
Гв. сержанту Владимиру Гельфанду
ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой
Махачкала 40
       Здравствуй дорогой Вова.
       Большой радостью была для нас твоя открытка. Этот день был для нас самым радостным в жизни. После долгого твоего молчания мы уже не ожидали от тебя писем. Но, слава, что так кончилось, что жив и здоров. Желаю тебе и всей доблестной нашей Красной Армии победы над фашистскими извергами и чтобы все, в том числе и ты, вернулись домой здоровыми и невредимыми.
       Дорогой Вова. В нашей семье получилось нехорошо. 2 августа мне удалось приехать в Ессентуки, но наши совсем еще не думали двигаться. Я их расшевелил, приготовились, но у тети Поли заболела Аня, что она не могла двигаться с места. А тетя Бузя с бабушкой собрались. Вынесли вещи на край станицы. Выход из Ессентуков был возле папиного колхоза. Там мы просидели с утра до вечера, и нельзя было уговорить никого из проезжающих подвод и машин забрать наш багаж, чтоб мы пешком следовали за подводой. Так мы промучались до 3 часов дня 5/VIII. Видя безнадежное положение, мне пришлось попрощаться с ними и уйти пешком, уговорившись с ними, чтобы они вернулись, и назавтра совместно с Исааком достали подводу и ехали в Дербент. Пройдя километров 5, твой папа обогнал нас на тракторе. Видя, я очень обрадовался, думал, что и тетя Бузя с бабушкой тоже едут, но потом оказалось, что они остались. И получилось, что папа твой у нас, а все остальные остались в Ессентуках. Что с ними делается сейчас, Аллах его ведает. Очень бы хотелось, чтобы наша доблестная Красная Армия отогнала обратно этих проклятых извергов, мы бы тогда с папой поехали в Ессентуки повидаться с ними или узнать, что с ними сталось.
       Будь здоров и счастлив. До скорого свидания. Твой дядя Лёва. Привет с наилучшими пожеланиями от тети Розы, детей и твоего папы. Пиши, Вова, часто, не забывай этого, а то у папы никого нет кроме тебя. Мы раньше хотели тебе писать, но не знали твоего адреса.
 
29.09.1942
Действующая Красная Армия
Полевая почтовая станция №112,
50 гвардейский саперный полк,
минбат., 1 минрота
Гвардии сержанту Вл. Нат. Гельфанду
Просмотрено Военной Цензурой 9/117
       Родное, дорогое, единственное дитя мое Вовочка!
       2 месяца не имела от тебя письма и уже не надеялась получить что-нибудь. В свою очередь написала тебе уйму писем.
       Родненький мой! Вчера получила, наконец, письмо от 20/VIII с портретом Горького с сыном. Ты не представляешь себе, что это была за радость, какое счастье, но читая эти строки и смотря на этот портрет – живой упрек, что я меньше люблю тебя, что я менее преданна, чем Горький своему сыну. Верю, деточка, что тебе тяжело, разделяю твое одиночество, но ничем помочь не могу. Верь мне, дитя мое, что пишу тебе очень часто и, если бы ты получил все мои письма, ты бы убедился в том, что роднее матери действительно на свете нет. Все мысли с тобой, вся жизнь – возле тебя.
       Я очень виновата пред тобой за прошлое, ты был для меня один очень дорог, и никто больше не существовал для меня […] мой родной, я молю днем и ночью, ведь нет для меня дороже ничего чем твоя жизнь. Мне, сыночек, еще хуже, когда нет от тебя писем, ибо я в глухом тылу, а ты в самом пожаре. Поэтому прошу, пиши еще больше, чем пишешь, и ко мне чаще будут прибывать письма – весточки о тебе.
       Вовочка мой родной, почему ты ничего не пишешь о себе? Как ты кушаешь, спишь, и вообще как твое здоровье? Если тебе чего-нибудь не хватает, – прикупай себе, не надо деньги присылать. Я очень болею душой, что не могу тебе помогать. Связала тебе шерстяные носки, но посылок не принимают, и послать тебе их не могу.
       Вовочка дорогой! Не волнуйся за меня, у меня все по-старому, никаких изменений. Пришли свою фотокарточку.
       Будь здоров, крепок, бодр, бей метко фашистских гадов. Желаю скорого изгнания их из наших городов, тогда заживем с тобой веселой жизнью […]
       […] как прижимала тебя маленьким. Часто вспоминаю, как ты, бывало, говоришь, обнимая меня, что я для тебя мама навеки. Так я хочу, чтобы ты был жив и здоров навеки. Твоя мама. Все наши тебя целуют, желают всего хорошего и возвращения живым.
 
30.09.1942
Действ. Красная Арм.
Полевая почта №1532,
П/Я №102
       Дорогая мамочка!
       Ты, наверное, страшно обеспокоилась обо мне, ведь я имел неосторожность написать тебе, что нахожусь на Харьковском участке фронта. Спешу успокоить: я благополучно вышел из немецкого окружения и по сей день (с 28 числа) находился в Сталинграде. Сегодня меня направляют в часть. В свой УР я теперь уже не попаду, а в гвардейскую армию. В каких родах войск воевать буду, – пока не знаю. Адреса тоже еще нет у меня. Поэтому пока не пиши. Но как только получишь мой адрес – отвечай немедленно, ибо я за все время службы в армии не получил ни одного письма от тебя, хотя написал, знаешь, немало. Вообще, за всю службу в армии я получил всего 2 письма: от Оли и открытку от тети Ани, а написал в различные места не менее 300 писем, причем тебе и в Ессентуки больше всех – через день почти регулярно писал.
       Был случай, когда я мог попасть в Астрахань, где есть пехотное училище. Тетя Аня могла б помочь мне туда попасть. Приезжал представитель одной из армий, находящейся там, номера которой я не могу тебе назвать и забрал 5 человек, заявивших, что они из этой армии. Я был одно время и в этой армии, так что мог то же самое сказать, но опоздал. Направление уже было оформлено, и меня не брали.
       До свидания же, дорогая. Жди письма. Твой Вова. Целую много-много раз.
 
01.10.1942
Действующая Красная Армия,
Полевая почтовая Станция № 112,
50 гвардейский СП, мин. батальон,
1 минная рота
Гвардии сержанту Гельфанду В.
ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой
Махачкала 40
       Дербент.
       Здравствуй дорогой, родной сын Вовочка!
       За время моего пребывания в Дербенте от тебя получил сегодня второе письмо. Трудно мне тебе описать какую радость для меня принесли эти твои два письма, несмотря на то, что они не адресованы мне (вполне понятно, что ты и не предполагаешь, что я теперь нахожусь в Дербенте). На первое письмо, полученное при мне в Дербенте, я и дядя Лева отдельно тебе ответили письмами. Там я тебе описал мою эвакуацию. Теперь еще раз опишу тебе вкратце.
       За несколько дней до эвакуации из Ессентуков, дядя Лева и тетя Роза, по случаю командировки, очутились в Ессентуках и не успели обратно уехать – началась эвакуация. Все наши и Розины родные думали вместе нанять подводу или машину, добраться до Нальчика или Прохладного, но ни за какие деньги подводу нельзя было найти. Так мы все собрались идти пешком. К несчастью у тети Поли серьезно заболела Анечка, и пришлось без тети Полиной семьи уходить. Так, с дядей Левой вышел я, тетя Бузя и бабушка, но бабушку мы дальше не смогли дотащить пешком, как до колхоза им. Кирова и там мы вынуждены были прийти к решению, чтоб тетя Бузя пока осталась с бабушкой. Может им удастся через день-два достать подводу. Я с Левой и тетей Розой пошли дальше пешком, пока добрались до Прохладного и дальше до Дербента, а всех остальных наших до сегодняшнего дня мы не дождались. И какая участь их постигла - мы не знаем. Так что при таком моем горе, если я получаю от тебя письма – это единственная искра, которая меня воплощает к дальнейшей жизни, поэтому, дорогой Вовочка, хоть в Дербент почаще пиши. Я тебе на каждое твое письмо буду отвечать несколькими письмами, как из Ессентуков. Но почему за  все время от меня ты ни одного письма не получал – никак не пойму.
       Оставайся жив, бодр и здоров. Уничтожай побольше немцев, отплати этим зверям фашистским за наше разорение, за наши переживания.
       Целую крепко, твой папа Натан.
 
01.10.1942
112 Полевая почта 505 часть
ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой БР/14
       Дорогая мамочка!
       Адрес мой сильно изменился и теперь надо только по новому адресу писать, ибо письма в противном случае доходить с 1/XI не будут. Спешу тебя предупредить об этом.
       Писем от тебя еще не получал (сам написал очень много). От тети Ани получил всего 8 писем, от Оли- 2, жду от тебя с нетерпением весточек, столь дорогих и приятных. Тетя Ева и семья пусть тоже напишут. Письма идут очень долго (от тети Ани из Астрахани я получил через месяц), так что нужно писать чаще, чтоб они регулярно шли.
       Пишу вечером на ощупь, не обижайся, что грязно.
 
06.10.1942
112 Полевая почта 505 часть
ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой БР/14
       Мамочка!
       Сегодня 5 месяцев моей службы в РККА и за это время ни единого письма от тебя! Это ужасно. Тем более что я написал свыше сотни писем тебе за этот период. Сейчас адрес у нас изменен. Ни слова к нему прибавлять не нужно и тогда письма будут доходить. Он на обороте. Я на старом месте. Жив, здоров. Желаю  тебе здоровья и благополучия. Вова.
 
17.10.1942
112 полевая почта, 505 часть
ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой БР/14
       Дорогая мамочка!
       Получил два твоих письма и рад беспредельно. Это первые письма от тебя. По старому адресу 1532 ппс письма вряд ли дойдут до меня. Конечно, это очень печально, ибо 20 писем не так легко написать даже за такой период, как 5 месяцев. Я написал уже 6 писем туда с просьбой переслать мне мои письма. Может и получу их – тогда сообщу.
       От папы получил письмо – он в Дербенте. Выехал туда раньше по своим делам. Родные его остались в Ессентуках все, за исключением дяди Левы с семьей. Вот оно как! Причина – болезнь Ани и старость бабушки.
       Заканчиваю. Деньги вышлю при первой возможности (их не всегда можно переслать), справку вышлю, если удастся выхлопотать (это тоже сейчас трудно, а раньше без письма твоего не выдавали).
       Привет всем. Целую крепко тебя, моя милая и дорогая мамочка. Вова.
 
17.10.1942
112 Полевая почта, 505 часть
ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой БР/5
       Дорогая мамочка!
       Привет тебе с фронта, горячий, пламенный, нежный, любовный. Привет тебе от меня. Уже несколько дней миновали с того момента, когда я получил твои два письма. За это время я написал тебе 4, и еще буду писать, пока есть у меня время и возможность. Ну, а если не будешь получать от меня писем, даже пусть продолжительное время, не тревожься и знай, что бывают дни, когда я не имею возможности писать, и если все же пишу, то тоже через силу.
       За меня не беспокойся, я жив, здоров, мне ничего не страшно, и даже смерть не в силах испугать меня. Я уверен, что недалек тот час, когда я с победой и славой освободителя Родины и других стран от ига немецких поработителей, возвращусь домой. Тогда мы встретимся и заживем как никогда дружно, хорошо и счастливо. А пока надо потерпеть немного, ведь победа не за горами.
       Привет всем родным, пиши. Любящий тебя Вова.
 
25.10.1942
112 П.П. 505 часть
       Милая мамочка!
       Посылаю все до копейки, имеющихся у меня денег. Они тебе пригодятся, надеюсь. Письма твои получил на днях (2), очень благодарен тебе за них. Жду следующих. От папы тоже есть 1 письмо. В Дербент родные не смогли выехать и остались в Ессентуках. Обо всем остальном, что обещал тебе, – хлопочу.
       Адрес у меня теперь короче и его никак иначе писать нельзя, он есть здесь, на бланке перевода.
       Ну, будь здорова. С гвардейским тебя приветом. Твой Вова.
 
31.10.1942
112 пп, 505 часть
ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой БР/14
       Дорогая мамочка!
       Получил твое письмо, в котором ты вспоминаешь о моем письме с Горьким на фото. Не могу ответить, очень занят. Вскоре отвечу.
       Привет всем родным и знакомым. Высылал тебе деньги. Получила? Хлопочу о справке.
       Вот и все пока. Целую крепко. Вова.
 
03.11.1942
112 полевая почта, 505 часть
ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой БР/2
       Дорогая мамочка.
       Вчера отправил тебе письмо. Сегодня еще раз напоминаю о себе. Получил сегодня письма от дяди Лёвы, тети Любы, от Оли. Всем им ответил.
       У меня все по-старому, нахожусь сейчас возле города (км. 15), где жила недавно Аня Лившиц. Оля и Мая Белокопытовы знают, что это за город. От тебя имею три письма, от Оли 4, от тети Ани 10 (!), от папы 3, от дяди Лёвы, тети Любы и Майи - по одному. У папы большое горе – вся семья его осталась в Ессентуках, только он с дядей Лёвой в Дербенте. Занят я очень, некогда писать подробно. Я ведь поступаю в партию. У меня масса нагрузок. Я их выполняю с любовью, но некогда передохнуть.
       Недавно я подполз в оставленный румынский окоп, где никого не было. Оттуда вынес винтовку, плащ-палатки, сумку кожаную и прочее. Когда-либо я тебе много расскажу. Вова. Не волнуйся никогда.

04.11.1942
       Здравствуйте, родители отважного защитника нашей любимой Родины ГЕЛЬФАНДА Владимира – Городынская Надежда Владимировна. Шлем Вам гвардейский привет и желаем Вам жить долгие годы. Шлем Вам большую благодарность за хорошее воспитание отважного воина, не знающего ни страха, ни усталости, ни трусости в бою с немецко-фашистскими бандитами, которые вероломно напали на нашу Родину. Ваш сын ГЕЛЬФАНД Владимир Натанович, работая командиром минометного расчета, отлично изучил это грозное оружие, а также хорошо воспитывает своих гвардии красноармейцев.
       Он также является зам. политрука роты; ведя беспощадный огонь по врагу, также ведет политико-воспитательную работу среди бойцов. Он горит желанием громить врагов и навсегда изгнать их с нашей территории.
       Ваш сын Владимир в предоктябрьском соревновании показал образцы боевой подготовки. Он со своим расчетом в боях уничтожил 120 фашистских солдат и офицеров и ручной пулемет.
       Еще раз шлем Вам гвардейское спасибо за Вашего мужественного сына. Он у нас любимец, чувствует себя бодрым и здоровым.
       Шлем Вам гвардейский привет от Вашего сына Владимира Натановича. Просим писать своему сыну, а также ответить на данное письмо.
 
       Командир роты гв. л-т                                                                 ЧУРИН
       Зам. ком. роты по политчасти гвардии л-т                 П. Г. НЕСТЕРЕНКО
 
30.11.1942
112 полевая почта, 505 часть
ПРОСМОТРЕНО Военной Цензурой БР/8
       Миленькая моя мамочка!
       Здравствуй, здравствуй бесконечное число раз!
       Получил от тебя письмо, рад ответить. И, хотя очень занят, но пишу. Письмо твое мне напоминает о том […] каюсь, я тогда был не прав, но бог свидетель, я так долго от тебя не получал писем. Но теперь я верую, что […] любить меня, и я очень горжусь этим.
       Днями выслал тебе 700 рублей. Получила? Фотокарточки, что давно посылал, получила? Напиши. Привет всем, Вова. Насчет справки хлопочу. Вскоре вышлю. Сейчас я вступаю в партию, много нагрузки, писать часто некогда. Но не волнуйся, пиши почаще.
 
27.12.1942
Ппс 2191, в/ч 79
       Дорогая мамочка!
       Сейчас я с панарицием большого пальца правой руки (болезнь не опасная) лежу в госпитале недалеко от Саратова (км. 250), но по эту сторону Волги. После госпиталя (а я здесь пробуду не больше 15 дней), возможно, попаду в другую часть, так что писем по старому адресу ты мне пока не шли. Адрес госпиталя я тебе все же посылаю, в надежде, что ответ твой меня сможет волей случая здесь застать. Ты все же черкни пару слов.
       Письма уносят, спешу кончить.
 
11.01.1943
       Дорогой папочка!
       Все 4 твоих открытки получил. Поздравляю и тебя с новым годом, желаю счастья. Сегодня имею еще 2 открытки. Очень благодарен тебе, что часто пишешь, рад, что получил мою фотокарточку и что знаешь мой новый адрес.
       От дяди Левы писем не имею. Мама пишет часто, спрашивает о тебе. У тети Любы родился сын, назвали моим именем. Вообще, они все пишут, что сильно пересмотрели свое прежнее отношение ко мне и по частоте писем и помощи маме, решили, что моя заботливость сыновья, редкость в настоящее время.
       Пиши, родной, чем я тебе могу помочь, в чем ты нуждаешься. Обо мне не беспокойся. На передней линии фронта я всегда с тобой и в холоде, который не покидает меня. Сейчас и в тоске меня согревает твоя любовь и желание увидеться поскорей.
       Пишу на морозе, который буквально ест мои пальцы. Земля промерзла очень глубоко и в ней сейчас трудно копать землянки, так что живу в траншее в 80-100 метрах от неприятеля. К снарядам привык, а пули до меня не достанут. Руки грею в кармане или за пазухой в […]
 
13.01.1943
       Здравствуй, родная тетя Аня!
       Получил твое 8 по счету письмо от 16/XII-43 г. и за то же число открытку от дяди Жоржа. Ответил тебе один раз и два раза дяде Жоржу. Твое письмо я получил вчера, если не ошибаюсь, а письмо дяди Жоржа – открытку – раньше.
       Милая тетя! Жалеть меня и переживать ради меня не следует. Я бодр, весел, знаю, за что воюю и горжусь своей миссией освободителя народов от проклятой коричневой гитлеровской чумы. Верю в победу и знаю, что вернусь домой живым и невредимым с окончанием войны. Материально я тоже вполне обеспечен. Родина одела меня в превосходное обмундирование, – жаль пощеголять негде! Мне тепло и хорошо. С питанием тоже великолепно дело обстоит. Часто получаю сахар, сало, консервы. Зимую в теплых, уютных землянках, которые отрываю при каждом продвижении, при каждом переходе вперед. Сейчас, например, ночь. Где-то снаружи свищут пули, ухают снаряды и мины, а мне все нипочем, - я сижу пишу письмо – привычка, милая моя! Грустить и задумываться о прошлом тоже не приходится – время не позволяет. Вещи у меня в полной боевой готовности, стихи и записи различные – тоже. Ведь я на войне и в любую минуту может поступить приказ в бой идти на врага. Таковы условия жизни моей.
       Сейчас привезли ужин, и я спешу закончить, нужно подзакусить немного. А ночи длинные! И написать успеваешь много и еще разные вещи проделать. Так, я перед этим попришивал на свою гимнастерку английского светло-зеленого сукна великолепные золотые пуговицы.
       Маме пишу часто. Я вообще очень охотно пишу письма, только мне не все и не так же охотно отвечают. Выслал вчера маме справку […]
 
31.01.1943
Саратовская обл., Краснокутский р-н,
село Карпенка, Госпиталь
Просмотрено Военной Цензурой 118
       Дорогая Олечка!
       Болезнь моя вот уже подходит к концу. Теперь я нахожусь в селе Карпенки, что в 7 километрах от села Шанфельд, где я лежал до сих пор. Успехи наших войск глубоко радуют меня. Я рад, что скоро вернусь в строй и стану добивать осточертелых нам немецко-фашистских разбойников.
       Маме достал уже вторую справку в госпитале. Первую выслал сам госпиталь, вторую решил подержать у себя, пока не уточню мамин адрес. Если тебе не лень и не жаль бумаги, черкай ежедневно мне хотя бы по два слова, авось письма твои застанут меня здесь. Всем родным и общим нашим знакомым горячий привет от меня. Дядю Сеню с семьей и бабушку обними и поцелуй за меня горячо.
       Вова.

01.05.1943
       Письмо в редакцию газеты «Сальский большевик».
       Уважаемый товарищ Бадальян!
       Прошу переслать мне опубликованный в вашей газете отрывок из моей «Сталинградской эпопеи» и причитающийся мне гонорар. Также очень прошу сообщить, какие из оставленных мною стихов Вы опубликовали. Я сейчас на курсах средних командиров обучаюсь минометчиком. Стихи я и сейчас пишу. Смогу также присылать Вам корреспонденцию с курсов. Отвечайте, пожалуйста, как можно быстрее. Поздравляю Вас с днем 1 мая и желаю Вам большой плодотворной работы на благо Родины.
       Уважающий Вас глубоко и искренне, Владимир Гельфанд.
 
23.05.1943
Полевая почта № 05958
Просмотрено Военной Цензурой 29
       Дорогие родные!
       Посылаю вам энное по счету письмо, ибо давно уже потерял счет им. Еще раз сообщаю, что нахожусь на […] в большом городе. Нахожусь в […] от фронта. Волноваться обо мне нет оснований. Живу неплохо. Питаюсь сейчас тоже хорошо. Одно печалит – отсутствие писем.
       6 мая исполнился год моего пребывания на фронте. На днях послал вам фотокарточку. Для мамы выслал справку. Отвечайте побыстрей, ибо я вскоре вновь переменю свой адрес.
       На портрете Герцен.
       Целую вас всех. Вова.

XX.07.1943
       Здравствуй хороший мой папа. Извини, что я не пишу тебе, но ответа на мои письма нет и по сей день. […] возможно ты не получаешь их? Напиши […]
       У меня все благополучно […]
       […] одинокая приносит мне немало горя и забот. Я очень хотел бы и советую тебе вновь сойтись с мамой. Тебе будет гораздо лучше жить. Материально я вас обеспечу и спорить и ругаться вам будет не за чем. Я помогу тебе, но ты только осчастливь меня – дай согласие (я не скажу тете Ане об этом, но буду просить от своего имени […]
       […] я попрошу ее быть посредником […] помирить вас […] доброе сердце […] уравновешенн[…] при хороших […][…]ни у вас не будет разногласий […] В письме я расскажу сколько я пережил и поразмыслил […]
       […] решению. Ссора ваша и проч. неискренние. Вы любите друг друга, но дуетесь для вида, а на самом деле я вижу из писем ваших, что вы любите друг друга втайне.
       Жду ответа. Крепко целую и горячо обнимаю. Твой Владимир.
       Получил ли ты мой аттестат на 2000 рублей?

01.08.1943
Полевая почта 05958
Просмотрено Военной Цензурой 97801
       Миленькая мамонька моя!
       Привет тебе с южного большого портового города и ж/д. станции, где я сейчас проживаю. Срок моего обучения подходит уже к концу. Поэтому спешу писать тебе письма. С выпуском нашим отсюда, адрес, возможно, изменится. Но я постараюсь договориться здесь, чтобы мне пересылали письма.
       Сегодня выходной день, но я в наряде. Правда, делать почти нечего (я […]) и весь день выпускал газету. Время сейчас идет к вечеру (около 17 часов).
       Природа здесь необыкновенная. Всюду зелень, тень. Эта часть города так и называется «Садом». Жара даже в тени очень большая, лишь беспокойный ветерок, досадуя на солнце, вечно улыбающееся, с размаху вдруг отгоняет надоевшую жару. Но не успеет ветер стихнуть, как тяжело дышащая жара, вспотевшая от бега ветра, возвращается к своим правам. И так день за днем. Но мы не замечаем ни жары, ни холода (лишь потные лица и запыленное обмундирование говорит о трудностях учебы), дни летят для нас молниеносно, мелькая, как на картине в наших лишь воспоминаниях.
       От папы получил не то 18, не то 19 писем. Ему очень тяжело. Его переживания и тоску усугубляют раздоры и скандалы в семье дяди Левы. Папа не может переносить этих скандалов. Сейчас он пишет, - у него единственная поддержка в жизни это я. Он меня сильно любит, и сердце мое тоскует до боли при чтении его страдальческих писем.
       Тетя Аня написала дяде Люсе письмо в день получения их адресов от тебя. Теперь на моем счету по 3 письма, отправленных каждому из них. Оле тоже написал. Интересуюсь жизнью ее родных. Бабушке, дяде Сене с семьей, тете Еве и семье. Кто из наших общих знакомых с тобой находится, и с кем имеешь переписку? Привет Мае Б., Лене Мячиной, Ире Р., Бусе и другим Олиным подругам. Пусть пишут. От тебя имею 4 письма всего. Мало, я хотел бы больше иметь, хотя бы 0 приписать.
       Заканчиваю. Прижимаю тебя к груди своей, нежно и пламенно целую и крепко и сердечно обнимаю. Твой, ненасытно любящий тебя, сын Вова. Горячий привет и поцелуй тете Еве, Олечке, дяде Сене, бабушке, тете Любе, дяде Толе, Саничке и маленькой Лялюшечке. Приветствуй в письмах тетю Аню и дядю Люсю.

30.08.1943
       Дорогая мамонька и родные. Посылаю вам второй вариант моего снимка. Он, как и первый, неудачен. Я сейчас в резерве. На этот адрес не пишите мне, ибо я сегодня здесь, завтра там. Целую всех и […]
 
05.09.1943
Полевая почта 34458
Просмотрено Военной Цензурой 11430
       Дорогой Саничка!
       Получил от тебя письмо. Очень благодарен. Наконец-то и ты отважился написать. Сейчас я собираюсь отчаливать отсюда, очевидно, на фронт поеду. Сразу, по получению точного адреса, вышлю его тебе. Приветствуй сердечно мою и твою маму, Олю, дядю Сеню с семьей и бабушку.
       Пускай пишут. На этот адрес писать не надо, ибо я здесь больше не задержусь. Вперед на запад!
       Cмерть немецким ОККУПАНТАМ!
 
06.09.1943
Полевая почта 34458
Просмотрено Военной Цензурой 11430
       5/IX или 6/IX-43 г.
       Милая, дорогая мамочка!
       Получил от тебя сразу 3 письма. Я очень тебе благодарен за них. Сейчас у меня ни адреса точного нет, ни места пребывания. Письма мне переслали из Ростова, где я учился.
       Нестеренко напишу. Я очень рад, что ты узнала о нем. Знает ли он, что 15 Гвардейская, в которой мы вместе под Сталинградом сражались, взяла Харьков? Теперь я тоже средний командир – сообщи ему. Как он себя чувствует после ранения и какова его жизнь? Знаю, он учится на курсах усовершенствования комсостава. У нас тоже была одна рота, где учились одни политработники, – переквалифицировались.
       От Сани получил сегодня письмо. Ему тоже напишу сегодня. Оле на днях, после получения ее второго письма, послал 3 письма, но адрес я не разобрал хорошо, ибо слово «Ежовка» понял как «Епсовка» и так и написал. Не знаю, дойдет ли.
       Сегодня я передвигаюсь. Когда – не знаю. Сейчас ночевал в с. Маныч Матвеево-Курганского р-на. Отсюда 4 дня назад угнали только немцев. Читал их письма и трофеи видел и собирал. Книг - уйма. Все побросали, гады, даже ложки и продукты, так неожиданно их вышвырнули отсюда.
       Мае и Лене написал. Целую и приветствую всех родных сердечно. Вова.

24.09.1943
       Письмо в редакцию «Красное Знамя».
       Уважаемый товарищ редактор!
       Посылаю Вам свое последнее стихотворение-песню, написанное мною вчера, 23/ΙХ/43 для опубликования на страницах Вашей газеты «Сталинско-Красное Знамя». Ваши замечания и указания очень прошу переслать мне по адресу: Полевая почта 9318 Т. Гельфанд Владимир.
       При опубликовании допускаю сокращения четырехстиший или принятие приведенных мною вариантов вместо неугодных Вам. Если для Вас желательно - могу прислать другие свои стихи фронтовые, а именно... Заканчиваю на этом.
       Тепло приветствую Вас и Ваших сотрудников, желаю Вам большой плодотворной работы на благо нашей могучей неоценимой Родины.
       С уважением, Ваш Владимир Гельфанд. 24/ΙХ/43.

25.09.1943
       Дорогая Олечка!
       Я тебе написал отсюда много писем. Маме еще больше написал моей. Писал Сане и тете Любе. Почему не отвечаете? Что случилось? Ничего не скрывайте. Адрес сообщаю на открытке. Самый точный. Так что немедленно отвечайте. Выслал бы и стихи, но, к сожалению, нет у меня конвертов.
       Поздравляю тебя с победами наших войск. Я тоже участвую в изгнании немцев с нашей тер[...] Днепропетровска и [...]
 
01.10.1943
Полевая почта 28318-Х
Просмотрено Военной Цензурой 08325
       Дорогая мамочка!
       Как жаль, что нам не удается с тобой списаться. Я почти ежедневно посылаю тебе письма, но никак не дождусь от тебя весточки. Сейчас я нахожусь на самой передовой линии – немцы отсюда в 300 метрах. Я пришел сюда на первый день, чтобы подготовить некоторые данные для минометного огня. Сейчас темнеет, и я ухожу отсюда, накопив богатые наблюдения над противником. Если бы ты знала, что за животные эти немцы! Безо всякого стыда они сидят всюду по окопам и бьют друг у друга вшей. С нашей стороны глаз не сводят, наблюдая в бинокль, и так, невооруженным взглядом. Но сегодня не стреляли, как всегда, - молчат, притаились. Видел я и пленных фрицев и наблюдал их на той стороне фронта, где они жрут и хозяйничают, как у себя дома. Конечно, они могут вызывать только ненависть и презрение у всякого советского человека, любящего свою Родину, и я ненавижу их, как только можно ненавидеть. Бил фрицев, бью, и буду бить. Больше мне нечего писать о себе.
       Сообщай, как ты и родные. Пиши немедленно. Привет всем. Целую тебя крепко. Твой сын Вова.
       Горячо обнимаю тебя, моя миленькая мамонька. Приветствуй Нестеренко, что он говорит там? Его адрес напиши. Я не прочь иметь с ним переписку. Оля пусть пишет почаще и Мая Б. Я люблю читать их письма. Тетя Люба пусть тоже продолжает писать. Ведь я получил от нее 1 письмо. Саня тоже. Тетя Ева и дядя Сеня, очевидно, обижаются, раз не пишут.

03.10.1943
       3/Х-43 письмо в редакцию.
       Уважаемый товарищ редактор!
       Стихотворение «Вперед, советские солдаты!» читал в Вашей газете. Но никак не могу признать на него своего авторства, ибо только три четырехстишья действительно написаны мною, остальные же, целиком или частично, принадлежат чужому перу. Недоволен я такой бесчувственной правкой моего стихотворения.
       Не желая обидеть Вас, я все же не могу пройти мимо факта искажения моего стихотворения и хочу попросить Вас, чтобы в дальнейшем Ваши литературные правщики не допускали такого безобразного отношения к произведениям, стоящими мне известных трудов и стараний.
       Не первый раз я печатался в газетах, но ни разу стихи мои не искажались до такой степени, чтобы я не мог узнать в них своей руки. Стихотворение «Вперед, советские солдаты!» сокращено до последней возможности в Вашей газете. Слова ряда стихов заменены какими-то безграмотными, вроде «бежат», когда надо «бегут» (от слова бег, но «побежали» - корень меняется).
       «Бежат, бежат (бегут, бегут), фашисты – каты». Слова «каты» и «солдаты» - оба существительные, а одноименные (по частям речи) рифмы теряют силу звучания. Тогда, как «обратно» куда лучше, по отношению к «солдаты».
       Фраза «Лишь сверкает тучный зад» - меня возмутила ужасно. Ведь под этой фразой моя подпись! Мало того, что рифма «зад» сюда насильно втиснута (конечно, зад – назад – замечательная рифма (!)), но здесь «зад» и неуместен, и не нужен. Вся фраза еще поражает своей вульгарностью. И потом, почему обязательно зад у гитлеровцев должен быть тучен? И почему он сверкает? Получается, что все свое старание автор (то есть я) приложил на описание «тучного», да еще «сверкающего зада» бегущих немцев?! Кроме того, рифма совершенно отсутствует в данном стихе с постановкой сюда этой фразы.
       В следующем стихе рифма «трудов» к слову «городов» заменена гораздо более слабой – «врагов». И мысль моя искажена в значительной степени последней фразой.
       В пятом стихе упущена рифма, и первая фраза «Нам говорил наш вождь, наш Сталин» - весьма неудачна, по сравнению с выброшенной: «Нам говорил наш вождь когда-то». В итоге получилось полуистерзанное хищной рукой правщика стихотворение, в котором ничего почти не осталось от замысла автора, но зато добавились какие-то отнюдь не поэтические фразы, до предела искажающие содержание и форму стихотворения.
       Сегодня посылаю другое свое стихотворение, посвященное пополнению. Оно звучит более злободневно, чем предыдущие и, надеюсь, Вы его поместите безо всяких искажений. В крайнем случае, если Вам уж настолько не полюбится какой-нибудь из стихов – выбросите его целиком, но не искажайте остальных, ибо все это – мое время, труды и усилия.
       С уважением и приветом, Ваш младший лейтенант Владимир Гельфанд.
       Пишите обязательно. Хоть выругайте, но пишите.
 
04.10.1943
Полевая почта 28318 Т
Просмотрено Военной Цензурой 08186
       Милая, родная мамочка!
       Разреши еще разок напомнить о себе. Я живу по-прежнему хорошо. Воюю. Сейчас стоим в обороне, но ежедневно изматываем и обескровливаем врага своим огнем и действиями пехоты. Стремимся к Днепру, и, надеюсь, вскоре осуществим свои намерения.
       Родная мамочка, Днепропетровск много севернее меня расположен и сейчас он пограничный город, так, что […] он хорошо должен быть виден. Как жаль, что я сейчас не там! Но ничего, своей борьбой на этом участке, я, так или иначе, кую победу у ворот Мелитополя, - это радует меня.
       Писем я сейчас, вот уже 1,5 месяца, ни от кого не получаю, хотя пишу ежедневно, с редкими в (1-2 дня) перерывами. Писать почти не о чем, ибо ответов не получаю и чувствую лишь необходимость написать, а что – и сам не знаю. Пишу по привычке и по необходимости, безо всякого интереса, ибо не надеюсь, что и это письмо дойдет до тебя.
       Приветствуй всех родных, всех знакомых и заставляй их тоже писать. Авось так доходить станут письма, если больше станете мне писать. Почему не пишут совсем тетя Ева, дядя Сеня, бабушка, дядя Толя? Почему мало пишут тетя Люба, Саня, Мая Б.? И зачем Оля не стала писать? Как Галя себя чувствует и где она сейчас? Как там поживает Лена Мячина и остальные Олины подруги, и общие знакомые наши? Как Нестеренко и что говорит-рассказывает он? Есть ли письма у вас от тети Ани и дяди Люси?
       Милая мамочка! О себе пиши, как только можешь подробно. Жду не дождусь твоего родного письма. Целую тебя бесконечно много раз и горячо приветствую. Приветствую и жму руки всем родным, целую маленькую Лялюшку нежно. Любящий тебя Вова.
 
19.10.1943
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 11430
       Милая, родная мамочка и все родные!
       Спешу написать вам несколько слов после 4-х дневного перерыва, связанного с переходами и упорными боями на нашем участке, во время которых некогда было писать.
       Сейчас мы сильны, как никогда, и противник, несмотря на огромное количество имеющейся у него техники (шестиствольные минометы, артиллерия, танки, авиация и проч.) не может ничего против нас поделать, и отступает, пядь за пядью с нашей родной Украины. Милые мои, как же не радоваться нашим успехам? Наш родной город Днепропетровск доблестными братьями моими по оружию вот-вот будет очищен от гитлеровской мрази. Столица матери-Украины нашей – Киев – тоже у ворот освобождения. Наше Запорожье. Теперь и на юге бои идут в Мелитополе. Здесь враг особенно ожесточился и бросает все имеющиеся у него ресурсы, дабы удержать территорию. На днях я видел Мелитополь, живописно раскинувшийся на склонах реки Молочной. Теперь там идут ожесточенные бои, и город сильно пострадал. Но ничего, скоро мы отстроим то, что разрушено фашистами и заживем прежней счастливой жизнью.
       Только что узнал из газет о взятии Пятихаток и многочисленных трофеев и пленных. Да здравствуют наши победы! На нашем участке тоже успех за успехом. Гоним фрицев с родных земель.
       Я жив, невредим и бью фрицев вместе со всей Красной Армией. Писем ни от кого не имею, причины не знаю. Сам пишу все время. Адрес у меня изменился на одну букву «Ы». Теперь Полевая почта 28318-«Ы».
       Целую всех крепко, особенно мамочку, и жду писем. Вова.
 
02.12.1943
       Родная мамочка!
       Получил вчера и позавчера по 2 твоих письма, итого - 4 от тебя имею. Однако, очень огорчен тем, что ты не получаешь моих писем. Я пишу, не смотря на любые трудные для писания минуты, пишу чрезвычайно много. Тете Ане меньше написал. Но от нее имею уже 2 ответных письма. Она не пишет, что не получает от меня писем, стало быть, они к ней лучше доходят.
       От папы сейчас ничего не приходит. Тебе и мне было бы гораздо лучше жить на свете, если бы вы вновь соединились. Подумай над этим, а я, если не возражаешь, пришлю тебе свои размышления по этому поводу. Если бы я безумно не любил тебя и папу, не был бы вам так предан, я бы не думал ночами о вас, не желал бы так страстно видеть вас вместе. Ваши разногласия и ссоры исходили исключительно из материальных условий жизни, а я обещаю создать вам хорошую жизнь, обеспечить вас, чтобы вы не чувствовали ни нужды, ни недостатков ни в чем. Тогда у вас не будет поводов для споров, и вы будете жить дружно, крепко будете любить друг друга и преданно относиться друг к другу. Вы прожили вместе более 15 лет, и до сих пор, уже в течение нескольких лет разлуки, не сочли необходимым подыскать себе других спутников жизни. Сама жизнь подсказывает: бросайте старое и думайте о новой счастливой совместной жизни. Но об этом в другой раз потолкуем.
       Насчет справки могу лишь сообщить, что выслал их все, что у меня имелись. Теперь мне больше справок не дадут, а должны выписать аттестат. Его я и вышлю тебе. Я хотел папе послать, учитывая его положение, но когда узнал, что тебе необходима теплая одежда, решил хлопотать аттестат для тебя. Два не дадут.
       Тете Ане, Оле, дяде Люсе – написал. Вова.
 
14.12.1943
       Дорогая мамочка моя!
       Ежедневно тебе пишу письма, сообщаю о себе. От тебя имею по настоящему адресу всего 4 письма. Ты обижаешься, что от меня нет писем, но как же тогда мне не обижаться? Но я знаю, что ты тоже пишешь и полагаю, что не твоя вина в том, что нет твоих писем – очевидно они, как это не обидно и печально, не доходят. Тете Ане я гораздо меньше написал писем нежели тебе, но от нее уже имею 4 в ответ, где она сообщает, что письма мои, хотя не весьма часто получает, но чаще, чем от тебя: писем твоих не получает и от всех родных, находящихся в Магнитогорске, тоже. Объясняет это тем, что не сообщила своевременно им своего нового адреса. Дяде Люсе тоже написал несколько писем, но ответа пока не имею. От папы месяца 2 тому назад получил одно за другим 2 письма и больше ничего от него нет. Федоровским еще не писал, но собираюсь в скором времени (на днях или раньше, как говорится). В отдельности писал Мае Б., а из родных тете Любе, Олечке, тете Еве, дяде Сене и даже Ляличке несколько писем и открыток с детскими видиками. Ответа не имею ни от кого.
       Напиши мне, где сейчас Нестеренко – бывший мой политрук из 15 гв. сд. и почему он не написал мне? Фотографий я больше решил своих не посылать, ибо все фотокарточки, что я тебе выслал, очевидно, пропали, раз ты не пишешь о них ни слова.
       Сейчас у меня времени больше для писем и я чаще пишу. Но никогда не беспокойся, если от меня нет подолгу ничего. Бывают такие периоды (иногда десятками дней), когда я все время нахожусь в наступательных боях и передвижениях, и не могу выбрать и минуты свободной для писем. Ты пишешь, хоть два слова чтобы тебе писал, но я даже адреса в такие дни не могу написать, ибо и спать тогда не успеваю. Но, конечно, не всегда это бывает долго, и в основном причина отсутствия писем состоит в том, что они почему-то не доходят.
       Вова.
 
17.12.1943
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 11295
       Привет тебе, мамочка славная из родных украинских степей!
       Давно не имею писем от тебя. Так давно, что и подумать страшно, а ведь я, учти, ежедневно пишу тебе. Всего имею 4 письма от тебя и помню их почти наизусть. Ношу с собой все их и часто перечитываю. От тети Ани имею 5 писем и 3 от папы. На Олю и тетю Любу в обиде. Тетя Люба за всю мою службу в армии написала 1 письмо, Олечка – 4, и больше почему-то не стали писать. Дядя Сеня совсем знать обо мне не хочет, а тетя Ева обижается на меня за что-то. Не пишут и все тут. Маю Белокопытову и всех девочек безумно прошу писать. Я так люблю получать письма родных и знакомых. Ни одно не остается без ответа. Более того, – на каждое письмо я отвечаю большим количеством писем. Сколько я написал Мае! Лене Мячиной тоже немало. Попроси Олю, чтоб писала, и ее подруги пусть пишут. Всем им буду за каждое слово бесконечно благодарен.
       Если бы ты, мамочка, знала, как много значит здесь письмо. Даже иногда завязываешь переписку с незнакомыми людьми-девушками. Я так много пишу.
       Справки и фотокарточки, все что мог, выслал. Жду писем. Привет всем родным. Целую. Любящий тебя Вова.
 
24.12.1943
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 04563
       Получил 9/I-1944 г.
       Милый, дорогой мой сыночек!
       Отвечаю тебе на только что полученное письмо. Ты, наверное, прекрасно знаешь, что твои письма для меня, как лечебный бальзам, так же и я знаю, что мои письма для тебя тоже небезразличны. Поэтому очень больно и досадно, что ты мои письма не получаешь. После той открытки, где ты мне писал, что ты послал мне аттестат и деньги, я сразу получил деньги, потом несколько писем. На получение денег я тебе сразу написал, и на все письма и открытку написал ответ, но почему ты не получаешь мои послания – не знаю. Аттестат я еще не получил. Напиши, как ты его выслал, через военкомат или иначе как-нибудь? В этом письме, дорогой мой, ты затронул так глубоко вопрос о маме и обо мне, как никогда раньше не ставил. Это, наверное, исходит из настояний тети Ани?
       Дорогой мой Вовочка! Ради твоего благополучия я пошел бы на всякие жертвы, ибо я уверен, что характер мамы уже неисправим, но сейчас дискуссии по этому вопросу ничего не дадут, ибо я в одном месте, мама в другом, а ты в третьем. А все мои мысли теперь только о тебе, и живу теперь я только твоими письмами. Даст Бог, ты приедешь, я сделаю все от меня зависящее, чтоб твою жизнь не огорчать.
       Как тетя Аня и все родные? Не собираются ехать в Днепропетровск?
       Будь здоров и бодр, целую крепко-крепко. Привет от дяди Левы с семьей. Твой отец Натан.
 
26.12.1943
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 11295
       Родная моя мамочка!
       Вчера и сегодня получил от тебя 2 письма. Одно за 4/XII, другое (я получил его сегодня) за 3/XII. Очень благодарен тебе за них. Ты пишешь, что получила мое письмо, датированное 7/XI-43 г. Но после этого я написал тебе не менее 30 штук. Надеюсь, ты их получишь. Насчет адреса не беспокойся. Я был ранее в других подразделениях и, соответственно, буквы менялись. Но я получал на любые буквы письма, ибо все они одной части. Теперь у меня самый прочный адрес и по букве «Ы» можешь мне смело писать. Я получил уже в «Ы» от тебя 6 писем. А ты сколько от меня получила за это же время? Напиши. И сообщи за какие числа пришли к тебе письма.
       Очень рад твоим успехам на производстве и поздравляю с премией. Справок тебе выслал много, но не понимаю, почему ты их не получила.
       В Днепропетровск не писал. Никак не выберу время. Да и думаю, сейчас там никого нет из нужных нам знакомых. Но днями напишу и туда.
       Твое письмо за 30/XI тоже получил и ответил уже. От тети Ани имею 6 писем, и ответил ей во много раз большим количеством. Дяде Люсе написал 7 писем, но адрес перепутал. Вместо «Выползово» написал «Вынолзово». После этого уже вторично написал ему правильным адресом, но ответа не получил.
       Спасибо тебе за новогоднее поздравление. Оно как раз поспело вовремя. Поздравляю и тебя с новым годом, только, опасаюсь, что с опозданием.
       Приветствуй всех родных. Олечке передай, чтоб писала. Я ей и Мае написал много. Пусть пишут подруги Олины, даже если я их коротко знаю. Женя Максимович, к примеру, Лена Мячина, Буся и еще все девушки и ребята, о которых я хотя бы немного знаю. Пусть пишут. Я с восторгом встречу каждую весточку от них и отвечу.
       Привет всем родным. Целую крепко, горячо и сердечно. Твой Вова.
 
04.01.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 10234
       Дорогая тетя Аня!
       Спешу сообщить о себе. У меня все по-старому. Написал письмо дяде Жоржу вчера. Пишу ежедневно и в разные стороны. Но в ответ получаю очень мало писем. За все время получил 17 писем, из них 7 от тебя. Очень тебе благодарен за заботу и внимание. Целую тебя крепко.
       Вова.
 
07.01.1944
       Днепропетровск.
       Дорогая Надежда Владимировна, мы получили 4 января Ваше письмо от 3 декабря 43 года, а письмо от 30/Х мы еще не получили. Также было и с письмами Шустеровых – написанное позже пришло раньше.
       Очень рады, что Вы все живы и здоровы. Молите Бога, чтобы сын Ваш остался жив и благополучен. Это так ужасно терять детей, да еще таких взрослых. Я испытала это на себе: у нас погиб младший из сыновей Артур. Он работал в подпольной организации партизанской, был арестован немцами еще 3/VII. Сидел в немецкой тюрьме в Днепропетровске (на допросах зверски избивали). 2 октября большую партию арестованных погрузили в вагоны и повезли. За Диёвкой поезд был обстрелян советским самолетом, были убитые и раненные, но многим, в том числе и Артуру, удалось бежать, и он до 24 октября прятался в ближайших селах (12 октября мы снабдили его вещами и питанием). А 24-го в селе Сурско-Михайловском была немцами проведена облава, забрали всех мужчин – и селян и городских, и этапом угнали на Кривой Рог. Что с ними сделали, куда их увезли – неизвестно, и где наш Артур мы не знаем. Боюсь, что его уже нет в живых. И днем и ночью и за всякой работой мысли только о нем и только с ним. Вспоминаю его детство, всякие случаи из его жизни и не выходит он у меня ни из головы, ни из сердца. Его жена и сыночек 3 ½ лет в Алма-Ате у родных жены. Написала его жене.
       Остальная семья жива и здорова, живем все вместе. Пережили за это время много. 21 сентября была объявлена эвакуация города, люди двинулись с повозками, узлами и мешками в степь. Мы не хотели уходить: молодых прятали, а сами отговаривались старостью и слабостью. 2-го или 3-го октября немцы выгнали нас из нашей квартиры, мы перешли в квартиру, где жили Пироговы, оттуда квартиранты уже ушли в степь. Вещи (белье, платья и др.) попрятал в подвал, в ледник, в подполье. 17-го октября пришлось уйти из города, грозили расстрелом молодежи, а старых и больных собирали в этапы и увозили. Мы ушли сами, с большим трудом избежали этапа и ушли по Запорожскому шоссе за 27 километров. Жили в разрушенном доме, жили в землянке, а шесть суток – просто в степи под скирдой соломы. 27-го вернулись в город. Трудно описать тот разгром, что мы нашли в доме. Все разбросано, многие вещи поломаны и побиты. Из подвалов все вытащили (родные моей невестки – жены Игоря закопали в подвале 9 чемоданов, – ни одного не осталось). Забрали патефон, швейную машину, четыре велосипеда. Что оставили немцы – подобрали свои – многие оставались в городе, прятались от немцев, а потом вылезли и хозяйничали в пустых квартирах. Ваши четыре тюка пропали вместе с нашими вещами. У нас осталось только то, что мы брали с собой, да уцелели 2 ямки в саду.
       Знакомая семья закопала в саду 14 мест, – все выкопали. Квартира Ваша тоже пострадала (треснула стена). В ней сейчас живет женщина с ребенком еще с сентября 41 года. Из мебели осталось 2 Ваших шкафа, - остальное было взято еще в 41 году. В квартирах Шустеровых, Перловых и Тернавских были сразу же устроены итальянские кухни, – эти квартиры были приведены в нежилое состояние, но итальянцы, да и немцы хозяйничали во всем дворе. Квартиру Перловых и часть квартиры Тернавских потом люди подремонтировали, жили там, а Шустеровская квартира до сих пор стоит разоренная.
       Как только пришли немцы в город, многие наши обывательницы ходили с немецкими офицерами по пустым квартирам и забирали вещи, какие им были нужны.
       Вот и все, что я могу Вам сообщить. Пережито, конечно, за эти два с половиной года много, всего не напишешь. Но потеря сына родного любимого – ужаснее всего. Да хранит Бог Вашего Володю. Привет Вашим. Е. Федоровская.
       Могу еще сказать Вам, что город наш имеет вид жуткий, он очень пострадал от налетов еще в 41 году, а теперь очень погорел. На нашей улице сгорели дома 37, 43, 45, 18, 20. Школа стоит разрушенная – одни наружные стены. Магазинов никаких нет еще. Хлеб дают только работающим. Базары плохие и дорогие. Жить очень трудно. Надеемся, что будет скоро легче.
 
10.01.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой […]972
       Мамочка милая, хорошая моя! Привет и поцелуй сердечный из родной далекой Украины, где Днепр широкий омывает наш любимый город. Он замерз сейчас, наверно, великий Днепр. Дыхание его чувствуется и здесь, ведь он недалеко от нас.
       Вчера получил от тебя 2 письма за 7/XII и 15/XII. Ты опять спрашиваешь насчет справки. Сообщаю, что выслал 3 справки отсюда. Сейчас еще одну выхлопотал и выслал аттестат на 210 рублей. Ежемесячно будешь получать эту сумму. Разрешают высылать только 420 рублей, а ставка моя – 550, вот я и разделил эти 420 поровну между тобой и папой. Вообще, было бы очень хорошо и для тебя и для меня, если бы вы вновь зажили вместе. Я об этом очень много передумал, - хорошо было бы и в настоящем и в будущем. Подумай об этом и напиши свое мнение. Я писал дяде Леве и тете Ане об этом. Дядя Лева мне написал письмо, где одобряет мое мнение. Аргументов много. Так бы я помощь свою и любовь совмещал в одном месте и жил бы с вами обоими. А при такой жизни мне просто неудобно кого-либо из вас обидеть. Если тебе больше вышлю, то и для совести и для папы удар. Я вас очень люблю обоих. Я бы вас отлично смог обеспечить всем необходимым, и вы бы никогда не стали спорить.
       Адреса всех родных знаю. От папы получил сразу 4 письма и 1 от дяди Левы.
       Мамочка моя драгоценная, ты не представляешь, как я тебя люблю, жду твоих писем, как я хочу твоего счастья и благополучия. Обо мне не беспокойся. Федоровским уже написал, и вообще, насчет Днепропетровска я не советую тебе унывать.
       Обнимаю. Вова.
 
18.01.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 03514
       Дорогая мамочка!
       Получил твое письмо от 28/XII-43 г., и сразу отвечаю. Вообще, у меня сегодня хороший день удался, - 6 писем получил! 2 от Оли и по одному от тебя, от тети Ани, тети Любы и дяди Люси. Дядя Люся написал маленькую записочку, запечатав, правда, ее в большой конверт, так, что я сразу подумал, что в нем много написано. Но прочел и остался неудовлетворенным. Это ни больше, ни меньше, как предупреждение не писать ему сейчас письма, ибо он, возможно, переменит адрес. И все. Коротко написала и тетя Люба, и Оля. Зато хорошо и подробно - тетя Аня. Только в одном месте она пишет: «отпросись у начальника своего съездить в Днепропетровск». Я даже не знаю, что ей на это ответить, ведь я на фронте и не могу разъезжать на десятки и сотни километров, в то время как люди здесь кровь проливают в борьбе с врагом. Да и отпустить меня никто не имеет права. Ты напиши ей об этом, только так, чтобы не обидеть ее, а я написать не могу. Она мне присылала как-то и адрес и номер трамвая, чтоб я ее в Астрахани нашел. Я ей ответил, что постараюсь воспользоваться ее адресом при первой же возможности, но ты понимаешь, что эта возможность вряд ли представится мне. Разве в случае ранения, в госпиталь попаду туда. Но я не хочу больше ранений и, думаю, что здесь останусь невредимым, хоть здесь я и на передней линии фронта.
       Мамочка! Письмо твое страшно меня разочаровало. Совсем в другом тоне ответил папа на мой запрос по этому же поводу. Он, хотя и не выразил согласия, но и не ругал тебя ни одним словом, а ты столькими словами чернишь его. Мамочка, извини за резкость, но я не могу иначе, ведь он имеет ко мне какое-то родственное отношение. А насчет его хныканья ты ошибаешься. Я пришлю тебе его письмо. Тогда убедишься. Не знаю, почему ты так настаиваешь на одинокой жизни? Жила бы с папой для себя и для меня, конечно. Я ведь тебя бесконечно люблю и желаю счастья.
       В другом письме продолжу. Вова.
 
22.01.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 10824
       Здравствуй, Вова!
       Только что от Маи Белокопытовой узнала твой адрес и решила тебе поскорей написать. Знаешь, как радуешься каждому новому адресу, принадлежащему кому-нибудь из твоих друзей!
       Очень хочется знать, как ты живешь? Чем занимаешься? Конечно, немного глупо спрашивать о таких вещах, когда пишешь на фронт, но хочется иметь представление о вашей жизни. Надеюсь, что ты удовлетворишь мое любопытство.
       Теперь немножко о себе. Как видишь, живу в Москве уже больше года. Занимаюсь в московском Ордена Ленина Энергетическом институте им. Молотова на втором курсе. Думала быть медиком, а теперь, по всей вероятности, буду инженером.
       Со времени отъезда из Днепропетровска очень много путешествовала, работала в госпитале, после расформирования которого поступила в институт. Родные в Гурьеве, я живу тут одна в общежитии. Очень хочется в Днепропетровск. Вот, кажется, и все, что могло тебя интересовать.
       Теперь напишу тебе интересующие тебя адреса.
       Беба Койфман живет в Молотовской обл. на станции Баская У.Н.Ш. инж. Койфману Д. И. для Берты. Работает, живет вместе с родными.
       Зоя Грозинская - в Москве. Об этом я узнала недавно и еще не виделась с ней. Живет она здесь с Лялей, о родных ничего не знает. Ее адрес: Москва 48, до востребования. Не знаю, кто еще может тебя интересовать. Думаю, ты не постесняешься спросить меня о тех, кто будет тебя интересовать, и я о них что-нибудь узнаю, и, конечно, напишу.
       Всего хорошего. Жду твоего письма. Крепко жму руку. Аня.
 
24.01.1944         
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 05735
       Дорогая любимая мамочка!
       Получил в пути еще два твоих письма. Очень тебе благодарен за них.
Спешу сообщить о себе: жив, здоров, бодр. Желаю и тебе того же. Получил два письма от Оли, по одному от тети Ани, тети Любы и дяди Люси. Впервые узнал из твоего последнего письма от 5/I-44 г., что ты получила мои фотографии. Сейчас у меня мало времени для писания писем и проч., поэтому коротко пишу.
       Тете любе писал много, дяде Сене написал, но, не дождавшись ответа, не стал больше писать. Недавно ответил тете Любе двумя письмами (письмом и открыткой) на ее короткую весточку.
       Приветствую всех родных. Персонально не указываю, но пусть все знают, что мое приветствие относится к каждому, и не обижаются. Крепко тебя целую.
       Вова.
 
03.02.1944
       Здравствуй Аня!
       Только что получил твою открытку от 20/I-44 г., за которую спешу выразить свою признательность. Идя навстречу твоей просьбе, попытаюсь рассказать о своей жизни. Будни мои сейчас не особенно интересны. Я нахожусь на переднем крае. Впереди меня по другую сторону неширокой (метров 100-120) речки притаился враг. Кругом слышен щебет птиц, кваканье лягушек, а в селе на стороне врага – пенье петухов и мычанье животных. Немцев сейчас не увидишь. Они спрятались от выстрелов снайперов и дневного солнечного зноя. Только по ту сторону […] гулко хлопают минометы, разрываясь с визгом и стоном на той стороне. Настойчиво отвечают им наши пушки, непобедимо […] мины, пока не заглушат своим мощным порывом вражеских выстрелов. На время опять тишина […]
       […] рассвета повсюду творится что-то невероятное. Воздух сотрясается от выстрелов, от взрывов снарядов, от огня и дыма. Всюду свистят пули. На фоне темного неба то и дело возникает величественная иллюминация из трассирующих пуль, ракет и проч. Часто наведываются сюда наши ночные охотники-самолеты. Это бесшумные, но тарахтящие У-2, называемые у нас из-за своего низкого полета над землей «кукурузниками». Они освещают территорию неприятеля ракетами-лампами долго негаснущими на парашютах и, разглядывая бесшумно и незаметно (с выключенным мотором и светом), метко поражают врага сбрасываемыми мелкими бомбами, гранатами или обстрелом из крупнокалиберного пулемета.
       Ночи проходят, как правило, неспокойно. Изредка, то на одном, то на другом участке замечаются попытки противника провести у нас разведку, захватить языка, но никогда эти попытки не увенчаются успехом с другой […]

04.02.1944
       Дорогой Владимир!
       Сегодня мама переслала очередное твое письмо и я, не дожидаясь ответа от тебя, решила написать. Правда, я не уверена, дошло ли предыдущее мое письмо, так как твой адрес был написан неразборчиво, и я написала вместо единицы палочку, и также отдала Ане Лившиц. Ну, ничего, эта ошибка поправима. Я ей завтра передам настоящий твой адрес, а она его перешлет Бебе Койфман и другим днепропетровцам, и тебя станут бомбить письмами.
       Вчера случайно встретила Нилу Заикину, ты ее должен помнить, - она часто с мамашей в школу ходила. Она сейчас учится в университете на Механическом факультете. Ее мамаша страшно большая паникерша, когда она меня встретила, то сообщила, что с Нилой случилось большое горе, она попала под машину, и родительница собирается ее взять на год из университета, так как она (Нила) повредила себе голову. Каково же было мое удивление, когда я увидела Нилу, увидела, какой она красивой стала и никаких признаков на ушиб у нее нет. Это просто мамашина гипербола. Я ей дам твой адрес, и она с удовольствием напишет.
       Я сейчас в хороших отношениях с одной девушкой с III курса, она сама харьковчанка и ни с кем не переписывается. Если у тебя есть хорошие товарищи, то пусть ей напишут. Адрес у нее такой же, как у меня, а зовут Рита, фамилия Сокольская. Вообще, Вова, если у тебя есть хорошие товарищи, которые ни с кем не переписываются, то можно их будет познакомить с нашими девушками. Мы тогда возьмем над вами шефство и будем аккуратно вам писать о своей жизни, а вы нам о своем фронтовом житье-бытье. Главное, чтоб парень не был «торичеллиева пустота», а был идейным, честным и умным человеком.
       Ты пишешь, что тебе все равно, какое письмо получить, лишь бы получить, ну а нам глупых писем не надо, но я надеюсь, что друзья твои хорошие ребята, а, как говорят, «скажи мне кто твой друг, скажу тебе кто ты». Если хочешь, на тот же адрес напиши Мае Норкиной.
       Почему тебя Оля до сих пор не познакомила с девушками? Если хочешь, напиши в Магнитогорск нашей отличнице, она не ведет еще до сих пор переписки. Ее адрес: г. Магнитогорск, Горно-Металлургический институт, Горный факультет, Лизе Рутберг.
       Как будет приятно после войны всем вместе встретиться, ты со своими товарищами, я со своими подругами, и первый бокал выпить за счастье. Особенно вам будет что вспомнить «о друзьях-товарищах, об огнях-пожарищах, где-нибудь, когда-нибудь мы будем вспоминать».
       Нашу комнату собираются перевести в общежитие на Зацеп (так как наша комната стоит на холодильнике и очень сырая), это близко от института и вообще лучше.
       Посылаю тебе свою московскую фотокарточку. Разукрасили меня зря, и вообще я неудачно вышла, но бывает и хуже.
       На днях была в музее Ленина, видела кабинет, в котором он работал, смотрела кинофильм «Радуга» - очень тяжелая вещь, равнодушно нельзя смотреть. Была также в Еврейском театре, смотрела «Заколдованный портной», хотя я слов не понимала, но по смыслу, и притом, что артисты так играют, что не обязательно знать еврейский язык, - было понятно. Главное, я бабушку обрадую тем, что была в Еврейском театре. Об остальных всех театрах я тебе писала в предыдущем письме. Думаю после выходного заняться серьезно химией, чтоб сдать хорошо и поехать в гости к родным.
       Желаю тебе удачи. Привет друзьям. Мая.
       P.S. Где ты находишься? Я не знаю, так как эти слова были зачеркнуты военной цензурой. Ты намекни как-нибудь, чтоб я поняла, или каждую строчку начинай с начальной буквы города или места, где ты есть.
       Можешь мне писать также на адрес: Москва, Старо-Пименовский переулок, Ратманскому для меня.
       Ани Лившиц адрес, если я не ошибаюсь, Москва 116 «до востребования», но она сама напишет.
       Надеюсь, что это письмо до тебя дойдет.

09.02.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 02962
       Дорогой Вовочка!
       О, сколько новостей я тебе сообщу о наших друзьях! Во-первых, в Днепропетровске остались живы и невредимы Ляля Цюр, Надя Викторовская и Алла Беспарточная. Они все сейчас учатся в Металлургическом институте на I курсе, как и я. Из учителей – О. М. – русский, осталась жива и здорова, правда, как сообщают девочки, перестала красить волосы и вообще изменилась, ходит в церковь и т. д. Химичку помнишь? Очень похудела. А наш уважаемый Дахом промышлял зажигалками, но остался честным гражданином, патриотом своей Родины. Зеленский, подлый, жив, продался немцам. В данное время удрал от мести народной в Германию, но, думаю, что его найдут там, и он ответит за свою измену. О, как тяжело разочаровываться в людях, которым ты верил. Ведь он же нас учил, мы его уважали. Он нас воспитал в духе любви к Родине, а кем сам оказался на деле? Презренный предатель! Что может быть хуже предательства? Предать Родину! И кому? Варварам, уничтожившим наши города, нашу культуру, наших людей – все, что дорого и любимо нами. Географ уже направлен в Днепропетровск на должность директора института. Помнишь Сукача Васю, что жил с нами в одном доме? Тоже оказался врагом. Ну, это все, что я тебе могу написать о нашем городе.
       От Лены писем не имею. Бусе написала твой адрес и тебе ее: Ярославль, ул. Красная № 4 кв. 10. Кац Ляле и Бусе пиши на институт: г. Днепропетровск, Мет. инст., Студентам I курса. Ганя Казус тоже направлена в Днепропетровск. Она работает в госпитале. Осталась, как они пишут, такая же, как и была (она Алле прислала фотографию), но я ее адреса не знаю.
       Немного о себе. Я учусь в Горно-Металлургическом институте на Горном факультете. Сейчас сессия. Боюсь очень: мне еще сдавать высшую математику и физику, а из зачетов - военное дело. Так уже все сдала, но основное – сдать математику. Очень боюсь, так как многие посыпались. Физику буду сдавать Юрскому папе. Он принимает экзамены и уезжает в Днепропетровск. Вот счастливец! О, какая я бы была счастливая, если б могла попасть домой. Если бы мне не было жаль года учебы, и я бы не бросила работу, - мне было бы легко, а теперь нет никаких видов на это.
       Кончаю, так как нужно спать, уже прогудело 11 часов. Сегодня 9 число, математику буду сдавать 17 числа, после чего и напишу.
       Будь здоров. Целую крепко, Ольга.
       Наши все приветствуют и целуют тебя. Саня очень занят: он учится в 7 классе и работает. Учится в ремесленном училище на отлично.
 
23.02.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 07528
       Дорогая тетя Аня!
       В последнее время не стал получать от тебя писем. Да и сам начал меньше писать, все некогда. Спешу сообщить о себе. У меня все благополучно и я здоров, сыт, весел. Нахожусь все время на фронте. В Днепропетровск поехать не могу.
       Письмо твое, в ответ на мое предложение насчет мамы и папы, читал, но неудовлетворен остался. Решил этого вопроса не возобновлять пока, ибо на это потребуется много сил, времени и результатов ждать придется, вижу, долго. Папа даже ни одним словом не заикнулся об этом предложении в ответ на мое письмо, но спрашивал, не тетя ли Аня натолкнула меня на эту мысль. Я ему ответил то же, что и тебе. Папа и сам не давал никакого согласия, но говорил, что для меня готов на любые жертвы, только разговаривать будет об этом, когда война закончится.
       Только ты напрасно обижаешь меня упреком покойным родным. Это больно затронуло мои чувства. Вообще, есть правило - покойников не осуждать, а тем более людей, у которых я прожил 8 месяцев на иждивении, которые кормили меня на убой, никогда ни чем не обижали и проявляли ко мне исключительную заботу и внимание. Тем более, ты не знаешь истинной причины того, почему они не смогли эвакуироваться и погибли от рук ненавистных фашистов. Причина – болезнь Анечки и тяжелое недомогание бабушки. Папе они пообещали, что за ним и дядей Исааком уедут все. Но потом как-то они остались, никто не знает. Соседи и знакомые рассказывали, что Анечка сильно заболела, и ее нельзя было тревожить.
       Заканчиваю ввиду отсутствия места. Вова.
       Привет дяде Жоржу, целую тебя крепко и сердечно.
 
07.03.1944
Полевая почта 28318-61
Просмотрено Военной Цензурой 15254
       Здравствуй Вова!
       Получила твое письмо и читала его с большим удовольствием. Прежде всего, очень приятно получать письма от старых знакомых, а во-вторых, интересно знать как вы живете.
       Вовочка! Очень приятно слышать, что ты не оставил своего любимого дела – поэзию. Хотелось бы почитать твои творения. Обязательно напиши мне.
       Да, поздравляю тебя со званием члена партии. Я от тебя отстала, – только несколько дней назад была принята в кандидаты. Но у вас на фронте все это, конечно, не так как у нас происходит.
       Иногда вот так подумаешь, - совсем недавно мы еще были детьми, занимались в любимой 67 школе, а сейчас – совсем взрослые, сформировавшиеся люди.
       Вова! У тебя сложилось впечатление, что я недовольна своей будущей профессией, но это совсем не так. Я очень люблю наш институт и рада, что учусь в нем. Правда, медицине я отдала раньше много времени, но это неважно. Ведь в Сталинграде я работала в госпитале. Приятно вспомнить те времена, когда чувствовал, что приносишь пользу Красной Армии. Ну, ничего, окончу институт, буду восстанавливать города, вернее, станции городов, разрушенные немцами.
       Живу я неплохо, сильно увлекаюсь общественной работой, по возможности читаю литературные новинки. В общем, – живу.
       Зою я еще не видела, так как она не ответила на мою открытку.
       Только что вынуждена была прервать письмо, так как меня вызвали отвечать по ОМЛ. Все обошлось благополучно, и я могу продолжить писать.
       Вовочка! К великому сожалению твоей фотографии я не получила. Ты пришли мне другую, обязательно пришли. Шли, приклеив ее. А я в следующем письме пошлю тебе свою, – сейчас у меня нет.
       Пиши мне почаще и обо всем. И обязательно свои стихи. Привет от моих подруг. Всего хорошего. Крепко-крепко жму руку. Аня.
       Привет твоим товарищам. Если знаешь адрес Саши Чукмасова – напиши.
 
29.03.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 04893
       Дорогая мамочка!
       Давно не имею возможности писать писем. Сейчас у нас очень напряженное время. Наступаем. Неотступно преследуем врага. Все время в движении. 28 числа освободили крупный областной центр, портовый город и крупный железнодорожный узел. Если бы ты видела ту радость, с которой нас встречало население! Пышками, коржиками всякими, папиросами и табаком (я не курю, правда), мылом, – кто чем мог. Люди плакали, некоторые обнимали и целовали нас. Когда мы входили в город, еще шел бой. Немцы обстреливали тяжелыми снарядами весь город. Им не жаль было мирного населения и кварталов большого города. Но люди не страшились ничего, даже смерти. А когда неподалеку упал снаряд и ранил кого-то из военных, - они прямо через улицу, гурьбой бросились выносить раненного с опасного участка. Это была очень трогательная картина. А ведь кругом остервенело бились о землю все новые и новые снаряды и мины.
       Сейчас продвигаемся дальше. Близится с каждым мигом прекрасный час освобождения нашей Родины от подлых немецких варваров, близится день окончательного разгрома фашистов.
       Извини за краткость. За последнее время ничего не получал. Только вчера получил письмо от папы, а сегодня от тебя, тети Ани, Маи Белокопытовой. От тети Любы и Оли, к сожалению, писем не имею. От дяди Люси тоже, хотя много им всем написал.
       Обо мне не беспокойся. Со мной ничего плохого не будет. Целую. Твой сын Вова.
 
06.04.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 04893
       Дорогая мамочка!
       Очень рад сообщить тебе о наших успехах на фронте. Дорогая моя, мы сейчас наступаем без устали. Если враг отброшен далеко за нашу государственную границу, хотя бы на одном участке фронта, то значит, он уже не в состоянии противодействовать нашим успехам.
       Силы врага иссякают. Силы врага рассеянны и угнетены. А наши силы растут с нашим продвижением вперед. Вскоре враг еще крепче почувствует это. Он будет уничтожен. Таково положение вещей. Горевать не нужно обо мне, милая мамочка. Даже если подолгу не будешь получать моих писем. Ей-ей, я вернусь к тебе живым и невредимым. Я уверяю тебя в этом.
       На этом заканчиваю. Целую тебя крепко и сердечно. Читай начальные буквы. Привет всем родным. Любящий тебя Вова.
 
13.04.1944
       Дорогая мамочка!
       Нахожусь сейчас в Одессе на квартире у сестры моего приятеля ст. л-та Павла Басюка. Мы первыми ворвались в город, но сейчас задержались маленько здесь. Командировку получили. Сегодня едем вперед. Здесь мы пробыли 5 дней. Видел оперный театр и другие ценности города. Вокзал великолепный, порт и дом Красной Армии - разрушены. Прямо сердцу больно видеть все. Зато с отрадой наблюдал казнь немецких мерзавцев на улице здесь.
       Ну, сейчас некогда много писать. Я жив, здоров, весел и за меня не беспокойся. Привет родным. Жди писем по-военному адресу.
       Любящий тебя Вова.
 
24.04.1944
       Здравствуй, Николай!
       Случайно узнал твой адрес и решил написать тебе хоть несколько слов. О себе могу сказать, что после нашего выпуска нахожусь все время в одной части. В действующей. Жив, здоров, невредим пока, за исключением одного ранения легкого – все благополучно.
       Напиши о себе и о друзьях. Онищенко ранен и был в Ростове. Плешаков убит. Бекасова и Замулу встречал месяца два-полтора тому назад.
       Спешу на этом закончить. Жду от тебя писем. Охотно буду отвечать. Твой друг Владимир.
 
28.04.1944
Полевая почта 17221-А
Бекасов Б.И.
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено венной цензурой 05555
Выбыл из части 3.5.44
       Дорогой друг Борис!
       Долго ждал от тебя письма, но, не дождавшись, решил сам написать. Я нахожусь в той же части, что и был. Из наших ребят здесь только 2-е есть. Черепахин и еще один связист. Ты их вряд ли знаешь. Больше никого не встречал пока.
       Напиши о себе подробней, спрашивай, что тебя интересует, и я охотно буду отвечать. Мы находимся недалеко друг от друга, так что должны навещать - ты меня, а я тебя, письмами.
       Ну, будь здоров. Крепко жму твою руку. Твой друг Владимир.
 
30.04.1944
Полевая почта 28318
Просмотрено Военной Цензурой 02819
       Милый, родной папочка!
       Сейчас иду в бой. Я жив, здоров. Обо мне не беспокойся, но помни, что иногда, в условиях войны, мне невозможно писать письма. Так что пусть тебя не тревожит отсутствие их. Если бы со мной что произошло, - тебе бы написали в тот же день. Но я даже и не думаю об этом. Ведь я, слава Богу, третий год воюю уже, и только дважды за это время лежал в госпитале.
       Ну, пока, до завтра. После боя жди письма более обстоятельного и подробного. Крепко целую.
       Любящий тебя сын Владимир.

02.05.1944
       На добрую память горячо любимой сестре Оле в знак дружбы, любви и уважения в дни Отечественной войны 1944 года от ее брата Владимира. Помни, храни и пиши мне письма.
       ФОТОГРАФIЯ ВЪ С. ПЕТЕРБУРГЪ ВЕЗЕНБЕРГЪ ПО ФОНТАНКЕ ДОМ № 55 PHOTOGRAPHIE WESENBERG & C°
 
09.05.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 10807
       Здравствуй Вова!
       Получила твое письмо. Весьма признательна за него.
       Мне очень понравилось твое стихотворение. Должно быть, Тамара с синими глазами очень уж хороша, если ты написал ей такое славное стихотворение. Хотелось бы знать кто эта счастливица? Надеюсь, что ты будешь присылать мне твои стихи, так как читать их буду с большим удовольствием.
       Видела Зою Грозинскую и Тамару Хотину. Они обещали написать тебе. Судя по твоей фотографии, ты основательно вырос и повзрослел (повзрослел – смешно говорить, ведь мы совершенно взрослые люди, но почему-то всегда вспоминаешь какими мы были в нашу бытность в 67 школе). Получила письмо от Саввы Брандлера. Он лежит в госпитале в Самарканде.
       Ну а я живу по-прежнему тихо, мирно, спокойно, но каждый день бегаю на почту за письмами (а посему пиши чаще!)
       Ну, всего хорошего. Крепко жму руку. Аня Лившиц.
 
12.05.1944
       Привет из Одессы.
       Шлю свой пламенный привет уважаемому Владимиру. Могу тебе сообщить, что получила твое письмо, которое я не ожидала, думала, что ты забыл, или же что-нибудь случилось.
       Получила письмо твое мама. Я в то время дома не была, путешествовала по селу Карагож в Молдавии – искала брата своего но не нашла и забыла, что искала его. Меня хорошо приняли наши бойцы. Была четыре дня там. Мне очень понравилась местность, где я не ожидала побывать, но пришлось видеть мне сказочный вид, какой даже во сне не приснится.
       Володя, мне казалось, что я еще повстречаюсь где-нибудь там, поскольку было военных много кадровых, но мечты были пустой номер. Зато приехала в 11 часов вечера мама, говорит, письмо есть от Володи. Я не стала кушать, мыться, сразу начала читать. Мне очень приятно, радостно прочесть твое письмо. Наутро встала, написала ответ, и все не верится, Володя.
       Маёвку провела дома. Матери не было тоже, искала Паву. Сижу дома и вдруг вечером начали сильно бить орудийные выстрелы со всех сторон. Я очень перепугалась. Вбегает в квартиру женщина, начинает говорить что делать, хоть бери и вешайся. Неужели немцы прорвались в Одессу? Через несколько минут идет боец, я спросила «Что это?». Он сказал – «Салютируют в день 1 мая!». Долго было с чего смеяться, как собиралась вешаться.
       Но пока я нигде не работаю и не учусь, поскольку была больная, а дальше видно будет. Теперь берут у нас на работу подбирать раненных, но не знаю куда, в Одессе есть.
       Кино, танцы, в данный момент не интересны для меня. Дорогие бойцы кровь проливают, а я буду радоваться, то есть веселиться. Нет, кончится война, тогда вновь заживу. Надеюсь еще повстречаться и провести время. Желаю разбить врага и стереть с лица земли, как не было, всем нашим бойцам и командующим, героям всей родины и желаю вернуться со скорой победой домой и остаться счастливым в своей молодой жизни.
       Неужели мы не увидимся? Ты вперед идешь, я тоже, как видно, но пока пиши, прошу, не забывай. Отвечать буду с удовольствием, пиши и не забывай мой адрес, конечно, если желаешь. Благодарю за твое письмо. Твой друг Галя.
       Мои родные все здоровы, брат на фронте уже. Почта 18841. Можно писать друг другу. Фамилия тоже Сельвестров Павел.
       Володя, я очень прошу не смеяться, как пишу, поскольку отвыкла, могу много неправильно написать, а почему так пишу тебе я уже слушала письма, как читали бойцы и все слушали, смеялись.
       Привет тебе от моих родных лично, чтоб ты был здоров и вновь возвратился назад к нам погостить. Пока, до свидания, прошу отвечать, Галя.
 
14.05.1944
       Дорогой друг Аня!
       Получил вчера ночью 2 твоих открытки. Теперь вместе, с двумя предыдущими письмами, я имею 4 весточки от тебя. Все твои письма я храню и перечитываю в свободное время по несколько раз. Сколько в них дружеской теплоты и пожеланий! Сколько в них хороших и радостных чувств, несмотря на краткость и сдержанность нашей переписки.
       Благодарю тебя, любезный друг Аня, за внимание, которое ты уделяешь мне своими письмами. Я уже и без того написал тебе несколько писем, дважды отправлял свои фотокарточки, а сегодня и в дальнейшем буду высылать тебе свои стихотворения.
       О себе говорить много не буду: моя жизнь трудна и связана со многими лишениями, зато разнообразна и возвышенна. Приятно чувствовать, что ты живешь и борешься во имя человечества и на благо Родине, ради хорошей радостной жизни грядущих поколений. Жить хочется, но мне не жалко жизни, не жалко крови и здоровья теперь, когда на карту поставлено будущее народов, людей, друзей, таких как ты, Аня. Однако я отнюдь не собираюсь умирать и, даже напротив, я твердо уверен, что не погибну в боях, а выйду победителем, останусь невредимым и после окончания войны.
       Впечатлений масса. Рассказать есть о чем, но в письмах об этом, я думаю, не стоит. Когда-либо после войны я зачитаю тебе много интересного из дневника и, возможно, даже напишу книгу о виденном мной за время кровавых трехлетних схваток с врагом.
       Ты о себе тоже мало пишешь, а ведь тебе есть что рассказать. Про тыл сейчас несравненно меньше пишут (тем более в нашей фронтовой печати), нежели о боевых действиях на фронте. Поэтому мне неоткуда взять, как тебе, сведений относительно твоей жизни. Особенно сейчас, когда Москва является центром международных стремлений и борьбы во всем мире, а ты в ней проживаешь. Напиши, кого из больших, с мировым именем писателей, ученых, общественных деятелей ты встречала в Москве, с кем дружишь, с кем переписываешься, знаешь ли адреса Зои Гродинской, Лены Малкиной, Ани Виноградовой, Бебы Койфман и других наших общих друзей и знакомых? Если знаешь, – сообщи. Пришли мне свою фотокарточку.
       Адрес Чухмасова Оля мне не сообщает, но пишет, что он капитан, награжден, и находится сейчас в Магнитогорске. В письме я спрошу его адрес и, когда узнаю, немедленно сообщу тебе.
       Напиши, когда получишь это мое письмо от 14/V. Твои открытки, одна от 16/IV, другая от 1/V, как видишь, шли сюда очень недолго, в особенности последняя – менее 15 дней! Так что надеюсь, что и ты вскорости будешь читать эти строки.
       Поздравляю тебя с окончанием учебного года. Желаю тебе хорошо отдохнуть и набраться сил для еще более успешной учебы в следующем учебном году. Привет Мае Белокопытной. Крепко жму твою руку. Владимир.

15.05.1944
       В редакцию газеты «Днепровская правда»
       Дорогие товарищи!
       Прошу Вас прибрать к рукам некого, неизвестного мне военного, подвизавшегося в тылу и потребовать от него, чтобы он освободил квартиру моей сестры, - мою квартиру, нахально занятую им.
       На просьбу моей сестры Ольги Анатольевны Штуль, освободить ее квартиру, он отвечал, что ее лично впустит, а семью ее – мать, отца и братишку – нет.
       Уважаемые товарищи из редакции «Днепровская правда». Я сижу в окопе далеко на западе от моего любимого города. Третий год передо мной в каких-нибудь 100 метрах немцы-враги, надо мной вьются снаряды и шипят, точно подкрадываясь, мины, свистят пули и всюду меня караулит смерть. Я воюю, не щадя жизни своей, вот уж третий год, воюю ради счастья людей всего мира, дважды был ранен и не потерплю, чтобы в тылу в моем городе, в моем доме, какой-то грубиян и [...] мундиром бесчинствовал и притеснял моих родственников и родных.
       Настоятельно прошу Вас, дорогие друзья, немедленно помочь моей сестре войти в ее собственный дом и убрать оттуда постороннего человека, так непристойно и грубо, вразрез со всеми законами этики и юриспруденции, ведущего себя.
       Гвардии лейтенант Вл. Гельфанд
       Прошу сообщить какие меры будут приняты в деле [...]
 
17.05.1944
       Уважаемый товарищ редактор газеты «Советский воин» Н. Филиппов!
       Препровождаю Вам этими строками одно из последних своих стихотворений под названием «Жизнь». Надеюсь, что оно будет опубликовано на станицах «Советского воина». Ваш отзыв и замечания по поводу моего стихотворения, очень прошу прислать мне по адресу: Полевая почта 283/8-Ы, Гельфанду.
       В условиях многодневного пребывания на передней линии, в окопах, что в 100-150 метрах от неприятеля, мне очень трудно, а вернее, вовсе невозможно услышать мнение и серьезную критику своих произведений со стороны. Поэтому настоятельно прошу Вас не отказать в моей просьбе, тем более, что ввиду отсутствия у меня спокойного и свободного времени, в стихотворении возможны недоработки.
       Если желаете, могу прислать и другие свои стихотворения: «Одессе», «Я мечтал о Днепре», «Миномет», «Гремят бои», вступление к поэме «Сталинградская эпопея» и многое другое.
       На этом тороплюсь закончить. Крепко жму Вашу руку и оставляю Вам и Вашим сотрудникам свои наилучшие пожелания. Жду Ваших писем.
       С большевистским приветом Гвардии л-т Вл. Гельфанд.

20.05.1944
       Уважаемые товарищи ответственные редакторы газеты «Советский воин» и его сотрудники по редакции!
       Посылаю Вам для опубликования на страницах газеты свое последнее стихотворение под названием «Я мечтал о Днепре». Очень прошу прислать мне почтой один экземпляр того номера газеты, в котором оно будет опубликовано, а также Вашу критическую оценку моего произведения с указанием на достоинства и недостатки. Отдельные места по своему усмотрению Вы можете выбросить целым четырехстишьем, но, пожалуйста, не искажайте смысла добавлением или же сокращениями, противоречащими в большинстве случаев замыслу автора. Мне уже случалось встречать подобную безжалостную правку на страницах некоторых уважаемых красноармейских газет.
       Дорогие товарищи! Заканчивая свое письмо, я не хочу терять уверенности в том, что Вы ответите мне в ближайшем будущем. Буду стараться быть полезным Вам своей корреспонденцией с передней линии фронта.
       Гв. л-т Владимир Гельфанд.
 
20.05.1944
       Нине Каменовской в Одессу
       Привет, привет Нина! Привет с Запада!
       Получил Ваше письмо от 7/V-44 и сердечно благодарю Вас за него. Я написал уже 4 письма – 2 на домашний адрес, 2 - на адрес сестры Павла. Получили ли вы их? В трех из них я посылал Вам  свои стихотворения.
       Письма Ваши доставляют мне огромное удовольствие и читаю я их с наслаждением. Пожелания Ваши и привет с радостью принимаю и желаю Вам от всего сердца всех благ земных. Мечтаю встретиться с Вами в Одессе, поговорить обо всем, что у меня на душе имеется, услышать Ваши мысли, слова, поделиться с Вами самыми сокровенными чувствами. Да, жаль, что мы так коротко с Вами знакомы. А все-таки мне кажется, что мы знали друг друга много лет и на бумаге мне трудно даже называть Вас на «Вы». Машинально срывается «Ты», и я не замечаю этого, вкравшегося из глубины сердца короткого, но многозначительного слова до тех пор, пока не перечту лишний раз своего марания.
       Весьма рад и немножко, признаться, завидую Вам, что Вы учитесь и веселитесь свободно в родном любимом городе в кругу своих родных, друзей и знакомых. Но я убежден, что после победы над врагом мы сумеем еще не раз повеселиться и отпраздновать этот день. Мы – это весь наш народ, народы всего мира, мы – это я с Вами и многие, многие еще молодые люди.
       Извините за почерк, я спешу. Извините за небрежность письма. Ваши письма так чисто, красиво написаны, дышат такой свежестью, прелестью, что мне даже совестно отвечать Вам таким корявым писанием на Ваши письма, но думаю, что Вы поймете мою обстановку, условия и простите меня благородно.

21.05.1944
         НКО-СССР
РЕДАКЦИЯ ЕЖЕДНЕВНОЙ
   КРАСНОАРМЕЙСКОЙ
           ГАЗЕТЫ
  "СОВЕТСКИЙ БОЕЦ"
           "21" 5   
             681

       Уважаемый тов. Гельфанд!
       Ваши стихи "Жизнь" не удались. Тема торжества жизни над смертью - вечная тема, о ней много писали, но в наши дни она зазвучала по-новому, сильнее, как никогда.
       И поэтому, что Вы взялись за такую трудную филосовскую тему, она у Вас не удалась.
       Сперва вы даете очень малозначущую фразу: "Жизнь - это самый цветущий узор," а потом увлекаетесь общими, абстрактно-декларативными словами, наподобие этих: "Жизнь, ты всесильна, всеславна одна, ты несомненно сильней, чем война."
       Это плохо сказано. Тем более, что двумя строками выше Вы кончаете так описание жизни:
       "Квакнула где-то лягушка в пруду"
       Получается даже юмористично.
       Мы уж не говорим о более мелких недостатках. Не бывает фруктовых лесов, что значит "группки окопов без рвов и завес?" В русском языке нет слова "захгруз" и т.п.
       Однако, несмотря на это, стихи Вы писать можете. Выбирайте только более легкие темы, пишите о том, что Вы хорошо знаете, где можете привлечь яркие, конкретные образы.

       Ответственный редактор газеты
       Подполковник                                         /Кошелев/
 
22.05.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 24333
       Здравствуй Вова!
       Получила сегодня твое письмо и спешу ответить. Ты был прав, думая, что твое письмо будет неожиданным для меня, но оно вовсе не было нежелательным. Я очень хорошо понимаю, что тебя интересует жизнь нашего города, и буду отвечать на все твои письма, несмотря на то, что мы действительно мало знакомы. Но теперь это не имеет большого значения, вполне достаточно того, что мы земляки, учились в одной школе и у нас есть общие знакомые, о которых тебе интересно будет узнать.
       Прежде всего, привет тебе от Оли (она уже давно приехала) и от Ляли Цюритиной. Ляля просила передать тебе, что обижена на тебя за то, что ты не передал ей привет, так что учти в будущем.
       Мы втроем учимся сейчас вместе на одном курсе. Алла Б. - на втором, а Ира Радченко – на третьем. Учеба у нас, откровенно говоря, идет не так, как можно было ожидать. Иногда, конечно, виноваты мы сами, но также и то, что нет соответствующих условий. Первая сессия прошла удачно, в июле начинается вторая. Сейчас у нас самое горячее время, все время контрольные работы. Каникул, по всей вероятности, у нас не будет, поедем в колхоз. Через несколько дней наша группа отправляется на подсобное хозяйство нашего института на 10 дней. В общем, работы у нас хватает.
       Недавно мы все были у Исаака Абрамовича. Встреча была очень хорошая, теплая. Исаак Абрамович почти не изменился. Был на фронте, несколько раз ранен, а теперь преподает в институте усовершенствование квалификации учителей. В школу возвращаться больше не думает. Он сообщил нам почти обо всех наших школьных товарищах. Многие хорошие ребята погибли, многие стали героями. Ты, наверно, помнишь Сему Турецкого из нашего класса, – он погиб. Также и Сеня Вусикер. Недавно мой знакомый получил письмо от Володи Жейца. Так как ты с ним когда-то дружил, если я не ошибаюсь, то узнаю его адрес и пришлю тебе. Пиши Ольге Михайловне на Горный институт.
       Город наш с каждым днем все больше оживает, залечивает раны, нанесенные фашистами. Все жители города работают над восстановлением. Если сравнить его вид полгода назад с теперешним, то он выглядит замечательно. Вчера был пущен трамвай № 1 и № 2. Это, конечно, большая радость для всех, а также и для меня, так как я теперь живу далеко от института, и мне приходилось тратить много времени на дорогу. Разрушений у нас в городе, по сравнению с другими, не много. Очень пострадал проспект, жаль Горный институт, – сгорел. Наша школа цела – теперь там госпиталь. Это единственная уцелевшая школа в нашем нагорном районе. Она уцелела потому, что она наша, и мы все ее очень любили, в этом я уверена.
       Из нашего класса я переписываюсь с Мурой Гутиной (она уже на 4 курсе мединститута), Леной Мячиной и Софой Рабиной. Посылаю тебе адрес Софы, напиши ей: г. Молотов, Ленина 191, кв. 13.
       Вова, пиши о своей жизни, о товарищах. Присылай стихи, мне они нравятся, и я с удовольствием буду их читать.
       Привет от Ляли, Оли, Иры Р., Аллы Б. С Дружеским приветом, Надя.
 
24.05.1944
       Привет с фронта. Привет с Запада. Привет, привет, привет!
       Любезный друг Аня, получил только что твое письмо от 3/V-44, за которое сердечно благодарен. Весьма рад слышать, что мое стихотворение доставило тебе удовольствие при чтении. Охотно готов удовлетворить твою просьбу – высылать как можно чаще свои стихотворения. У меня их хватит на всю нашу переписку, даже если бы она была ежедневной. Кстати, если тебе не в тягость мои письма – я могу присылать их тебе через день, раз в два дня, часто, при условии, если и ты будешь не отставать в этом деле. Знаешь, сейчас, когда письма долго ходят, необходимо, не дожидаясь очередного ответа, забрасывать друг друга письмами. Ведь пока придет столь долгожданное письмо, минет 20-30 дней, а у меня не хватает терпения ожидать такое длительное время. Сейчас, когда я пишу эти строки, ты, очевидно, читаешь мое письмо от 14/V, оно, вероятно, уже прибыло в Москву. Было бы очень хорошо, если бы наша переписка протекала своеобразным, я бы сказал, конвейером, непрерывным конвейером мыслей.
       Спешу удовлетворить твое любопытство относительно виновницы стихотворения - Тамары. С ней я познакомился в Днепропетровске в 8 классе 10 СШ, где вместе учились. Я сначала не обращал на нее внимание, так как голова моя была совершенно другим занята. Она была хорошенькая, занималась лучше всех - была круглой отличницей, слегка увлекалась литературой-чтением. В это время я был в очень дружеских отношениях с ее задушевной приятельницей - нашей одноклассницей Галиной. И однажды та мне поведала о том, что Тамаре я нравлюсь. Несколько дней спустя я уже внимательно приглядывался к Тамаре. Потом смотрел на нее с наслаждением и затем с трепетом сердца. Наконец, глаза мои и вовсе оказались ослеплены красотой девушки, а голова и сердце опьянены до предела безумством увлечения. Увлекся я не на шутку и часто не замечал как на уроках писал стихи на обложках тетрадей, на учебниках, в дневнике и пр. Учителя часто находили меня погруженным в задумчивость и замечали, что я отвлекаюсь от занятий. Некоторые из них злорадно смеялись и прочитывали мои стихи перед всем классом. Иные, более чуткие и тактичные, подзывали меня на переменах и советовали прекратить на уроках посторонними вещами заниматься. Но это не помогало.
       В нашем классе были две девушки, которые мне не нравились, но добивались моей любви. Они часто строили козни, пытаясь отвлечь меня от Тамары, а Тамару забыть обо мне. Они писали мне почтой анонимки. Зоя знает, я ей читал. На уроках рисовали меня (одна из них была художницей) и надписывая рисунки словами "милый", "любимый", бросали незаметно на мою парту. Это еще больше разжигало мою любовь к Тамаре и отвращало от всех людей, стоящих на пути моего увлечения. Однако, счастье не пожелало быть спутником моей жизни и, как ни раз, покидало меня прежде, и тогда покинуло подло меня. Тамара была очень стыдливой и застенчивой девушкой. Я тоже был весьма робок и, признаться не решился ей. Однако, стихи мои и дневник, выкраденные двумя завистливыми девушками из портфеля, вскоре стали достоянием всей школы. Стенки в коридорах, шкафы, учебная доска и пр. и пр. были исписаны выдержками из дневника со стихами моими. На Тамару это сильно повлияло и она стала избегать меня, стыдясь насмешек товарищей и подруг-соучеников. В свою очередь и я после многодневных переживаний решил забыть Тамару и под влиянием решения разума, написал даже стихотворение "Я разлюбил".
       Наконец, кончился учебный год и я постарался уйти с той школы, чтобы окончательно выкинуть из своего сердца тоску о ней. Вскоре началась война. Я окончил три курса рабфака, выехал на уборку урожая и там вовсе эвакуировался из Днепропетровска. С тех пор, то есть с начала войны больше не встречал Тамару, не имею даже ее фотографии и не знаю где она сейчас находится. Однако, имя ее стало символом для моих стихотворений периода войны.
       Такова история моего увлечения Тамарой. Такова история возникновения стихов, связанных с ее именем.
       До этого у меня было еще два увлечения. Эти увлечения связаны с пребыванием в 67 школе. Я не умел скрывать своих чувств, и они  быстро становились достоянием многих. Об этих увлечениях я не буду рассказывать, так как очевидно, ты догадываешься.   .
       Зое Гродинской и Тамаре Хотуной привет мой и крепкое рукопожатие. Зое я написал уже несколько писем, но не получил ответа, а о Тамаре не знал, что она в Москве. Вторая фотокарточка, которую ты получила – весьма неудачна, так как фотографировал меня в Ростове портач-фотограф, халтурщик. Я только деньги выкинул. Первая, из высланных тебе мною фотокарточек, была значительно лучше этой. Но ничего не поделаешь, у меня остается только эта, да и то на документы.
       Да, ты права, что, несмотря на то, что мы уже взрослые люди, в памяти у нас по-прежнему свежи воспоминаниями школьной жизни и мы иначе не можем себе представить друг друга, как школьниками.
       На этом заканчиваю свое письмо. Повезло с временем – успел написать об основном из намеченного мною. Горячо тебя приветствую и жму твою руку. Владимир.
 
28.05.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 16558
       Милый и дорогой сыночек!
       Имея направление от врачей в больницу на стационарное лечение ногу (которая у меня побаливает с марта месяца), по дороге встретил почтальоншу, она мне вручила от тебя два письма: одно от 30/IV и одно от 2/V. Я сразу же ответил тебе и через пару дней опять тебе написал уже из больницы. Пиши, получаешь ли мои письма, и за какие числа еще получил.
       Можешь себе представить какой я одинокий, что с 20 числа я лежу в больнице и мой единственный родственник, который остался здесь - дядя Лева, до сегодняшнего дня не соизволил навестить меня. Еще больнее, что дня четыре тому назад получилось письмо от тебя (мне знакомый сказал, который навещает меня), в то время, что он прекрасно знает, что письмо твое мне дороже всего на свете, но он и поныне не пришел, а пришла сегодня лишь Роза с Яней, принесли письмо и обед. Я, конечно, от кушанья категорически отказался, и сказал ей, что мне очень обидно, что брат не навестил и что твое письмо сразу не принес. Тогда она нашла сразу двадцать причин: что она себе ногу обожгла, а дядя Лева занят очень – почти каждый день в Махачкалу ездит. Теперь тебе наверно понятно станет, почему я такой несчастный, такой одинокий.
       Я получил пропуск в Ессентуки и, возможно, поеду туда в июне месяце. Тогда я, наверно, дам тебе телеграмму, когда выеду.
       Будь здоров и бодр. Целую крепко-крепко. Твой отец Натан

28.05.1944
       Секретарь днепропетровского Обкома КП(б)У Найденов
       Председатель Исполкома днепропетровского областного совета депутатов трудящихся Дементьев

       Уважаемый товарищ Найденов!
       Обращаюсь к Вам, как к руководителю большевиков моего родного города Днепропетровска с просьбой помочь моей матери Городынской Н. В. вернуться домой после эвакуации в Магнитогорск. Все для въезда в Днепропетровск у матери имеется. И вызов директора завода им. Ленина, где она работала секретарем отдела кадров, и расчет на новое производство, и разрешение на выезд из Магнитогорска. Остается только разрешение днепропетровского Облисполкома на въезд в город. 2,5 месяца длится эта канитель с поездкой моей матри на Родину и ниоткуда нет помощи ей, ни как матери фронтовика, ни как работнику (ценному работнику, раз вызывают ее) крупного днепропетровского завода.
       О себе: я воюю с первых месяцев войны. Прошел большую школу фронтовой жизни. Был солдатом, сейчас офицер. В Днепропетровске прожил более десяти лет с матерью. В нем прошли мои лучшие ученические  истуденческие годы, и поэтому я надеюсь, что руководство партии моего города пойдет мне на встречу и не откажет в моей просьбе. Адрес матери...
       С приветом, член ВКП(б) гвардии лейтенант Владимир Гельфанд.

28.05.1944
       Уважаемый товарищ Дементьев!
       Третий год я сражаюсь на фронтах Отечественной войны не щадя своей крови и жизни в интересах Родины, во имя своего советского народа и всего человечества. Дважды был ранен за это время и сейчас получаю в письмах от матери сообщения об отсутствии до сих пор у нее разрешения на въезд в Днепропетровск, в котором мы с ней прожили более десяти лет. Я не смею думать, что земляки-днепропетровцы в Вашем лице не пойдут мне навстречу и не помогут моей матери, эвакуировавшейся из города в связи с оккупацией его немцами, вернуться домой. Моя мать Надежда Владимировна Городынская, проживавшая по улице Жуковского № 41 два месяца тому назад получила в Магнитогорске почтовый вызов от замдиректора завода им. Ленина, в котором она работала секретарем отдела кадров, товарища Шпурова. На основании этого вызова ей выдали расчет на производстве г. Магнитогорска. Но на этом не кончилось.
        До сих пор тяненся эта безобразная канитель (уже на протяжении ряда месяцев) с поездкой моей матри на в Днепропетровск. До сих пор на все ее хлопоты следует томительное молчание или холодный бесчуственный отрицательный ответ. До каких пор так будет продолжаться? Сейчас, когда народ помогающий фронту, подпирающий фронт своими трудовыми делами, очень чутко относится к семьям фронтовиков, такое безучасной отношение к моей матери недопустимо и я никогда не потерплю, сражаясь на передней линии фронта, страданий моей матери, легко устранимых и непременно подлежащих устранению.
       Обращаюсь к Вам, уважаемый руководитель областного органа власти,  товарищ Дементьев, с просьбой и, если хотите, с требованием ликвидировать эту длительную возню и затягивание возвращения по вызову дирекции крупного днепропетровского завода к себе на Родину матери моей Городынской Надежды Владимировны, проживающей сейчас в г. Магнитогорске на проспекте Чайковского № 2 кв. 62. Для этого необходимо направить на адрес Магнитогорского НКВД с копией на адрес моей матери разрешение (заверенное печатью и подписями) на въезд в Днепропетровск. О принятых Вами мерах прошу сообщить мне по адресу: Полевая почта 28318 Ы, Гельфанду В. Буду весьма признателен Вам и поклянусь боевыми делами оправдать заботу и доверие моих земляков.
       Крепко жму Вашу руку. С приветом днепропетровцам. Гвардии лейтенант Владимир Гельфанд.

28.05.1944
       Здравствуй Аня!
       Получил твое письмо от 12/V-44, за которое тороплюсь выразить свою признательность тебе. Я уже и сам думал, что никакая переписка не может быть глубоко искренней, если она носит на себе отпечаток отчужденности и сдержанности. Вот почему я спешу воспользоваться твоим предложением и в свою очередь выражаю свое согласие, чтобы и ты меня называла в письмах просто по-дружески "Владимир", "Володя", "ты". За такой поздний ответ извини меня милосердно, но ей-ей же, я не виноват, ведь и твое первое письмо долго шло, а вот вторая весточка твоя быстра сюда явилась - за 18 дней. Но для того, чтобы чаще получать друг от друга письма, было бы неплохо писать через день хотя бы по несколько слов, не дожидаясь очередного ответа. Я так и буду впредь писать. О себе мне трудно много рассказывать, так как я еще мало прожил и мало сделал для Родины. Расскажу после войны подробней, когда у меня будет в итоге моей тыловой деятельности действительно что-либо большое и стоящее.
       До войны я учился в школе. Окончил 8 классов и три курса рабфака. Увлекаюсь литературой и пишу стихи. Воюю третьий год. Никогда раньше, кроме раннего детства, не мечтал быть военным, а сейчас приобрел воинское звание и военную специальность:
       Я люблю на природу с восторгом глядеть
       Я люблю преклоняться пред жизнью,
       Но оружием смерти сумел овладеть,
       Когда [...] угрожала Отчизне.
       (Из стихотворения "Жизнь")
       Вот и все, напиши о себе подробней. Вышли фотокарточку, а я постараюсь тоже не остаться в долгу. Ты пишешь, что уедешь в свой родной город - "Уедем", но позволь полюбопытствовать: не землячка ли ты мне случайно?
       Заканчивая, спешу воспользоваться возможностью пожать тебе крепко и признательно руку и пожелать самого лучшего из всего, что в состоянии пожелать простой смертный. Привет моему дяде и спасибо, что связал тебя со мной перепиской. Пиши чаще, не жди пока придет письмо. Жду фотокарточку. твой друг Владимир.
       P.S. Напиши какого ты года рождения, чем увлекаешься и прочее.
 
30.05.1944
       Здравствуй, многоуважаемый Володя, получила твое письмо 30/V-44 и немедленно ответила.
       Пока все благополучно, все живы и так же здоровы. Работаю и занимаюсь. У нас в Одессе все спешат жить. Девушки замуж выходят, а военные женятся. Как видно скоро война кончится.
       У меня новостей нет, все по-прежнему, а как я тебе писала, пишу четвертое письмо. Володя, это все мелочи, даже об этом не стоит писать. Я тебе шлю в каждом письме бумагу, конверт. В этом также шлю. Я знаю, что тебе негде достать, но люди бессовестные берут. Володичка, ты только не обижайся, что я так написала за бумагу. В настоящее время очень трудно все переживать, хотя говорят, что бойцы привычны ко всему. Но мы тоже, у нас все и всегда кое время не есть. Очень хорошо никогда не плохо.
       Володя, ты знаешь, что меня заинтересовало есть ли у тебя родные, пока желаю от души много лет прожить и возвратиться домой с победой, все жду ответ со дня на день и не верится – или ты не отвечаешь, или же у нас есть интересанты, которые стараются прочесть, взять адрес и написать то, что не надо. Держали два дня письмо, а мне дали 30 числа. Я в тот же день ответила, даже писала на поле. Нас берут временно работать на поля, и в том числе я попала. Когда война кончится, тогда пойду где лучше.
       Володичка. Ты знаешь, желала поступить в школу военную, но мама не разрешает. Там мне не место, говорила. Но я и теперь имею охоту. Работать не хочется, дома надоело быть, и подруги у меня нет хорошей. Еще я не была ни одного разу в кино. Буду ждать, когда ты приедешь к нам в гости, – пойдем тогда. Более не менее приятней смотреть вместе.
       Володя, ты знаешь, я тебе пишу, как брату своему родному, хотя мы все братья и сестры. Моя мать благодарит за освобождение от немецких извергов. Она удивляется, что редкость, - парень совсем чужой, два дня знает, а теперь я имею переписку – как приятно.
       Привет от моих родных. Они желают оставаться тебе здоровым, так, как сыну своему. Пока, до свидания дорогой Володя.
       Твой друг Галя. Извини, что плохо написано, – не имела время.
 
30.05.1944
       Ане Короткиной.
       Здравствуй Аня!
       Получил твое письмо от 12/V-44, за которое тороплюсь выразить свою признательность. Я уже и сам думаю, что никакая переписка не может быть глубоко искренней, если она носит на себе отпечаток отчужденности и сдержанности. Вот почему я спешу воспользоваться твоим предложением и в свою очередь выражаю свое согласие, чтобы и ты меня называла в письмах просто по-дружески «Владимир», «Володя» и «Ты».
       За такой поздний ответ извини меня милосердно, но ей же ей, я не виноват, ведь и твое первое письмо долго шло, а вот вторая весточка твоя быстро явилась – за 18 дней. Но для того, чтобы чаще получать друг от друга письма, было бы неплохо писать через день, пусть хотя бы по несколько слов, не дожидаясь очередного ответа. Я так и буду впредь писать.
       О себе мне трудно много рассказывать, так как я еще мало прожил, мало сделал для Родины. Расскажу после войны подробней, когда у меня будет в итоге моей боевой деятельности действительно что-либо большое и стоящее. До войны я учился в школе, окончил 8 классов и 3 курса рабфака, увлекаюсь литературой и пишу стихи. Воюю третий год. Никогда раньше, кроме раннего детства не мечтал быть военным, а сейчас приобрел воинское звание и военную специальность.
       Я люблю на природу с восторгом глядеть,
       Я могу преклоняться пред жизнью,
       Но оружием смерти сумел овладеть,
       Когда смерть угрожала Отчизне
       (из стихотворения «Жизнь»)
       Вот и все. Напиши о себе подробней. Вышли фотокарточку, а я постараюсь тоже не остаться в долгу.
       Ты пишешь, что уедете в свой родной город – «уедем», но, позволь полюбопытствовать, не землячка ли ты мне случайно?
       Заканчивая, спешу воспользоваться возможностью пожать тебе крепко и признательно руку, пожелать самого лучшего из всего, что в состоянии пожелать простой смертный. Привет моему дяде и спасибо, что связал тебя со мной перепиской.
       Пиши чаще, не жди пока придет письмо. Жду фотокарточку.
       Твой друг Владимир.
       P.S. Напиши какого ты года рождения, чем увлекаешься и прочее.

31.05.1944
       РЕДАКЦIЯ
       ГАЗЕТИ «ЗОРЯ»
       Орган Днiпропетровського
       Обкому i Micьккому КП(б)У
       та Обласноï Ради Депутатiв
       Трудящих
       31.5.1944 р.
       № 1250
                                                    ШАНОВНИЙ ТОВ. ГОЛЬФАНД.
 
       Вашого листа редакцiя надiслала до Мiськвиконкому тов. Голубенко, куди слiд звернутися Вашiй сестрi.
 
       Вiдповiд. редактор «Зорi»                                    /Р. Хомякова/
 
31.05.1944
       Здравствуй, Галина!
       Получил твое второе письмо от 16/V. Спасибо за твои весточки, письма сюда, конечно же, доходят. Я получаю регулярно письма и от родных и от друзей из разных мест, так что насчет этого ты не беспокойся. Бывают иногда случаи, но на то и война. У меня все благополучно, я здоров. Время у меня сейчас очень ограничено: обучаю своих бойцов военному делу и свободных минут нет. Нахожусь на передовой. Павла вчера видел. Ему некогда временем – он в резерве. А я, конечно, в Одессе бывал. Не могу сейчас. Заканчиваю. Привет родным. Жму руку. Твой друг Владимир.
 
31.05.1944
       Привет с фронта, уважаемая Нина!
       Называю тебя на «ты», не дождавшись на это твоего согласия. Извини, но мне как-то неудобно привыкнуть называть тебя на «Вы». Думаю, что если мы перейдем на «ты», переписка наша и, возможно взаимоотношения, не проиграют от этого.
       Видел вчера Паву. Он приветствовал тебя горячо. Только что пришел почтальон и принес почту, некогда рассусоливать, ибо письмо должно сегодня быть отправленным. Извини за краткость и небрежность письма, лучшие тебе мои пожелания. Сердечный привет и крепкие рукопожатия прими, уважаемый друг Нина. Владимир.
       Большое спасибо тебе за письма. Я уже получил три письма твоих. Читал их с увлечением, радостно и, если желаешь, с удовольствием. Я на передовой сейчас и в Одессу попасть при всем желании не могу, но кончится война и я непременно побываю в Одессе. Еще раз привет. Привет всем моим одесским друзьям, с которыми я успел познакомиться. Привет родным.
 
31.05.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 02812
       Здравствуй Вова.
       Получила твое письмо вчера. Очень рада, что так часто пишешь.
       Тебе хочется знать, как живем мы в тылу. Я, собственно, живу так, что особенно писать нечего, но что знаю, - напишу. Жизнь в Москве идет полным ходом, в кино, театры – попасть очень трудно, везде очень много народу. На улицах шум, оживление. Ну а я живу довольно далеко от центра, выезжаю в «свет» редко. Правда, у нас в институте бывают замечательные вечера, и я их не пропускаю. Слушала Батурина, Пирогова, Панторель немецкую, Давыдову, Обухову, Козловского, Лемешева и многих других. Из МХАТа были у нас концерты Тарасовой, Качалова и др. Из чтецов слыхала Дм. Н. Орлова, Журавлева, Антона Шварца, Эм. Каминка и др. Последний раз был вечер, посвященный Шолом-Алейхему, были Михоэлс и Каминка. Из политических деятелей никого не слышала, если не считать секретаря ЦК ВЛКСМ Романова, секретаря МК и обкома ВЛКСМ Красавченко. Последний делал доклад о поездке нашей молодежной делегации в США, было очень интересно.
       Уже давно был у нас в институте диспут о книге Б. Горбатова «Непокоренные», был и он сам. На прошлой неделе 4 часа, открыв рот от удовольствия, слушала Льва Кассиля – замечательный человек!
       Вот, кажется, все, что мне пришлось посмотреть здесь. Ну а о работе говорить нечего: занимаемся, когда нужно – неплохо работаем на воскресниках. В общем, делаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам.
       Ну, Вова, буду кончать, так как уже очень поздно, а работы у меня масса – нужно законспектировать доклад Сталина (60 страниц). За стихотворение – большое спасибо.
       Всего хорошего. Крепко жму руку. Аня Лившиц.

04.06.1944
       [...] теперь нам уда[...] добыть ценные сведения  у противника.
       Лично я половину дня провожу во сне, а другую половину занимаюсь писанием. Ночью спать не приходится. Землянка моя небольшая, невысокая, на бумагу и на все насвете сыпется песок. Времени не хватает. Я забыл еще сказать, что основные часы и минуты уходят у меня на воспитание и обучение бойцов. Я парторг подразделения, командир, а отсюда и требования.
       На этом закончить хочу, или, вернее, вынужден закончить из-за конца бумаги. Больше не буду называть тебя уважаемый, постараюсь найти более подходящее слово.
       Владимир.
 
04.06.1944
       Дорогая Паша Ивановна!
       С тяжелым прискорбием сообщаю Вам о смерти на поле брани Вашего брата Григория Ивановича Марченко. Погиб он этой ночью, будучи на боевом посту у своего ручного пулемета. Шальная пуля вонзилась ему в левый висок и вышла наружу через правый.
       Разделяю с Вами горе, постигшее Вас так внезапно. Ваш брат Григорий был одним из лучших бойцов и активных мстителей немецким извергам. Его все любили от бойцов до командиров. Как командир взвода, я глубоко отягощен гибелью боевого друга и товарища [...]
       [...] дорогая сестра нашего боевого товарища память о Марченко никогда не умрет в наших сердцах. Мы отомстим гитлеровцам за его гибель!
       Крепко жму руку.
       Гвардии л-т Вл. Гельфанд.

04.06.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 13660
       Здравствуй, Владимир!
       Получила твое письмо, но не могла сразу ответить, так как готовилась к контрольной работе по аналитической химии.
       Сейчас для нас, студенчества, наступает самое горячее время экзаменов и зачетов. Нашему институту приходится больше всех, потому что занятия у нас начались позже, чем в других вузах на месяц, а программа осталась без изменений. Таким образом, нагоняем упущенное за счет увеличения академических часов. 26 числа у нас начинаются экзамены, после которых все студенты едут в Ленинград, где должны будут восстанавливать свой разрушенный институт. Мне очень жалко уезжать из Москвы, тем более что недавно в Москву приехала моя долгожданная подруга, а в Ленинграде у меня нет никаких знакомых и жить мы там будем в более тяжелых условиях, чем здесь. Но я себя утешаю мыслью, что все это временно. 99 процентов за то, что я поеду, посмотрю, что мои родители напишут.
       Ну, хватит о себе, слишком расписалась. Оля уже, наверно, в Днепропетровске? Если так, то пришли мне, пожалуйста, ее адрес.
       Большое тебе спасибо за стихотворение, которое ты прислал, мне оно очень понравилось. Вова, ты писал, что выслал фотокарточку, я ее не получила, если у тебя есть другая, – вышли, а я взамен другую пошлю.
       Я недавно была во МХАТе, смотрела «Кремлевские куранты», была в Большом театре, в театре Станиславского, - словом, нагоняю упущенное перед отъездом. После приезда из Магнитки я ни у кого не была, так что Аню не видела.
       Вова, ты что-то путаешь с адресами сам и меня еще хочешь запутать. Адрес Зои, как видно, тебе дала Аня, с нее и требуй точности, я, когда ее увижу, узнаю, не ошиблась ли она случайно, ибо адреса исходят от нее.
       За почерк приходится извинить, а за краткость – не извиняю. Желаю всего наилучшего. Сейчас зашла ко мне моя созанимательница и мы должны заняться (English) английским языком. Его мы сдаем досрочно.
       Желаю тебе боевой удачи. С приветом, привет твоим друзьям.
       Мая Белокопытова.
 
06.06.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 24204
       Дорогой Вовочка!
       Очень давно не имею от тебя писем, что меня беспокоит. Да и из полученной открытки я ничего не знаю о твоем здоровье. Пиши, как твоя рука – ты о ней мне ничего не писал. Вообще, когда ты отвечаешь на письма, ты никогда не отвечаешь на те вопросы, которые я задаю тебе. Чем это объяснить? Советую всегда, отвечая на письмо, прочитывать еще раз письмо того, кому ты пишешь. Я тебя давно уже спрашивала, что тебе писал Нестеренко, что обо мне? У нас с ним нехорошо получилось, то есть я не виновата, что он на что-то рассчитывал. Вообще, мне не ясно, почему он не зашел к нам. Так, очень прошу ответить на мои вопросы.
       Надя и Ляля ответили тебе, а Алла – я не знаю, мы с ней не близки. Советую прекратить с ней переписку, а впрочем, тебе видней. Если ты знаешь Маи Б. адрес – то пришли, а то я с ней потеряла связь.
       Время провожу неплохо, меня убивает только то, что нет мамы со мной, и я знаю, что им там плохо, а мне без них тоже нелегко. И то, что не имею возможности учиться там, где мне нравится. У меня сейчас такое положение, как у девушки, которая безгранично любит человека, а ее выдают замуж за другого, вернее не выдают, а она сама вынуждена идти за него. Как бы мне хотелось учиться в университете. Ты себе не представляешь, как я люблю педагогическую работу, - я в ней нашла свое призвание. Но из-за стипендии должна учиться в Металлургическом институте. Хотя не исключена возможность потом пойти работать в школу, но не сразу это удастся.
       Вовочка, очень тебе благодарна за заботу, проявленную по отношению ко мне. Твое письмо направили в горисполком, меня вызвали, сказали, чтоб пришла через пару дней, но я не верю, так как дело рассматривает какая-то пешка. Она начала с того, чтоб я ей принесла справку и все письма мои к генеральному прокурору. Я ей дала адрес институтский, а то она меня искала на Семинарской.
       В Днепропетровске Галя (дяди жена), от них имею письма тоже. Только тетя Аня молчит. Она сейчас поехала в Магнитогорск за бабушкой. Меня это очень волнует и огорчает, так как заставляет думать о ее жизни. Ты же знаешь нашу бабушку.
       Будь здоров, крепко целую, Оля.
       Если хочешь, – напиши моим сестрам Розе, Соне, Фене. Они живут в Сталино. Главная почта, «до востребования», Штуль. Приветствуй своих товарищей. Очень благодарю за заботу. Целую, сестра.
 
07.06.1944
Полевая почта 28318-61
Просмотрено Военной Цензурой 08426
       Москва.
       Здравствуй, Вова!
       Получила твое письмо только вчера, сегодня отвечаю – ведь это уже немалое дело. Рада была очень твоему письму. О тебе я знала, правда, очень мало, от Ани Лифшиц, с которой неожиданно встретились в Большом на «Спящей красавице». Она мне дала твой адрес, и я все собиралась тебе написать, но только собралась, твое пришедшее письмо подействовало как катализатор.
       Вовик! Как много было пережито. Ведь только месяц, как я узнала о том, что мои мама, папа и бабушка живы, а все эти три года мы с Лялей совсем о них ничего не знали. Где теперь твоя мама? Где Оля и все твои? Вот бы встретиться сейчас, поговорить и наговориться. Это, конечно, будет, но только не сейчас: у меня скоро сессия (перехожу на 4 курс Авиа-технологического института), дел очень много, но нахожу время на все – и на театр и концерты (ты ведь знаешь, я люблю музыку и на кишки […]). Кончится сессия в июле, и я думаю поехать к своим. Сколько будет радости!
       Вова! Пиши обо всем, пиши почаще, а я не отстану, отвечать буду аккуратно. Пиши, пожалуйста, не забывай. О ком ты что знаешь? От Бебы К. ничего не получаю, и вообще ни от кого. Очень хорошо, что ты не забываешь литературу, и что тебя еще не покинула Муза. Стихи, конечно, пришли, буду ждать с нетерпением.
       Ведь ты теперь совсем не тот маленький наивный мальчик, а совсем большой, много видавший в жизни боец. Пиши обо всем. Пришли фотокарточку, хочу посмотреть какой ты теперь.
       Привет всем твоим товарищам.
       Крепко жму твою руку, до скорой встречи. Зоя.
 
09.06.1944
       Здравствуй дорогая Берта!
       Только что получил твое письмо от 22/V-44 г. и очень рад каждой его строчке. Я отнюдь не обижаюсь на твою, как ты выражаешься, «фамильярность», а наоборот мне весьма приятно читать твое ласковое ко мне обращение. Это исключительно традиционное обращение школьных лет, когда меня многие называли «Вовочка», не знаю, то ли насмешливо, то ли дружески, то ли пренебрежительно, за мою склонность ко всему нежному, ласковому, красивому; за мою симпатию к девушкам, являвшимся, по моему тогдашнему убеждению, олицетворением красоты. Но мне было приятно. И сейчас, признаться, тоже радостно, когда меня так называешь ты. Я бы и свою очередь рад тебя называть «Бебочка», и в душе, читая твое хорошее грамотное письмо (я так люблю читать содержательные письма!) невольно тебя так называю, однако моя природная застенчивость и робость удерживают меня от желанных слов.
       До этого я написал тебе три письма, но от тебя имею всего лишь одно. Вот почему глубоко разделяю твое сожаление в связи с пропажей (очевидно так?) твоего письма, я хочу надеяться и доверчиво ждать, что свое обещание ты выполнишь, и я буду иметь удовольствие часто читать твои увлекательные строчки. Как бы я хотел, чтоб мне «покоя не было» от весточек твоих. И тогда я, конечно же, буду по горло доволен.
       Зое я писал тоже неоднократно, но по сей день не имею ответа от нее. Очень рад ее счастью по поводу отыскания своих родителей. Приветствуй ее в письмах от моего имени.
       Из числа общих знакомых письма имею от Ани Лифшиц, Маи Белокопытовой, Буси Кац. Письма имею также от случайных знакомых и от совсем незнакомых мне людей, читавших мои стихи, слышавших обо мне.
       Я недавно только стал получать письма, а раньше совсем ни  одной весточки ниоткуда не имел, так, что даже вынужден был обратиться во всесоюзный радиокомитет с письмом […]
 
14.06.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 24399
       Здравствуй Вова!
       Получила твое письмо давно уже, но не могла ответить, так как была в подсобном хозяйстве нашего института. Была там и Оля, и Надя и Алла. Проработали 5 дней на поливке капусты. После экзаменов, которые будут у нас через 2 недели, нас пошлют в подсобное хозяйство на более продолжительное время.
       Сейчас мы понемногу готовимся к зачетам.
       Ты просишь рассказать о нашем городе. С наступлением лета он очень преобразился. Масса зелени. Она даже прикрывает страшные разрушения. Особенно разрушен проспект. Примерно 50 % домов сгорело. Сейчас, усилиями населения с улиц убраны кирпичи, заложены окна. Парк Шевченко тоже приводится в порядок. Правда, теперь в нем нет ни одной елки – главного его украшения. К тому времени, когда ты вернешься домой – город, пожалуй, будет настолько в порядке, что не сможет производить столь тяжелого впечатления.
       Напиши, как живется тебе. Меня очень интересуют твои стихи. Пришли, пожалуйста. Привет от девочек. В следующем письме сообщу тебе адрес Вовы Жейца. Он тоже на фронте – минометчик.
       С приветом. Е. Цуритина.

19.06.1944
НКО СССР
Редакция газеты
«Советский воин»
«19 июня» 1944 г.
п.п. 22107-А
наш №2554

       Полевая почта 28318-П, ГОЛЬФАНД В.

       Ваши стихи «Я мечтал о Днепре» потеряли всякую актуальность, поэтому использовать их в газете не можем.

ЗАМ.ОТВ.РЕДАКТ. ГАЗ. «СОВЕТСКИЙ ВОИН»
ПОДПОЛКОВНИК                            /З.ГРЕК/

21.06.1944
       У.Р.С.Р.
       ВИКОНАВЧИЙ КОМIТЕТ
       ДНIПРОПЕТРОВСЬКОI
       MIСЬКОI РАДИ
       Депутатiв Трудящих
       Днiпропетровськоï обл.
       21/VI-1944 р.
       № 469
 
                                            РЕДАКЦИИ ГАЗЕТЫ «ЗОРЯ»
                                            Копия: гв. Лейтенанту Гельфанд.
                                            Полевая почта 28318 – Ы
                                            На В/№ 1250.
 
       Исполком Городского Совета Депутатов трудящихся сообщает, что гр. ШТУЛЬ О. А. как студент Металлургического Института обеспечена жилплощадью в общежитии Института. Что же касается родственников военнослужащего ГЕЛЬФАНДА, родителей гр. ШТУЛЬ О. А., последние в Днепропетровске не проживают, а находятся в Магнитогорске.
       Квартира по ул. К. Цеткин № 17/8 занята по ордеру Райисполкома семьей военнослужащего.
 
       ЗАМ. ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ГОРИСПОЛКОМА
       по гособеспечению                                                     /ГОЛУБЕНКО/

26.06.1944
       Здравствуй Мая!
       Получил твое письмо от 4/VI-44 г., в котором ты сообщаешь о предстоящем выезде твоем в Ленинград. Надеюсь это письмо еще застанет тебя в Москве.
       Олин адрес: Днепропетровск, Металлургический институт [...]  Штуль О. На этот же адрес можешь писать и Наде Викторовской, Ляле
       [...] 

27.06.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 05350
       Дорогой папочка!
       Интересуюсь серьезно твоим здоровьем. Где ты сейчас проживаешь, как нога твоя, получаешь ли ты аттестат? Работаешь ли ты сейчас и где? Как живет дядя Лева с семьей? Бываешь ли ты, тетя Роза и дядя Лева в кино? Вообще, бывают ли перебои в твоей скучной, печальной жизни?
       Дорогой папочка, послушайся моего совета, не думай о том […]

29.06.1944
       п/п 29318-«Ы»
       т. Гельфанд В. Г.
       ДНЕПРОПЕТРОВСКИЙ
       ОБЛИСПОЛКОМ
       № 1072
 
       Гр. Гельфанд В. Г. п/п 28318-"Ы"
       Ваше заявление в адрес Днепропетровского Облисполкома о выдаче пропуска на в'езд в Днепропетровск Вашей семье передано на непосредственное разрешение Исполкома Днепропетровского Горсовета, который и сообщит о результатах рассмотрения Вашего заявления.
 
       Зав. общим отделом
       Облисполкома                                     /М. Коредки/
   
30.06.1944
       Здравствуйте дорогой Володичка! Уважаемый Володичка, галичкина мать очень благодарит вас за ваше большой внимание. Дорогой Володичка, пишу вам за дорогую свою незабвенную дочку Галечку. Ее постигла очень ранняя смерть. На поле пострадала от самолета. Самолет учебу проводил и строчил. Галечка была очень тяжело ранена, левый бок навылет. Прожила 2,5 часа и умерла. Дорогой сыночек, желает вам семья вся наша быть здоровым и благополучно пережить это тяжелое время. Очень мне трудно бороться с этим моментом без Галечки. Сынок раненный, Паву ранили 19/6.44, Галечку убили 19/6.44. Дорогой Володичка, я думаю, что я с ума сойду, такою ценою дочь потерять веселую и преданную матери, я не знаю как мне жить в дальнейшем. До видания, дай бог, чтобы вы были живы и здоровы, возвратились домой и к нам зайти в Одессу. До свидания дорогой сыночек Володичка.
       Ефросиния Григорьевна Сельвестрова.
 
ХХ.06.1944
       Дорогая тетя Аня!
       Получил твои письма от 30/V и 9/VI-44г., тороплюсь выразить свою признательность, что не забываешь меня.
       Это, конечно, очень печально, что у тебя, тетя Аня родная, такие никудышные бытовые условия, но умоляю тебя  - не отчаивайся, верь, что не за горами то время, когда ты заживешь лучше прежнего. Война, моя милая, всем насолила. Обо мне ты напрасно беспокоишься, ведь от этого ничего не изменится да и сам я твердо уверен, что со мной ничего дурного не произойдет. Ведь я, слава Богу, уже третий год воюю, и еще провоюю невредимым столько, сколько потребуется для быстрейшего разгрома врага. А того, что я переживаю, не желай себе, зачем это? Ведь опять-таки от этого мне легче не станет и тебе тоже. Опасность  - понятие растяжимое. Есть люди, которые погибают в глубоком тылу, где даже понятия нет о свисте пуль, взвизгивании снарядов и шипении хвостатой мины. А я все время на передовой и мне ничего не страшно, никакой черт меня не возьмет. «Смелого пуля боится» - говорит известная советская песня. А коль буду я думать о смерти, прятаться и скрываться, то я и сам погибну и Родине изменю и товарищам нанесу ущерб. Так что не думай ничего плохого о моей жизни.
       Природа здесь великолепная. Кушаю хорошо. Чего же больше? Даже и для стихов время нахожу. Противник тоже присмирел, боится, гад! Пусть боится. А наш удел быть смелыми.
       Целую, твой Вова. Привет дяде Жоржу. Жду писем.
 
01.07.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 05648
       Папочка родненький!
       Здравствуй, мой родной и любимый. Получил твои письма от 10/VI-44 г. и 4/VI и весьма обеспокоен твоей болезнью. Думай о себе! Забудь грусть и тревогу, – они не приведут к добру. Мне тоже очень тяжело, но я понимаю, что все невозвратимо и что я бессилен что-либо сделать. Мы еще поговорим на этот счет, родной мой. А сейчас - забудь, это необходимо для поддержания твоих сил и здоровья. Помни, что у тебя остался я, остался брат дядя Лева и его семья, которые, надеюсь, проявляют немало о тебе заботы и внимания.
       О Днепропетровске: Оля туда выехала давно, а на днях и мама. Остальные живут на прежних местах. Каменовские, проживающие в Одессе, знакомы и мне. Сообщи о них поподробней и о других.
       Владимир.

01.07.1944
       Саничка! Братик родненький.
       Получил твое письмо и весьма рад и благодарен тебе за него. Да, успехи твои в учебе поистине парадоксальны. Молодец ты, Саня, прямо тебе скажу. Желаю тебе побыстрее осуществить свою мечту - стать техником. В отношении моих "интересов", как ты многозначительно выражаешься, я немного могу тебе сказать - на войне некогда заниматься девушками, да и нет их здесь. Переписку, правда, имею богатую. Мне пишут из Одессы, Николаева и других мест. Получаю письма из Москвы и Днепропетровска от землячек. У тебя, наверно, больше есть материвала на этот счет.
       Пиши. Я рад помочь тебе своим мнением и советом. Насчет книги повремени думать. Я немного больше тебя занимаюсь литературой, но чувствую, что еще недостаточно подкован, чтобы писать крупную вещь. Надо много учиться, быть грамотным и уметь владеть мыслью, а потом писать.
       Целую тебя горячо, твой Вова.
       P.S. Спасибо, что сообщил о выезде мамы. Привет твоим родителям. Пиши.

01.07.1944
       Письмо Зое.
       письмо. А почему бы и тебе не проявить инициативу и не дожидаясь очередного письма написать мне несколько слов? Ведь ты знаешь как далеко мы друг от друга. Письма долго ходят. Я тоже пережил большую трагедию. Еще до войны у меня разошлись отец и мать. Жили они, да и сейчас живут в разных местах. Отец потерял всю свою родню - мать, двух сестер, двух племянниц, брата, а для меня это тоже колоссальная потеря, тем более, что родные меня сильно любили и немало сделали для меня добра. Их убили в Ессентуках немцы. Мать моя сейчас в Днепропетровске, Оля тоже, остальные родные по материнской линии - в различных уголках страны. От Бебы получил же одно письмо и хотя она и обещала забрасывать письмами "меня", до сих пор от нее ничего нет.
       Выслал тебе в предыдущем письме фотокарточку. Жду от тебя взаимности. Посылаю в отрывках [...]

03.07.1944
Полевая почта 28318
Просмотрено Военной Цензурой 05642    
       Дорогая мамочка!
       Огромную радость мне доставило сообщение из Магнитогорска о твоем выезде в Днепропетровск. Обидно, правда, что мои хлопоты ничем не помогли в твоем деле. Но все хорошо, что хорошо кончается. Просил отпуск - не дали. Буду еще просить, авось чего-либо получится!
       От Оли получил письмо. Она еще не сообщает о твоем приезде. Но это письмо, надеюсь, тебя уже застанет в городе. Увидишь Ольгу Михайловну, передай ей привет, попроси, чтоб писала и сообщи мне ее адрес. Напиши, как ты там устроилась, как обстоит у тебя дело с квартирой и т.п. Кого из знакомых общих ты видела. Что ты знаешь о Емельяненко, о Федоровских и проч. Пиши подробнее обо всем, что ты увидела в городе. Крепко тебя целую, обнимаю.
       Любящий тебя беспредельно, Вова.
       Привет Оле, Наде Викторовской, Ире Радченко, Ляле Цуритиной, Гале Казус, Шпунтову и всем-всем землякам Днепропетровска.
 
04.07.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 04010
       Дорогой сынок!
       С больницы пишу тебе уже второе письмо, и с дороги написал тебе одно. Жизнь в больнице однотонная. Ишиас мой, по-видимому, приближается уже к излечению.
       Ессентукских новостей не имею, что же писать тебе, так как ничего родного для меня уже нет, и Ессентуки никакой интерес для меня теперь не представляют... Из вещей я кое-что собрал, но очень много вещей есть еще у соседей, которые не отдают их потому, что говорят, что уплатили деньги за них, а обращаться куда-нибудь к властям, чтоб помогли отобрать эти вещи, у меня нет сейчас настроения.
       После выписки из больницы у меня есть намерение обратно ехать в Дербент. Как-то здесь мне почему-то особенно грустно. Погода здесь тоже сейчас не нормальная – каждый день дожди и до начала июля было почти холодно.
       Пиши по адресу: Ессентуки, Интернациональная 40, Куне для Гельфанда.
       Будь здоров и бодр. Целую крепко. Твой отец Натан.

04.07.1944
       Дорогая Надя!
       Почти ежедневно читаю твое письмо, ибо оно воскрешает в памяти воспоминания о любимом, дорогом, незабвенном городе Днепропетровске и его чудесных жителях - моих земляках, в особенности школьных друзьях и подругах. Ты себе и представить не можешь как я тебе благодарен за твое родное дружеское письмо и как я хотел бы почаще получать твои весточки. Однако, увы - столько дней прошло со дня написания мною ответа на твое письмо, а нового твоего письма все нет и нет. Надеюсь, ты не заставишь меня томиться дальнейшим ожиданием и напишешь немедленно.
       О себе писать нечего. Жизнь моя фронтовая лишена красоты и приятности, однако она весьма разнообразна и каждый новый день в ней не похож на предыдущий. Оборона, которую мы сейчас занимаем, исключительно живописна. Мы стоим на берегу известной советской реки. По другую сторону ее - неприятель. К нашей обороне примыкает большой фруктовый сад, куда в свободное время можно пойти помечтать, полюбоваться его красотой и свежестью. Фрукты спеют буквально по часам. Вишня, шелковица, [...] бытность. На повестке дня груши, яблоки, абрикосы. По ночам ни мы, ни противник не спим, ночь - союзница разведчиков и потому обе стороны особенно бдительны. Ночью немцы, однако, заигрывают с нами. Разговаривают, задают вопросы. Первое время наши славяне отвечали руганью или пропагандой наших сводок, но теперь я запретил категорически бойцам вести переговоры с врагами. Ведь они изначально провоцируют эти разговоры. Многие из них говорят по-русски, некоторые неплохо. Иногда мы проводим специальные "занятия" с немцами. Конечно, не всем доверяется это дело. Немцы теперь совсем иначе относятся к событиям, чем прежде, однако, некоторые из них, особенно эсэсовцы с тупой педантичностью верят в благоприятный исход войны для них и бешенно сопротивляются, но таких очень мало. Ничто так не действует на этих разбойников с большой дороги, как наши удары и удары наших союзников. Огромное большинство фрицев потеряли веру в Гитлера и легко поддаются убеждениям.
       За адрес Софы и привет от Ляли, Оли, Иры К. и Аллы Б. - спасибо. Передавай и им мой большевистский пламенный привет и попроси их, чтоб писали почаще. [...] написал. Хочу знать адреса Муры Гутиной и Ляли Меченой. Если можешь, сообщи. Посылаю тебе в скоращенном виде свое стихотворение "Я мечтал о [...]".
 
07.07.1944
       Уважаемая тов. Р. Хомякова!
       Получил Ваш ответ на мое письмо в редакцию газеты «Зоря» и копию объяснения горисполкома по занимаемому меня вопросу. Должен однако, вновь обратиться к Вам с повторением моей просьбы, а, если хотите – с требованием, об обеспечении квартирой моей сестры Ольги Анатольевны Штуль.
       Родственники мои и родные О. А. Штуль, действительно, в городе не проживают, но там находится моя мать – Надежда Владимировна Городынская, которая тоже не обеспечена квартирой. Я думаю, этого достаточно для того, чтобы немедленно пойти мне навстречу в деле обеспечения жилплощадью (которой они пользовались в течении не одного десятка лет) мой матери и сестры, жителей г. Днепропетровска.
       В отношении родителей О. А. Штуль считаю необходимым сообщить, что они тоже жители Днепропетровска, и немедленно, по освобождению занятой их квартиры, которую они оставили при эвакуации (с имуществом), тот час же выедут из Магнитогорска на Родину.
       Остаюсь с уважением, гв. л-т Гельфанд.

09.07.1944    
       В газету «Кировец» майору Щетинину

       Уважаемый товарищ майор!
       С удовлетворением констатируя исполнение Вашего обещания опубликовать на страницах «Кировца» мои стихи, я, однако, должен передать Вам, что возмущен допущенной в тексте грамматической ошибкой и некоторыми ошибками стилистического характера, воспроизведенными  правщиками при замене первоначального текста новым, ничего общего не имеющего с поэзией.
       Соглашаясь еще с изменением заглавия, я никак не могу согласиться что слово «удостоен» пишется как «удостоин», а предпоследний стих:
       Я миномет до блеска чищу
       И он послушен, как живой
       Приятно мне как мины свищут
       Когда врага в раздумье ищут
       Так высоко над головой… - выиграет в поэтическом отношении, если его заменить следующим:
 
       Я миномет до блеска чищу
       И он послушен, как живой
       Приятно мне как мины свищут
       Они врага везде отыщут
       И на земле и под землей.
       Во втором стихе, выпустив выражение «неустрашимые обое», правщики нарушили строение стихотворения – размер, а также ослабили мысль автора о неразрывности дружбы и силы миномета и минометчика. Я, конечно, не сомневаюсь, что Вы учтете мои замечания, особенно в отношении слова «удостоин» и что сотрудники Вашей газеты будут впредь внимательней относиться к подаваемому на страницах «Кировца» материалу. Надеюсь, что Вы не обидитесь на некоторую резкость моего письма и не поймете меня в превратном смысле. Руководствуясь интересами своего стихотворения и нашей общей с Вами дивизионной газеты, я не мог не написать Вам этого письма, которое, на мой взгляд, должно послужить в пользу общего дела. Примите от меня, товарищ майор, в заключение этих строк, заверение в моем уважении к Вам и сотрудникам редакции «Кировца».
       С приветом и наилучшими пожеланиями. Жду ответа.
       Гвардии лейтенант Владимир Гельфанд.

13.07.1944
       Здравствуй милый папочка!
       Отвечаю на только что полученное твое письмо из Ессентуков, датированное 28/VI.
       Глубоко солидарен твоим переживаниям, и мне кажется, что и для меня теперь Ессентуки потеряли бы всю свою прелесть, ибо нет теперь в городе горячо любимых родных. Однако я тебе не советую думать сейчас об этом. Лучше бы было тебе позаботиться о своем здоровье, чтобы я, приехав к тебе в гости, смог увидеть тебя бодрым и жизнерадостным. Ведь впереди нас ждет много хорошего.
       Насчет барахла – брось думать. Мне даже неловко как-то становится от мыслей, что ты ходишь по Ессентукам и собираешь стулья и подушки погибших наших родных. От этого имущества ты не разбогатеешь. Память тоже понятие растяжимое – стулья и подушки мало чем могут воскресить в памяти жизнь родных. Материально я тебя обеспечу, ты не беспокойся. А за смерть родных, я ежедневно мщу и не устану мстить впредь гитлеровским убийцам. Так что будь спокоен и оставь всех мелочных людей, разбазаривших вещи родных, не уподобляйся им. Знай, что ты будешь жить счастливо.
       Любящий тебя Вова.
 
13.07.1944
       (Письмо А. Короткиной расчитано на выявление и вызов всех ее чувств и мыслей. Выяснить запас соображений ее) - Вл. Гельфанд

       Дорогая Аня! Получил сегодня три твоих письма, в одном из которых фотография. Сердечно тебе благодарен. Рад бы выслать и тебе свою фотокарточку, но, к сожалению, ее у меня нет. Лелею мечту, что когда кончится война и мы увидемся, нам предоставится возможность сфотографироваться вместе. Это будет самое ценное для обоюдной памяти нашей.
       Отвечу на неоднократно заданные тобой вопросы. Родился я 1 марта 1923 года. Рад, что ты учишься и веселишься с подругами в свободном от ужасов войны Магнитогорске. Плавать я не умею как следует, а купаться - я тебе писал, мне приходилось во многих реках. Хотел бы научиться по-настоящему плавать.
       Получил твое письмо со стихами. Благодарю твое сердце, которое продиктовало эти стихи. Танцы я тоже очень люблю, но не сумел научиться и никто меня не учил этому. Что же это за посетитель танцплощадок, из-за которого ты бросила танцы? Ознакомь меня с твоими подругами кратко и передай им привет от меня. Я тоже агитатор, но и парторг тоже, люблю воспитательную работу. Насчет сдержанности - прошу, не надо стесняться, пиши обо всем откровенно. Так будет лучше для нас с тобой и мне будет приятно читать то, что написано ото всей души и сердца твоего без утайки.
       Спасибо за автобиографию твою, а насчет фотографии опять вынужден тебе написать, что по нему трудно определить черты лица  и характер девушки, вот почему я воздерживаюсь от критики или замечаний. Но поцеловать тебя я не примену в этом письме. Ты ведь первая...
       Целую, Владимир.

13.07.1944
НКО СССР
Редакция газеты
«Советский воин»
«13 июля» 1944 г.
п.п. 22107 А
наши№3368

       Полевая почта 28318-Ч,
       тов. В.ГЕЛЬФАНДУ
       Ваше стихотворение напечатать не можем. Советуем Вам присылать в нашу редакцию боевой материал в прозе.В письмах указывайте свое звание.

ЗАМ.ОТВ.РЕДАКТОРА ГАЗЕТЫ «СОВЕТСКИЙ ВОИН»
ПОДПОЛКОВНИК                                       /З.ГРЕК/
 
13.07.1944
       Ефросинии Григорьевне Сельвестровой в ответ на письмо от 30.06.1944
       Дорогая мамаша!
       Глубоко потрясен Вашим сообщением о смерти незабвенной Галочки. Разделяю Ваше горе. Я так ждал ее замечательных писем, так долго терзался догадками относительно отсутствия ответа от Галочки и вот такая трагическая весть. Я потрясен и не могу писать больше. Пришлите мне фотокарточку. Думаю при первой возможности побывать в Одессе, тогда потолкуем обо многом наболевшем. Не печальтесь.
       Ваш Владимир

13.07.1944
       Привет тебе сердечный, милая Берта!
       Получил твое долгожданное письмо и спешу выразить свою признательность его автору. Однако, несмотря на свою радость по поводу твоей весточки, я хочу выразить попутно свое разочарование в твоем обещании часто писать. Ведь до сих пор я имею только два письма от тебя, в то время, как сам пишу пятое. Где же те письма, которыми ты хотела забрасывать меня? Или я обидил тебя чем-либо в письме? Прошу прощения, но письма все-таки пиши, не дожидаясь ответа, ибо мы живем на огромном расстоянии друг от друга и нам будет непозволительно, на мой взгляд, затягивать или приостанавливать переписку, конечно, при взаимной заинтересованности в ней обеих сторон.
       Из Днепропетровска я имею много писем от Оли и ее подруг. Встречал я здесь земляков, которые ознакомили меня в общих чертах с жизнью и внешним видом города теперь. Однако, мечта моя побывать в отпуске на родной земле не увенчалась успехом. И даже квартирный вопрос Оли и Майи до сих пор не сумел разрешить. Недавно Оле выслал справку и письмо от имени части, заверенную печатью. Посмотрю результаты. Желал бы осуществления твоей мечты вернуться в любимый город.
       Писать буду часто. Почти ежедневно, при условии, что и ты будешь баловать меня своими , столь желанными для меня, весточками. Стихи буду присылать с письмами. В следующем письме постараюсь вкратце рассказать о своей фронтовой жизни, партийной и литературной работах, а пока оставайся счастлива и здорова. До следующего письма. Привет родным твоим. Привет знакомым! Сообщи адреса Лоре М., Жене М. и другим, если знаешь. Пришли фото.
       Крепко жму руку, Владимир

15.07.1944
Полевая почта 28318-Ы
Просмотрено Военной Цензурой 24372
       Мой дорогой родной сыночек!
       Я уже писала тебе о том, что приехала в свой родной город, о чем мечтала все эти три года. Но мои мечты омрачены. В нашей квартире живет какая-то женщина с ребенком. Мебель вся вывезена, постель и все вещи пропали. До сих пор я у чужих людей и не знаю, чем это кончится. Шпунтов предлагает поселиться в общежитии и работу предлагает большую. Но ты себе представляешь, на старости лет идти жить в общежитии. Жуткое разочарование и отчаяние. Вовочка, только с помощью твоей части я смогу получить свою или равноценную квартиру.
       От тебя писем нет. Беспокойство и тревога о тебе буквально с ума сводят. Чем объяснить, моя радость, твое молчание? Именно теперь я ощущаю отсутствие твоих писем еще сильнее. Родные тоже не пишут. И вот пойми мое положение.
       Встретилась с Емельяненко. Они живут здесь в поселке Фрунзе. Живут прилично, встретили меня очень хорошо, но уже не те. Твоих книг нет и их тоже.
       Пиши мне, сыночек дорогой, как твое здоровье и успехи. Пиши часто. Не давай скучать, тосковать. И так тяжело переживать о тебе. Пиши по адресу: Днепропетровск, Металлургический и Трубопрокатный Ордена Ленина завод им. Ленина, отдел кадров, мне.
       Будь здоров, крепок и бодр. Обнимаю и горячо целую тебя, мое дитя дорогое. Твоя мама.
       Оля с 5/VII в селе на уборочной. Обещала писать и тоже не пишет. Семья Емельяненко шлет тебе сердечный привет и наилучшие пожелания. Женя на фронте, Танечка работает воспитателем здесь, Грант убит. У нее прекрасная девочка. Пиши, пиши.

15.07.1944
       Привет Майя!
       Отвечаю тебе на твое письмо от 27/VI-44 г.
       Что касается статейки, не стану тебя долго разуверять. Плюнь на все, что там написано. Фантазия! В жизни этого нет. Все наоборот, за редким разве исключением. Стиль статьи, конечно, выдержан неплохо. Тема тоже стоящая, но правдивости мало в статье. Может быть поэтому только несмотря на свою злободневность, она не подхвачена общественностью. В какой газете статья печаталась?
       Дорогая Майя, мне очень приятно читать о твоей студенческой жизни, ибо она напоминает мне во многом мои ученические годы. Я и сейчас лелею мечту продолжить свою учебу в будущем, пополнить свое образование новым запасом знаний. Кончится война... А пока штык и винтовка, оружие - вот область моих устремлений теперешних. Хотя и стихи я не бросаю, занимаюсь ими в свободные часы.
 
16.07.1944
       Милая Ниночка!
       Наконец-то получил твое славное, долгожданное письмо. Очень странно для меня, почему до приезда Павла ты решила мне не писать. Почему тебе так необходимо сначала переговорить с ним, а потом уже писать мне? Каким-то непонятным холодком веет от этих слов. Возможно я тебя чем-либо обидел - скажи откровенно. Может тебе надоели мои письма. Опять же, могу прекратить. Я не люблю натянутость и непонятности в письмах. Очень печально, что на первых порах нашей дружбы образовались темные пятна во взаимоотношениях. Жду откровенного признания относительно вынужденного твоего молчания. Павлик в Одессу не приедет. Сейчас он в командировке по служебным делам. Где - не знаю точно, вероятно, далеко от Одессы. Еще много дней назад он говорил мне, что будет в Одессе и из этих источников я написал тебе.
       Фотокарточки твои не получил. Привет всем твоим родным, в особенности маме. Что за непонятный адрес?
       Владимир.

20.07.1944
       Славный Вова!
       Как хорошо, что ты мне написал. Письма от знакомых, друзей, земляков я читаю всегда с наслаждением и отвечаю охотно. Воспоминания  о школе, о школьных товарищах, пожалуй, самые отрадные и приятные.
       Прочтя твое письмо, в моей голове тотчас пронеслась целая плеяда картинок нашей школьной жизни, начиная с 4 класса, и я почувствовала какое-то приятное волнение. Это какой-то священный трепет о самых лучших годах своей жизни. Это то, что не вычеркивается никогда из нашей памяти, и всегда будет волновать с одинаковой силой. Что же было после этого прекрасного?
       Ты просишь меня написать тебе о своей жизни во время войны. Прости меня, Вовочка, я отказываюсь писать. Не потому, что не хочу с тобой делиться всем пережитым, а потому, что, когда я начинаю думать или писать об этом, то я теряю облик нормального человека, и сама себе в своей ненависти и злобе кажусь страшной. Может быть через много лет, когда время излечит наши раны (если это будет так), и нам придется вспомнить это время, каждый из нас найдет, о чем говорить и мы узнаем о каждом из нас. Сейчас же разреши умолчать о многом и сказать немногое, но основное о своей настоящей жизни, которая, вероятно, тебя интересует.
       Начну с того, что мне недавно исполнился 21 год и пошел 22. Отсюда следует, что согласно моему возрасту, я уже вполне взрослая, оформившаяся девушка со своими взглядами, стремлениями и убеждениями. Я уже выбрала себе профессию и иду, пусть медленно, но к цели. Хотя один год мне пришлось не заниматься ввиду многих обстоятельств, но все же, при своей настойчивости, я пошла учиться в Университет на Историко-филологический факультет на Филологическое отделение. Литература мне очень нравится и я не жалею о своем выборе. Окончила II курс и перешла на III. Учусь хорошо, то есть на «хорошо» и «отлично». Стараюсь брать то, что меня больше всего интересует.
       Прошу тебя, Вова, писать мне побольше стихов, и я уже, как филолог, буду их оценивать. Не подумай, что я пытаюсь заняться критикой. Скорей всего, это будет дружеская помощь и совет. Первое твое стихотворение мне понравилось, но хотелось бы читать не только отрывки.
       Теперь в отношении будущего моего, то пока оно не ясно. Я живу с отцом, матерью и братом. Сегодня проводила брата в Москву, оттуда он поедет к балтийским странам и, по возможности, заберет нас (он военный инженер-железнодорожник). Когда буду на Украине -  не знаю, но хочется туда безумно. Впрочем, я еще согласна жить.
       Мне не хотелось тебе писать, но все же приходится, ибо ты спрашивал о нашей Ляличке. Конечно, ты помнишь всегда нас вдвоем, но уже третий год я живу одна без нее. Тяжелые условия жизни не смог выдержать ее слабый организм. Очень, Вова, тяжело, сам понимаешь, но это факт, с которым никак не хочется мириться. За всем этим скрывается много горя и слез, но время жестокое и даже слезы запрещены.
       Очень хочу знать о тебе, о твоей боевой жизни. Жду твоих, приятных для меня писем и стихов. С горячим дружеским приветом и наилучшими пожеланиями.
       Хотя я специально не занимаюсь стихоплетством, но иногда, когда бывает много мыслей и чувств, я ваяю их в слабые по форме стихи. Вот один из стихов, написанный под впечатлением будущего.
 
       Я не могу мечтать о розах,
       Но верю, что придет весна,
       И знаю я, что не в мимозах,
       Окажется сейчас она.
       Цветы поблекли в жизни этой,
       Что их? Без цвета, но с теплом,
       Придет весна, за нею лето,
       Пусть с ярким светом и огнем!
       Огонь зажжет сердца немые,
       Тепло развеет грусть-печаль,
       И люди станут вновь живые,
       И ничего не будет жаль.
       Пусть эти все страданья мира,
       Всплывут когда-нибудь в уме,
       Но вас, ласкающая Лира
       Заглушит все. Вы вновь во сне.
 
       Думаю, что наша переписка будет частой и интересной.
       Софа Рабина.

20.07.1944
       Здравствуй милая Нина!
       Получил твои письма от 30/VI-44 г. и 6/VII за которые спешу выразить тебе свою благодарность. Получил также твою фотокарточку. Жаль, что это не лучшая твоя фотокарточка. У Павла красивей. Но я надеюсь, что вскоре ты пришлешь мне новый фотоснимок на котором будешь больше похожа на себя, что мне особенно необходим. Я хочу тебя видеть такой на фотокарточке, какой я тебя видел в жизни. Но и эта фотокарточка для меня очень ценна и очень рад ее получению.
       Ниночка! На днях я написал тебе письмо, в котором упрекнул тебя в нежелании писать. Теперь беру свои слова обратно. У меня был такой продолжительный период когда я не получал от тебя писем (более 15 дней!). Ты, конечно, извини меня за "мальчика", я и не думал обижаться на тебя. Ты не поняла моих слов. В отношении письма отца я даже и не знаю что тебе сказать. Почему он написал письмо Марусе и откуда он узнал ее адрес, я в недоумении. Недавно, правда, я получил от него письмо, в котором он рассказал мне, что его друг находится в Одессе и про его писать на адрес Каменовским. Я ему написал, правда, что тоже знаю в Одессе Каменовских (адрес и имя-отчество, с которыми он ведет переписку), но это письмо, я полагаю, дойти до него еще не могло и потому мне самому странным показывается его письмо. От него я вчера и сегодня получил письма, но в них он ни словом не заикается об этом. Вот и все, что я могу тебе рассказать.
       Насчет откровенности и искренности моего повествования можешь ничуть не сомневаться. Я, конечно, напишу ему об этом, выругаю, чтоб не делал впредь глупостей таких. Ведь ему следовало раньше написать мне. О тебе я отцу ничего не писал и вообще, кроме вышесказанного ничего лишнего в письме не было. Стихи буду тебе высылать, раз до тебя не дошли старые, но и новые тоже.

28.07.1944
       Милая Берта!
       Здравствуй! Фронтовой мой сердечный привет тебе и наилучшие пожелания.
       Получил позавчера твое полное упреков письмо от 8.07.44 г. Признаться, меня это письмо не только не заставило покраснеть, но совсем напротив, со спокойной совестью я прочел его до конца и обида на судьбу за несвоевременную (я полагаю так) доставку моих писем, смешались радостью по поводу получения твоего письма. Да, с радостью, ибо я имел случай и волнительность констатитровать замечательный факт, что переписка наша продолжается. Должен, однако, заметить, что я отправил по твоему адресу 8, а с этим - 9 писем, но от тебя имею только 3. Напиши какие из моих писем ты получила? Когда же исполнится, наконец, твое чудесное решение забрасывать меня письмами. Я же со своей стороны обещаю буквально надоесть тебе своей корреспонденцией. Стихи высылаю в каждом почти письме. Исполняю твою просьбу. На этом хочу пожелать всего наилучшего в твоей жизни. Сердечно тебя приветствую. До боли крепко жму руку. Желаю успехов в учебе, если уже учишься, в работе, если ты еще работаешь. Привет твоим родным, маме, папе, друзьям.
       Твой друг (если не возражаешь) Владимир. "Я мечтал о Днепре" - стихотворение.

29.07.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 02819
       Милая, родная мамочка!
       Много написал тебе, Оле и девочкам писем, но ответа ни от кого не имею. Серьезно беспокоюсь. Тем более что я почти ежедневно пишу в Днепропетровск. Хлопотал также перед органами власти города насчет предоставления тебе и Оле квартиры. Сообщи результаты. Пиши. Побыстрей, наконец, пиши. Заканчиваю.
       Привет Оле, Наде В., Ляле Ц., Ольге Михайловне, Ире Г., и всем друзьям и подругам школьных лет моих! Привет также знакомым, привет всем землякам-днепропетровцам! Сообщи, что можешь, о девушке, фамилия которой Лаврентьева, имя Тамара, отчество Александровна. Она живет, если сейчас в городе, там, где жила портниха, у которой мы шили. Дом, не то 30, не то 60.
       Целую тебя безумно крепко. Твой сын Владимир.
 
30.07.1944
Полевая почта 28318
Просмотрено Военной Цензурой 24371
       Дорогой Вовочка!
       Вчера случайно получила твоих два письма по адресу тети Поли. Чего вдруг ты вздумал писать туда? Ведь я к ней не хожу. Пиши только на адрес завода, а если мне суждено будет когда-нибудь быть в своем углу, то тогда сообщу домашний адрес.
       Я тебе уже неоднократно писала, как я приехала, что меня встретило, как я живу и мучаюсь. Видно ты тех писем не получал. Скажу только одно, что если бы только смог приехать для устройства меня, как это делают многие, мои мучения скоро прекратились бы.
       Родненький мой, не буду вдаваться в подробности, но скажу вкратце: 23 суток я ехала, месяц здесь. Не работаю, не получаю ничего, скитаюсь по домам – сегодня ночую у одних, завтра у других и т. д., а ты сделай вывод.
       Письмо, посланное твоей частью в Горсовет, еще, якобы, не получено. Ты просишь, мой ненаглядный, узнать о Тамаре. Охотно бы сделала, но трамваи туда не ходят, у меня беготни очень много и я просто физически не в состоянии это сделать. Кроме того, голова не работает.
       Все девочки, в том числе и Оля, в селе, и я никого не вижу. Ольгу Михайловну не видела, не приходится бывать в том районе. Если устрою свои дела, то пойду всех разыскивать.
       Вот и все. Жду с нетерпением твоего приезда. Как бы я была счастлива тебя увидеть! Если ты этого достигнешь, то телеграфируй, и я тебя встречу.
       Емельяненко живы и здоровы, сердечно тебя приветствуют. Вот это друзья! Женя на фронте, Грант убит. А какая у Томочки прекрасная дочка!
       Ну, сыночек мой дорогой! Будь здоров и крепок, целую тебя бесконечно много раз. Желаю тебе здоровья и благополучия. Твоя мама.
       Раевская шлет тебе сердечный привет. Приезжай немедленно. Жду.
 
02.08.1944
       Надя!
       Посылаю вызов Днепргоссовета, высланный тебе в Магнитогорск.
       У нас все по-старому. Получила только письмо от Вовочки от 14/VII и Ани, последняя мечтает о выезде. Не забудь просьбу Кантора и обязательно ему напиши.
       Будь здорова, целую, Люба.
 
02.08.1944
       Милая мамочка!
       Получил первое твое письмо из Днепропетровска от 15/VII.44 г. Я лично очень много писем написал в Днепропетровск тебе, Оле и другим. Тебе я отправил письма за последнее время: 13/VII, 21/VII, 29/VII, 26/VII, Оле – 16/VII, 25/VII, 30/VII, Наде – 18/VII, 28/VII, Ляле Цуритиной – 22/VII, 29/VII, Ольге Михайловне – 21/VII. Неужели же ни одно письмо мое не получилось в Днепропетровске? Ответа ни от кого не имею. Кроме того, очень много хлопотал через часть и лично (письменно) о предоставлении тебе квартиры. Результатов не вижу.
       Напиши, на какой адрес тебе выслать аттестат. Я послал в Магнитогорск на твое имя 500 рублей, но, очевидно, они тебя уже не застали. Не знаю, получили ли их родные? Письма тебе писал на завод Ленина и на квартиру тети Любиной тети. Узнай в институте, нет ли там моих писем для Оли и девочек.
       На этом заканчиваю. Продолжаю хлопоты о квартире тебе. Привет Ольге Михайловне и Емельяненко, Тамаре Емельяненко, Оле, девочкам, всем приятелям моим, если кто есть в городе.
       Узнай о Тамаре Лаврентьевой и напиши мне. Обо мне не беспокойся. Я здоров, бодр. Целую тебя, желаю счастья. Вова.
 
04.08.1944
       Дорогая мамочка!
       Два письма твоих получил сегодня, – от 12 и 15/VII– с. г. Тороплюсь вкратце ответить. Не могу иначе писать, как коротко, ибо время мне только иногда позволяет подобную вольность. О себе особенно расписывать тоже не приходиться - это будет тебе известно в дни нашей встречи, а пока, надеюсь, что тебе достаточно знать, что я жив, здоров и участвую в сражениях Красной Армии на фронтах Отечественной войны. Беспокоиться обо мне нет оснований. Воюю, все время на переднем крае, никогда не трусил и изо всех ситуаций выходил победителем. Однако наград у меня нет. Ты же знаешь мой характер. Остальное я расскажу тебе позже. Бедные, наивные девочки, - они только и мечтают о героях! Так предай им, что я не трус, что честно и не щадя жизни сражаюсь на фронте, но ничего не поделаешь, - не герой и даже не орденоносец. Но тебя пусть не печалит это обстоятельство, не уподобляйся девочкам, этим восторженным поклонницам славы, но будь уверена, что все равно обо мне еще узнают, и, что добьюсь того, о чем мечтал и продолжаю мечтать и сейчас – стать литератором.
       В отношении твоей поездки на новое место - не против. В прифронтовых районах все очень дешево. Опасности почти […]
 
05.08.1944
Полевая почта 44041-Т
       Здравствуй, дорогая мамочка!
       Получил сегодня твое письмо, датированное 3/VII, a раньше на несколько дней - письмо, написанное значительно позже. На оба ответил. И сегодня отвечаю.
       Страшно обеспокоен твоим положением. Принял все возможное, чтобы помочь тебе. Хлопотал и через часть и как только хочешь. Посылал справки. И неужели до сих пор еще никаких мер не приняли по твоему вопросу? Сейчас очень занят, но чуть освобожусь, – опять буду добиваться. Эх, если бы я мог попасть в город, я бы им там задал перцу! Такое бездушие по отношению к матери фронтовика не выдерживает критики. Я уже написал им об этом. Но, ей право же, они еще будут держать передо мной ответ за твои мытарства.
       Милая мамочка! Напиши мне свой настоящий адрес, ибо мне кажется, что этот, который ты мне прислала – ошибочный. Поэтому я и решил запечатать письмо в конверт.
       Олю приветствую, но обижаюсь на нее за то, что не отвечает на письма.
       Целую тебя крепко. Привет всем знакомым.

05.08.1944
       Дорогой друг Буся!
       Письмо твое получил, но никак не могу оправдать предшествовавшего ему молчания. Экзамены - не трудней войны, хотя бы по отсутствию времени я могу приравнять их. Ты и сама в одном из писем назвала экзамен штурмом. А ведь мы ни на минуту не прекращаем своих боевых действий, штурмуя обессилевшего немецкого зверя. И все-таки я пишу. Довольно часто, если учесть, что от тебя имею всего три письма. Два-три слова и с меня достаточно, я от тебя не требую большего. В отношении учебы, хотя и поздно, но разреши пожелать тебе успехов.
       Из Днепропетровска кроме мамы никто мне не пишет. Прежде получал письма от Оли, Нади и Ляли. Большое затруднение представляет для меня твое новое имя, написала его. Ты раньше писала "Белла", теперь - "Бэла", как же правильно? Напиши также сколько писем моих (дату) ты получила. С кем переписываешься и что знаешь об общих наших знакомых и родном нашем городе.
       На этом разреши закончить. Крепко жму твою руку. С приветом и наилучшими пожеланиями, Владимир.
       P.S. пиши чаще.
 
07.08.1944
       Милая мамочка!
       Получил твое письмо от 22/VI только сегодня, а письмо, например, от 23/VII получил позавчера. В тот же день я получил твое письмо от 3/VII
       Дорогая моя. Все, что только мог, я уже сделал, дабы помочь тебе. Однако, по-видимому, результатов мои хлопоты не дали. Разумеется, я не остановлюсь на этом, но беда в том, что время не ждет.
       Сегодня выслал тебе 800руб и выписал аттестат на 250руб в месяц. Я бы на больше выписал, но не разрешают. Только определенный процент зарплаты. Но не беда, буду высылать тебе ежемесячно деньги. А эти люди, что так бездушно обращаются с тобой - будут еще держать передо мной ответ. Я найду куда обратиться и ни перед чем не остановлюсь. Подожди, только освобожусь немного - сейчас ни минуты на письма не имею, а этим людям надо долго и крепко втолковывать, иначе они не поймут. Писать же в различные инстанции тоже сейчас некогда, хотя два письмеца подготовил.
       На этом кончаю. Извини за краткость. Аттестат на следующий месяц, но получишь, очевидно, ты его в этом месяце. Привет Оле. Привет всем знакомым.
       Что ты знаешь о Тамаре?
       Целую крепко. Вова. Посылаю тебе свое стихотворение.

08.08.1944
       Милый друг Нина.
       Вторично отвечаю тебе на письмо от 23.7.44 г.
       Душевно рад, что дружба наша не слабеет, а переписка не прекращается. Твое признание о характере  твоих отношений ко мне вызывает у меня лишь одобрение и солидарность. У меня такие же чувства, такое же мнение. А писать не стесняйся мне ничего из того, что ты думаешь. Я, знаешь ли, тоже на первый взгляд робкий и застенчивый человек, так что о самом сокровенном и тайном мы должны, посколько позволяют рамки письма, поговорить на бумаге. Ты ведь знаешь, что при встрече чувства бывают сильнее мыслей и порой не скажешь даже о чем повседневно думаешь. Но, я полагаю, у нас с тобой будет о чем говорить и, если будем откровенны и открыты в своих чувствах сейчас, то в последствии нам будет легче и приятней разговаривать.
       За фотокарточку большое спасибо. Вот здесь ты настоящая Нина и похожа на себя. Между тем, как на первой фотографии это сходство выражено весьма слабо.
 
09.08.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 31332
       Здравствуй мой ненаглядный сыночек Вовочка!
       Вчера из письма к Оле узнала, что у тебя переменился адрес. Меня это очень огорчило по двум причинам: первое – я все надеялась, что ты приедешь на несколько дней и лелеяла эту мечту. Второе – я хоть и смутно, но представляла, где ты находишься, и ты мог всегда и своевременно получать мои письма. Я тебе по прежнему адресу написала очень много писем уже из Днепропетровска, не знаю, получил ли ты их.
       Мое положение также плачевно: до сих пор еще не работаю. Материально не обеспечена. Продавать нечего, квартиры нет. Живу в «Доме приезжих» завода в общей комнате. Завод мне ничем не помогает. От тебя писем нет, из Магнитогорска писем нет. Все меня забыли, никому не нужна. Если бы меня моя дорогая Фира Емельяненко не поддерживала, не знаю, что со мной сталось бы. Не знаю, когда же кончатся мои муки? Не хочется тебя огорчать, писать тебе об этом, но перед кем же мне высказать свое горе? Ведь ты у меня один.
       Мое дитя дорогое! Умоляю тебя, пиши хоть часто письма, пусть я хоть все время знаю, что делается с тобой. Сейчас пишу это письмо у Фируси. Боже мой, что это за человек! Что это за дорогие, родные люди! А сколько они пережили, выстрадали! Женя в армии, Томочка работает здесь в госпитале хирургом, отдает все силы для восстановления здоровья наших дорогих воинов. Иван Иванович работает на прежнем месте, а Фирочка седая, больная хозяйничает и ухаживает за Наденькой. Бабушка тоже живая. Я так счастлива, что они живые и относительно здоровы! Я никогда не забуду этой теплоты, которой они меня окружают! А какая Томочка прекрасная!
       Посылают они тебе самые лучшие пожелания. Пиши мне сыночек часто и пиши о своем здоровье. Как твоя рука? Пришли фотокарточку. Будь здоров. До скорого свидания. Целую тебя крепко-крепко. Твоя мама. Олечка тебя приветствует и целует. Отвечай немедленно. Пиши по адресу завода, не пиши на адрес тети Поли, ибо мне трудно туда ехать и не всегда это возможно. Еще раз целую тебя крепко-крепко.
 
10.08.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено военной цензурой 02848
       Милая мамочка!
       Не могу выразить своего удивления по поводу твоего сообщения о неполучении моих писем. Странно. Пишу почти ежедневно. Оле и подругам тоже пишу, но они не отвечают. Молчат. От тебя же стал часто получать письма.
       Насчет квартиры, как и о пропуске тебе, хлопотал, писал очень много. Опять же поражен отсутствием результатов. Что же мне еще теперь делать? Чуть-чуть освобожусь через пару дней, буду писать в высшие инстанции. Если бы я смог только сам быть в городе, я бы все уладил, какие бы препятствия на пути не лежали. Но, увы, бумага оказывается, не может тронуть бездушных людей, чтобы на ней ни было написано. На имя облисполкома писал я и моя часть. Узнай, почему они не принимают мер? Ведь я никогда не забуду им своих теперешних переживаний по поводу твоих мытарств в городе.
       О деньгах - потребую. Выслал тебе новый аттестат на 250 рублей и 800 рублей наличными в Днепропетровск на завод Ленина. Письма посылал на адрес тети Любиной тети, но в основном на завод им. Ленина.
       Заканчиваю. Привет и лучшие пожелания тт. Шпунтову, Любашевскому, Ливенцовой, Ващинской. Привет Емельяненко матери и дочери. Привет Раевской. Сердечный привет Оле, Гале и всем девочкам. Пусть они пишут. Почему не получаю ответа на мои многочисленные письма к ним?
       Орденов никаких у меня нет, если будут - никто их у меня не отнимет. Я думаю не это важно нам обоим. Целую, Вова.

10.08.1944
       Здравствуй, Володя!
       На днях только я вернулась из колхоза, куда мы были посланы на уборочную с института. Когда приехала домой получила сразу все письма от тебя, но сразу не ответила, так как кроме [...]
       [...]  гораздо больше стихотворение "Мой миномет", потому, что в нем больше лирики. Ну, пока. На этом кончаю, сейчас иду на Днепр. У нас сейчас очень жарко. Только и спасаемся на Днепре. Пиши. С дружеским приветом, Надя.

11.08.1944
       Дорогая Олечка!
       Очевидно, переписке нашей подведена черта! Тобой, конечно, ибо я еще долго продолжал писать, невзирая на твое молчание. Но теперь довольно. Это мое последнее, если ты не ответишь, письмо. Ведь я выслал тебе лучшие фотографии и стихи, полагал, что встречу от тебя дружеское отношение, внимание. Прощай, дорогая. Девочки, подруги твои, а мои знакомые и землячки, тоже отказались, по-видимому, отвечать. Напрасно я вложил столько искренних чувств в свои письма.
 
12.08.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 24232
       […] много других, на которые нужно было тоже ответить. Поэтому ты не обижайся на то, что я тебе не писала. Из колхоза я тоже не могла писать, потому что все время от захода солнца и до захода мы проводили в степи, причем работали без выходных. Конечно, во время работы у нас были перерывы, но, знаешь, писать, сидя на снопах, не очень-то удобно, да и сосредоточиться трудно в такой обстановке, так что переписку с друзьями пришлось отложить на месяц, до возвращения домой. По приезде мы сейчас же приступили к экзаменам. […] и Ляля готовятся к математике, а я – к основам марксизма, так как я не учусь больше в Металлургическом институте. Недавно перешла в Университет, на факультет Западных языков, так как считаю, что это будет более подходящее занятие для меня. Начинаю сдавать II сессию и перейду на II курс. Специальностью своей я избрала английский язык, и теперь с удовольствием изучаю его. Вообще, учеба на этом факультете мне гораздо больше по душе, чем в Металлургическом. Такие лекции, как теория литературы, языковедение, античная литература, я слушаю с большим интересом. Жаль только, что не все преподаватели хорошо читают. Но я считаю, что это временное явление. Дальше все наладится.
       А как дела у тебя? Что нового ты написал? Присылай, пожалуйста, мне стихотворения, которые ты находишь наиболее удачными, я с удовольствием их буду читать. Твое первое стихотворение, которое ты мне прислал о Днепре, понравилось мне.
       Пиши мне, пожалуйста, на домашний адрес: Днепропетровск, Ворошиловская №20, кв. 3, Викторовской Надежде.

12.08.1944
       Здравствуй Буся!
       Почему ты так редко пишешь? Разве ты решила, дескать, пора, чтоб отвязался. Я не хочу быть назойливым, но, поскольку наша переписка не прекращена, я жду от тебя писем столь же частых, как ты от меня получаешь. Из Днепропетровска имею весточки в последнее время только от мамы. Оля и девочки, очевидно, тоже отрицательно смотрят на продолжительную переписку со мной. Печально, но факт. Отныне я буду умнее, пока не получу ответа, писать не буду.
       Заканчиваю. Крепко жму твою руку. Владимир. Привет всем, кто меня знает.

12.08.1944
       Уже писал Вам о безобразном отношении к моей матери Городынской Н.В., проявляемым некоторыми ответственными лицами, несмотря на существующие в нашей стране законы, обязывающие чутко и заботливо относиться к семьям и родственникам военнослужащих. Месяцами тянулось безобразная канитель с разрешением на въезд моей матери в город, хотя у нее был на руках вызов от директора завода им, Ленина, она получила расчет и разрешение на выезд из Магнитогорска. Лишь после ряда месяцев пребывания без работы, она, наконец, добилась пропуска в свой родной город. Казалось бы, на этом должны были кончиться все мучения моей матери. Но не тут-то было. Квартира ее оказывается занятой другими лицами, вещи разбазаренными, даже деньги, высылаемые мной по аттестату, по разным предлогам не выдаются моей матери.
       До каких же пор в городе, где я прожил с матерью около 10 лет и где моя мать на одном только заводе им. Ленина проработала честно, добросовестно 8 лет, будет продолжаться такое отношение к моей матери. Я не говорю о сестре, которой под разными предлогами так и не оказали помощь, но мать мою никто не имеет право лишить квартиры в родном городе хотя бы уже потому, что я годами сражаюсь на фронтах Отечественной войны в рядах Красной Армии.
       Должен, однако, напомнить Вам, что я не ограничусь этим письмом. И, если Вы не примите немедленно решительных мер в деле обеспечения моей матери жилплощадью, то это будет чревато плохими для Вас последствиями, уж я-то сумею отыскать концы этой канители! А если мой авторитет и влияние окажется недостаточным, то в это дело вторично вмешается моя часть и я сумею наказать всех виновников мытарств моей матери.
       Остаюсь с уважением и приветом. Гв. л-нт Вл. Гельфанд.

13.08.1944
Полевая почта 44041
тов. Гельфанду Владимиру
_____________________________
Днепропетровск, Юрьевская 16 кв. 1
О. М. Грекова
Просмотрено Военной Цензурой 23554
       Уже несколько дней тому назад получила твое письмо, милый Вова. Спасибо за память и внимание. Очень приятно встретить своих "птенцов" оперившимися и даже состоящими в военных званиях...
       Твоя "судьба", Вова, меня особенно интересует..., что из тебя получится, во что выльется твоя натура в смысле дальнейшей профессии. Вот пишу и вспоминаю до мелочей 80 школу и трудно мне сосредоточиться...
       Ты передо мной в двух планах: тот мой Вова, о котором все время приходилось говорить по родительской линии, или же тот читающий свои стихи на каком-либо вече[…] так или иначе, но здесь ты ребенок и Вова-военный, участник героических сражений... Вполне понятно, что сочетать это трудновато, очевидно, следовало бы теперь нам повидаться, поговорить, привыкнуть к тебе настоящему и тогда наши беседы-письма были бы проще, естественнее.
       Из твоего короткого письма я о тебе, в сущности, мало знаю. Как ты попал на фронт, ведь по возрасту ты молод, как тебе нравится твой новый жизненный этап (правда, этот вопрос звучит несколько наивно в теперешней обстановке), все же. Меня интересует твоя внутренняя жизнь, если я имею право на некоторую откровенность с твоей стороны. Меня глубоко интересует твоя литературная продукция.
       Муж мой с первой мобилизацией на фронте, приезжал на Новый год на несколько дней. Встреча была чрезвычайно радостная.
       Я живу в старой квартире. Мебель мою разграбили и сейчас моя квартира лишилась уюта. Работаю в Горном. Заведую учебной частью подготовительного отделения. Работой довольна.
       Вова, обязательно пришли мне твою фотографию и одно из твоих стихотворений. Пиши, буду отвечать с удовольстивием. Желаю тебе всяческих успехов. Привет.
       Что тебе написать о себе? Очень я похудела за это тяжелое истекшее время. Причины были. О них при встрече. Сейчас я уже поправляюсь и прошлое мне кажется тяжелым сном... Настроение у меня прекрасное, бодрость, как всегда меня не покидает и потому хоть мои бренные оболочки стареют - душой я молода. Желаний у меня много, работу люблю и ею живу.
 
14.08.1944
       Дорогая мамочка!
       Посылаю тебе копию моего письма т. Голубенко. Спешил, потому через копирку и несколько сокращений (например, о времени проживания твоем в Днепропетровске). В настоящем же письме написано аккуратней и подробней.
       Подготовил письмо к военному прокурору, к секретарю обкома партии и в газету «Советская Украина». Одновременно с этим опять выслал тебе аттестат на 250 рублей в месяц и 800 рублей наличными. О деньгах, не выданных тебе по аттестату, хлопочу, но и ты требуй их. Ведь это же кровно заработанные деньги.
       Узнай о Тамаре, о письмах Оле и девочкам Металлургического института, о друзьях, подругах, а работающих в городе ВУЗах. Привет Оле, девочкам и твоим близким друзьям. Пусть они пишут.
       Целую, Владимир.

14.08.1944
       Военному прокурору г. Днепропетровска.
       Уважаемый товарищ военный прокурор!
       Прошу Вас обратить внимание на бесчеловечное отношение к моей матери Надежде Владимировне Городынской в г. Днепропетровск. Несмотря на неоднократные требования с моей стороны и со стороны моей части, до сих пор моя мать, прибывшая в город много дней тому назад (свыше двух месяцев), до сих пор не обеспечена жилплощадью. Квартира в которой она проживала свыше 8 лет занята теперь другими лицами, вещи наши разбазарены и моя мать вынуждена впроголодь, без работы (ввиду отсутствия квартиры) скитаться по городу. Деньги, которые я выслал матери по аттестату по неоснавательным причинам ей не выдали. Прошу Вас помочь моей матери войти в ее собственную квартиру или же обеспечить ее новой, не уступающей той, в которой она проживала. Я, конечно, не ограничусь этим письмом - слишком уж надоела мне эта многомесячная канитель, сначала с разрешением на въезд в город моей матери, а затем и с обеспечением ее жилплощадью. Однако, своевременная помощь моей матери, избавила бы меня от лишних хлопот.
       С приветом, гвардии лейтенант Владимир Гельфанд. О результатах сообщите.

14.08.1944
       Уважаемый товарищ Найденов!
       Прошу Вас, как руководителя днепропетровских большевиков, помочь мне в деле обеспечения моей матери жилплощадью в городе Днепропетровск. 8 лет она проживала в гроде по улице Жуковского 41 квартира 14. А теперь, когда она вернулась после эвакуации на Родину, ей не только отказали в квартире, в которую даже не разрешили войти новые жители, но даже равноценной квартиры не выдали. Имущество моей матери (и мое) разграблено. Теперь моя мать Городынская Надежда Владимировна, ввиду отсутствия квартиры, вынуждена скитаться по городу без работы (а она проработала на заводе им. Ленина секретарем в отделе кадров 8 лет) в поисках справедливости. Даже деньги, которые я ей высылал по аттестату, почему-то не выплачены моей матери. Прошу немедленно разобраться в этом вопросе и результаты сообщить мне по адресу Полевая почта 44041-Т.
       С фронтовым приветом, член ВКП(б) гвардии лейтенант Владимир Гельфанд.

14.08.1944
       В редакцию "Советская Украина"
       Дорогие товарищи!
       Почти с первых месяцев войны участвовал я в борьбе Красной Армии против немецко-фашистских захватчиков. Был ранен, перенес во имя Родины немало опасностей и трудностей на своем боевом пути. Вот почему мне особенно обидно наплевательское отношение со стороны ответственных лиц моего родного города Днепропетровска к моей, не менее мне родной, матери Надежде Владимировне Городынской, эвакуировавшейся из города во время его оккупации и теперь вновь приехвашей в Днепропетровск.
       До сих пор, не смотря на неоднократные просьбы, требования мои и запросы моей военной части, моя мать не обеспечена в городе жилплощадью, а ее квартира занята новыми людьми и вещи в ней разбазарены. Таким образом моя мать вынуждена оставаться без работы (не смотря на возможность вновь работать на заводе им. Ленина, где она проработала в отделе кадров 8 лет до эвакуации) и скитаться по всему городу в поисках квартиры и справедливости. Такое отношение противоречит существующим законам, касающихся семей военнослужащих. Больше того, высланные мною по аттестату деньги, не выдаются до сих пор полностью моей матери. Прошу Вас помочь мне прекратить страдания моей матери и наказать их виновников.
       О принятых Вами мерах сообщите мне по адресу: Пп 44041-Т Гельфанд Владимир.

17.08.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 04030
       Дорогой сыночек!
       Получил твое письмо от 2/VIII, спешу ответить. У меня нового ничего нет. По выходу из больницы до сегодняшнего дня у меня уже 10 ванн, еще думаю принять 5.
       Сообщил ты маме, дорогой, важное событие, что ты от дяди Левы получил письмо? Как это он нашел время на такой подвиг? Мне он за последний месяц ни одного письма не написал. Правда, я ему плачу тем же. Я не пойму из твоего письма, почему у мамы нет квартиры? Федоровские не пускают обратно? Или он разобрал эту квартиру? Как квартира Штуль? Оля получила ее или нет?
       Насчет Васи могу тебе сообщить (со слов Клавы), что он в июле был опять ранен и лежит в госпитале в Ленинграде. Я взял у нее адрес к нему. Но на днях я ее встретил на рынке, она мне сказала, что у него уже другой адрес. Постараюсь достать.
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.

21.08.1944
       Мой милый друг Берта!
       Получил твое письмо от 4.8. Теперь у меня пять твоих писем. Я тоже пишу с опасением, что письма не дойдут. Но и не писать ведь нельзя. Для того, чтобы переписка у нас была бесперебойная, надо чаще писать. Вот о чем я тебя прошу. Давай условимся, дорогая, о каком-то постоянном промежутке времени, через который будем неизменно писать друг другу письма, не дожидаясь очередного письма. Я, например, пишу сейчас через каждые пять дней. Я рад отвечать на твои письма внеочередно, но мне хотелось бы договориться о сроке - два дня. Тогда-то и наладится по-настоящему наша переписка. Если не возражаешь, подтверди свое согласие частыми письмами. А я в долгу, поверь мне, никогда не останусь. Весьма признателен тебе, милая Берта, за сообщенные тобой сведения о наших близких, знакомых школьных лет. Женю Максимович я мало знаю. Сообщенное, однако, о ней меня сильно поразило. Есть ли у нее муж и что он за человек, если есть?
       Я понимаю смысл твоих слов "вот молодец! я хвалю ее за храбрость!". Я в душе тоже, может быть, так думаю, ибо ушел в армию можно сказать со школьной скамьи и совершенно неискушен в этих вопросах. И отсюда, конечно, может возникать временами нечто похожее на зависть иным гулякам, рано узнавших одну из потайных сторон жизни. Однако, я не так-то и жалею об этом. Считаю, что жизнь никогда не отнимет у меня возможности пользоваться всеми ее благами.
       В настоящем смысле слова я не назвал бы приобретение Жени плодом храбрости. А вот тут-то правильно сх. н. мысли, это помешает ее учебе и отнимет у нее молодость. Рано. Во-первых, прежде, чем иметь детей, надо уметь обеспечить им и себе тоже будущее. Сможет ли она, не имея специальности, не умея еще самостоятельно жить, справиться с этим вопросом? Нет, конечно! Ведь она, очевидно, живет еще с родителями. И потом, есть ли у нее муж, еще раз спрашиваю? Если нет - она несчастная девушка. За это хвалить ее нельзя. Может она, в связи с указом правительства, решила поспешить стать матерью-героиней? Но ведь она еще очень молода для этого! Конечно, мы все уже не школьники, а взрослые люди и ее поступка нельзя сравнить с [...], еще в шестом классе оказавшейся с ребенком. Помнишь? Она ушла из школы и часто ее можно было встретить у ворот своего дома, кормящей ребенка или нянчущей его.
       Если узнаешь адрес Жени, пришли его все-же мне, Лорин адрес я не получил. Пришли мне его еще раз, очень тебя прошу. Анин адрес я знаю, она мне пишет из Киева. С Л. Молочной хотел бы списаться. Ей, бедняжке, сильно не посчастливило. Но что поделаешь - таковы игры коварной судьбы. У меня тоже не по желанию вышло в жизни. Но я же не уйду от мысли быть литератором и, полагаю, военная специальность не помешает мне осуществить свои намерения учиться по любимой специальности, приобрести навыки серьезно необходимые на большой ухабистой дороге, в которую я собираюсь увести свою жизнь.
       Зоя мне не пишет, не отвечает, и я решил прекратить и сам писать ей. Что ты о ней знаешь и получаешь ли ты ее письма? Она, оказывается, считала меня всегда "наивным мальчиком", как она выразилась в своем единственном письме и, очевидно, это мнение сильно в ней утвердилось, раз она не хочет мне отвечать. Печально, но факт! О ком ты еще знаешь? В этом письме не буду посылать тебе своих стихов, а пошлю отдельно в следующем письме, ибо мне кажется, что от этого зависит исчезновение ряда писем, которые я тебе посылал. Ты пиши, какие стихи мои получила. Мне очень нужно знать чтобы в дальнейшем не посылать по второму разу одних и тех же стихов.
       Весьма интересуюсь жизнью твоей, всей до капельки. Твоими думами, мечтами. Чем ты увлекаешься, по-прежнему занимаешься ли музыкой? Что ты думаешь о совей будующей специальности и по любви ли ты выбрала специальность медика? Кого из днепропетровцев встречала, каково твое мнение о ряде наших школьных товарищей? Как время проводишь? Очень хотел бы увидеть тебя и посмотреть как ты сейчас выглядишь. Наверно, сильно повзрослела, как и я? Ведь помню я тебя по фото школьных лет. Я говорю об общей фотографии 9 класса "А", которую я выменял у Зои.
       Я нарочно написал длинное подробное письмо, желая сделать нашу переписку более живой, интересной. Если мне это удастся, буду очень доволен. Извини за бессодержательность ряда фраз, но я не хотел и не мог лучше написать из-за отсутствия времени, во-первых, и во-вторых, не желая, чтобы письмо мое показалось тебе "сухим".
       Милая Берта! Пришли, если можешь, свою фотографию. Мне очень желательно иметь ее у себя. Софа Рабина - в Молотове. Крепко жму твою руку, Владимир. Горячо приветствую. Привет родным.
 
22.08.1944
       Милая моя, хорошая мамочка!
       Письмо твое от 9.8. доставило мне и радость и много огорчения. Огорчения – твои страдания. Неужели они ничего не думают предпринять в облисполкоме?
       Слушай, родная! Я написал письма в облисполком т. Голубенко, военному прокурору Днепропетровска, в редакцию газет «Советская Украина» в Киеве, «Зоря» в Днепропетровске, секретарю обкома партии т. Найденову и др. Моя часть тоже написала в облисполком. На днях я вторично написал рапорт на имя командира части по поводу твоего положения. Все, что я мог сделать. Не знаю, каким путем ты получила разрешение на въезд в город. Я хлопотал и об этом. Получил письмо из горисполкома о том, что мое заявление разбирается. Тогда написал я им вторично, крепко выругал за медлительность в этом вопросе и больше они не отвечают.
       Выслал тебе аттестат. Выслал 800 рублей деньгами. Получила ли ты? О деньгах, не выданных тебе по аттестату, на днях буду говорить с начфином той части, где я был прежде.
       Я на старом месте. Так что ты не беспокойся. А от прежней моей части я всегда нахожусь, и буду находиться недалеко, и все предыдущие письма получаю.
       На адрес тети Поли больше писать не буду. Этот адрес мне прислала тетя Люба и советовала писать по нему. Я-то всего написал туда письма 3-4 еще вначале.
       Почему тебе не помогает завод? Если не возражаешь, я напишу на имя дирекции завода и отругаю хорошенько за невнимание к тебе.
       Передай Ф. И. Емельяненко, Томе и Ивану Ивановичу мою благодарность и признательность, что не оставляют тебя и проявляют заботу, теплоту и столько неоценимой чуткости к тебе. Я никогда не забуду оказываемой ими поддержки тебе в эту тяжелую пору твоей жизни и постараюсь отблагодарить их, чем только смогу. Поистине их благородство не имеет границ!
       Почему тебя не устроил на работу Шпунтов? Зачем же ему было тебя вызывать из Магнитогорска, если он и не думает ничего для тебя сделать? Какую должность он занимает теперь?
       Буду писать тебе еще чаще, несмотря на занятость. Посылаю тебе свою фотокарточку. Я посылал тебе ее в Магнитогорск и Оле в Днепропетровск. Очевидно, вы не получили. Жаль. У меня осталось 2 экземпляра. И, если и эта пропадет, – умру от досады.
       Стихи пришлю в другой раз, когда узнаю, что ты получила эту мою фотокарточку. Последний мой снимок. И, хотя слегка туповато, но в условиях фронта нельзя лучше. Я смотрел исподлобья. На плечах у меня 2 полевых сумки, но ремни от них изуродовали снимок. Я не догадался снять сумок. И вообще, я никогда не расстаюсь с ними, ибо в них мои записи. Уже неоднократно пропадали у меня вещи и проч., но сумки по сей день целы.
       Заканчиваю. Привет Оле и поцелуй пламенный. Горячий привет т. Емельяненко, привет Шпунтову и всем с завода Ленина, привет девочкам. Узнай о Тамаре Лаврентьевой.
       Крепко тебя целую, обнимаю. Вова.
 
23.08.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 22288
       Славный Вова!
       Спасибо тебе за твои письма. Очень приятно их читать, а также очень довольна твоими стихами. Если не считаешь для себя трудом, постарайся в каждое письмо вкладывать какой-нибудь стих. Я люблю стихи вообще, а твои мне нравятся в частности. Насчет рецензии, то когда-нибудь в виде совета тебе кое-что укажу.
       Очень бы хотела знать подробности о твоей военной жизни. Ведь подумай, каково мне, помня тебя робким одиннадцатилетним мальчиком, представить себе тебя офицером Красной Армии. Черт возьми! Не верится, что так быстро пролетело время. Только что, кажется, мы были в 4 классе у Елены Ивановны, сидели за одной партой. Ты, кажется, страдал русской грамматикой. Вот видишь, я даже такие мелочи помню, а сейчас... хотелось бы видеть всех старых друзей, поболтать, посмотреть на каждого.
       Знаешь что, Вова, если у тебя есть фотография в военной форме, – непременно пришли, буду очень-очень рада и тебе свою физиономию как-нибудь доставлю. Хочется мне также знать в какого рода войсках ты служишь и в каком чине (это теперь один из важных вопросов, которым интересуются девушки), но я просто хочу знать, кем стали мои товарищи. Успел ли ты закончить школы 10 класс? По твоим письмам, вернее, по бумаге, чернилам и прочим признакам, я предполагаю, что ты не в самом огне (ибо получаю письма от друга с передовой, написанные на клочках и всегда карандашом), но это мое предположение.
       Пиши о себе подробно и часто. Жду твоих писем и стихов, да, и еще фотографию. Крепко жму руку. С горячим приветом. Твой друг Софья.

25.08.1944
       Редакция газеты
       ПРАВДА УКРАИНЫ
       Орган Центрального Комитета КП(б)У,
       Верховного Совета и Совета
       Народных Комиссаров УССР
       25/VIII.1944 г.
       № Ж/2511
 
       Полевая почта 44041 Д
       В. Н. Гельфанд
 
       Уважаемый тов. Гельфанд!
       Мы получили Ваше письмо и направили его заместителю председателя горсовета по обеспечению семей военнослужащих гор. Днепропетровск, с просьбой принять необходимые меры для оказания помощи Вашей матери.
       Желаем боевых успехов и здоровья.
       С приветом!
       Зав. отделом писем                 /Журавлева/
 
25.08.1944
       Милая мамочка.
       Хочу сообщить о себе. Успокоить тебя новой весточкой. У меня все благополучно. Бью немцев, со вчерашнего дня стал очень занят, так что буду теперь писать короткие письма. Если внимательно прочтешь мои письма предыдущие и это, то догадаешься. Привет Оле и т. д.
       Тете Ане намекнул, что свершилось то, о чем она предполагала прежде и что отныне я очень занят. Считаю, что цензура не станет возражать против этих писем, адресаты мои догадаются о чем в нем идет речь.
       Зреет виноград. Уже сладкий, но, тем не менее, набил себе оскому им. Арбуз тоже попробовал, еще зеленый, но сочный. Изо всех овощей и фруктов самое любимое кушанье мое – арбуз.
       Почты нет. Газет – со вчерашнего дня, писем – с позавчерашнего.

25.08.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 22275
       Магнитогорск.
       Здравствуй, дорогой друг Володя.
       Спешу тебе сообщить, что получила от тебя письмо, за которое тебе очень благодарна. Сегодня здесь, хотя и пасмурный день, но для меня он кажется солнечным – твое письмо!
       Дорогой Володя! Возможно, ты останешься плохого мнения обо мне, но я тебе должна сказать, что каждый день, когда я получаю от тебя письма, мне становится как-то радостней и веселее. Хочется петь, веселиться, подымается какое-то высокое чувство в груди к тому далекому человеку, который находится вдали от меня, которого я не знаю даже личности, не имею представления, но я надеюсь, что когда-нибудь хорошо узнаю.
       Володя, когда я начинаю писать письмо, у меня возникает нечаянно вопрос: возможно, ты переписываешься не только со мной, а еще с другими, подобными мне? Конечно, это твое личное дело, и ты прости меня за такую откровенность. Надеюсь, что в следующем письме ты мне все подробно опишешь. Ты пишешь, что не получаешь от меня писем, чем это объяснить я не знаю, – пишу регулярно.
       Пока все. Еще раз прости за откровенность. Привет от моих родных и дяди Сени, жму крепко руку и шлю воздушный поцелуй. Остаюсь твоим другом, Аня.
 
28.08.1944
       Дорогой папочка!
       Отвечаю тебе на последние два письма. У меня все благополучно. Пока в СССР нахожусь. Недавно завершил вместе со своей частью блестящий разгром, окружение и уничтожение окруженной группировки противника.
       Спасибо за письма. Как твое здоровье? Крепко тебя целую.
       Вова.

31.08.1944
       Милый, хороший друг Берта!
       Твою просьбу писать длинные письма я удовлетворил и 21.8. написал весьма пространное письмо. В нем я постарался подробно изложить свои взгляды на некоторые вопросы жизни и открыть страницу более искренней дружеской и, я бы сказал, интимной переписки, если такая возможна между нами.
       Дорогая Берта! Ты напрасно считаешь, что, если я буду больше словословить в письмах, то они будут от этого содержательней и интересней. Какие могут быть подробности в письмах о войне? То, что можно и необходимо давно уже рассказано в газетах и журналах, а повторяться я не могу и не желаю. Написать тебе в виде обыкновенного очерка - скучно будет. Рассказать недозволенное цензурой - нельзя. Вот почему я и избрал, дорогая, наиболее сжатую, но краткую и ясную форму изложения своих писем в нашей переписке. Если же тебя интересуют другие вопросы жизни, на которые можно ответить, я не примену удовлетворить твою любознательность, но и сам, когда будет время, стану задавать вопросы, при условии, если ты их будешь принимать столь же искренне и охотно, как и я. Кроме вышеназванных причин, есть еще такая, с которой никак нельзя не считаться - время на войне (фронте). Так что ты не сердись за краткость моей корреспонденции к тебе. Часто мне приходится писать буквально на ходу - в бою, в походе - отсюда неизбежная краткость, небрежность письма. Так что извини меня благосклонно за вызванные условиями моей боевой жизни недостатки моих весточек. Зато я постараюсь восполнить пробел в передаче подробностей моих боевых будней при встрече с тобой. Охотно буду писать тебе. Постараюсь даже чаще, чем прежде. Однако вряд ли я смогу утешить тебя в твоей грусти по поводу расставания с неким неизвестным мне роскошным "первенцем полей" (ведь не ко мне же относятся эти слова!) и тем более возвратить тебе оставленный при этом, как ты выражаешься, кусочек сердца.
       Однако, мне все-таки не понятны твои намеки. Ведь после всего сказанного о твоей разлуке (с ...?), которая для тебя отнюдь не прекрасней самого свидания, ты говоришь целиком относящееся ко мне: "Теперь ты видишь, что я не возражаю на это почетное название", то есть, как я, очевидно, понимаю, это о слове "друг". Заканчивая, хочу пожелать тебе счастья и бюлагополучия, передать свой сердечный и дружеский привет тебе и крепко, но ласково пожать твою руку.
       Полагаю, что наша переписка будет отныне бесперебойной, увлекательной - для этого, со своей стороны, сделаю все необходимое. Остальное зависит целиком от тебя.
       Приветствую твоих папу и маму, а также всех твоих друзей и знакомых, которые и меня знают и с которыми ты встречаешься или же ведешь переписку. Еще раз с дружеским сердечным приветом. Владимир.
 
02.09.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 14069
       Милый и родной племянничек, лучший мой друг Володичка!
       Я себя ругаю за то, что давно не писала тебе. Это очень плохо с моей стороны и непростительно, поэтому оправдываться не надо. Если счастье нам не изменит, и мы с тобой встретимся, то многое расскажу тебе о своей жизни, что другим не рассказала бы.
       Если бы было, где оставить последние вещи, то просилась бы на фронт. Дядя Жорж все время болеет, и, можешь представить, мне его даже не жалко. Он такой тяжелый, язык у него нехороший. Когда рассердится, наговорит всякой ерунды, после чего на него даже смотреть не хочется. Он не такой больной, как нервный и капризный. Мне с ним тяжело и из-за этого я из Гурьева не хотела возвращаться. Целый год он меня умолял вернуться, каялся. Я, конечно, жалею, что вернулась. В другой раз ему это не удастся. Если иногда редко пишу, то, родной, не сердись. Это значит, что настроение плохое и ничего сделать нельзя. Это я первому из родных написала тебе. Ты, конечно, никому об этом не говори. Это моя личная жизнь, и я считаю возможным поделиться только с тобой. В случае если кому напишешь, то этим нарушишь святость моей дружбы с тобой. Своему папе тоже не пиши, так как нет гарантии, что он когда-нибудь не сойдется с мамой и это будет лишний для него материал для разговоров...
       Ты, котичек, не огорчайся – такова действительность нашей жизни. В жизни хорошего - только природа, музыка, цветы, увлечения молодости и первые кратковременные свидания. Семейная жизнь – это гадость, и я ее никому не желала бы. Дядя Жорж меня, конечно, любит, но я его – нет. Лучше было бы наоборот. Жить с ним мы, конечно, будем до тех пор, пока я захочу. Если бы я была такой, как ты меня раньше знал, то я бы уже с ним не жила. Но теперь я постарела, подурнела, и у меня нет выбора. Тебя это, безусловно, поразит, но я тебя прошу не переживать, так как я тоже не переживаю. Иногда только обидно. Но в сравнении с тем, что переживаешь ты, твоя мама и многие другие, мои обиды – чепуховые. Пока еще здоровье не изменило, жить можно, а когда окончится война, и мы все сможем увидеться, я еще буду счастлива. Жду с нетерпением этого счастья!
       Свое мнение ты мне можешь писать, дядя Жорж может читать только те письма, которые я приношу.
       Пиши мне, мое солнышко, желаю тебе здоровья и счастья!!! Любящая тебя твоя тетя Аня. До свидания.
       Ты дяде Жоржу пиши как всегда, но ни слова о том, что я тебе написала.

02.09.1944
       № 2083
       2.9.44 p.

       Уваж. тов. ГЕЛЬФАНД,
       В беседе с Вашей матерью нам удалось выяснить, что все неполадки, о которых вы пишите, устранены.
       Ваша мать никаких претензий не пред`являет.
       С приветом
 
       Зав. отделом писем
       Редакции «ЗОРЯ»                          /Кеменов/

05.09.1944
       Дорогая Нина!
       Сегодня получил два твоих письма от 5 и 10 августа. Теперь у меня в полевой сумке 12 твоих весточек. Мною же адресовано тебе 27 писем. Очевидно, и ты мне написала гораздо больше писем, раз моих получила так мало - отсюда вывод, надо почаще писать друг другу - помнишь уговор? Я, если не пишу, то только потому, что условия абсолютно не позволяют, но когда у меня есть хоть маленькая возможность, я спешу использовать ее для написания тебе новой весточки.
       Небольшой привал. 90 километров от Одессы. Вот куда меня забросила судьба. Но не на долго. Скоро опять буду далеко от тебя. Сердечно признателен тебе за хранение моих писем и твое внимание к моим весточкам. Получил отпечатанных тобой три своих стихотворения. Это замечательно, дорогая, что ты их мне прислала и я даже не могу как следует отблагодарить тебя сейчас. Посылаю новое свое стихотворение.

05.09.1944
       Здравствуй Надя!
       Получил твое второе письмо, датированное 10 августа. Внимательно и несколько раз прочел его и с огорчением убедился, что мои письма не весьма ценны для тебя. На них ты отвечаешь в последнюю очередь, из числа полученных тобой за истекший период. Очень жаль, коль я не сумел тебя заинтересовать своими письмами и установить с тобой дружественную продолжительную переписку, но право же, я не знаю как это сделать? Занятость твоя работой в колхозе тоже не является для меня оправданием, ибо сам я не менее занят и пишу сейчас, например, на привале, а прежде в перерывах между боями. Так что слово "сосредоточиться" никак не вяжется с моей фронтовой жизнью и сижу я даже не на снопах, как ты, а на твердой, жесткой и грязной земле - ей, ей - удивительно для меня, что ты привела эти свои аргументы в оправдание своего нежелания отвечать хотя бы если не писать мне самой писем.
       Для меня твои письма по-прежнему не перестают быть желательными, стиль их и содержательность мне нравятся. Однако, навязывать тебе свою переписку или же упрашивать тебя отвечать мне я, отнюдь, не намерен и, если ты не пожелаешь ответить мне на это и на другие письма, я вынужден буду из самолюбия и своего человеческого достоинства подвести черту нашей переписке, как не печально, тяжело мне не будет пойти на это.
       Выбор, определивший переход в госуниверситет целиком одобряю, рад за тебя и даже завидую твоей возможности учиться по своему выбору и желанию. Кстати, Ольга Михайловна тоже ведь в госуниверситете. Расскажи, что ты о ней знаешь. Я получил от нее теплое материнское письмо на днях. Какой она замечательный человек! Галя Казус тоже в госуниверситете и тоже английский язык изучает. О ком из наших школьных друзей и подруг ты знаешь? Стихотворения буду высылать тебе. Через день писать в течении тридцатидневного периода. Дальнейшая наша переписка будет зависеть от тебя. В течении месяца, полагаю, свободно может пройти письмо в Днепропетровск и обратно на фронт. В отношении стихотворений разделяю твое мнение. О Днепре мне и самому несравненно больше нравится, чем "Миномет".
       На этом разреши пожелать тебе счастья, благополучия, успехов на твоем, вновь избранном, поприще. С приветом, Владимир.
       P.S. Оле, Ляле привет и упрек за их молчание.

06.09.1944
       Здравствуй, Ира!
       От Оли Цюрининой узнал твой адрес и хочу установить с тобой, если это возможно, дружескую переписку (если не возражаешь). Мое письмо не должно показаться странным по всему своей неожиданностью. Оно может тебя удивить. Однако, не думаю, что ты отклонишь мое предложение разговаривать с помощью писем - ведь иного средства пока у нас нет, а мы с тобой земляки, бывшие ученики одной школы и хорошие знакомые. Надеюсь, этого достаточно, чтобы переписка  наша была искренней, продолжительной, интересной и мы стали в ходе нашего частого обмена мыслями друзьями. Обо мне ты кое-что сможешь узнать, если еще не знаешь от Оли и девочек, с которыми я переписываюсь. Остальное дополню я сам.
       Напиши о себе, что можешь. А интересует меня многое. Тем более, что моя память сохранила о тебе хорошие воспоминания, несмотря на редкие наши встречи и разговоры. Заканчивая, не хочу терять надежды, что моя весточка найдет достойный отклик у тебя и немедленный ответ не заставит себя ждать. Вместе с тем не теряю уверенности, что это не первое и не единственное письмо в нашей грядущей переписке.
       Крепко жму твою руку. Желаю счастья и благополучия тебе. С фронтовым приветом, Владимир.
       Девочкам: Оле, Наде, Ляле, Гале Казус и всем-всем кто меня знает, привет. Причем, первым трем решительный упрек за их молчание.

06.09.1944
       Здравствуй Галя!
       Твой адрес узнал от Оли, которая сообщила ей в письме. Считаю необходимым тебе написать несколько слов и, полагаю, что ты не оставишь меня без ответа. Ведь мы земляки и когда-то учились в одном классе. Суровая Отечественная война забросила меня далеко на Запад от любимого Днепропетровска, но ласкающие воспоминания и по сей день радуют мое сердце и ничто не заставит их погаснуть - ни время, ни условия жизни на расстоянии от родных мест. Вот почему я обращаюсь к тебе с просьбой и надеждой, что мои юношеские добрые годы ты воскресишь в памяти своими хорошими, дружескими письмами, которые я надеюсь от тебя получить после этой моей первой весточки. А я в долгу не останусь.
       Не буду писать о себе. Моя жизнь фронтовая очень и тяжела и опасна, но весьма увлекательна, интересна, богата переживаниями, впечатлениями и в ней много трагического. Я люблю мою теперешнюю жизнь, ибо считаю себя необходимым на войне, хотя мирную веселую жизнь расцениваю, как великое наслаждение и источник счастья, благополучия и процветания людей. В мирной жизни я тоже нужен. Поэтому я никогда не помышляю о смерти и твердо уверен, что из любых испытаний я бесстрашно и гордо, как и прежде, пронесу свою жизнь в будущее послевоенное время. При встрече ты узнаешь многое из тайников боевой жизни моей на войне. А пока разреши пожелать тебе счастья и успехов, крепко пожать руку и пожелать многих лет счастья и удачи в жизни.
       С фронтовым приветом, Владимир.
       Оле, Наде, Ляле, преисполненный упреков привет за их молчание. Остальным, всем, кто меня знает, особенно же Ольге Михайловне, мой безоговорочный сердечный привет.
 
07.09.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 04028
       Здравствуй дорогой и милый сыночек!
       Пишу ответ на твое письмо от 21/VIII. Ты в этом письме несколько раз повторяешь, чтоб я на тебя не сердился за то, что ты на меня был недоволен за написанное мной письмо к Малиновским. Можешь быть вполне спокоен, я и не думал на тебя обижаться. Хотя ты мне до этого письма ничего и не писал об особенностях того знакомства, но по тону твоих двух писем и потому, что ты сразу мне не написал, что тебя волнует, я понял, что у тебя там не обыкновенные знакомые, а необыкновенная знакомка. И не старался лезть тебе в душу, ибо знал, что время возьмет свое, и ты со мной поделишься о новом чувстве твоем, о твоем знакомстве. Насчет этого я могу тебе пожелать от чистого преданного отцовского сердца, чтоб это было твое счастье, чтоб это был твой и вечный друг жизни, чтоб война скоро закончилась, и чтоб ты вернулся домой героем, устроил счастливую жизнь, и чтоб я радовался твоим выбором и любовался вами обоими.
       Можешь пока не писать в Ессентуки, так как я призван в армию и 9 сего месяца я должен явиться в военкомат для отправки в часть. Как только приеду в часть – напишу тебе свой адрес.
       Будь здоров и бодр. Целую, твой отец Натан.

07.09.1944
       Мой великолепный друг Нина!
       Получил еще два твоих письма в один день. Сегодня отвечаю на одно из них от 19.8, завтра на другое, что со стихотворением. С восторгом читал твои новые письма. Напрасно ты опасаешься улыбки и иронии с моей стороны. Никогда я себе не позволяю смеяться над искренними человеческими чувствами. Тем более, что и сам я подвергнут той же всеобъемлющей волной переживаний, хотя фронт и война избавляют меня от тоски, отвлекая разнообразием жизни. Определенно нам нужно встретиться и разрешить все наши сомнения, хотя, возможно, тогда при встрече у нас найдется еще меньше слов для общения, чем на бумаге. А впрочем, чем судьба не шутит - робость да покинет нас!
       Теперь о другом. Поступать на работу вне гражданской отрасли не советую тебе. Не из-за опасности только. Имеется ряд других обстоятельств. Сейчас тем более. Почему тебя так туда тянет? Не лучше ли для тебя было бы устроиться в Одессе? Конечно, я не волен указывать тебе, но посоветовать... Впрочем, если в этом окажется необходимость, ничего не будет потеряно и после воны я постараюсь, в таком случае, сам помочь тебе в этом вопросе. Но пока я посоветовал бы (это только совет, но не больше) повременить.
       На этом заканчиваю. Посылаю тебе свое новое стихотворение. Спасибо за внимание к моим трудам. Привет Лиде, Муре, Ане. Крепко жму твою руку. Желаю всех благ, какие только существуют для людей. С дружеским сердечным приветом, Владимир.
       P.S. Привет родителям. Рад, что ты хорошо и весело провела время у своей подруги, а я в тот день нисколько не веселился - война, милый друг, ничего не поделаешь. Сегодня я близко от тебя. Завтра опять буду далеко и письма будут дольше ходить.
 
09.09.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 22243
       8/IX-44 г. г. Магнитогорск
       Здравствуй дорогой Владимир!
       Получила от тебя письмо, очень тебе благодарна, ты очень откровенно […], что ты прямо высказал свою […]  письме ты […] что тебя […] ты хотел […] три года в своей жизни. Мне дядя Сеня говорил о твоем отпуске, почему ты мне ничего не пишешь?
       Володя! У меня к тебе вопрос, как ты смотришь на эту переписку, чем все это должно окончиться. Жду новый адрес.
       До свидания. Жму руку, ну и целую. Твоя Аня.

       Добрый день, дорогой Володя.
       Вчера я тебе написала одно письмо, а сегодня хочу продолжить его и ответить на твое. В основном ты мне даешь хорошие ответы, которые я теперь буду пользовать и слушать советы старших.
       Володя! Возможно, у меня получались такие письма, но пойми, что когда я пишу письмо тебе, у меня возникает столько вопросов, что мне их просто стыдно задавать.
       Вот я пишу тебе письмо, а сама думаю, возможно, он в это самое время пишет кому-то письмо, какой-то другой девушке, которую он знает давно и, возможно, очень любит. А мне письма пишет, может просто от скуки, ведь все равно я ее не знаю и никогда не узнаю, так, что можно немного ей голову покрутить. Володя, ты когда-нибудь задумывался над вопросом, к чему приведет эта переписка? С тех пор, как я стала с тобой переписываться, я ни с кем не дружу, возможно, не поверишь, - просто не хочу. Я не могу, когда одному пишу, а с другим здесь проводить время – слишком лицемерно. А мне подруги говорят: ведь ты его не знаешь, так чего ты ждешь? А я сама не знаю, но почему-то мне очень приятно писать тебе письма, кажется, что мы с тобой давно знакомы и знаем хорошо друг друга, но на самом деле, я даже не имею представления о твоей личности. Я думаю, будет возможность, ты вышли свое фото.
       Здесь есть хорошие ребята, можно дружить с ними, но я имею с ними только дружеские, товарищеские отношения, и притом я уезжаю, так вообще к чему это. Я еду домой, не знаю, что ждет меня там, но все-таки родной край. Пиши пока на этот адрес. Когда буду выезжать, числа 15-16/IX, - сообщу новый адрес. Я хочу поспеть к 1/X к началу занятий в техникуме.
       На этом закончу свое письмо. Жду от тебя ответа на вопрос. Крепко жму руку и целую, твоя Аня.

11.09.1944
Полевая почта 28318 Ч
Просмотрено Военной Цензурой 24231
       здрастуй день чи тихий вечир здрастуй алие лiцо для тiбя друг Володя висилаю Писимицо добрий вечир i час что ты делай сичас бросай дело бросай всьо i читай мое Письмо ав Письмi собитчаю что я жива й здорова й того й тоби жилаю умолоди квитучи жизни  й Пиредають тоби Пиривет мама братики й сестричка Володя i получила я отитебя всього 3 письма й бильши неполучаю ишче Передае подруга Люба Пиривет й дякуемо за твое Письмо Володя сiчас я нахожудюсь набиленькой станiй работаю от гружаймо зерно так шо бувае робимо день й нич Володя опишу тоби яки у нас новости Вербують нароботу у донбас й у харькiв й у Кирим ну я туди непопа Володя й пишу тоби за братика что я получаю онего Письма й вин находица у моськвi Володя як хочиш Переписуваця йз мойм братиком Альошою то його Адреса москва 40460 А        
       Получить лахтiоновому Альоши Ивановчу Володя напиши мини гиде ти находися й не обижайся Володя на миня что я плохо написала доби Письмо боя прийхала додому воскрисеня й нашвидку написала й пойхала нароботу жиму твою руку тина целую целую тибя Володя
       Херсонской области Б-Алексадрайону Старафейнской Сiльрад Ново-Кубань Лактионови Тини Ивановни
 
12.09.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 15063
       Дорогой, любимый и самый лучший друг мой Вовочка!
       Глубоко извиняюсь, что несколько дней не писала тебе. Я получила письма от твоей мамы, от дяди Люси, от тети Евы и от бабушки. Все мне дороги, всех я люблю, но опять же нужно первому писать тебе. Обо всех думаю и беспокоюсь, но нет времени писать. Долго добираюсь до места работы. Работы много и обратно добираюсь всеми средствами до 8-ми а то и до 10-ти часов вечера. Придя домой, не знаю за что раньше браться, сильно усталая. Сплю мало – 5-6 часов, поэтому не могу посидеть над письмом.
       Сейчас 12-й час ночи, я вздремнула минут 20 и решила написать тебе. Дядя Жорж дремлет одетый, прилег после ужина. По радио передают прекрасный концерт, а я сижу над твоим письмом. Мыслей – рой, хватило бы писать на всю ночь. Думаю о тебе, обо всех родных, отдала бы за вас жизнь.
       Не за горами конец войны, близка победа над ненавистным врагом. Одна мысль о том, чтобы не осталось изъяна в нашей семье. Главная фигура, вызывающая опасения – это ты. Дай тебе Бог сил и храбрости, максимальной осторожности, чтобы только ты уцелел. Только бы увидеть тебя живым и невредимым. Мама твоя восхищается тобой, твоей добротой и чуткостью, твоей грамотностью. Она тобой гордится и втрое страдает, что ты, бедный, так измучен этой войной, хотя ни она, ни все мы, не слышали от тебя ни одной жалобы.
       Вовочка, будь осторожен, научись хорошо пользоваться противогазом, так как враг, чувствуя гибель, может применить все. Хотя этот мой совет и запоздалый, но ты не пренебрегай, а выполни его немедленно.
       О моем предыдущем письме не беспокойся, – все было написано в период болезни дяди Жоржа. Теперь все уладилось, он поправился, работает и не капризничает.
       Дядя Люся теперь на курорте в г. Кашине, Калининской области. Все наши здоровы. От мамы ты, вероятно, получаешь письма, прописана, настроение ее лучше. Я и дядя Жорж выглядим неважно, но если бы кончилась война, – мы бы быстро поправились. Мы рвемся домой, но не отпускают, особенно дядя Жорж: комната у нас […] дядя Жорж по вечерам читает газеты, свет у нас электрический. Раньше мы бывали 1-2 раза в неделю в кино, а теперь не ходим: во-первых, устаем, во-вторых, дядя Жорж после болезни еще не совсем оправился, кроме того, у него был сухой плеврит, а кино летнее в саду, так что он мог бы больше простудиться.
       Ты, родное дитя, лишен и тех удовольствий, что мы. Много ты перенес лишений, но скоро-скоро им конец. Может быть, что пока дойдет это письмо, ухватят Гитлера, и окончится война. События так стремительны, так много динамики, что война может окончиться в любую ночь. Все будет ликовать.
       Будь счастлив, мое солнышко. До скорого свидания, твоя тетя Аня. Крепко обнимаю тебя и горячо целую, мой ненаглядный, мой дорогой, неоценимый дружочек. Привет от дяди Жоржа, он тебе отправил недели 2-3 тому назад письмо.
 
13.09.1944
Станция Веселый Кут В. Гельфанд
Просмотрено Военной Цензурой 30215
       Дорогая Олечка!
       Спешу сообщить тебе, что выезжаю в Польшу. Пишу с дороги. Напрасно ты отказываешься передавать приветы девочкам, ведь ты не знаешь, будут ли они смеяться над моими искренними чувствами. Письма пиши по прежнему адресу. Приветствуй маму. Приветствуй девочек.
       Целую тебя, Вова.
 
15.09.1944
       Милая, родная мамочка моя!
       Пишу с дороги. Еду на другое место. Очевидно в Польшу, - там ведь, знаешь, необходимо мне быть. Пиши по старому адресу. Он у меня неизменен. Как только прибуду на место, – получу все письма. Извини за почерк. Пишу в движении. Трясет основательно. Ты представляешь себе, мне в третий раз за время войны случается проезжать мимо своего родного города. Но, в городе опять не удастся, вероятно, побывать. Как мне мечтается его увидеть, тебя увидеть и всех-всех в городе, хотя бы одним глазком. Увы, судьба противоречит мне.
       Насчет усов не беспокойся. Я давно сбрил их.
       Привет Емельяненко, Оле и девочкам. Целую, Вова.
 
16.09.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 15484
       Дорогой сыночек!
       Получил твоих 2 письма от 27-28/VIII. Эти письма особенно были радостны для меня, так как на какой-нибудь месяц наша переписка будет прервана уже не по твоей причине, а по следующей: в первых числах сентября я получил повестку явиться в военкомат на комиссию.  7 сентября мне дали без комиссии повестку явиться 9/IX уже для отправки в часть и уже 9/IX отправили в Минводы. Там был представитель г. Шахты (Ростовуголь), который собрал партию людей и отвез нас на следующий день в г. Шахты.
       Недавно (пару часов тому назад) я прибыл сюда и решил первое – написать тебе письмо. Не знаю еще, как и что, где и какую работу я буду делать. Из бани нас всех разбили на несколько партий, и повели куда-то за город на место работы (километра 3-4 от бани). Я заявил, что я не могу ходить пешком из-за больной ноги и упросился ночевать у одной женщины недалеко от бани.
       Завтра напишу тебе больше и подробнее. Адрес хозяйки: г. Шахты, Станция 22, Рос. обл. Голобородько Н. Т.
       Будь здоров и бодр. Целую крепко. Твой отец Натан.
 
21.09.1944
Областной санаторий [...]
Городынскому И. В.
___________________
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 07371
       Дорогой Вова!
       Получил твое письмо с претензиями, что не уделяю тебе должного внимания. Одно письмо по новому адресу я тебе уже отправил, кроме того, Калининская область достаточно велика, – взгляни на карту, ведь ты географию знаешь лучше меня. Тебе кажется, что я сижу только в Калинине. Немецкие варвары нанесли тяжелые раны Калининской области, так что приходится иногда бывать в командировках длительное время.
       Что касается Гали, то она жива и невредима, живет в Днепропетровске. Для меня она чужой человек. Прошу тебя больше меня о ней не спрашивать. Твоя мама или Оля тебе могут обо всем подробно сообщить.
       У меня теперь тоже другой адрес: г. Калинин Калининской области, санаторий Наркомздрава. Городынскому И. В. Я серьезно заболел, должен был выехать на лечение еще 2 сентября, но не отпускают. Надеюсь, что выеду 15 сентября. Пробуду там до 16 октября. По излечении выеду в Днепропетровск. Надеюсь, что получу на это разрешение.
       Будь здоров, целую, твой дядя. Пиши. Твоя мама до сих пор не написала мне ни слова, я не знаю что с ней.

22.09.1944
       Из письма Нине Кам.
       Твои письма, Нина, мне очень нравятся и я всегда читаю их с наслаждением. Когда же отсутствуют долго твои вести, становится грустно и тоска действительно занимает мое сердце. Писем я получаю много. Изо всех концов нашей страны, но твои несравненно большее значение имеют для меня, чем все остальные.
       Ты спрашиваешь об очень щепетильном для меня. Когда-то еще в годы учебы в хорошее мирное время я действительно увлекся одной девушкой, соучиницей моей. Увлечение было сильное, но неудачное и вскоре мне пришлось с ним решительно бороться, результат - оставление школы и переход в рабфак. Ты меня спрашивала уже об этой девушке, ее звали Тамарой. Последний год перед войной я ее почти не видел. Тем более, что я решил избегать встречи с ней. Стихотворение "Я разлюбил" ясно характеризует перемену моих отношений к Тамаре. Началась война и я совсем потерял из виду Тамару, даже не знаю где она и жива ли. Конечно, любая страсть оставляет после себя память и Тамара не исчезла в моих воспроминаниях. Ее имя я использовал создавая свое стихотворение "Глаза большие, синие", как нарицательное имя красивой девушки.
       Впервые за время войны ты сильно затронула мое сердце. Мы мало знаем друг друга, едва-едва только знакомы и потому еще трудно сказать во что выльются наши чувства, когда мы короче познакомимся, но наша откровенная сердечная переписка очень полезна и необходима нам, как прелюдия для более близкого разговора при встрече. Тем более, что я, например, весьма робок с девушкой, нерешителен (возможно это и оттолкнуло от меня, увлекшуюся первой, Тамару) и гораздо лучше изъясняюсь на бумаге, чем в разговоре.
       После стихотворения.
       Крепко жму твою руку и нежно прижимаю ее к своему сердцу и оставляю тебе свои наилучшие пожелания. Жду твоих весточек, твой друг Владимир.

23.09.1944
       Из письма Берте К.
       Милый друг.
       Давно не имел от тебя писем. Возможно, в связи с переменой места жительства. Но почему же в таком случае ты не прислала своего нового адреса?
       У меня все благополучно. Софа Р. высказывает несколько наивное предположение, что я "не в самом пекле" нахожусь, ибо пишу на хорошей бумаге и часто чернилами, в то время, как другой ее адресат, пишет на клочках грязной бумаги. Это она считает признаками "пекла".
       А я могу заверить, что совсем наоборот, фронтовики имеют бумагу-трофей, я же в особенности, в силу своей склонности к порче бумаги, держу ее в большом количестве (запас) и даже чернила в любых условиях имею при себе. Но Софе, ввиду ее романтичного настроя, буду писать на грязной бумаге. Возможно от этого мои письма будут для нее интересны.

23.09.1944
       Милая Маруся!
       До сих пор не исчезли из моей памяти воспоминания о нашей неожиданной встрече и знакомстве. В своем первом письме много не буду о себе рассказывать - хочу дождаться Вашего ответа. Ведь я не знаю даже как Вы примете мое письмо и не посмеетесь ли над его строками. Но ничего не сказать нельзя ведь, и я скажу о главном. Военная специальность не есть предмет моего увлечения. Отечество потребовало, чтобы я встал на его защиту и мне нельзя было остаться в стороне от священной борьбы нашего народа с гитлеровскими разбойниками.
       Основным предметом моей жизни является литература. Я пишу стихи. Печатал и регулярно веду свой фронтовой дневник, мечтаю после войны написать книгу обо всем виденном мною на фронте и пережитом. Посылаю Вам одно из своих стихотворений. В следующих письмах, в зависимости от Вашего ответа, я постараюсь изложить откровенно все, что я о Вас думаю, почему так сразу написал Вам письмо и выслал именно это стихотворение, а не другие.
       Прошу вас, дорогая, обязательно ответить мне, ибо Ваше слово и Ваши мысли стали необходимыми для меня со дня нашей встречи в Белокоровичах.
       Возможно, однако, Вы совсем иначе мыслите обо мне, нежели я о Вас и не желаете со мной вести переписку. И в этом случае умоляю Вас ответить, искренне и правдиво обо всем написать. Я люблю правду, пусть даже горькую, как пилюля. Но не молчите. С сердечным приветом, Владимир.

24.09.1944
       Здравствуйте, Маруся!
       До сих пор не получил Вашего ответа [...] нашей неожиданной встречи и знакомства. Полагаю, что отныне посредством переписки наше знакомство перейдет в дружбу, а взаимоотношения станут искренними и сердечными. В своем первом письме много, однако, не буду о себе рассказывать - хочу дождаться Вашего ответа. Ведь я не знаю как Вы примите это мое письмо, не посмеетесь ли над его строками.
       Пишу с места прибытия своего после непродолжительного путешествия. Мы, вероятно, недалеко друг от друга находимся, ведь я не доехал куда ожидал пару сот километров и остановился временно здесь.
       Мой адрес: Полевая почта 44041-Т, Гельфанду Владимиру. Пишите немедленно. Счастлив буду когда получу Вашу весточку. На этом заканчиваю. Нежно жму Вашу руку, сердечно приветствую Вас и посылаю Вам свои наилучшие пожелания. Владимир.
       P.S.  Привет Вашим подругам, в особенности же той, что стояла напротив Вас, когда я покупал яблоки. Я не знаю ее имени... милая девушка!
       Хочу рассказать еще Вам о моем увлечении литературой. Еще со школьной скамьи стал я заниматься сочинительством. Одно из последних своих стихотворений высылаю Вам. Пусть оно послужит объяснением причины моего страстного желания как можно короче познакомиться с Вами, хотя бы с помощью бумаги - ведь судьба и время не благоприятствовали нам при встрече.
    
       В сумраке ночи

       В сумраке ночи.
       Река, а за нею все строчит и строчит
       Фашист с пересохшей губой
       Эх, в сумраке ночи
       Эх, девичьи очи
       Жесток был сегодняшний бой
       Мы рвались вперед, за тебя, между прочим,
       Я бил беспощадно врага
       И в сумраке ночи
       За девичьи очи
       Очистил реки берега.
       Ты помнишь письма драгоценные строчки
       Ты звала к победе в бою,
       И в сумраке ночи, любя твои очи
       Я выполнил волю твою.
       Рассвет наступает и утро пророчит
       Далекий степной горизонт,
       И в сумраке ночи любимые очи
       Не раз посещали вы фронт.
       Что может быть в жизни темней и короче
       Сегодняшней ночи одной,
       Эх, в сумраке ночи
       За девичьи очи
       С победой окончу я бой.
       Пусть знают же все, что боец-минометчик
       Умел превосходно любить,                                       
       Но в сумраке ночи
       За нежные очи
       Жестоким и доблестным быть.

24.09.1944
       Уважаемые товарищи!
       Заметку "Безграмотность", осуждающую красноармейскую газету "Кировец" за повседневно допускаемые в ней грамматические ошибки и искажения русского языка, встретил я с большим удовлетворением. Мне не раз приходилось ругаться и в письмах и при встрече с редактором и сотрудниками газеты, когда подаваемый мною материал искажался на страницах газеты до такой степени, что на него нельзя было признать своего авторства. Так, например, в одном из моих стихотворений бессердечные правщики из газеты "Кировец" изменили слово "бегут" на "бежат", добавили в одном стихе от себя "лишь сверкает тучный зад (!)", чем до крайности обвульгаризировали, испортили наконец стихотворение. В другой раз в другом стихотворении они допустили "опечатку" - вместо "удостоен", написали "удостоин".  Несмотря, однако, на мои заявления редакция не только не исправила на страницах "Кировца" допущенных ошибок, но даже не соизволила ответить на мои письма.
       В недавно опубликованной по просьбе читателей песне из кинофильма "Двай бойца", было напечатано вместо слов: слезу утираешь - слезу вытираешь.
       Помимо вышесказанного, следует еще добавить, что часто редакцией допускается на страницы газеты высосанный из пальцев непроверенный материал, в котором указываются фамилии или под которыми ставится подпись людей, категорически протестующих, после прочтения этих статей, против искажения в них действительности. Трудно перечислить все ошибки "Кировца". Для этого надо заняться бесполезным пересмотром всего собранного в его номерах материала. Полагаю, однако, что пора положить конец безответственности редакции за выпуск многотиражной красноармейской газеты. Пора редакторам газеты внимательней и с уважением относиться к широким читательским массам дивизионного печатного органа слова, каким является газета "Кировец".
       С приветом. Лейтенант Владимир Гельфанд.
   
24.09.1944
Полевая почта 05830-А
       Уважаемый товарищ Гельфанд!
       Ваше письмо мы направили начальнику Политоргана.

       С приветом:
       Ответственный редактор газеты подполковник                 /Кошелев/
 
25.09.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 24453
       Дорогой Вовочка!
       Вчера получила твое письмо, в котором ты пишешь, что это последнее письмо до получения от меня ответа. Действительно, я тебе долго не писала, но поверь, было много причин. Во-первых, мы месяц работали в колхозе, – оттуда я никому не писала, – не было времени. Во-вторых, когда вернулась, начала сдавать экзамены. В-третьих, я не перестаю болеть. С тех пор, как я приехала в Днепропетровск, у меня фурункул за фурункулом, что нарушает мое душевное равновесие. Позавчера мне делали операцию, да и вообще, хорошего мало. Вызвать родных мне не удалось. У мамы тоже не ладится, правда, я ее видела в последний раз еще 11 числа. Обещала прийти к ней после сдачи физики, то есть 17 числа, но заболела, а она, наверно, обиделась. Правда, я не признаю обид в таком тяжелом положении, в каком очутились мы с ней.
       С ужасом думаю о предстоящей зиме, о родных, но я, конечно, не падаю духом, то есть сохраняю душевное равновесие.
       Что я еще могу рассказать о себе? Осталось сдать 2 экзамена и я студентка II-го курса. От тети Ани и дяди Люси не имею писем, вообще последнее время мне перестала писать даже мама.
       Вовочка, ты спрашиваешь, почему не пишут девочки. Ляля и Надя, так же как и я, тоже сдают экзамены. Я, признаться, не совсем понимаю тебя, что тебе за интерес вести переписку со всеми малознакомыми людьми. Это никому не нужно. Мама очень недовольна, что ты ей пишешь о них. Ты передаешь привет Лоре и Лиле, а я с ними встречаюсь, как будто их не знаю. Здесь, в Днепропетровске, Валя Мошкова, с которой я (если ты помнишь) когда-то дружила, и то к ней не хожу. Это было раньше хорошо иметь большой круг знакомых, а теперь это не нужно. Чем меньше друзей, тем меньше сплетен, меньше ссор, более дружный этот круг. И вообще, лучше. К чему писать? Зачем это все тебе. Ну, я даже понимаю, переписка с незнакомым человеком представляет некоторый интерес, и то, если она интересная. Но не переписываться же со всем миром! Ты меня извини, но это мое мнение. Я думаю, если ты хорошо подумаешь, то придешь к этому же выводу. Очень прошу не обижаться. Не пиши маме о том, что я тебе написала. Ты пишешь, что выслал мне фотографию свою, но я ее не получила. Очень жаль. Если у тебя есть еще одна, – вышли. Передай тому, кто интересуется Химико-технологическим, что он ежедневно работает, и вообще, почти все институты открыты.
       Будь здоров. Целую тебя крепко. Оля. Вовочка, очень прошу не обижаться, мы уже не маленькие.

26.09.1944
Полевая почта 44041-Т
Просмотрено Военной Цензурой 23282
       Здравствуй Вова.
       Получила сегодня твое письмо от 16/IX, в котором ты пишешь, что должен быть в Киеве. Очень жаль, что я не видела тебя, но все равно, даже если бы я вовремя получила твое письмо, то не смогла бы быть на вокзале.
       15/IX я уехала с папой в Днепропетровск и вернулась только 22. Мало хорошего я видела в родном городе. Больно смотреть на все разрушения. Правда, видела я очень многих из старых друзей: Савву, Талу Зайчик, Лору Морозенко, Лену Малкину, Нихаму Львовну и многих других.
       Сейчас я снова собираюсь в путь. Первого уезжаю в Москву. Пиши мне в Москву (а/я 116, до востребования). Как только обоснуюсь на старом месте, сразу же напишу тебе.
       Пиши мне почаще. Всего хорошего. Крепко жму руку. Аня.

26.09.1944
       Родненькая мамочка!
       Счастлив наступившим улучшением твоих бытовых условий. Немедленно сообщи мне, когда получишь квартиру. Что еще необходимо тебе, в чем ты нуждаешься? Пиши, не стесняйся. Это очень хорошо, что ты, наконец, получила мою фотокарточку, - однако не пойму, чем тебя обеспокоили усы? Все равно от них я не постарел, а ношу их только тогда, когда не могу побриться как следует - бывает же такое время! Ты не беспокойся, у меня нет желания специально завести усы и, например, сейчас их у меня нет.
       Милая моя мамочка, как тебе ответить на твой вопрос о сроке окончания войны? Скоро! Но ты и сама понимаешь, что точно никто не знает.
       Удивляюсь, почему Оля к тебе не ходит, а ты к ней? Это же недопустимо! Впрочем, тебе лучше видно. К Тамаре не следует ездить, нельзя. Нужно узнать в справочном бюро только ее адрес, чтобы я мог написать ей письмо. Все остальное – лишнее, прости меня.
       Во исполнение твоей просьбы маленький свой стишок прилагаю.
 
       Ночь в Беcсарабии

       Над зеленой Беcсарабией
       Ночь спустилась темная
       И луна взглянула слабая
       Старушонка томная,
       Звезды смотрят, слабым светом
       Вдалеке мигают
       И со мною вместе песни
       Может, подпевают...
 
       Крепко тебя целую, с приветом. Горячо любящий тебя сын Вова.
 
02.10.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 04893
       Милая мамочка!
       Хочу сообщить о своем полном благополучии. Несколько дней не имею от тебя писем. Беспокоюсь. Немедленно сообщай о себе. Как с квартирой? В чем ты нуждаешься?
       Письма получаю от папы, тети Ани, тети Любы. На днях получил от дяди Люси. У него все благополучно – он на курорте. Папа пишет с дороги, – его призвали в Красную Армию. На этом заканчиваю. Прошу не беспокоиться обо мне. Крепко тебя обнимаю, целую. Вова.
       Привет Емельяненко, Оле и всем, кому он желателен, мой привет. К Тамаре ходить не следует, ведь существует справочное бюро для этого.
       Жду твоих писем и хороших известий.
 
03.10.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 04848
       Милая мамонька!
       Получил твое письмо от 23.9 и весьма огорчен отсутствием до сих пор результатов относительно квартиры. Что же еще делать? Неужели для этих бюрократов мало моих писем и требований? Буду писать дальше. В Москву, в Киев. Куда только можно и нужно! Но добьюсь непременно, добьюсь своего.
       «Зоря» прислала мне письмо, в котором сообщает, что в беседе с тобой выяснилось, что никаких претензий ты не предъявляешь. Горсовет прислал сообщение, что не может разрешить твой въезд в город, когда ты уже ряд месяцев там находишься. Я уже ответил на одно из таких писем. Но что можно ответить на это? Не знаю.
       В отношении меня не беспокойся. В особенности сейчас. Верь мне, раз я говорю, дорогая. В отношении писем. Опять таки странно. Пишу каждый день или хотя бы через день. Даже в дороге писал. Получаю от родных, особенно от тебя, папы, тети Ани. Папа в Красной Армии. В прошлом месяце был в г. Ковеле. Город очень разрушен.
       На этом заканчиваю. Написал Емельяненко. Целую тебя крепко и люблю. С дружеским сердечным приветом. Твой сын Вова.
       Желаю тебе многих лет счастья. Привет Емельяненко, Ольге Михайловне. Привет Оле и девочкам. Привет всем.
 
03.10.1944
Полевая почта Д-05892 - резерв
Просмотрено Военной Цензурой 242[...]
       Родное, дорогое дитятко мое, Вовонька милый, здравствуй!!!
       Сегодня получила твое письмо от 22/IX, конечно, обрадовалась неимоверно. Если это только истинная правда, что ты сейчас в безопасном месте, то моему счастью нет предела.
       Сыночек родной, ты пишешь: «разобьюсь в порошок и помогу тебе получить квартиру до зимы, а если нет, – то ты можешь перестать меня любить». Мой родной, если еще что-нибудь дороже и ценнее тебя, что может идти в сравнение к тебе и квартире. Безусловно, это нехорошо, что не могу получить свой угол, но я считала, что пройдет еще немного дней, и найдутся люди с мягким лбом и заставят твердолобых чиновников таки вникнуть, таким образом, я и попаду в свою квартиру. Ты же для меня всегда был, есть и будешь моим дорогим, ничем и никем не заменимым сыном, моим драгоценным солнечным сиянием, и я никогда не перестану тебя любить.
       Вовуська, родненький, у меня назрела мысль, которая меня буквально преследует, мне сильно хочется тебя видеть, и я решила вот каким образом это устроить: если ты не можешь приехать ко мне, то переговори с командованием о вызове меня хоть на несколько дней в определенное место. Тогда бы я получила отпуск недели на 2, и мы бы свиделись. Ах, какое это было бы счастье! Подумай, котик мой, и немедленно напиши мне свои соображения.
       Да! Лапочка моя, моих 2 письма вернулись обратно. Написано: «За неправильным указанием адресата». Адрес тот же, что пишу на этом письме. Ну, Бог с ним.
       Относительно Оли: она немного похожа на Тульчика Штуль, который мало думал, жил для себя и своей утробы. Я на нее не обижаюсь, такая у нее натура. Ничего, сыночек! Надеюсь, на скорое окончание войны, ты вернешься и посчитаешься с ней сам.
       От тети Ани давно не имею писем, не знаю, что там у нее. От дяди Люси не имею писем за все время пребывания здесь и не знаю, где он, что с ним. Если знаешь его адрес, – сообщи мне. От тети Любы получила недавно письмо. Она была нездорова и Ляля тоже. Тетя Ева, видно, тоже болеет.
       Мне на работе неплохо. Аттестат получила.
       Вовонька! Тетя Люба пишет, что 500 рублей, высланные тобой в июне в Магнитогорск, они не получили, и не имеют понятия. Выясни.
       Будь здоров, обнимаю, крепко-крепко целую тебя, твоя мама. Пиши.
 
03.10.1944
Полевая почта Д-05892
Просмотрено Военной Цензурой 24380
       Дорогой Вовочка. Сегодня получила твою открытку. Сердечно благодарю, тронута твоим вниманием. Но наряду с этим, я сегодня была у твоей мамы, читала твои письма, в которых ты меня ругаешь. Я тебя не понимаю: я тебе писала не обо всех девочках и не всем я не передаю приветы. Как я могу передавать привет какой-нибудь Кондратьевой, с которой я не разговариваю, и вообще ей совсем не интересно? Она уже женщина, которую интересуют более старшие люди и так со многими другими, не считаю нужным возобновлять знакомства. Как ты хочешь, так и расценивай мои поступки, но такой я уж останусь, а написала тебе то, что думала, и, насколько я помню, довольно тактично (насколько могла). Просила тебя не обижаться. Считаю, что если я тебе настоящий друг, так я обязана писать то, что думаю. А если даже я не права, то ты мог мне написать лично свое мнение, а не обижаться. Знай, чем люди больше друг на друга обижаются, чем они щепетильнее относятся друг к другу – тем они дальше друг от друга, а настоящие друзья не обижаются друг на друга никогда. Ну, об этом довольно.
       В Днепропетровск приехала Лена Мячина, она такая же, как и была. Сейчас я занимаюсь на втором курсе. Кончаю, так как спешу в читальню. Вчера мне помешали закончить письмо, так как пришли ребята. Да, в Днепропетровске сейчас Петр Пахомович, помнишь? Преподаватель физики в нашей школе. Я его еще не видела. Он инвалид. Будет работать в университете.
       Пиши, как ты проводишь сейчас время. Находишься ли в этой же части и вообще все о себе. Целую тебя, Оля. Ты извини меня за грязь, если что-нибудь не так, так пиши мне – я на тебя не обижусь. Привет днепропетровцам от меня.
 
04.10.1944
Полевая почта Д-05892 Резерв
Просмотрено Военной Цензурой 24450
       Мое счастье дорогое, Вовонька! Милый, родной, здравствуй!!!
       Сегодня получила письмо из Ковеля и от 26/IX. Моим радостям и счастью, когда получаю от тебя письмо, нет предела. Вчера тоже получила письмо. Радость моя дорогая! Не могу описать тебе того состояния, которое я испытываю при чтении твоих писем. И гордость за тебя – офицер, и радость за здоровье твое и счастье за преданность и любовь твою.
       Я теперь живу одной надеждой, что попросишь свое командование вызвать меня с тобой повидаться. Назначить какую-нибудь станцию, съехаться нам туда на пару дней. Мне так хочется повидаться с тобой, что я просто безумствую.
       Сыночек дорогой! Я не хотела тебя огорчать, но коль так могут врать люди прессы, то свет клином сходится. 13/VIII меня приписали, а 14/VIII меня вдруг вызвали из редакции «Зоря». Передаю дословно разговор наш.
       «Вы Городынская? Как живете? В чем нуждаетесь?». Я ответила, что «1½ месяца хожу без работы, потому, что меня не прописывают из-за того, что Лодягин – зам председателя горсовета, отказывает мне в выдаче копии вызова, который он сам мне высылал на въезд в Днепропетровск». Сказала, что «13/VIII мне дал разрешение на прописку начальник гормилиции Днепропетровска, майор – единственно чуткий человек в городе, его фамилия Бученков». Сказала, что «я прошу вмешательства редакции в помощи получить мою квартиру». Он мне ответил, что «здесь мы бессильны». Я не постеснялась сказать: «А в чем же вы сильны, чем можете мне помочь?». Он мне ответил: «Если бы вы нам сообщили, что не прописывают, мы бы помогли».
       В горсовет я несколько раз обращалась насчет твоего письма, но ответ был один: «Нет, мы не получили». Так вот, сыночек, как обращают местные власти, тыловики, на нас, семьи фронтовиков, и ваши письма с фронта, внимание. Что им до шумного света.
       Теперь о моем положении с квартирой: 9/IX горпрокурор товарищ Харченко написал на моем заявлении прокурору Октябрьского района резолюцию: «Дать санкцию на немедленное административное выселение». Казалось, что все мои муки кончились, но не тут-то было. Я с заводской территории стала ходить пешком через день на Шевченковскую улицу и так доходила до 29/IX, но прокурор меня не принял. После проведенной ночи под дверью прокурора, не попала к нему, я написала 2/X жалобу горпрокурору о бездушном отношении райпрокурора и жду ответа. Огорчатся тебе, жизнь моя, не нужно. Я уже свыклась со своим положением и надеюсь, что придет, наконец, такой момент, когда случайно попадут мои документы к человеку, как Бученков. Тогда я попаду в свою квартиру. Я написала тебе все подробно для того, чтобы ты убедился, что писать пешкам не нужно. Если они врут, значит это пешки. Нужно написать товарищу Сталину, а оттуда уже будут настоящие результаты.
       Я тебя еще раз умоляю, радость моя! Не волнуйся, перемелется и мука будет. Сейчас моя мысль – повидать тебя и все. Я очень рада, что ты жив, здоров и бодр. Хочу тебя видеть таким. Кончится, сыночек, война, вернешься домой, заживем новой хорошей жизнью и с иронией вспомним о настоящих переживаниях, которые чинят эти людишки.
       В остальном мне неплохо. На работе меня очень уважают, ценят. От тебя письма получаю каждый день последнее время, а это моя жизнь. Сегодня получила от тети Ани письмо. Она с дядей Жоржем здоровы. Если бы ты почитал, как она пишет о тебе: безумно любит тебя, дышит тобой.
       От тети Любы на днях имела письмо, они живы, сейчас здоровы, но Лялюшка было сильно больна. Денег 500 рублей твоих они не получили. Требуй их обратно. От дяди Люси писем не имею, нет адреса, и ничего о нем не знаю. От тети Евы получаю письма, но редко. Девочки тебе шлют сердечный привет и наилучшие пожелания. Оля говорит, что часто тебе пишет, и что напрасно ты обижаешься, что она не пишет.
       Днями зайду в адресный стол, узнаю о Тамаре. От 13/IX ты в своем письме пишешь «не принимают к отправке». Объясни, что это означает?
       Вовонька, миленький! Пиши так же часто, как в последнее время. Я же в долгу не останусь. Пиши побольше о себе, о своем здоровье. Откуда ты знаешь, что папа призван в армию и когда его призвали? Где он жил в последнее время и с кем? Ведь он был больной, что за польза с него и, кроме того, он уже, кажется, стар.
       В общем, не горюй и не тоскуй, скоро увидимся, поговорим обо всем. Будь здоров. Обнимаю и много-много раз целую. Твоя, безумно любящая тебя, мама. Сыночек! Не огорчайся, что я еще не в квартире. Не волнуйся. Пиши обо всем подробно, что я спрашиваю. Хлопочи о встрече.
 
04.10.1944
       Милая, родная моя!
       Получил еще одно письмо твое, в котором ты заявляешь о длительном отсутствии от меня писем. Повторяю, что для меня весьма странно такое явление, - ведь я пишу, если не ежедневно, то через день, или, самое большее 3-4 дня. Даже в пути я продолжал писать. Последнее письмо я написал с последней своей остановки. А с 22 числа начал писать отсюда. На твои письма немедленно отвечал и продолжаю отвечать в момент их получения.
       О квартире (если в последующие несколько дней от этого твоего письма считая, ничего не улучшится) снова возобновлю хлопоты.
       Милая мамочка! Не волнуйся и не обвиняй меня, если будут повторяться впредь перерывы в получении моих весточек. Не всегда это, и весьма даже редко, может от меня зависеть. Я сейчас вне всякой опасности. На советской земле нахожусь. Беспокоиться нечего.
       Стихи пишу и сейчас. На карте родного города пишу специально, чтобы она сохранилась у тебя, ибо я ее долго за собой носил. Два года. Но сейчас она мне только мешать будет и может порваться. С удовольствием и облегчением я передал бы тебе и свои многочисленные фронтовые дневники, которые в данный момент являются лишней тяжестью для меня, но, к сожалению, этого нельзя делать.
       Рад безумно, что ты получила некоторую помощь. Она, конечно, недостаточна, и я прошу, чтобы ты писала мне о своих нуждах. От Оли редко получаю письма, от тети Любы тоже. Один раз – позавчера – получил письмо от дяди Люси. Тетя Аня зато часто пишет.
       Ну, дай мне тебя обнять крепко и поцеловать сердечно и ласково. Привет Оле, Емельяненко с семьей, сотрудникам твоим. Наилучшие мои пожелания всем, кто меня знает и интересуется мной.
       Вова.
       P.S. Папу призвали в Красную Армию. Постарайся сохранить эту карту нашего города.
       Вот мое стихотворение:
 
       Дорожка

       Дорожка лесом тянется,
       И тянется вперед,
       Ни разу не оглянется, -
       А кто по ней идет?
       И так легко и весело
       Дорожкой той идти:
       Сосна поклон отвесила
       И встала на пути.
       Кусты раздались в стороны –
       Пройти давно пора,
       Вспорхнули с веток вороны
       И вскрикнули «Кра! Кра!»
       Люблю дорожку узкую
       И в поле и в лесу
       Люблю родную русскую
       Зеленую красу
       4.Х.44 г.
 
06.10.1944
       Уважаемая т. Журавлева!
       Я уже писал Вам о чрезвычайно бездушном отношении к моей матери Надежде Владимировне Городынской со стороны некоторых ответственных лиц г. Днепропетровска. Несмотря, однако, на неоднократные сигналы мои во все руководящие и административные органы управления города и на Ваше обещание оказать мне помощь в этом вопросе, до сих пор моя мать лишена всякого внимания и находится без квартиры, а ко мне не перестают поступать письма из города Днепропетровска, в которых встречаются или голословные утверждения, что "все неполадки о которых вы пишите устранены", или же и давно ушедшие в область предания "Ваше заявление в адрес днепропетровского Облисполкома о выдаче пропуска на въезд в Днепропетровск Вашей матери передано (наконец-то вспомнили хоть об этом! В.Г.) на непосредственное разрешение Исполкома днепропетровского Горсовета, который и сообщит о результатах рассмотрения Вашего заявления /М. Каредни/ (до сих пребываю в ожидании сообщения "результатов" этих). Или же реляция, которую получил на днях, через несколько месяцев проживания матери в городе Днепропетровске: "Из-за отсутствия свободной жилплощади въезд в город временно не разрешен" /А. Лодячин/. Поистине комментарии излишни!
       В городе находится моя сестра, которая тоже лишена квартиры своей и вынуждена  помещаться в общежитии. Отношение к моей матери в Днепропетровске никак не вяжется с существующим на этот счет законодательством советского государства.
       В заключении всего сказанного, довожу до Вашего сведения, что, если Вы не поможете мне без замедления в этом глубоко наболевшем вопросе, я буду вынужден настаивать перед более высокими инстанциями, требовать привлечения к ответственности всех лиц, повинных в бездушном отношении к моим заявлениям с передней линии фронта и страданиям моей матери в глубоком тылу в городе Днепропетровске.
       С приветом. Гв. л-т Гельфанд.

06.10.1944
       Уважаемый т. Каменов!
       Ваше утверждение об отсутствии претензий со стороны моей матери совершенно неосновательно, так как по сей день она не имеет квартиры. Вынужден буду написать в "Правду" и некоторым руководителям партии и правительства о проявленном Вами бездушии по отношению к моей матери, несмотря на неоднократные мои сигналы с передней линии фронта о ее положении в городе.
       С приветом, гв. л-т В. Гельфанд.
       Предлагаю Вам принять необходимые меры.

07.10.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 04893
       Милая мамочка!
       Для того, чтобы ты и не думала беспокоиться, буду писать еще чаще, чем прежде, хотя от тебя уже третий день ничего не имею. Тем не менее, хочу сообщить тебе о себе. Запомни одно: у меня все благополучно, со мной ничего не может случиться. Не беспокойся. На этом заканчиваю. Крепко тебя целую, нежно обнимаю и желаю счастья.
       Вова.
       P.S. с некоторых пор я стал получать... свои письма! Те, что папе написал (он ведь в Красную Армию призван), Ане Лифшиц (она переменила место жительства), Мае Б.
       Приветствуй Олю, Емельяненко Г.И., Тому, Ивана Ивановича, сотрудников своих по производству, знакомых. К Тамаре Лаврентьевой не ходи домой, не унижайся. Узнай для меня ее адрес в справочном бюро. Имя отчество – Т. А. фамилия – Лаврентьева. Я ей напишу то, что мне нужно, но и то не сразу. Ты же только перебьешь, пойдя к ней, мои намерения, нехотя.
 
07.10.1944
Полевая почта Д-05892
Просмотрено Военной Цензурой 22714
       Дорогой, родной Вовуничка!
       Что-то ты мне уже три дня писем не шлешь, - это для меня ужасная пытка. Что случилось, что не пишешь? Сыночек, не забывай меня, пиши, умоляю тебя. Как радостно мне, когда получаю от тебя письма. Пиши часто, пиши о себе, своей жизни. Почему-то ты мне ничего не сообщаешь, как будто перед чужой скрываешь все. Вот Фире ты пишешь много о себе, о деятельности своей, а мне ничего.
       Как здоровье? Как ты живешь сейчас? У меня также все неплохо. Все идут навстречу – заводские. А Шпунтов в особенности. Но с квартирой - воз и ныне там.
       Сыночек мой любимый, радость моя родная! В предыдущем метровом письме своем от 5/X я тебе писала о своем безумном желании встретиться с тобой, а для этого, повторяю, нужно через командование получить разрешение на встречу на ближайшей к тебе станции. Я бы приехала туда и ты тоже, вот  была бы красота. Сыночек, помозгуй и поскорее. В общем, живу надеждой.
       Будь здоров и счастлив, обнимаю и крепко-крепко целую тебя много-много раз. Твоя мама. Жду с нетерпением твоих весточек.
 
09.10.1944
       Москва
       Тверской Бульвар 10
       Союзная Справочная
       В. Гандуриной
 
       Уважаемый товарищ Гельфанд, к сожалению мы еще ничего не знаем о судьбе Ромен Роллана. Год или полтора тому назад в иностранной печати было сообщение о том, что Роллан погиб в немецком концентрационном лагере, но немцы опровергали это сообщение, заявив, что писатель находится во Франции. Насколько можно верить немецкому опровержению, Вы сами знаете.
       Какую гадкую роль во время аккупации играл Андре Жид, вы наверно знаете, читали уже. Об этом писал Илья Эренбург в статье «Цепь зла», помещенной в газете «Правда» 2 октября. Пишите кто Вас еще интересует, может быть мне удастся что-нибудь узнать, буду рада сообщить Вам. Правда, я не из осведомленных людей, но письмо Ваше можно будет передать в другую редакцию, там больше знают.
       Желаю Вам успехов.
       Жму руку.
       В. Гандурина
 
10.10.1944
       Милая мамочка!
       Получил еще одно твое письмо, в котором ты опять пишешь об отсутствии  до сих пор у тебя квартиры. Предпринял все необходимое, но вынужден буду снова начинать все сначала. Теперь уже непременно доведу до конца.
       Посылаю тебе копии моих двух писем. Пиши подробно обо всех своих нуждах. В частности, напиши относительно неполученных тобой денег за апрель этого года. Подробней укажи причину и обстоятельства этого дела.
       Как твое здоровье, напиши. Встречаешься ли ты с Олей? На этом хочу закончить. Крепко тебя целую и люблю. Вова.
       Извини за почерк и содержание письма. Опять тороплюсь.
 
12.10.1944
Полевая почта Д-05892
       Здравствуй дорогой Вова!
       Получил твое письмо от 29/IX, за что очень признателен. В этот же день я получил письмо и от папы твоего. Я очень доволен его письмом, потому, что он доволен своим положением: сыт и имеет угол. Ну и хорошо, если ему больше ничего не надо. Я также доволен тем, что тебе не плохо. Дай Бог в ближайшее время разгромить проклятый фашизм и чтобы наша страна вернулась к мирной созидательной жизни, и мы поделились общей радостью.
       В твоем письме ты ничего о себе не писал. Как себя чувствуешь, как здоровье, как время проводишь?
       От Семы мы долго не имели писем, а сейчас получили 2 письма. Вот тебе его адрес: п/п 66806 Гельфанду Семе.
       Сима поступил на подкурс в Индустриальный институт в Баку. И вот стало скучно нам, один Яночка остался у нас. Нужно содержать Симу. Это немного нам тяжело, но теряться нечего, надеюсь, как-нибудь выйдем из положения. Лишь бы все были живы и здоровы, я бы больше ничего не хотел, а так остается неизгладимое вечное горе. Единственная мечта и удовлетворение: смерть фашизму и презренному гитлеризму.
       Пиши, дорогой и родной Вова, если есть новости, также напиши.
       Будь здоров и счастлив. Целую Лева. Привет от тети Розы и детей.
       16/XI-44 г.
       Дорогой Вова. Я написал это письмо в конторе и положил в ящик и забыл, а сегодня порылся в документах и нашел его. Но почему же ты не написал за все это время?
       Будь здоров и счастлив. Поздравляю с 27-й годовщиной и дай Бог, вскорости уничтожится фашизм и победу нашей  Красной Армии.
       Твой дядя Лева. Целую.
 
13.10.1944
Полевая почта Д-05892 Резерв
Просмотрено Военной Цензурой 24379
       Мой дорогой Вовунька!
       Два дня тому назад написала тебе письмо большое-большое, в метр длиной. Описала тебе все моменты моей нынешней жизни, одновременно сообщила и о делах с квартирой. Дело и сейчас не подвинуто с мертвой точки. Я уже устала заниматься этим вопросом.
       Если бы ты знал, сколько приезжают на побывку из армии. У меня еще больше зависти, когда я вижу, что все приезжают, а ты нет. Я тебе в своем письме написала о желании поехать к тебе, но пока ты своих соображений не высказал.
       Сынонька родной, напиши побольше о себе, о здоровье, о делах. Я работаю, сравнительно живу не скверно, но квартира меня замучила. Два дня тому назад получила от тебя 2 письма от 2 и 3/Х, сегодня – от 4/Х. Очень благодарна тебе. 15/Х мы празднуем, и будем демонстрировать полную очистку Украины от немецкой мрази, а 29/Х – годовщину освобождения родного города Днепропетровска от немецко-фашистских захватчиков. Очень радостно, но больно, что одна в такие торжественные минуты.
       Из Магнитогорска упорно молчат. Тетя Аня, правда, и мне пишет часто. От дяди Люси – ничего. Напиши мне, что с дядей Люсей, почему он на курорте? Пришли его адрес. Я прямо с ума сойду из-за переживаний о вас. Что с папой, где он? Все-все напиши.
       Оля учится, ко мне приходит редко, она здорова и приветствует тебя. Я продолжаю обедать у Емельяненко, плачу ей. Это мне тоже облегчает жизнь, так как в общежитии не всегда удобно готовить. Они здоровы и прочитали твое письмо, но когда ответят – не знаю. Спасибо, солнышко мое дорогое за стишок. Карту сохраню, так как храню вообще твои все письма с момента нашей разлуки.
       Ну, сыночек, радость моя единственная! Обнимаю и крепко-крепко целую тебя много раз. Сердечный привет от Оли, Емельяненко семьи и всех сотрудников отдела. Пиши сразу ответ.
 
17.10.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 04186
       Милая, родная, любимая, драгоценная моя мамочка!
       Уже седьмой день не имею от тебя писем. Для меня это весьма непонятно. То ты писала почти ежедневно, и вдруг...
       У меня – другое дело. Иногда и минутки свободной нет, иногда даже написанные письма не могу отправить при пересадках больших в движении. В бою тоже не всегда представляется такая возможность. Ведь иногда по несколько дней не бывает передышки в бою и в движении – я фронтовик, а это нужно учитывать. Поэтому – никогда не волнуйся.
       Целую и бесконечно люблю. Вова. Привет Оле и знакомым.
 
18.10.1944
Полевая почта Д-05892
Просмотрено Военной Цензурой 24376
       Дорогесеньке-золотесеньке! Вспомнила былое. Вспомнила, как тетя Аня говорила и решила написать, радость моя, напомнить, что как будто недавно это было. А теперь?
       Не имела несколько дней от тебя писем и хотела уже начать бить тревогу, но сегодня сразу получила от тебя два письма и от тети Ани – одно. Очень обрадовалась, но они все такие старенькие – одно от 4/X, а другое от 10/Х, а мне хотелось бы сегодня от сегодня, понятно?
       Котичек мой родной! Кажется, что я тебе скоро сообщу хорошее о квартире. Вчера прокурор вызвал к себе ту, которая живет в нашей квартире, а завтра я буду у него за результатами. Сразу же сообщу тебе их.
       Тетя Аня сейчас в Магнитогорске, поехала за бабушкой. Я очень рада за них обеих. Я здорова, работаю.
       Сыночек родной! Что ты можешь сделать для улучшения или ликвидации моих нужд, что ты спрашиваешь об этом? Когда получу ответ на данный вопрос, – напишу свои желания.
       Напиши мне ради всего святого адрес дяди Люси. Что слышно с папой? Где он? Как твое здоровье? Самочувствие? Завтра по дороге к прокурору зайду в справочное бюро узнать о Тамаре и сообщу тебе ее адрес.
       На этом заканчиваю, шлю тебе наилучшие пожелания здоровья, радости, много счастья, успехов, скорого окончания и возвращения домой здоровым, бодрым и жизнерадостным. Обнимаю и крепко целую тебя много-много раз. Твоя мама, которая безумно жаждет тебя видеть счастливым и радостным, достойным человеком.
       Сердечный привет тебе от Оли, семьи Емельяненко и сотрудников отдела кадров. Не тоскуй сыночек обо мне. У меня все будет в порядке. Мне Шпунтов обещал, когда получу квартиру, выписать кровать и еще некоторые вещи, необходимые в хозяйстве, за наличный расчет, но по твердой цене. Как-нибудь вылезу из затруднительного положения.
       Я на машинке не работаю, ибо ее у нас нет, конечно, было бы лучше, но ничего не поделаешь.

19.10.1944
Полевая почта Д-05892
Гельфанду В. Н.
Просмотрено Военной Цензурой 24459
 
       РЕДАКЦIЯ
       ГАЗЕТИ «ЗОРЯ»
       Орган Днiпропетровського
       Обкому i Micьккому КП(б)У
       та Обласноï Ради Депутатiв
       Трудящих
       19.Х.1944 р.
       № 2083
 
                                           Уваж. тов. ГЕЛЬФАНД
       Нас удивляет Ваш тон и категорическая форма разговора с редакцией. Для в обвинении в бездушном отношении нужно иметь основания. У Вас этого нет. Ваша мать была в редакции и просила помочь в получении промтоваров. С такой просьбой редакция обратилась в Горторготдел.
       Офицеру Красной Армии следует быть все же вежливым и тактичным.
 
       Зав. отделом писем
       Трудящихся                                           /Н. Кеменов/

19.10.1944
       [Письмо Вл. Гельфанда ППЖ комдива генерала Галая - Галине]
       Милая Галя!
       Я не раз намеревался поговорить с Вами просто и откровенно обо всем, что у меня накопилось для Вас в лексиконе. Но мысли оказались скудными, а слова слабыми, чтобы передать Вам всю полноту моих чувств. Так позвольте с Вами говорить языком сердца, позвольте, раз на это пошло, быть до конца откровенным и прямым.
       Я увидел Вас впервые много дней и, пожалуй, месяцев, назад, когда был направлен в дивизию на семинар, еще задолго до Мало-Колосова. Но тогда Вы промелькнули в глазах моих, словно чудное виденье, и спустя много времени я все еще не могу Вас увидеть. В Мало-Колосове я, впервые с Вами встретясь, прочел в Ваших глазах столько великолепия, глубины, что словно обезумел и с тех пор мечтаю о Вас.
       Три дня подряд, будучи в резерве дивизии, я добровольно дежурил при оперотделе специально только для того, чтобы увидеть как Вы танцуете, как поете, как светите красотой и умом всюду, где только появляетесь. Однако, я не мог довольствоваться одной мечтой и решил во что бы то ни стало поговорить с Вами. Только условия и события весьма не благоприятствовали этому – Вы находились круглосуточно на работе, всюду были люди со злыми языками, и я не хотел навлечь на Вас неприятность своим вниманием. Поэтому я написал записку, в которой предлагал встретиться в условленном месте и ждал Вашего согласия. Не доверяя людям, я лично решился передать эту записку Вам, но вместо встречи или ответа получил пощечину, переданную, к тому же, через другие руки, и ставшую, таким образом, известной за рамками нашего интимного разговора.
       У меня хватило самолюбия отречься от своей мечты о Вас и постараться больше не видеться с Вами. Однако, не весьма надолго. Прошло время, и вот видите – я опять вернулся к старой мечте своей, вернулся к Вам; с новой силой Вы всколыхнули мое сердце, зажгли его огнем неугасимой страсти и беспредельной нежности к Вам. Юноша – можете подумать Вы обо мне. В наше время нельзя ведь думать о настоящем, искреннем чувстве к девушке; сейчас у людей другие животные страсти и скотские интересы. Пусть так, но я именно хочу, чтобы Вы поняли мои бескорыстные и чистые чувства и оценили, в сравнении с пошлыми временными интересами окружающих Вас людей.
       Я много о Вас слышал и много интересовался Вами. Но ничему не верил из того, что мне о Вас говорили  и продолжаю обожать Вас больше всего на свете. Однако, Ваше отношение ко мне более чем странно и оскорбительно для моего самолюбия. Вы, повторяю сказанное Вам вчера, избегаете откровенного разговора со мной, и тем самым затягиваете развязку, которая должна в ту или иную сторону изменить взаимоотношения между нами.
       Очень может быть, что я показался Вам надоедливым и пустым человеком, с которым, в силу его навязчивости, излишне разговаривать: ведь Вы буквально убежали от меня, когда я попытался объясниться с Вами. Но почему? Этот вопрос наряду с рядом других вопросов, незаданных Вам, с многими другими вопросами, навеянными Вашим образом, до сих пор продолжает оставаться гвоздем моего воображения, и я умоляю Вас – помогите разрешить мне все сомнения, ответьте честно – сообщите Ваши размышления или, возможно, сомнения.
       Неужели Вы предпочитаете большого, но старого начальника, человеку, обладающему незаменимыми для жизни качествами: молодостью, искренностью, чувствительностью. Не думайте, однако, что я буду менее чувственен. Ваша жизнь не должна быть загублена. Мне жаль Вас потому еще, что я люблю Вашу молодость и трепещу перед ней.
       Но смею Вас заверить, что Вы еще услышите обо мне, если не теперь, то в ближайшем будущем и, возможно, сумеете пожалеть о несостоявшемся (если, увы, так суждено) нашем знакомстве.
       Настаиваю, тем не менее, на убедительном и правдивом ответе, который поможет мне оценить и осмыслить дальнейшее.
       Жду ответа. Владимир
 
19.10.1944
Полевая почта Д-05892
Просмотрено Военной Цензурой 02198
       Славный Вова!
       С горячим приветом твой друг Рабина Софа. Очень благодарна за частые письма. Ценю твое внимание и, как видишь, аккуратно отвечаю тебе.
       Предпоследнее письмо со стихотворением «Дорожка» мне очень понравилось. Оно подкупает своей простотой и непосредственностью. Интересует меня, есть ли у тебя стихи с философской трактовкой, если есть – пришли.
       У меня уже начались занятия. Работы очень много. Готовлюсь к докладу по западной литературе на тему «Чувствительная поэзия XVIII века в Англии». Когда соберу много материала, - поделюсь с тобой впечатлениями. Думаю, тебя это заинтересует. А пока желаю счастья.
       Софа.
 
21.10.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 16740
       Здравствуй Вова!
       Опять ты обижен на мои редкие, «официальные» письма! В отношении частоты я не стану спорить, хотя я не считаю, что пишу тебе редко. Чаще, чем тебе, я почти (исключая двух человек) никому не пишу. Ну, а об «официальности» по-моему, даже говорить не стоит! Неужели так сухи мои письма? Никогда не думала! Думаю, что об этом хватит. Лучше напишу еще раз о своих впечатлениях от Днепропетровска, так как не знаю, получил ли ты мое письмо, в котором я об этом писала.
       Ты пишешь, Вова, что на тебя не произвел бы сильного впечатления вид разрушенного города. По-моему ты не прав. Я тоже видела разрушенные города, видела груды кирпича на Крещатике в Киеве, но это все не то! Когда ты идешь по родному городу, по красавцу проспекту Карла Маркса и не знаешь где тебе нужно завернуть, чтобы попасть на какую-нибудь улицу, – тебе становится не по себе. Нет прежних красивых домов – сплошная гладкая стена тянется почти вдоль всего проспекта. Но еще неприятней становится, когда узнаешь какими оказались люди, которым доверял, как себе. А таких, к величайшему сожалению, оказалось очень много. Видела я многих, но ты их вряд ли знаешь.
       Из общих знакомых видела я Савву, Лену Малкину, Лору Морозенко. Да, ты спрашиваешь меня о Мае и Зое. Где сейчас Мая я не знаю, а Зоя сейчас у родных в Сумской области. Мне сказала Ляля, которую совершенно случайно встретила на улице, что вернется она месяца через два. Мне она тоже ничего не пишет. Тамара Хотина сейчас с матерью в Днепропетровске. Беба тоже что-то очень давно молчит. Не знаю, где она сейчас, так как она хотела ехать заниматься.
       Ну, кажется, на это письмо ты не можешь жаловаться! Написала тебе я много. Пока. Всего наилучшего. Крепко жму твою руку. Аня.

21.10.1944
       Село Пища.
       Здравствуй, Клавочка.
       Неужели больше не повторится замечательный день нашей встречи и особенно утра перед расставанием? До сих пор нахожусь под обаянием того блаженства, того счастливого забвения, которое испытал в то памятное утро (20.Х.). Если бы ты знала как я люблю твою ласку, твои глаза и как мне тяжело сейчас так далеко от тебя находиться! Но, увы, судьба так предопределила нам. Видишь ли, милая, денег я не достал – сберкасса не выдает еще, а отсюда и остальные последствия. Друзья мои решили ехать. Как будто специально, во исполнение их намерений, нам подвернулась машина и мы через пару часов оказались в 48 километрах от Любомля. Я бы и сейчас не прочь вернуться к тебе. Отдаться целиком, как дитя блаженству близости к тебе. Но покидать друзей нельзя и некрасиво. Таков закон моряка, а ты его так любишь! Я и сейчас как пьяный, у меня горит лицо, щеки, пылает сердце и, когда я притрагиваюсь к лицу руками, мне кажется, что только пять минут назад я ласкался к тебе, Клава. Возможно я показался тебе наивным, лишенным гордости и человеческого достоинства, так нет, дорогая! Но война, ожесточившая сердца многих, сделала меня, напротив, склонным до предела к ласке, любви и при встрече с тобой я не рассуждая, не задумываясь над своими действиями, отдался моему чувству.
       В армию ушел я слишком молодым и неопытным в жизни. Таким я оставался до встречи с тобой. Любовь я слишком идеализировал, любить умел на расстоянии, глазами. На войне я мало встречался с девушками, разве при освобождении Одессы, Никол., после которого я заимел с ними переписку. Но до этого дня я ни с кем не имел столь близких отношений, как с тобой. Даже поцелуй... впервые я вкусил его прелесть вчера! Вот почему я вел себя так несамостоятельно... Ведь ты, помнится мне, назвала меня "бабой" - очень обидным названием для мужчины. Не буду рассказывать всю мою жизнь, она итак как на ладони. Ты себя держала более твердо, рассудительно и, возможно, даже смеялась надо мной в душе. Не знаю ни чувств твоих, ни мыслей. И сомневаюсь, чтобы ты мне открылась в своих чувствах столь же искренне, как я тебе. Но тем неменее верю в тебя и обязательно хочу встретиться с тобой. Пока не пиши. Но как только получишь мой адрес, немедленно постарайся ответить. Завтра, а может даже и сегодня буду в Польше.
       Целую нежно и обнимаю. Твой Вова.  [...]
 
22.10.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 04893
       Дорогая мамочка!
       Привет тебе из-за границы! Наилучшие тебе пожелания, мой милый, родной друг. Я многого увидел здесь, о чем читал ранее в книгах только. Здесь иной мир, иная жизнь. И все мне кажется диким и странным в этой жизни. Люди здесь те же, что и у нас. Города тоже есть красивые, но люди в них и витрины и все-все,  - все кричащее своей напыщенностью. У нас проще и красивей.
       Обо мне не беспокойся. Я не унываю. Крепко тебя целую твой сын Вова. Привет Оле и всем.
 
26.10.1944
       Славная, хорошая Берточка!
       Здравствуй! Привет тебе из-за границы.
       Напрасно ты удивляешься, дорогая, моему письму от, если не ошибаюсь, 28.8.44. В нем я лишь попросил разъяснить смысл приведенной тобой цитаты «цветы осенние милей роскошных первенцев полей», но отнюдь не собирался (упаси Господи!) критиковать тебя за твое увлечение. Напротив, человек, неспособный увлечься в наши лета – бездушное существо, и никакого одобрения не может вызвать у меня. А ты как бы оправдываешься...
       Милая моя! Ведь это вполне резонно в твои годы, и только доказывает, что у тебя не холодное и равнодушное сердце. Однако, при чем тут я? Ведь после посвящения меня в свою тайну, ты говоришь: «теперь ты видишь, что я не возражаю против наименования «друг». Возможно, ты этим хочешь сказать, что доверяешь мне сильно, как другу, а может и другое (больше) ?.. в первом случае вполне уместны твои слова, но вот во втором... Тем более что в двух, полученных мною письмах, ты высказываешь совершенно противоположные мысли:
       а) я ведь не согласна с поэтом, что «цветы осен. милей....
       б) утвердительно: «цветы осенние милей роск. перв. полей.
       Хочу знать, наконец, согласна ты или не согласна с определением этого поэта и какое оно имеет отношение ко мне? Ответь, дорогая, откровенно.
       Можешь не сомневаться в моих, глубоко сердечных чувствах к тебе, корни которой лежат во временах нашей совместной учебы в школе. Конечно, эти годы сильно изменили наши мировоззрения, проложили глубокую пропасть между настоящим и прошедшим, тем более, что:
       Я сам любил!
       Я сам любовь!
       Я так любви хочу!
       (из моего стихотворения)
       Но настоящего, серьезного увлечения я не имел за время войны. Мне лишь нравятся красивые и умные девушки. И только. Я охотно с ними буду встречаться, даже уговаривать себя, что увлечен ими, но позже оказывается, - нет! Такова моя теперешняя жизнь. Встреча наша и беседа очень необходима. Как жаль, что я не получил твоей фотографии, тем не менее выслал тебе свою, правда, не совсем удачную и прошлогоднюю, но лучшей пока нет. Страстно желаю иметь твою фотографию и, если это в твоей возможности, попрошу тебя выслать, ибо первой я не получил из-за временного отсутствия из части. Товарищи мои получили тогда несколько писем, из которых одно доплатное (очевидно, твое с фотографией), но уничтожили все до одного. Такие бывают товарищи. Если ты не откажешь мне в моей просьбе, то я постараюсь выслать тебе более совершенную работу своего ящика, нежели та, которую я тебе высылал в длинном письме.
       Хочу попросить тебя еще об одном: не извиняйся передо мной, как бы ты меня не назвала, если только слова твои искренни и правдивы. Я никогда не обижусь и только поблагодарю тебя за откровение.
       Ты упрекаешь меня, что я много обещал писать и не исполняю своего обещания. Вполне справедлив твой упрек, однако, разреши ответить тебе взаимностью: а сама-то ты не обещала часто писать, и пишешь совсем редко? Одинаково мы с тобой виноваты.
       Адрес Софы писать не стану, – не доверяю людям, – письмо может не дойти до тебя, что весьма нежелательно.
       Хотел написать еще стихотворение, но негде его вместить. В следующем письме. Извини за почерк. Пишу на привале в походе. Привет твоей двоюродной сестренке. Мне часто о ней рассказывали твои подруги. Желаю тебе счастья.
       Твой друг Вова.
 
27.10.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 02587
       Здравствуй мамочка моя любимая!
       Получил много твоих писем за один раз. Вообще вчера получил 9 писем от родных и знакомых, а сегодня 20. Ежедневно, в трудных условиях перехода, пишу по 5-10 писем.
       Очень занят и не могу подробно ответить сегодня на твои письма. Папа сейчас живет в Донбассе. Там комиссия его признала негодным к несению воинской службы, и он работает в шахте на канцелярской работе.
       В отношении 500 рублей позаботился. Жду результатов. Писем в поезда не принимали. Вот смысл моих слов. Буквальный. В отношении квартиры предпринял еще одну попытку: воинская часть написала новое письмо на адрес Горсовета.
       Встреча наша не может состояться. Во-первых, я сейчас далеко от границы, во-вторых, сейчас я снова на войне, а отсюда не пустят меня разъезжать. Извини, но ничего не могу поделать. После войны приеду.
       Крепко тебя целую и прижимаю к своему сердцу. Завтра еще напишу. Привет Оле. Твой Вова.
       Эту карту я хранил с 42 года, а теперь посылаю ее тебе.
 
27.10.1944
       [Записка ППЖ комдива генерала Галая Галине]
       Галя!
       Мне необходимо поговорить с Вами наедине. Если не возражаете, укажите место. Не желая наводить на Вас подозрения со стороны некоторых людей, я полагаю, что неудобно здесь с Вами встречаться.
       С приветом. Жду ответа.
       Владимир.

27.10.1944
       [Записка ППЖ комдива генерала Галая Вл. Гельфанду]
       Я с Вами не знакома и говорить нам неочем.
 
29.10.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 81306
       Сыночек родной, дорогой, ненаглядный, здравствуй!
       Опять уже двенадцать дней не имею от тебя писем. Что это значит? Не понимаю причины твоего молчания и безумно беспокоюсь. Как горько ждать каждый день бесполезно почту! Нет слов для выражения этой горечи.
       Сегодня в Днепропетровске большой праздник – годовщина его освобождения. Демонстрировала, и так больно, что тебя не было. Скоро праздник Октябрьской революции. Какое счастье снова шагать по родному городу! Какое счастье сознавать, что самый лютый враг изгнан и побежден!
       Поздравляю тебя, мой сыночек дорогой, с наступающим праздником 27-й годовщины Октября. Пусть этот день нам принесет весть об окончании войны, а тебе – скорое возвращение домой здоровым и счастливым.
       С квартирой все по-старому. Прокурор дал санкцию на выселение, но она прячется, когда я прихожу. А вообще во дворе угрожает, что зарубит меня. Я одинока. Сама теперь ничего не сделаю. Если бы ты приехал на три дня, - мои муки кончились бы. Кругом чужие люди, никому не капает за шею, за меня некому беспокоиться, и я бессильна.
       Все остальное по-старому. Здорова, работаю и живу. Напиши о себе, мой дорогой, мой единственный голубчик родной! А лучше приезжай ликвидировать мои мучения. Будь здоров, крепок и счастлив. Обнимаю и крепко-крепко целую тебя, твоя мама.
       Письма от части и от тебя разным организациям ничего не дают.

30.10.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 02819
       Милая мамочка!
       Тороплюсь сообщить о своем полном благополучии и здоровье. Твои письма все получил. Подробно отвечу на них в свободное время. Сейчас тороплюсь, двигаюсь. Здесь за рубежом познакомился с очень хорошими людьми. Я дам им твой адрес. Они, возможно, напишут тебе отсюда. Насчет папы ты очень меня обрадовала своей заинтересованностью. Он тоже тобой интересуется. Сейчас он уже не в армии. Комиссия признала его негодным к строевой службе, после утомительного перехода, в результате которого он занемог. Сейчас он проживает в г. Шахты и работает на канцелярской работе на одной из шахт города.
       Напиши о себе. Привет Оле, Емельяненко и сотрудникам.
       Вова.
 
31.10.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 02819
       Родная мамочка!
       Уже 4-й день не имею от тебя писем. Жду, конечно, ежеминутно твоих весточек. У меня все благополучно. Нахожусь за границей, в пути. В следующих письмах обращай внимание на начальные буквы каждой строчки.
       А пока до свидания. Крепко тебя целую и оставляю тебе свои наилучшие пожелания. Твой сын Вова.
       Привет Оле, Емельяненко, ее и твоим сотрудникам.

XX.10.1944
       Уважаемый товарищ Гельфанд!
       Я получил Ваши стихи "Песня о боевом полке" (кстати, название не особенно удачное).
       В "Песне" есть неплохие строфы. К ним, например, относятся две последние. Поэтому досадно, что наряду с ними есть плохие строчки.
       В первой строфе неудачно сочетание первых двух строк. Вы говорите "Рвутся, охая снаряды" - это совершающееся действие. Но в то же время "И шипят издалека". Эти строки надо переделать. Вторая строфа "Наша поступь велика" - "велика" неподходящий эпитет для поступи. "На Днепре победа прочна" - по ритму читается "прóчна", но ударение правильно на последнем слоге. Вообще 3 и 4 строчку лучше переделать. Строка "Так, чтоб вышел смысл и толк" - очень обща, лучше ее заменить конкретной, имеющей более тесную связь с историей полка.
       Поработайте над своими стихами еще и шлите их нам в исправленном виде.

       Зав. литконсультацией
       Старший лейтенант                   /В. Рудим/
 
03.11.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 0-777
       Здравствуй, мамочка любимая!
       Отвечаю на дорогое твое письмо от 18/Х, полученное сегодня мною и на другие, не менее драгоценные твои письма.
       Твое желание получать весточки мои в день написания их при всем старании своем удовлетворить не могу, ты это и сама прекрасно понимаешь, – ведь мы так далеко друг от друга находимся! Однако писать стал чаще, чем прежде. Условия помогают мне в данное время. Тем не менее, как и раньше, настаиваю перед тобой, чтобы ты не волновалась в случае длительного отсутствия от меня писем, – бывают такие времена, когда и двух слов нельзя написать или отправить почтой. Ведь я не дома и целиком завишу от складывающихся обстоятельств. О твоих нуждах я спрашиваю потому, что это и мои нужды. Помочь я могу только письмом или через часть. Не думаю, однако, что мои письма не возымели своего действия и не повлияли на некоторых людей в городе.
       Сегодня, например, получил письмо из редакции «Зоря». Ответ на мое последнее письмо к ним, в котором я упреждал редакцию от повторения бездушного отношения к тебе и крепко отругал сотрудников ее за обман, которым они хотели меня убаюкать, когда писали, что ты никаких претензий не предъявляешь. «Нас удивляют Ваш тон и категорическая форма разговора с редакцией». И, даже после ряда оправданий и уведомления об их помощи тебе в получении промтоваров, они, как серьезные, но добрые дядюшки, наставляют: «Офицеру Красной Армии следует быть все же вежливым и тактичным». Я напишу им еще раз «вежливо».
       О папе. Его, кажется, совсем освободили от воинской службы и разрешили ехать домой. Сейчас он находится в городе Шахты и его адрес: г. Шахты, Ростовской обл., шахта им. Петровского, казарма 55. Папа часто спрашивает о тебе в письмах.
       Дяди Люси адрес у меня есть, но не знаю правильный ли он: г. Калинин, Калининской обл., санаторий Наркомздрава.
       Насчет встречи и думать нам нельзя, разве когда меня ранят, но я не хочу этого и знаю, - не будет.
       Напиши подробней об аттестате за первое полугодие 44 года – почему, сколько денег и за какой месяц ты не получила. Узнай о Тамаре. Целую тебя.
       Вова. Привет Оле. Привет твоим сотрудникам.
 
04.11.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 03749
       Здравствуй мамочка родненькая!
       Получил все твои дорогие письма, в том числе и метровые. Прошу тебя, милая, не волнуйся и не переживай из-за моего отсутствия. У меня все благополучно и со мной никогда ничего не случится.
       От папы имею письма. Его освободили от воинской службы, и разрешили ехать домой, но он не торопится и продолжает оставаться в Донбассе, ибо дома-то у него нет. Он одинок. Милая моя! Неужели и горе не может вас сблизить? Я уверен, что вам было бы вместе хорошо. Папа мне об этом и не заикается, конечно, но в письмах спрашивает о тебе, я ему стараюсь не писать, ибо не знаю, разрешишь ли ты мне. И что именно можно ему о тебе писать? Лучше было бы, если бы ты сама ему написала. Его адрес: г. Шахты, Ростовской обл., шахта им. Петровского, казарма 55, Гельфанду Н. С.
       Пиши, милая, как у тебя с квартирой? Я опять написал вчера письмо в редакцию «Зоря». Что узнала о Тамаре? Домой к ней ходить не нужно – меня интересует только ее адрес.
       Заканчиваю. Целую крепко и обнимаю. Вова.
 
06.11.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 02819
       Привет тебе, милая мамочка из-за границы далекой, западной и полунищей. Привет и поздравление с праздником 7 ноября.
       У меня все благополучно и я ни в чем не нуждаюсь, так что твое беспокойство напрасно. Сейчас нахожусь в резерве, а, следовательно, в абсолютной безопасности.
       Женщины, с которыми ты живешь, молодцы. Передай им, что они правы, что не изнуряют себя бесполезными мыслями и совершенно правы, когда говорят: «мы своими думами лучше не сделаем». Бери с них пример и никогда не унывай, а возьми себя в руки и жди моего возвращения, которое, несомненно, исправит все неполадки в твоей жизни и ликвидирует твои горести.
       Папа тоже очень много переживает и спрашивает о тебе. Что ему передать? Написать ли твой адрес? Пришли свои соображения мне. Или может ты сама ему напишешь? Дай Бог, чтоб было так. Ведь вам необходимо теперь соединиться вновь...
       Насчет квартиры твоей хочу написать в «Красную Звезду» или в «Крокодил». Пора покончить с этой волокитой и наказать ее виновников. Пиши чаще, ибо 2 дня не получал ни от тебя, ни от кого другого писем. Крепко тебя целую, любящий тебя беспредельно, Вова.
       Привет Оле, Емельяненко и семье, сотрудникам твоим всем и нашим общим знакомым. Жду твоих весточек.
 
07.11.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 02587
       Привет мамочка!
       Очень хороший день у меня сегодня, двойной праздник: Октябрь и твое письмо. Любимая мамочка, три дня прошло, как я не получал твоих писем. Шуршит за окном комнаты, где я живу, серая капризная осень, и омрачает мою радость тревожными думами о твоей жизни. А что я могу сделать, чтобы помочь тебе немедленно в бытовых вопросах жизни? Буду еще писать – сегодня в «Крокодил», завтра в «Красную Звезду» и непременно добьюсь желанных результатов. Лично побывать в Днепропетровске и устроить твои дела не могу, по причине удаленности моей от города, пребывания за границей. И особенно потому, что я фронтовик. Завтра тебе напишу некоторые подробности моей теперешней жизни. Ведь я сейчас в резерве, знаешь... Азбуку изучаю одного иностранного народа не менее иностранного государства, и познаю его язык.
       Речь т. Сталина по радио слушал вчера. Шагаю на Запад с привалами в городах и селах встречных.
       Аттестат, знаю, немного тебе помогает, но пока не попаду на должность, - не могу выслать дополнительной суммы, ибо мне не выплачивают денег вот уже в течение трех месяцев. Вот и вся моя повесть о моем житье за границами нашей Родины. Кончаю.
       О папе я уже сообщал. Со мной он переписывается регулярно. Очень тебе благодарен за частые весточки, целую тебя сердечно и приветствую Олю, Емельяненко с семьей и всех, кто этого желает. Владимир.
 
10.11.1944
Полевая почта Д-91155 ФД
       Дорогой сыночек и друг мой!
       Сегодня получил от тебя три открытки и одно заказное письмо со справкой. Спасибо за твои заботы и внимание. Перед открытием конверта я думал, что там фотокарточка. Если невозможно тебя лично видеть. То хотелось бы хоть посмотреть тебя на фотокарточке.
       Во второй декаде октября ты мне написал, чтоб я тебе пока не писал, ибо у тебя меняется адрес. Я и перестал писать, так что почти месяц ты мои письма, наверно, не получал, но это исправить уже нельзя.
       Получаешь ли ты от дяди Левы письма? Я от него только одну открытку получил за все время. Что пишет тебе мама из Днепропетровска? Как она там устроилась? Кто тебе еще из Городынских пишет? Кто еще вернулся в Днепропетровск?
       Как я тебе уже писал, я прошел гарнизонную комиссию, и меня освободили от воинской повинности с переосвидетельствованием через три месяца, и я теперь мог бы уехать отсюда, но куда ехать?
       Будь здоров и бодр. Желаю тебе успеха и счастья в дальнейших твоих действиях. Целую. Твой отец Натан.
 
11.11.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 03749
       Родная мамочка!
       Только-только получил твое письмо от 23.10. 7 числа я получил твою весточку, датированную 26.10. Как видишь, я не напрасно по несколько дней иногда не имею ни от кого, и особенно от тебя, писем.
       Вчера сфотографировался. 6 штук фотокарточек стоят здесь за границей 600 рублей. Завтра получу свою образину и тогда тебе вышлю почтой. Бумага плохая, и фотограф к тому же сильно торопится, – не успевает удовлетворить своим искусством всех посетителей.
       Денег у меня сейчас нет. Но я постарался добыть их, продав кое-что из личных вещей. На книжке у меня 3 тысячи, но банк за границей не выдает.
       Насчет квартиры не перестаю хлопотать.
       Привет Оле, Емельяненко  и всем, кто мною интересуется. Потерпи еще, милая, скоро буду на должности и тогда вышлю тебе немного денег – 1-2 тысячи.
       Напиши какие и сколько писем моих ты получила за время нашей переписки. На два последних адреса я получил от тебя 36 писем. За то же время написал тебе, считая сегодняшнее – 40 писем. Ни одно письмо твое я не оставляю без ответа. От Нади Викт. получил письмо, но не хочу на него отвечать, ибо она меня весьма разочаровала его бессодержательностью и цинизмом. Ты об этом, прошу, не говори никому – ни Оле, ни ее подругам.
       У меня все благополучно. Я здоров и чувствую себя очень хорошо. Пиши мне часто, как и прежде. Целую тебя крепко и сердечно. Любящий тебя Владимир.
       Не забудь узнать о Тамаре Алекс. Лаврентьевой.
 
12.11.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 10444
       Здравствуй Вова.
       Не успела отправить тебе открытку с жалобами, что от тебя нет писем, как сразу же получила две открытки.
       Вовочка – это пока я отходила, написала моя подружка Муська. Вообще, она невозможный тип – все время мешает мне писать, занимает разговорами.
       Ты очень мало пишешь о своей жизни и о своих впечатлениях, а ведь они должны быть очень богаты.
       Я же живу весьма однообразно. Два дня назад слушала профессора Ерусалимского о его впечатлениях от поездки в Бухарест-Софию. Лекция была довольно интересная. Собираюсь пойти на лекцию Ильи Эренбурга 15/XI. Я уже давно хотела послушать его.
       Ну, Вова, пока, всего наилучшего. Пиши.
       Крепко жму руку. Аня Лившиц.
 
15.11.1944
       Родная мамочка!
       Вчера вечером получил 2 твоих письма, одно от 22.10, другое от 29.10. Отвечаю на оба сразу.
       За последние два месяца у меня не бывает промежутков в отправке тебе писем более чем в 2-3 дня. В основном я пишу через день и потому страшно удивлен, что ты пол месяца ничего от меня не имеешь.
       В отношении моего приезда в Днепропетровск сейчас и думать не следует. Ведь я нахожусь за границей, и никто меня не отпустит. С деньгами у меня сейчас туговато (я не получаю их уже третий месяц, так как нахожусь в резерве), так что извини, что я не могу тебе выслать ни копейки. Но как только буду на должности, немедленно постараюсь послать тебе сколько смогу.
       Здесь за границей все очень дорого, в несколько раз дороже, чем у нас. Тетрадь, например, в 10-12 листов стоит 40, а то и 50 рублей.
       В отношении квартиры хочу тебя попросить, чтобы ты сама не ходила ее выселять, на это есть милиция. Напиши, кто тебе оказывает наибольшее препятствие  в достижении цели получить квартиру. Ты ошибаешься, что письма не помогают, мои особенно. Ведь по одним ответам на них я могу судить, что известное влияние они оказывают.
       Милая мамочка, я сфотографировался специально для того, чтобы выслать тебе свой портрет в естественном виде, без усов. Но опять получилось неудачно, так как фотограф слишком приподнял и наклонил в сторону голову мне, немножко испортил фотокарточку, но, тем не менее, высылаю тебе. Есть у меня и негатив. Постараюсь и его выслать.
       В отношении Тамары, как это не трудно, ты все-таки узнай. В одном из писем я писал о своем местонахождении за 6 или 7 сего месяца. Внимательно прочти.
       Спасибо за поздравления с праздником. Прими от меня взаимно наилучшие пожелания в жизни. Целую сердечно, нежно обнимаю, любящий беспредельно тебя Вова. Привет Емельяненко и Оле (обижаюсь за ее молчание).
 
15.11.1944
       Дорогой Крокодил!
       Зав. отделом писем редакции газеты «Зоря» т. Н. Каменов, упорно доказывает, что у него и у подобных ему лиц из Днепропетровского горисполкома - т. Голубенко, Ладягина и других, имеется душа и сердце, но у меня на этот счет другое мнение.
       Вот уже 7 месяцев тянется безобразная канитель по вопросу возвращения моей матери Городынской Н. В. ее квартиры, оставленной ею вместе с имуществом за полмесяца до оккупации немцами Днепропетровска и занятой при немцах и по сей день не освобожденной, несмотря на имеющуюся санкцию горпрокуратуры, выданную неизвестной мне гражданкой. Однако, вместо того, чтобы по-деловому отнестись к этому вопросу, редакция газеты «Зоря» в лице т. Каменова, поспешила отделаться пересылкой моего письма в горисполком, сообщив мне об этом. Помимо этого редакция старается вразрез с жалобами моей матери, убедить меня, что она ни в чем не нуждается, а горисполком на седьмом месяце пребывания Н.В. Городынской в Днепропетровске, торопится устами А. Ладягина (своего председателя горисполкома) уведомить меня, что «въезд в город временно запрещен», а потому невозможно возвращение моей матери на Родину. Горисполком помимо отписок этими и другими директивами, несмотря на имеющийся в наличии у матери, проживающей тогда в Магнитогорске, вызов дирекции завода им. Ленина, где она работала до прихода в город немцев, чинит всевозможные препятствия ее возвращению.
       С большим трудом она сумела приехать в Днепропетровск, и теперь для нее наступила новая бытовая проблема: возвращение в собственную квартиру.
       Когда, возмущенный подобным бюрократизмом, я вновь обратился в редакцию газеты «Зоря» с требованием в своем письме немедленного принятия мер к обеспечению жилплощадью моей матери и наказания виновников ее мытарств, последовал еще более странный по своему цинизму ответ т. Каменова: «Редакция газеты обратилась с просьбой в горторготдел помочь Городынской Н. В. промтоварами», а о квартире моей матери, о самом насущном для меня вопросе, добрый дядюшка из газеты «Зоря» и словом не обмолвился, очевидно потому, что у него с душой не в порядке  - своим старается умолчать, зато он надувается как мальчик и наивно говорит: «Нас удиляет Ваш тон и категорическая форма разговора с редакцией!»
       Надеюсь, однако, товрищ Крокодил, что тебя не удивит мое возмущение столь наплевательским отношением ко мне со стороны ряда ответственных лиц города Днепропетровска, и твое вмешательство в мою переписку с ними послужит оздоровлению в дальнейшем моих связей с городом, чья жизнь и работа меня весьма интересует и который обязан помочь матери сына, дерущегося на фронте вот уже три года и сейчас добивающему немецкого зверя за пределами Советского Союза у стен его собственной берлоги.
 
17.11.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 02819
       Родная тетя Аня!
       Со дня получения твоего последнего письма, несколько весточек тебе отправил. Однако 10 дней не имею уже от тебя ничего. Беспокоюсь серьезно, ведь тебе предстоит большой путь из Магнитогорска в Астрахань. Здорова ли ты и бодра духом? Немедленно отвечай.
       У меня все благополучно. От мамы очень часто получаю письма. От папы несколько дней ничего не имею. Он сейчас находится в г. Шахты, работает там на одной из угольных шахт Донбасса на канцелярской должности. Напиши о дяде Жорже. Почему он не пишет?
       Целую тебя сердечно. Твой Вова.
 
17.11.1944
Полевая почта Д-05892
       Милый и славный мой сыночек!
       Ты совсем осчастливил меня в последнее время своими частыми письмами. Я от тебя почти через каждый день-два получаю новое. Это для меня большое счастье. Сегодня я получил твоих два письма от 6/XI, где ты меня поздравляешь с великим днем 27-й годовщины Октябрьской Социалистической революции. Большое тебе спасибо за теплые и сердечные пожелания. Желаю тебе на будущий год октябрьские дни праздновать со мной и мамой в мирной обстановке, после победы над всемирным фашизмом. Я в эти дни даже не мог тебе написать хоть несколько слов, так как с 5/XI мы все вахтеры были 5 суток на казарменном положении и даже в общежитие не ходили.
       В одном из двух полученных последними твоих писем, ты употребил какое-то особенно грустное выражение. Я бы тебя просил, чтоб ты, хотя бы коротко, если это только позволяет обстановка, то часто мне писал, и о хорошем и о плохом. Мне легче будет, если я буду знать побольше о твоей боевой и личной жизни, чем только то, что я знаю.
       Целую. Твой отец Натан.

17.11.1944
       Из письма А. Коротковой
       На все вопросы твои, путь даже самые щепетильные я своевременно и вполне откровенно ответил. В отношении кого-то, мешающего мне писать, твои предположения весьма неуместны, а ревность наивна, - ведь я имею свою голову на плечах и не завишу от постороннего мнения и желаний.
       Жизнь моя в данный момент весьма однообразна. Временно нахожусь в резерве, работы никакой не имею и только занимаюсь писаниной и чтением. Слегка занялся изучением польского языка и немного разбираюсь в нем. От фронта недалеко и надеюсь вскоре опять попаду на передовую.

19.11.1944
Полевая почта Д-05892
Просмотрено Военной Цензурой 31315
       Cобираюсь, милый Вовочка, тебе ответить ежедневно, но так складываются обстоятельства, что весь день на работе, напряженной и суетливой, а вечером дома света электрического нет, а светильник располагал к писанию только Пушкинского Пимена в «Борисе Годунове». В наш век это освещение убивает всякое желание... и, тем не менее, сегодня я тебе пишу именно в такой неблагоприятной обстановке.
       Кабы ты знал, Вова, как меня радуют твои письма с литературными добавлениями. Особенно мне нравится «Дорожка» - мило, изящно, задушевно.
       Живу я по-прежнему, дни мои проходят однообразно. Утро – аудитории, административная суета. Вечер – дом: хозяйственные работы, детвора, письма от мужа, письма к нему (правда, редкие, но обширные; на фронте интересны даже мелочи).
       Была сегодня с Юлочкой (дочкой) в театре. Смотрели «Мiciя мicтера Перкiнса в краïну бiльшовикiв», новая пьеса Корнейчука. Ничего особенного. Есть хорошие сценки, эффекты театральные, а в общем, ожидала большего.
       В театре работает Валя Карунас (ты ее, наверно, помнишь по 80 школе) в должности помощника режиссера. Уже ведет самостоятельно представления. Она, вообще была оригинальной, я думаю, такие богемистые натуры и оседают в театре неслучайно. Возможно, что из нее будет толк, если потом она свою практику оформит теоретически в солидном театральном ВУЗе.
       Заходил ко мне Матя Рохман, солиден, как всегда – металлург, кажется, на II курсе. Заходили Вера Рухман, Лида Федорова, Ира Горячинова – медички. Много встречаешь лиц знакомых и близких.
       Жизнь бурлит, дни бегут за днями в вечность – стареем, но я, лично, не теряю бодрости, надежды, а потому терпеливо переношу всякие невзгоды житейские, надеясь, все переделать после окончания войны.
       Уже морозы, правда, снега еще нет, хотя срывалась какая-то крупа, но это не зима. Население побаивается ее – с топливом тяжеловато и не все обеспечены им. У меня на первое время есть, а там будем огорчаться позже.
       Вовочка, твою маму так никогда и не встречала, Олю Штуль – видела, но она смотрела в другую сторону, а окликнуть ее, значит остановить, временем не располагала, - она очень возмужала за это время.
       ВУЗы работают интенсивно, хоть и холодновато в них, пока не отапливаются, но на это не обращается внимание.
       Пиши мне, Вовочка, не считайся с письмами, твоим весточкам я всегда рада и верю в твое будущее. Желаю тебе всего лучшего. Целую.
       О. И. Грекова.
       После театра затащила Валюшку к себе, – пообедали, многое вспомнили, многих перебрали в памяти и пришли к заключению, что детство ваше полностью кончено, сейчас уже началась жизнь самостоятельная и вопрос весь в том, кто и как выкует себе счастье.
 
19.11.1944
Полевая почта Д-05892
Просмотрено Военной Цензурой 22274
       Здравствуй дорогой братишка Вовочка.
       Поздравляю тебя с днем артиллерии и желаю тебе хорошей, веселой жизни.
       У нас все по-старому. Тетя Люба родила сына, которого зовут Вовочка. Дядя Люся из Калинина переезжает в Днепропетровск. Тетя Аня была и уехала. От твоей мамы имеем письма. От тебя получили сразу три. Вова, я тебя прошу, напиши мне, ведешь ли ты дневник и в каком он состоянии. Если нет, то советую вести, так как ты проходишь сейчас за границей и имеешь много ценного материала.
       Черкни, как в Одессе, как твое здоровье, все-все. Горячий привет бойцам Красной Армии. Целую тебя крепко. Шура.

20.11.1944
       КРОКОДИЛ
       Москва 20.XI.1944 г.
       т. Гельфанд В.
       ППС 44041
 
       Редакция журнала Крокодил Ваш материал не использовала и направила подлинник в Обком КП/б/У г. Днепропетровск для расследования, принятия мер, сведения. Сообщение о результатах Вы получите от Обкома.
       Поэтому туда же посылайте дополнительные сведения, запросы и напоминания.
 
       Ответственный секретарь редакции:                   /Е. Весенин/
 
       Журнал Полит. Сатиры
       Изд. газеты «Правда»
       Москва, 40
       Ул. «Правды», 24
       Тел., д 3-33-47
               д 3-32-50

21.11.1944
Полевая почта Д-05892
Просмотрено Военной Цензурой 24959
       Здравствуй дорогой и милый сыночек!
       Получил от тебя открытку позавчера от 7/XI. Написанные буквы я все понял. Я еще в первых твоих письмах, где месторождение Штемпеля. Как я не горел желанием ответить тебе в тот же день (как бывало в Дербенте и в Ессентуках), но квартирные условия: то место, то света не хватает, то чернил или пера нету - сегодня купишь, а завтра кто его знает, где оно и делось). Надеюсь, поймешь и простишь меня.
       Что тебе пишут о Днепропетровской жизни? Почему мама не может отобрать квартиру у Федоровских? Кто еще приехал в Днепропетровск из Городынских? Имеешь ли письма от дяди Левы? Я от него за все время имел одну открытку. Как не велико мое желание узнать подробности о твоей жизни, - не смею даже и спрашивать об этом.
       Будь здоров, счастлив и бодр. Целую и крепко прижимаю к своей груди. Твой отец Натан.
 
23.11.1944
Полевая почта Д-05892
Просмотрено Военной Цензурой 31317
       Дорогой Вовочка!
       Получила от тебя открытку и письмо. Очень благодарна, но сразу не ответила. Оправдываться не хочу, я виновата перед тобой. Очень часто хочется написать, но все нет соответствующего настроения. Хочется написать хорошее, теплое, родное письмо. Нет соответствующего расположение духа и условий.
       Нас переводят (общежитие) в учебный корпус. В комнатах будет по 40-50 человек. Ты себе представляешь, как можно в таких условиях заниматься?
       С квартирой у мамы все по-старому. Я очень нервничаю. Много нужно работать по учебе и по комсомольской работе, а нет условий. Я пионервожатая в 33 (мужской) школе. Ты же знаешь, с каким жаром я работаю на этой работе. Но мои пионеры занимаются до 6 часов, а у нас поздно ходить очень опасно. Много случаев – раздевают, и вообще, хулиганство сильно развито. Я очень разочарована.
       Ожидание счастья лучше, чем само счастье. Как я стремилась в Днепропетровск, каким он мне казался культурным, чистым, хорошим городом, но все это в прошлом. Люди – носители культуры, очерствели, огрубели, опошлели, стали неузнаваемы. Школьники, за время немецкой оккупации, занимались спекуляцией, узнали, что такое деньги, базар, торговля, жульничество – все развратило их. Придется очень много приложить труда, умения, любви, чтобы наша молодежь получила право считаться советской молодежью. В трамваях, кино, театрах, на улице – везде и всегда довольно культурные люди ходят и плюются, то есть едят семечки. В общем, Днепропетровск очень изменился. Тяжело, но это факт.
       Я очень скучаю по маме. Предстоит холодная суровая зима, к которой я почти не подготовлена. Из этого всего ты можешь заключить, что настроение мое неважное. Раз неважное настроение, то и писать не хочется.
       Лена Мячина живет по Чернышевской №18. Надю Викторовскую очень давно не вижу, хотя и живем в одном городе. Сейчас станет еще холоднее, так вообще перестану ходить. Лена бывает у меня и я у нее чаще, чем у других. Она тоже хандрит. Мне не нравится ее специальность. Мы с ней в одном институте.
       Пиши как ты живешь, с кем дружишь. Кто из днепропетровцев вместе с тобой. Кого это интересовало, какие институты работают?
       Будь здоров, целую. Оля. Не сердись, что ною.
 
23.11.1944
Полевая почта Д-91155-ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24843
       Дорогой Вовуська!
       Вчера написала тебе большое подробное письмо. Сегодня пишу снова. До вчерашнего три дня не писала тебе, потому, что не имела несколько дней от тебя писем и решила подождать, вдруг у тебя переменился адрес. Вообще, не имея от тебя писем в течение нескольких дней, у меня буквально руки не снимаются писать. Настроение становится до того удрученным, что буквально жить не хочется. Зато когда получаю письмо, – совершенно начинается другая жизнь. Сделай вывод из всего написанного. Все же радость моя дорогая, я на тебя не обижаюсь. Последнее время получаю письма часто. Ты очень хороший мальчик и сын.
       У меня все по-прежнему. Напиши о своем здоровье. Обязательно ответь на все вопросы, которые я задавала во вчерашнем письме. Заканчиваю. Будь здоров и крепок. Обнимаю и крепко целую тебя, моя драгоценность. Твоя мама. Сердечный привет тебе от Оли. Пиши.
 
23.11.1944
Полевая почта Д-05892
Просмотрено Военной Цензурой 15944
       Здравствуй Вова!
       Что-то давно нет от тебя писем. Как живешь?
       У меня все по-старому. Недавно я тебе написала. Живу тихо, мирно, по возможности аккуратно посещаю лекции. Слушала Илью Эренбурга. Вчера смотрела новую картину «В 6 часов вечера после войны», ожидала значительно большего. Музыка очень хорошая, но зато герои, вернее героиня! Ладынина отвратительна, портит всю картину. Она гадко загримирована и ужасно одета. Если тебе доведется посмотреть эту картину, – напиши свое мнение.
       Ты, наверно, читал о трагической смерти Иосифа Уткина. Мне очень жаль его. Не знаю, нравился ли он тебе, но я очень люблю его стихи.
       Ну, кажется, пора кончать. Всего хорошего. Крепко жму руку. Аня.
 
24.11.1944
Полевая почта Д-05892
Просмотрено Военной Цензурой 24459
       Здравствуй, Вовик!
       Получила твою открытку, благодарю. Шлю тебе 1000¹ººº приветов. Я живу хорошо, только наступившие холода меня тревожат. У нас в институте не топят. Сегодня у меня очень занятый день, я готовлюсь к семинару по книге Ленина «Что делать?». Занимаюсь я много, но не столько, как в школе. Еще не вошла в колею.
       Вова, когда же уже ты «одержишь победу» и приедешь на горячем боевом коне? Что так затянулась война, пора уже кончать. Это война слишком уж много уносит молодых жизней.
       Вова, пишут ли тебе наши девочки? с кем ты имеешь связь из наших соучеников, ныне красноармейцев? Здесь была Зоя Грозинская. Она похорошела, но осталась все той же. Мы в институте изучаем английский язык, мне очень он нравится.
       Как ты думаешь встречать новый год? Вова, меня интересует, ты работаешь при газете или просто в части? Ты ругаешь жизнь солдата, но по-моему она имеет и свои плюсы. Ведь без войны ты бы не ездил столько, а я люблю больше всего в жизни путешествовать (не знаю, как ты), но, увы и ах, это приходится мне делать в ограниченном количестве. Летом имею шансы поехать прокатиться в колхоз, да и все пока. Больше никаких планов на будущее. А ты, может быть, увидишь Берлин!
       Ну, пока, всего хорошего. Привет, Ира Гусева.
 
24.11.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 05735
       Дорогая мамочка!
       Получил еще одно твое письмо, датированное 7.11. Очень тебе благодарен за частые письма, за поздравление с Октябрем, а также за твою доброту и сердечность. Обо мне не беспокойся. У меня все благополучно, и я непременно вернусь к тебе с победой здоровым и невредимым.
       Спасибо, что узнала о Тамаре, впрочем, я и ожидал этих результатов. От папы уже больше месяца нет писем. Терзаюсь страшными догадками относительно его судьбы. Крепко тебя обнимаю. Привет Оле, Емельяненко и др. Вова.
 
25.11.1944
Полевая почта ФД-91155
Просмотрено Военной Цензурой 14069
       Астрахань.
       Дорогой миленький Володичка!
       Уже несколько дней, как от тебя нет писем, но, не взирая на это, я пишу тебе письмецо. Как живешь, милашка? Как твое здоровье и самочувствие? Очень жаль мне тебя, котеночек-ребеночек! Не мерзнешь ли, не голодаешь ли? Какая там погода где ты находишься? В боях ли ты теперь или в обороне? Эх, дитяточко дорогое! Сколько страданий причинил проклятый ненавистный Гитлер всей нашей семье, а тебе больше всех. Когда же мы будем иметь счастье увидеть тебя? Крепись, маленький, уже недолго ждать. Только бы остаться тебе живым-невредимым.
       Я здорова, дядя Жорж в командировке в Днепропетровске до 5/XII. Я одна очень скучаю. От родных есть письма. Дядя Люся тоже должен был уехать в Днепропетровск. Очень жаль твоего папу (я не помню, сколько ему лет), что его потревожили.
       Ну, будь здоров и счастлив. Желаю тебе счастья и благополучия! Нарисуй какую-нибудь картину. Когда я вижу верблюдов и ослов, я вспоминаю, как ты в детстве рисовал. Их тут много, а мне еще кажется, что ты маленький. Целую тебя крепко и горячо. Обнимаю тебя, твоя тетя Аня. Отвечай скоро, буду благодарна.
 
26.11.1944
Полевая почта Д-91155-ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24252
       Дорогой, неоценимый сыночек Вовочка!
       Если ты хорошо вникнешь в сущность этого обращения, то поймешь, сколько любви и дорогого выражено в нем. Ты всегда для меня был очень дорог и даже тогда, когда, бывало, поругаю тебя и уйду на работу, была неспокойна, пока не увижу тебя, - только тогда сходил камень с души. Теперь все взвешиваю и думаю, что когда ты вернешься, я никогда не смогу даже самым маленьким словечком обидеть тебя.
       Вообще, сыночек мой дорогой! Если бы ты посмотрел, какая я стала выносливой, терпеливой, как будто у меня совершенно нервов нет. Эту смиренность вселило в меня то чувство, что если я буду мириться с настоящей жизнью, - ты вернешься и будешь здоров. Что бы со мной ни случилось, все я принимаю за должное, лишь бы ты был здоров.
       Вчера здесь был дядя Жорж. Приезжал в командировку. Он похудел, постарел. Тетя Аня в Магнитогорске. Напиши им.
       Как здоровье твое, как ты себя чувствуешь? Жду твою фотокарточку с нетерпением. Будь здоров и крепок. Обнимаю и целую тебя много-много раз. Твоя мама. Сердечный привет тебе от Оли, также от Емельяненко.
 
26.11.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 04082
       Нежная мамочка! Сердечный родной друг мой! Здравствуй!
       Твое письмо, в котором ты сообщаешь о Тамаре, получил. Признаться, нисколько не ошарашен этой новостью, при всем моем интересе к девушке. Удивлен, однако, другим – твоим молчанием относительно твоей жизни, работы и, особенно, квартирного вопроса.
       Сегодня перевел со сберкнижки на твой адрес тысячу рублей. Они тебе немного помогут в текущем месяце, а там еще вышлю. Обо мне не беспокойся. У меня хороши дела. Выслал тебе на днях свою последнюю фотокарточку. Получила ли ты? Как живет Оля, и что пишут тебе родные? Я в последнее время очень мало стал получать писем. Особенно переживаю в связи с 30-дневным молчанием папы.
       Целую тебя крепко. Любящий сын Вова. Привет Емельяненко и всем-всем, кто меня знает.
 
28.11.1944
Полевая почта Д-91155
Просмотрено Военной Цензурой 24914
       Родненький сыночек!
       Отвечаю на письмо от 15/XI. После некоторой задержки в моих письмах по независящим от меня причинам, я опять начал писать тебе часто.
       Жду с нетерпением твою фотокарточку. Очень рад и счастлив тем, что ты при всяких обстоятельствах находишь время для частых писем. Ты прекрасно понимаешь, что для меня составляют твои корреспонденции!
       Если бы вахтерство мое было не на дворе, я бы себя прекрасно чувствовал, так как в остальном очень хорошие условия. Пока об отпуске не хлопочу. Наверно лучше будет побыть еще 1½ месяца до окончания срока переосвидетельствования (так как гарнизонная комиссия 16/X освободила меня с переосвидетельствованием через три месяца). В общем, твердых каких-нибудь решений насчет будущего у меня нет. Хочу устроиться поблизости тебя, мой дорогой. Будь здоров, счастлив и бодр. Обнимаю и целую крепко.
       Твой отец Натан.
 
01.12.1944
Полевая почта 91155-ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24281
       Сегодня у меня особенно торжественный день, радостный. Получила твою фотокарточку. Большое спасибо тебе, родной, эта карточка мне очень нравится. Ты очень хорош, красив. Если ты в действительности так выглядишь, то я просто счастлива.
       Сыночек, родной! Ты не представляешь, как я обрадовалась. Все смотрят и говорят: «Вылитый мамочка». Ты всем очень нравишься. Мне все говорят: «У вас очень хороший, заботливый, преданный сын. Он вам так часто пишет, так заботится о вас». Все завидуют. Дай Бог, чтоб ты вернулся ко мне здоровым, это моя одна мечта. Ты, голубчик мой, прошу тебя, – будь осторожен. Ты находишься в таком опасном месте. Я за тебя очень беспокоюсь, несмотря на все твои уверения.
       У меня все по-прежнему. Напиши письмо начальнику 2-го отдела милиции города и попроси его принять меры к скорейшему выселению из нашей квартиры спекулянтки, нигде не работающей Рыжовой. Может это поможет. Напиши адрес моей работы, может он меня вызовет. К нему я добраться никак не могу, ибо надо там ночевать.
       У тети Любы родился сын, его назвали Вовочкой. От дяди Люси я ничего не получаю: не знаю где он и что с ним. Дядя Жорж был здесь в командировке, ко мне пришел на один час. Он постарел, похудел. Материально живут неплохо. Оля у меня бывает редко. Она приходит, когда ей чего-нибудь надо. Кроме того трамваи часто не ходят.
       Ну, заканчиваю, котик мой родной. Будь жив и здоров. Обнимаю и крепко-крепко целую мою дорогую, хорошенькую мордашку. Твоя мама.
       Отвечай сейчас и напиши, написал ли ты начальнику милиции.
       Привет от Оли и Раевской, она сейчас живет со мной в общежитии.
 
02.12.1944
Полевая почта 44041
       Родная моя мама!
       Получил твое письмо от 17.11. Весьма разочарован безрезультатностью моих сигналов в различные инстанции о твоем положении. У меня просто опускаются руки от сознания своего не состояния помочь тебе. Но я на этом не успокоюсь, и буду продолжать хлопоты.
       Целую. Вова.
 
02.12.1944
Полевая почта 44041
Просмотрено Военной Цензурой 05127
       Родная мамочка!
       Здравствуй! Получил твою открытку от 13.XI. Теперь я часто получаю от тебя письма и пишу тебе больше, чем кому бы то ни было.
       У меня все благополучно. Выслал тебе 1000 рублей. В отношении 500 рублей хлопочу. А насчет причитающихся по аттестату, - ничего еще не предпринимал, но постараюсь. Прошу тебя, внимательно читай письма, (особенно начальные буквы) за первый полумесяц ноября.
       От папы, наконец, получил письмо. Он оправдывает свое молчание тяжелыми бытовыми условиями жизни.
       На этом давай простимся. Получила ли ты мою последнюю фотокарточку? Целую тебя сердечно. Владимир.
       Привет Оле, Емельяненко с семьей и сотрудникам твоим по производству.
 
02.12.1944
Полевая почта 91155-ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24934
       Здравствуй милый и дорогой сыночек!
       Отвечаю тебе на письмо от 17/XI. Напрасно ты так беспокоишься, у меня все благополучно. Я думаю, что ты уже начал опять получать мои письма, ибо ни одно твое письмо я не оставляю без ответа (за исключением пары писем, где [...] подождать новый адрес, а с тех пор, что ты  в [...], я почти каждый день пишу тебе письма.
       Так как я в январе должен пойти на освидетельствование, так я уже наверно до того времени буду здесь на месте. Некоторые, которые имеют такую возможность, как я теперь (уехать домой), немедля уезжают, а некоторые добились отпуска и уехали на пару недель домой. А мне некуда спешить, поэтому я ничего и не добиваюсь насчет поездки домой.
       Справку твою я получил. Еще раз тебе спасибо, дорогой сыночек, за твои заботу и внимание ко мне.
       Что тебе пишут родные? Дядя Лева? Жду с нетерпением твоей фотографии. Будь здоров, счастлив и бодр. Твой отец Натан. Целую крепко.
 
06.12.1944
Полевая почта Д-91155
Просмотрено Военной Цензурой 23200
       Сегодня получила твою открытку от 24/XI. Что-то стал ты писать с перерывами, а в эти перерывы мое сердце не на месте. Умоляю по мере возможности не делать этого, дорогое дитя мое.
       Дядя Люся уже в Днепропетровске. Инвалид II группы. Ходит с палочкой, постарел, похудел, но ничего. Начнет работать, зарабатывать - поправится. Он был в милиции по поводу нашей квартиры. Начальник милиции велел прийти Федоровской по какому вопросу я не знаю, ибо дядя Люся мне по телефону сообщил. У нас сейчас трудно с сообщением. Так как трамваи не ходят, а идти с завода в город очень тяжело. Дядя Люся тебе передал сердечный привет, наилучшие пожелания и поцелуй. Обещал написать тебе.
       Оля уверяет, что пишет тебе часто. Целует тебя и желает всего хорошего.
       Напиши, мой любимый, сыночек мой родной, как твое самочувствие и настроение?
       В отношении папы ты не беспокойся, может, нет времени написать. А какие у тебя основания так беспокоиться? Разве он был больной и чем?
       Заканчиваю, с наилучшими тебе пожеланиями. Будь здоров. Обнимаю и целую крепко-крепко тебя, твоя мама.
 
06.12.1944
Полевая почта Д-91155 ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31636
       Дорогой Вовочка!
       Только вчера написала тебе письмо, но на конверте написала магнитогорский адрес, поэтому пишу опять на лекции военного дела. Нам сейчас читают: «Внутренний наряд и его обязанности». Читает капитан танковых войск, но очень неграмотный.
       Ты меня обвиняешь в том, что я тебе мало пишу, но поверь, не о чем писать, абсолютно не о чем. Никуда не хожу, никого не вижу, никем не интересуюсь. Очень жалею, что приехала. Днепропетровск стал большой деревней. Да, обидно, но это так. Полное разочарование. И самой жить без всяких надежд на лучшее очень противно. Ты же знаешь, что я живая и веселая. Даже сейчас, когда все противно, в компании меня очень любят за веселость, что я умею хандрить, но мое настроение ни на кого не действует. Многие даже думают, что мне очень хорошо.
       Лектор мешает сосредоточиться. К тому же хочется спать, так как вчера ходили на «охоту». Понимаешь, мы сами обеспечиваем себя топливом, а поэтому приходится вечером, когда все люди спят, ломать заборы и другие деревянные вещи, которые попадаются на пути: их хозяева утром не находят. Довольно некрасиво, но что поделаешь, необходимо самим о себе думать. Мы часто ходим с ребятами, тогда у нас больше «трофеев». Вот и вчера мы вышли в 9 вечера. Днем шел дождь, ужасная слякоть, а когда вышли – шел снег. Большими хлопьями, был небольшой ветерок. Погода была прекрасная! Теплом первый снег был так красив, что на душе стало так легко и хорошо!
       Охота, правда, была неважной, но мы до 12 часов ходили. А затем я пришла и вместо того, чтобы заниматься – читала. Единственное удовлетворение – это книги. Пиши, почему ты стал мне редко писать. Хотя ты и мотивируешь тем, что не имеешь от меня писем, но я на все твои письма регулярно отвечаю. На одно твое письмо отвечаю двумя. Так что, если бы ты чаще писал, – получал бы чаще.
       У нас в институте вводится несение внутренней службы, что мне, конечно, не очень нравится. Ведь я очень люблю делать то, что вздумается, и ненавижу, когда мне приказывают.
       Вовочка, я на тебя очень обижена, что ты мне не прислал такую фотографию, как маме. Мне она очень нравится. Если ты хочешь, чтобы я перестала сердиться, то обязательно вышли мне такую же фотографию.
       Будь здоров, целую, Ольга. Мама и дядя Люся приветствуют и целуют тебя крепко-крепко. Пиши чаще. Теперь живу только письмами.
 
09.12.1944
Полевая почта Д-91155
Просмотрено Военной Цензурой 24346
       Дорогой мой, неоценимый сыночек Вовонька!
       Вчера получила от тебя 1000 рублей, хоть ты и писал, что собираешься выслать, однако я не ожидала так скоро. Это получилось как снег на голову. Нет слов для выражения благодарности тебе и отметить твою чуткость. В одно и то же время я очень недовольна тем, что ты себя лишил самого необходимого, возможно, и отправил мне. Мордочка моя дорогая, умоляю, не делай этого, а то буду обижаться.
       Я здорова, работаю, продолжаю пока жить в общежитии. Дядя Люся был у начальника милиции 2-го района по поводу нашей квартиры, и тот велел Федоровской явиться. Ей передано. Была ли она, – я не знаю. Только завтра выходной день, я у нее буду и узнаю, тогда и тебе сообщу.
       Напиши о себе, о твоем драгоценном для меня здоровье. Уже 14 дней не имею от тебя писем и очень беспокоюсь. Завтра пойду на базар и куплю себе что-нибудь на ноги, а то почти босая. Никогда я не ходила так, как теперь, но завтра я обуюсь. Все же не беспокойся, сыночек милый. Больших походов я не делала, и ничего со мной не случилось.
       Передаю тебе привет и наилучшие пожелания от дяди Люси и Оли. Жму твои ручки, обнимаю и крепко-крепко целую тебя. Твоя мама.
       Пиши, моя лапочка, часто. Привет от Раевской, Ливенцовой и Ващинской.
 
10.12.1944
Полевая почта Д-91155 ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24463
       Добрый день, дорогой Вовочка!
       Сегодня выходной день. Встала довольно рано, так как всю ночь снились кошмары. Но так досадно, что я сразу стала писать письма.
       Живу, как и прежде, хожу в институт, с института в столовую, из столовой домой, и опять жду когда идти в институт. После всего читаю, - единственное удовлетворение в чтении. Читаю очень много и что попадет в руки. Почти не занимаюсь. В 6 часов уже темно, а при коптилке я не могу заниматься, а читать могу. Это все потому, что я не умею обманывать себя. Не могу уверить себя, что мне необходимо быть инженером, если мне это совсем не нравится.
       Лена Мячина перешла в медицинский институт, но туда меня не тянет.
       Видела Тасю Райник, она живет очень хорошо.
       У мамы с квартирой по-старому. Дядя Люся устроился хорошо, доволен жизнью. Когда уже я тоже буду довольна всем? Наверное, никогда этого не будет. Мне всегда мало, что я имею. Как ужасно иметь такой характер!
       Пиши, как твоя жизнь, есть ли у тебя друзья и знакомые? Я новых знакомых не имею, но зато старые – хорошие, проверены годами, хотя мы сейчас и редко видимся, все же мы очень дружны.
       Жду дядю Люсю – мы едем на базар. После чего будем у вас на квартире. Дядя Люся хочет ее выгнать сам.
       Будь здоров, целую, Оля. Наши приветствуют и целуют тебя.
 
10.12.1944
Полевая почта Д-91155 ФД
Просмотрено Военной Цензурой 15954
       Астрахань.
       Дорогой, милый, родной Володичка!
       Поздравляю тебя с наступающим новым годом, сердечно желаю тебе здоровья и благополучия и самого быстрейшего возвращения домой с победой над гнусным и всеми ненавистным врагом. Желаю тебе скоро встретиться с мамой и папой и счастливо построить с ними совместную жизнь.
       Я все же в нескольких письмах советовала маме сойтись с папой, уговаривала ее, что это твое желание и что оно для нее должно быть святое. Она долго ничего не отвечала, и, что ты думаешь, в последнем письме она мне пишет, что папу взяли в армию, и признается мне, что когда она узнала это от тебя, она его сильно стала жалеть, что он одинокий и т. д., и что у нее болит за него душа. Она мне это написала по секрету. В конце письма она пишет: дай бог, чтобы они оба были живы и здоровы и вернулись скоро домой (ты и папа). По-моему это уже достижение. По-моему, если ты возбудишь вновь этот вопрос, то успех обеспечен.
       Дядя Жорж был у мамы 26 ноября. Они беседовали три часа, и больше не виделись, так как дядя Жорж ездил по делу завода и торопился. Она ему тоже ответила (он ей советовал сойтись), что если ты сильно этого пожелаешь, то она тебе не сможет отказать, так как ты для нее на свете самый дорогой. Остановка только за тем, чтобы окончилась война, и мы все, как пауки, у которых после разрушения паутины строится новое, будем строить новую жизнь по-новому и может быть еще будем счастливы.
       Сегодня выходной день, 12 часов. Дядя Жорж позавтракал и спит, а я пишу письма (конечно, первое – тебе). Мы с дядей Жоржем, все же живем дружно. В смысле питания нам стало лучше: я получила на заводе 40 килограмм картофеля, мы заготовили немного крупы, муки и жиров, - всего понемногу. В общем, с картошкой нам хватит продуктов месяца на 2-2,5, да понемногу будем еще получать. От этого, конечно, и настроение должно улучшиться – из-за этих мелочей бывают нелады.
       Дядя Жорж говорит, что мама твоя очень спокойная, выдержанная, при встрече с ним (неожиданной - он ее вдруг вызвал по телефону из контрольной), она заплакала, но скоро успокоилась. Он говорит, что она выглядит удовлетворительно, во всяком случае, лучше меня. Она тебя ждет с большим нетерпением. Дай Бог, чтобы ее желание сбылось скоро, хоть даже к новому году, вот было бы счастье.
       Дядя Жорж был в Днепродзержинске. Город хорошо сохранился. Был в нашей квартире, которую заняла соседка, живущая в комнате у Черновых. Он там ночевал в кухне, так как в комнате холодно. Когда он там был, – хоронили Красенкова старого. Добросовестные тоже вернулись из эвакуированных мест, но еще не получили квартиру. Из наших вещей и обстановки ничего нет, говорят, что увез Петровский (уполномоченный дома). Дядя Жорж тебе напишет.
       Дорогой котик, не обижайся, что редко пишу, – нет времени. Обнимаю и крепко целую. Тетя Аня.
 
12.12.1944
Полевая почта Д-91155 ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24344
       Мой единственный, ненаглядный, дорогой, родной сыночек Вовочка!
       Не придумаю причины твоему молчанию. Вот уже 16 дней нет писем от тебя. Ты упорно молчишь. Как понять это? Не случилось ли чего с тобой? Я не переживу этого. Дорогая мордочка моя! Умоляю, сообщи немедленно о себе, ведь мне это очень тяжело. Пойми меня. Сыночек дорогой! Не скрывай от меня ничего. Пиши всю правду. Мои тревоги не напрасны. Я знаю в каком ты месте находишься, поэтому не могу быть спокойной.
       Деньги я получила, очень благодарна за заботу, но недовольна, что ты отрываешь от себя и отправляешь мне. Купила себе галоши и гетры за 500 рублей, а остальные еще есть.
       Дядя Люся здесь уже 2 недели, инвалид II группы. Работает в Бактериологическом институте научным работником.
       Получила ответ от прокурора республики на мою жалобу, с предложением облпрокурору немедленно вселить меня в свою квартиру. О результатах немедленно сообщу тебе.
       От тети Евы получила вчера письмо. Пишет, что все у них благополучно. У тети Любы хороший мальчик, Ляля от своего братика в восторге. От тебя получают очень редко письма и очень беспокоятся. Оля была вчера у меня, она здорова, занимается. Здесь был дядя Жорж, я тебе писала об этом. Выглядит он неважно, говорит, что тетя Аня постарела, похудела. Сильно переживает за тебя, волнуется.
       Напиши, имеешь ли ты письма от папы, и что он пишет.
       Заканчиваю, с наилучшими тебе пожеланиями. Крепко обнимаю и целую тебя много-много раз. Твоя мама.
       Сердечный тебе привет и наилучшие пожелания от дяди Люси и Оли. Пиши немедленно ответ.

15.12.1944
Полевая почта 91155-Д
Просмотрено Военной Цензурой 31637
       Мой дорогой сыночек Вовочка!!!
       Вчера получила сразу пять твоих писем: от 20/XI, 1-2-3-4/XII. А вообще не имела от тебя весточек с момента отправки тобой 25/XI денег. Можешь себе представить мое положение. Если нет три дня письма, то я уже начинаю думать и страдать.
       Читала внимательно письма. Знаю, что ты не дома и не на курорте. Прекрасно знаю, где ты, вот почему я так переживаю, страдаю. Ну, сегодня мне частично легче на душе, хотя уже снова 11 дней с момента последнего письма. Я же пишу тебе очень часто. О получении денег сразу тебе сообщила в нескольких письмах, о фотокарточке тоже. В них я посылала тебе миллион благодарностей за заботу.
       Относительно квартиры не беспокойся. Во-первых, я получила копию письма, посланную прокурором УССР облпрокурору Днепропетровска, в котором категорически предлагается немедленно меня вселить в мою квартиру. Кроме того, инвалиды Отечественной войны имеют право везде входить без очереди, и, так как дядя Люся в этом числе, то это будет достигнуто.
       Сейчас наступили холода, и я просто оттягиваю, ибо трамвай ходит с перебоями и мне очень трудно будет ходить на работу и с работы. В отношении Тамары не стоит тебе сыночек и думать. Твое счастье тебя ждет по прибытии домой. Ты молод, красив, твое все впереди. Дай Бог, чтобы скорее кончилась война, и ты остался живой.
       Будь здоров и счастлив. Крепко целую, мама.
 
15.12.1944
Полевая почта 91155-ФД
Просмотрено Военной Цензурой 15066
       Здравствуй дорогой Вова!
       Поздравляю тебя с наступающим новым годом и желаю тебе вернуться домой живым, здоровым и обязательно с наградой.
       У нас в Астрахани уже наступили холодные дни, но не так страшен холод, как неприятны астраханские ветры – по несколько дней дует ветер сначала с одной стороны, потом зайдет на другую и вот живем три года в Астрахани, но привыкнуть не можем.
       Вова, я только 10 дней тому назад вернулся из Днепропетровска, где был в командировке – был в родных местах. Разрушения очень большие, но наш народ ведет все же самоотверженную работу за восстановление разрушенных домов и заводов. У моих родных немцы все сожгли, но кое-как спаялись, живут едва-едва старички, – жаль их.
       Вова, пиши нам о своих боевых делах. Привет от тети Ани. Крепко целую. Твой дядя Жорж.
       Вова, мой старший брат вернулся с фронта и умер от ранений.
       Вова, в Днепропетровске я говорил с твоей мамой, она очень гордится тобой.
 
17.12.1944
       Дорогой Вовочка, пишу тебе буквально несколько строчек, чтобы убедиться в том, что ты по своему новому адресу получишь эту весточку.
       Напрасно ты думаешь, что я тебе мало пишу, в том-то все и горе, что пропало, значит, много моих писем, так как все твои письма имели мои ответные... жалко. Писала их все под известным настроением и повторяться я не могу, да и мало в этом интересного.
       Вовочка, работаю там же, приходится не гореть, а кипеть. Приступаем 24/XII к проведению зимнего экстерната и передаче нескольких групп в Горный.
       Готовлюсь параллельно и к встрече нового года. Знаешь, у меня же детвора, а я на этот счет педант: детские праздники я устраиваю хорошо, потому, что это я закладываю воспоминания на всю дальнейшую жизнь и яркие лучи детства так часто согревают в дальнейшем. Вот отсюда и забота о елке, подарках, угощении для гостей, товарищей и подруг.
       Вот таким развернутым фронтом  и наступаю на свою довольно неустроенную жизнь.
       Вчера встретила Олю Штуль, очень она удивила меня тем, что вы не переписываетесь. Приехал Митя Рохман, по-моему совсем не изменился, учится в Металлургическом институте. Наши девочки почти все медички: Вера Рухман, Лида Федорова, Ира Горяинова и др.
       Вовочка, пиши. Оба твоих стихотворения мне нравятся, особенно «Дорожка». Присылай побольше. Когда-нибудь это будет ценный материал, относящийся к Великой Отечественной войне. Ты будешь великим человеком, возможно, а я, твоя учительница, напишу о тебе статью и прославлюсь вместе с тобой.
       Пиши же обязательно. Почему меняются полевые почты? Вовочка, пришли карточку. Целую. О. М.
 
19.12.1944
Полевая почта 91155-Ф
Просмотрено Военной Цензурой 31637
       Дорогой мой родной Вовочка!
       Что-то я стала получать твои письма с большими перерывами. Знаю прекрасно, что ты занят, что бывают времена, что тебе не до меня. Хочу верить, что ты пишешь часто. Но письма не доходят своевременно, но все это не утешение для любящей матери, у которой ничего и никого нет, кроме тебя одного. Веришь, я никак не дождусь конца войны, чтобы наконец увидеть тебя. Перемена адреса предвещает новую опасность. Пиши, сыночек мой ненаглядный, моя радость дорогая. Какое для меня было бы счастье, если бы уже пришел тот момент, чтобы лично тебе это сказать, не письменно. Веришь, уже так надоело жить письмами.
       У меня все по-старому. Дядя Люся здесь, я тебе уже писала, все время побаливает. Днями пойдет со мной к начальнику милиции о даче распоряжения выселить из квартиры и моем вселении.
       Оля здорова, говорит, что пишет тебе, но от тебя не получает. Дядя Люся тебе тоже написал. Из Магнитогорска имею письма редко, они все там здоровы. У дяди Сени прибавилось семейство. Родился сын. У тети Евы и у бабушки все по-прежнему. Все здоровы. От тети Ани давно не имею писем, не знаю в чем причина ее молчания.
       Дорогое мое дитятко, будь здоров, крепок и счастлив. Целую тебя много-много раз. Твоя мама. Жду твоих радостных весточек.
       Сердечный привет от дяди Люси и Ольги.
 
19.12.1944
Полевая почта Д-91155 ФД
Просмотрено Военной Цензурой 21991
       Дорогой и родной мой Вовочка!
       Еще раз поздравляю тебя с новым годом, шлю самые лучшие пожелания – основное из них, это смерть немецким захватчикам, вместе с которой воцарится радость на земле. Пусть вместе со старым 1944 годом сгинет Гитлер и унесет все наши печали. Желаю тебе скорее вернуться в родную семью с победой.
       Уже около недели, как нет от тебя писем, о чем очень беспокоюсь. Не обижайся, детка родная, если редко пишу. Не часто бывает свободное время и хорошее настроение, но тебя никогда не забываю – ни днем, ни ночью! Пусть тебе будет то, чего желаю я тебе каждый день.
       У нас все благополучно. Дядя Жорж тоже много занят. Он тебе отправил письмо.
       Будь здоров и счастлив, мое родное дитятко. Где бы я ни встречала новый год, - скорее всего, что дома, вдвоем с дядей Жоржем, - первый тост поднимем за окончание войны и за твое здоровье.
       Я получила письмо от твоей мамы, все у нее благополучно. Крепко обнимаю тебя и целую, целую, целую. Любящая тебя тетя Аня. Жду твои дорогие весточки.
 
19.12.1944
г. Астрахань, Трусово рыбзавод
ВК Треста врачу Городынской А. В.
Просмотрено Военной Цензурой 07979
       Дорогая Аня!
       Сегодня получила твою открытку и сразу же отвечаю, что делаю всегда по получении твоих писем. Меня очень удивляет и огорчает, что ты моих писем не получаешь. Я пишу часто и, особенно теперь в Астрахани, написала тебе много. Написала два письма Жоржу, из которых ты также узнаешь, что мы все живы и здоровы и что у нас ничего не случилось.
       Единственное огорчение и беспокойство – за Вовочку. Сегодня я получила от него письмо от 27/XI, но, учитывая, что он на фронте, этот срок письму очень большой и тревожно поэтому на душе.
       В Днепропетровск я уже хозяйке квартиры написала два письма, но никакого ответа до сих пор не получила. Сегодня пишу одной своей сослуживице по заводу Ленина и попрошу ее подойти и узнать о квартире и вещах. Думаю, что она мне ответит. Вообще, моя мечта опять очутиться в Днепропетровске и в моей квартирке. Ведь мне не плохо было там. Когда осуществится эта мечта, – не знаю.
       Я тебе уже писала, что и здесь на работе я не из последних, и мне не плохо. Получила валенки, но их не ношу, имею другие, а эти держу, если придется ехать, то будут деньги.
       Будь здорова, целую тебя крепко. До скорой встречи в Днепропетровске.
       Твоя Надя.
       Сердечный привет Жоржу. Пусть напишет, он сейчас передо мной в долгу. Привет от всех родных. Пиши.
 
21.12.1944
Полевая почта 91155-ФД
Просмотрено Военной Цензурой 14724
       Здравствуй, дорогой Вова!
       Вчера получил твою открытку, на которую пишу ответ. Я очень обрадовался твоей весточке, так как уже давно не получал от тебя ничего и крепко беспокоился. В связи с этим я считал вчерашний день торжественным. Да, я согласен с тобой, что папа твой живет одиноко, я ему писал в последнем своем письме, недавно, что он может приехать в Дербент. За квартиру ему нечего беспокоиться, а за стол – он живой человек и как-нибудь будем существовать. Ответа не получил от него еще, и вообще – он очень редко пишет. Я уже ругал его за это. Возможно, я устрою его у себя в команде продавцом вина.
       Да, дорогой, близятся дни нового 45 года, мое письмо, наверное, получится после нового года, поэтому прими мои сердечные поздравления с наилучшими пожеланиями, чтобы в ближайшие дни 45 года наша доблестная Красная Армия уничтожила гитлеровских гадов, и чтобы ты и вся советская молодежь, и все доблестные воины вернулись скоро здоровыми домой, и тогда мы справим день нового года в честь новой заветной жизни.
       Будь здоров и счастлив. Целую, дядя Лева. Привет от тети Розы и Яночки. Режу к новому году кабанчика. Жалко, что тебя и папы нет. Упомянем и выпьем за ваше здоровье и благополучие.
 
21.12.1944
Полевая почта 91155 - ФД
       Дорогой Вовочка!
       Поздравляю тебя с новым 45-ым годом. Желаю тебе боевых успехов, удач на всех фронтах, а основное – победы над фашистами, которая принесет всему человечеству счастье! Какое было бы счастье отпраздновать новый год всем вместе в родном городе. Но самое главное, чтобы ты вернулся живым, а все остальное, что мы потеряли, – наживем.
       Живу по-старому, учусь, вернее, мучаюсь, совершенно не занимаюсь, а скоро сессия, что буду делать – не знаю. Буду сыпаться по всем предметам. Тебе, наверное, странно слушать, но у нас нет условий для занятий. В институте чернила замерзают в пере, когда пишешь. В комнате не теплее. Поэтому большую часть времени провожу в постели. Я же всегда была мерзлячкой, а теперь особенно страдаю от холода. Зато читаю запоем. В неделю по 2 книги. За этот и прошедший месяц прочла всего Тургенева, Казанцева «Пылающий остров» - фантастический роман, очень увлекательный, Немировича – Данченко, и уже менее интересные книги Генри, еще очень оригинальный писатель.
       Нигде не бываю, никуда не хожу, так как вечером страшно и так намерзнешься за целый день, что ничего не хочешь. Возможно, поэтому, что нет настоящей комнаты […] я считаю, или хорошая и интересная компания, или совсем ничего не нужно. Вообще мои взгляды на жизнь очень изменились. Я разочарована в людях, и вряд ли найду то, что нужно, чего ищу.
       Лена перешла в мединститут. Очень сейчас занята, так как пропустила полгода. Ведь она же занималась вместе со мной. […]
       […] сама виновата, такое у меня создалось мнение после приезда дяди Люси.
       Написала бы тебе больше, но коптилка сильно коптит и действует на мои «поломанные» нервы, к тому же, девочки учат английский и мешают сосредоточиться. Привет от дяди Люси, мамы и девочек.
       Целую. Оля.
       Как бы хотелось поговорить с тобой о многом, чего на бумаге не напишешь. Вышли мне такую же фотографию, какую ты уже мне высылал. Она мне нравится, но твоя мама меня ограбила, забрала твои все фотографии. Она говорит, что хочет сделать портреты, но я ей не разрешала. А, что говорить...
 
22.12.1944
Полевая почта 911555-Ф
Просмотрено Военной Цензурой 31626
       Здравствуй, дорогой Вовочка!
       Вчера получила твою открытку, в которой ты меня упрекнул в том, что я задаюсь. Не знаю, с чего ты сделал такие выводы. Ты никак не можешь понять нашей жизни, поэтому ты обвиняешь меня и моих подруг. Ведь ты пойми, что я Надю безумно люблю, но я ее не вижу по 2 месяца, хотя мы живем близко друг от друга, а когда учились, то были неразлучными. На что уходит время – право не знаю. Кроме чтения ничего полезного не делаю. А времени нет. Хожу в институт, с института в столовую, и так проходят дни. У меня буквально пропал 44 год. Этот год разочарований, год ужасной борьбы – моральной. Я сейчас все больше разочаровываюсь в людях, а как это тяжело. Я мечтала о настоящих дружеских взаимоотношениях, о честности, а в жизни гадость и грязь меня окружают. Я их совершенно не осуждаю, им легче, чем мне, но не могу встать на такой путь. Я не могу сказать то, чего не чувствую, во что не верю, а за это у меня много врагов, вернее, людей, которые боятся меня, но за глаза не прочь устроить пакость.
       Ничего хорошего нет в жизни, чем бы можно было поделиться, а поэтому лучше не писать, вот я и сейчас просто выдавливаю из себя эти строчки, не потому, что мне не о чем с тобой поговорить, нет. Когда встретимся, увидишь, что это не так. Но когда нет настроения, не хочется никому портить.
       Из моего письма ты можешь сделать неправильное представление обо мне. Я такая же «веселая», как и была, и никто не скажет, что у меня в душе творится. В этом отношении я приобрела характер светской женщины – быть всегда веселой и интересной в обществе, ведь это залог успеха! Да, я сама себя плохо понимаю. Меня очень убивает мое материальное положение. Ты же знаешь, с чем мы уехали. Вообще, очень хочется изменений в жизни, а она может измениться только после окончания войны.
       Будь здоров, целую, Ольга.
       Мама и дядя Люся приветствуют и целуют тебя. Мама твоя сама виновата в своей жизни. Я знаю, что это тебя обидит, но это факт. Девочки приветствуют тебя. Вышли мне свою последнюю фотографию. Напиши, как проведешь новый год. Я его встречу в постели.
       С дружеским приветом, Оля. Пиши часто, я буквально на все твои письма отвечаю, не остаюсь в долгу.
 
23.12.1944
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 06165
       Милая мамочка!
       Чувствую, что виноват несколькими днями молчания перед тобой и перед всеми адресатами. Но что поделаешь? Встаю в пять часов, а то и в полпятого, и до самого позднего вечера на занятиях. Нахожусь в 20-30 км от фронта, но там лучше, ей право. Больше времени и свободы. Скоро-скоро будет долгожданное время, когда я снова смогу передать тебе свой боевой привет с передней линии фронта. А сейчас пишу на занятиях, в 5-минутный перерыв. На дворе мороз.
       Вова.
 
24.12.1944
Полевая почта Д. 91155-ф
Просмотрено Военной Цензурой 23653
       С новым годом, Володя!
       Желаю освобождения нашей Родины от немецко-фашистских крыс. Привет всем твоим товарищам, пусть добивают их, а мы в тылу будем работать, не покладая рук.
       У нас все по-старому. Я работаю электромонтером-испытателем. Мы проверяем высоковольтные кабели и оборудование высокого напряжения от 3000 V до 50000 V. Думаю, скоро буду работать старшим монтером или техником по испытаниям. Вечером учусь, свободное время провожу хорошо.
       У дяди Сени родился мальчик, назвали Вовой. От дяди Люси имели письмо, он в Днепропетровске, работает  научным работником. Пиши подробно о себе, как живешь, что делаешь в городе Одесса? С приветом наилучшим, твой брат и друг Александр.
 
       Дорогой Вовочка.
       Получила твое письмо, очень благодарна тебе, что ты нас не забываешь. У нас все благополучно. За тебя я очень рада, что жив и здоров. Береги себя дорогой мой сыночек, очень хочу видеть тебя. Надеюсь, что скоро война кончится, и ты вернешься опять в нашу семью. Ох, какая будет радость. Ну, будь здоров, целую тебя, твоя тетя Ева. Все наши приветствуют тебя. Пиши.
 
25.12.1944
Полевая почта 91155-ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31362
       Дорогой мой, милый, родной сыночек Вовуська!
       Прежде всего, поздравляю тебя с наступающим новым годом. Пусть новый год принесет тебе много здоровья, радости и счастья. Пусть этот новый год принесет нам всем счастья – окончание войны и счастливую встречу с тобой, моя единственная радость. Уже в будущем году мы с тобой встретим новый год на славу. Дай бог тебе сил и мужества, и да хранит тебя бог.
       Мое дитятко дорогое! Вчера получила 718 рублей, посланных тобой. Нет слов для выражения благодарности, но одновременно и больно, что себя, вероятно, лишаешь многого, посылая мне. Радость моя, солнышко мое ясное! Умоляю тебя не делать этого. Мне очень больно и тяжело за тебя. Очевидно, ты всех моих писем не получаешь, ибо все спрашиваешь о фотокарточке, которую мне выслал. Как только я ее получила, эту мордочку дорогую, я сразу же написала подряд в нескольких письмах, сообщала и благодарила. В письме от 12/XII ты спрашиваешь, получила ли я фотокарточку. Также сообщила тебе о получении денег, посланных тобой раньше.
       Напиши, котик мой родной! Как здоровье твое, как ты себя чувствуешь? С переменой полевой почты, очевидно, переменилась и местность.
       Пиши побольше о себе. У меня все по-старому. Я здорова, чувствую себя хорошо, работаю. Что бы я ни делала, где бы ни была, какой работой бы ни занималась – всегда ты со мной, все мы выполняем вместе.
       Котик мой родной, мордочка моя дорогая, когда же, когда мы увидимся с тобой? Как я жажду встречи с тобой!
       Заканчиваю, шлю тебе, мой родной, наилучшие пожелания. Крепко-крепко обнимаю и целую тебя много раз. Твоя мама. Сердечный привет и наилучшие пожелания шлет тебе дядя Люся и Оля. Отвечай. Ольгу Михайловну я не видала. Некогда ходить по гостям. Я живу возле завода, а она живет вон где.
 
октябрь-декабрь 1944
       Милая мамочка, родные дядя Люся и Олечка!
       Большая радость для меня, что, наконец, возвратили вам квартиру. Теперь станет легче жить. Не правда ли? Тем более, война близится к концу и может ежедневно смениться неожиданным миром, – читали сообщение о выступлении Рузвельта?
       Славные мои! Интересует меня вся ваша жизнь, до мелочей вплоть. А вы о многом умалчиваете. Боитесь меня обеспокоить. Но у меня железные нервы теперь и ничто не может меня убить ни морально, ни физически – об этом вам необходимо знать: не волноваться, не переживать и в то же время делиться со мной всем, чем болеет сердце ваше.
       Напишу еще всем в отдельности вам. Однако, сегодня время не пускает этого сделать.
       Олечка, родная! Получила ли ты мои 200 с лишним рублей? Извини, мало, но больше в тот месяц не смог выслать.
       А ты, мамочка, посылку получала? Насчет 800 рублей выяснил: один раз по какой-то причине, вместо 800, выслали 700 с чем-то, ты их получила? В другой раз... впрочем, я теперь ничего не смогу сделать – квитанция пропала, и я не знаю даже номера ее. Насчет 500 рублей я сдал квитанцию на почте другого соединения, где я был на службе не так давно. Теперь пишу туда письма, требую, настаиваю, угрожаю, но даже ответа никакого не удостоился.
       Ну, будьте здоровы. Крепко целую вас всех.
       Вова.
       Можно ли теперь писать по адресу Жуковская 41/14?
 
ХХ.12.1944
       Уважаемый тов. Весенин!
       Направляя в адрес редакции свое письмо, в котором сообщал о бездушном отношении к моей матери в г. Днепропетровске, я расчитывал на участие, но ошибся в своих предположениях. Вместо серьезного вмешательства в глубоко наболевший вопрос об обеспечении жилплощадью моей матери Н. В. Городынской, переданной при немцах гражданке ... и до сих пор не освобожденной ею, несмотря на имеющуюся санкцию гор. и обл. прокурора о выселении, Вы отсылаете меня к учреждению, виновному в затягивании вопроса не менее, чем те органы, о которых я Вам сообщал, а сами пытаетесь остаться в стороне, отделавшись стандартной запиской.
 
04.01.1945
      Пролетарии всех стран соединяйтесь!
      РЕДАКЦИЯ ЦЕНТРАЛЬНОГО ОРГАНА НАРКОМАТА ОБОРОНЫ СССР
      "КРАСНАЯ ЗВЕЗДА"
      Москва 6, М. Дмитровка, 16. Тел. К-5-10-00, доб. 49
      № 26366
      4 ЯНВ 1945

      Товарищ Гельфанд!
      Редакция направила Ваше письмо Прокурору г. Днепропетровска для рассмотрения, расследования и принятия мер.
      Сообщение о результатах Вы получите от Прокурора.
      Туда же Вам необходимо посылать все дополнительные сведения и запросы.

      Инструктор отдела писем                      О. Лекс
 
04.01.1945
       Енакиево.
       Дорогой Володя!
       Вот сегодня получила твое долгожданное письмецо. Искренне благодарю тебя за внимание ко мне. Оно развеяло охватившее меня отчаяние. И это отчаяние было не случайное. Ведь я послала ответ на твою открытку приблизительно в первых числах ноября, от тебя получила только вот четвертого января.
       Я счастлива, что имею возможность еще раз, если не поговорить с тобой, то хотя письменно поделиться своими мнениями. Но я до глубины души взволнована твоим мнением относительно количества времени, которое можем мы уделять друг другу. Конечно, в отношении тебя я не могу сказать, но за себя скажу, что могу уделить столько, сколько бы это потребовалось.
       Печально все же, что ты не можешь описать мне полнее о своей жизни, а я думаю, что твоя жизнь разнообразна в настоящее время.
       Несколько слов о себе. Живу, можно пока сказать ничего. Но, к несчастью, новый год встретила не весьма прекрасно: отец задержался на работе, мама ушла в ночную смену, брат ушел на новогодний вечер к товарищу, а я раздосадованная сидела дома с сестричкой, вместо домоседки, так как нельзя было оставить квартиру. Все это пустяки.
       Володя! Не жди моих писем, а пиши, как только есть малейшая возможность. На этом разреши окончить. Жду твоих писем.
       С дружеским, сердечным приветом, Зоя.
 
08.01.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24373
       Дорогое мое, ненаглядное сынынятко Вовочка!
       Что-то ты не выполняешь моих просьб – писать почаще. Я вполне верю тебе, дитя мое родное, что ты очень занят и не имеешь возможности писать, однако пойми мое положение, как у меня замирает сердце, когда на вопрос есть ли письмо, мне отвечают что нет.
       Пишу тебе очень часто и давно сообщила о получении денег первый и второй раз. Я так и чувствовала […]
       Ты пишешь в письме от 23/XII, получила ли я фотокарточку. Милый Вовочка! Если бы ты знал, как я хочу тебя видеть, поговорить с тобой. Как мне надоела эта переписка! Как вечно ждешь письма, глаза вылазят на лоб.
       Сердечный привет от дяди Люси и Оли. Твоя мама.
       Пиши о своем здоровье.
 
08.01.1945
       Дорогой Володя!
       Сегодня я, не ожидая пока мне принесут письмо с города, сама пошла к сестре в надежде застать там твое письмо. Предчувствие мое оправдалось. Еще с порога я увидела на столе конверт, написанный знакомым почерком. Как обрадовало меня это письмо, вернее, эти несколько строк, написанных на клочке бумаги.
       Видно по всему, что ты очень занят. А поэтому, если у тебя нет свободного времени написать мне письмо, - можешь не беспокоиться, я подожду, как ни грустно это будет для меня. Я уже довольна тому, что переписка между нами снова возобновилась, а недоразумения устранены.
       Володя, если будешь писать мне письма, не забудь, пиши на мой домашний адрес, то есть на Заставу. Очень хотела бы знать более подробно о твоей жизни: что ты сейчас делаешь, чем ты занимаешься, как проходит твоя жизнь.
       Знаешь, Вова, я уже разучилась за это время писать письма, так как пишу немногим из-за недостатка времени. Я уже вижу, как ты при этом делаешь удивленный вид и, даже, иронически улыбаешься, но, поверь, я отчасти права. Правда, вся ночь остается в моем распоряжении (если можно так выразиться), но днем нет ни минуты свободной. Сейчас, в связи с составлением баланса за прошедший год, мы работаем до 11-12 часов вечера. «Немножко» устаю от такой кропотливой, беспрерывной работы. Все же это не большие трудности и их можно легко переживать. Жаль только, что нет времени даже немного почитать, не говоря уже о развлечении. Приходится заниматься саморазвитием.
       Между прочим, ты однажды мне писал, что посылал запрос в ТАСС с целью узнать о судьбе Ромен Роллана. Не знаю, ответили ли тебе, но если ты не знаешь, могу сообщить, что Ромен Роллан умер на 79 году жизни в своем имении.
       Пиши, Вова, обо всем, что тебя интересует. С жгучим нетерпением жду твоих весточек. С сердечным приветом от моих родных. Жму руку.
       Нина.
 
09.01.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24398
       Вовуничка дорогой! Здравствуй!
       Только что получила от тебя письмо от 29/XII. Немного отлегло от души, а то очень беспокоилась. Большое тебе спасибо за поздравление с новым годом. Хочется сказать лично, да и пожелать друг другу. Ну, наберемся терпения, говоришь ты. Скоро конец войне. Но когда?
       Сыночек мой ненаглядный! Радость моя дорогая! Как здоровье твое, самочувствие? У меня все по-старому, жива, здорова, работаю, только тоскую страшно. Еще, если получаю от тебя часто весточки, то сносно. Когда нет писем, – то готова бежать куда глаза глядят.
       Мордочка моя родная! Прошу возобновить справку части за 1945 г. Здесь требуют. Как обстоит дело с теми 500 рублями, которые ты выслал в Магнитогорск? Возвратили ли их тебе? Мне не отвечают.
       За меня не беспокойся и только своими письмами балуй почаще. Дядя Люся и Оля здоровы, сердечно тебя приветствуют. Дяде Люсе пиши Главпочтамт «До востребования». Он тебе тоже написал.
       Вот что, Вовуська! Говорят, что из армии разрешили посылать посылки. Если это так и есть возможность и по времени и по средствам, то пришли мне таковую: рубахи, рейтузы № 4, чулки, туфли № 36. Повторяю, если это не в ущерб тебе. Буду очень благодарна. Не спеши.
       Будь здоров, весел и крепок. Целую много-много раз. Твоя мама.
       Сердечный привет и наилучшие пожелания от дяди Люси и Оли. Пиши.
 
12.01.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31358
       Дорогой Вовочка!
       Несколько дней назад получила твои два письма в один день с разными новыми адресами так, что пришлось разбираться по числам, кроме того, помог Саня. Не ответила только потому, что твой тезка (с которым ты до сих пор не поздравил, хотя я писала тебе об этом сама) был очень беспокойным и днем и ночью. Если не считать того, что он мало спит, то он очень хороший мальчик. В два месяца весил 5 кг. 300 гр. Я сейчас чувствую себя ничего, немного поправилась, но была очень тяжело больна после родов. Лялюшка очень любит братика, но все-таки немного к нему ревнует. Дядя Сеня очень доволен сыном и возится с ним много, конечно, в свободное время от работы и хозяйственных забот о семье.
       От твоей мамы получаем очень редко письма, чем это объяснить, – не знаю. Дядя Люся уже в Днепропетровске, пишет тоже очень редко.
       Вовочка, сообщи, возвратил ли ты 500 рублей, которые посылал на наш адрес. И мы их не получали. Пиши, как живешь, как здоровье, пишешь ли еще стихи или в газету?
       Будь здоров, привет от дяди Сени, Лялюшки, тети Евы с семьей. Пиши, не забывай.
       Целую тебя, твоя тетя Люба.
 
12.01.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31358
       Мое дорогое дитятко родное!
       Вчера не написала тебе письма и чувствую себя виноватой. Просто некогда было. А вот от тебя вчера и сегодня нет ничего. Меня уже это очень тревожит. Как здоровье твое, дела? У меня все благополучно. Я здорова, работаю. Думаю о тебе, твоем благополучии и о скорейшем окончании войны. А там вернешься ты и, как говорят, море по колено.
       Вовусинька, дорогой! Почему папа собрался в г. Шахты, почему не поехал обратно в Дербент к дяде Леве? Вообще ты с ними переписываешься или нет и как они живут? Пиши, получаешь ли ты письма от тети Ани и родных из Магнитогорска, пишешь ли им? Получил ли ты уже письмо от дяди Люси, от Оли? Они тоже здравствуют.
       Ну, радость моя, пожелаю тебе всех благ, здоровья, веселья и благополучия.
       Крепко обнимаю и целую тебя, моя милая мордочка. Твоя мама. Пиши.
 
13.01.1945
       Дорогой Володя!
       Мне кажется, я не заслуживаю такого внимания с твоей стороны. Ты делаешь для меня слишком много, посылая мне такие частые письма при тех обстоятельствах и в тех условиях, в которых ты теперь находишься. И слишком мало слов для того, чтобы выразить тебе ту благодарность, которой проникнута моя душа, мое сердце. О, если бы я встретилась с тобой когда-нибудь, я сумела бы отблагодарить тебя за все-все!
       О своей жизни писать не буду. Она бедна сильными впечатлениями и лишена разнообразия. Продолжаю работать, работа мне не нравится, такая скучная и утомительная. Мне очень жаль, что я не работаю машинисткой. Хотелось бы отпечатать что-нибудь. Особенно теперь так много новых песен.
       Володя, ты спрашиваешь о моем дневнике. К великому сожалению мне его так и не вернули. Это было настоящее горе. Теперь я не веду дневник систематически, только изредка записываю о выделяющихся минутах в моей жизни: увлечение, сильные впечатления и т.п. Единственным развлечением для меня сейчас является гитара – лучший мой утешитель в часы грусти.
       Напиши, ведешь ли ты дневник, хотя в твоих условиях это было бы сверхъестественным. Вова, писала бы чаще, но боюсь, что мои письма потеряют для тебя интерес своим однообразием. Особенного написать нечего, а писать об одном и том же – скучно.
       Будь здоров. Крепко жму руку.
       P.S. Сердечно благодарю за новогодние пожелания. Привет от моих родных. Нина.

17.01.1945
       Милая мамочка!
       Сообщаю, что жив, здоров. Немного подвыпил, а в пути это очень скверно - я не приучен к питью и даже от папироски дурнею. Но, ладно, не о том я хотел тебе сказать. Как бы я хотел с тобой увидеться, обнять тебя и как бы рад был понежиться, поспать хотя бы одни сутки в мягкой пуховой постели, как прежде до войны! Впрочем, не об этом я хотел тебе сказать - нам предстоит еще длинный путь - до Берлина 500 км., но все же мы не теряем бодрости, не унываем и непременно вернемся на родину с победой.
       Писем получил массу. Но ответить некогда. Только тебе и папе пишу, каких бы усилий мне это не стоило. Крепко тебя целую. Привет Оле. дяде Люсе и всем-всем […]

18.01.1945
       Дорогая мамочка!
       Надеюсь, ты обо мне услышала из газет.
       У меня все благополучно, я в сильных боях, писать некогда - на трофейной бумаге трофейным карандашом пишу. Успех операций трудно переоценить. Близок час окончательной победы. Сейчас движемся вперед.
       Крепко тебя целую. Любящий Владимир.
       За последние дни спал 3 часа только. Очень устал, но бодр и доволен. Привет дяде Люсе, Оле и всем, всем.
 
19.01.1945
Полевая почта 91155-Ф.Д.
Просмотрено Военной Цензурой 15903
       Дорогой мой любимый Вовочка!
       Очень спешу написать тебе пару слов. У нас все благополучно. Как ты, мое солнышко? Развернулись страшные бои. Жив ли ты, моя детка? Как тебя Бог милует? Все мои мысли с тобой, мое дитятко. Желаю тебе сохранить силы и здоровье. Твоя жизнь – наше счастье.
       Крепко целую тебя. Желаю счастья и успехов. Твоя тетя Аня. Жду счастливой весточки.
 
19.01.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31627
       Мой дорогой, родненький сыночек Вовочка!
       Сегодня получила твое письмо от 6/I. Очень и очень обрадовалась, но должна тебе сказать, что ослепла от слез. Двадцать дней отсутствия писем от тебя отняло у меня много жизни. Я ведь не виновата в том, что я тебя люблю и переживаю за тебя больше, чем другие матери за своих сыновей. Что значит «не беспокойся за меня»? Могу ли я не беспокоиться? В свою очередь прошу извинить меня за то, что я три дня не писала тебе. Решила, что ты переменил место или не дай Бог с тобой что-нибудь случилось и поэтому не пишешь, – значит не надо и себе писать. Пока ты находишься в наступлении, я умоляю тебя писать о себе чаще, ибо я с ума сойду от переживаний.
       У меня все по-старому. С квартирой тоже ничего нет нового. Дядю Люсю уже не видела две недели, но знаю, что он здоров, работает и хлопочет о нашей квартире. Оля была у меня три или четыре дня назад, говорила, что пишет тебе, но ответа не имеет.
       Будь здоров и крепок. Обнимаю и крепко целую тебя, твоя мама.
       Сердечный привет от Оли, дяди Люси и сотрудников отдела, также от Емельяненко и Раевской.
       Денег последних еще не получила. Целую, мама.
 
23.01.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 01725
       Мой родненький, дорогой и милый сыночек Вовочка!
       Получила твоих два письма от 6/I и 9/I. Не могу описать тебе своего счастья. Двадцать дней отсутствия весточки от тебя сводило меня с ума. Ты не представляешь себе каким живительным средством  являются твои письма для меня. Я же в свою очередь тебе пишу буквально каждый день. Ты пишешь в письме от 9/I, что последнее мое письмо получил от 29/ХII-44. Ты должен был получить от меня очень много писем. Думаю, что ты их получишь или уже получил.
       Последние деньги 800 рублей я еще не получила. Не знаю в чем причина. По аттестату получаю очень аккуратно. Твоя помощь очень велика, за что я тебе сильно благодарна.
       Заводские организации мне помогают неплохо (промтоварными талонами). Когда перейду в свою квартиру, мне нужно будет очень многое (кровать, стол, стулья, топливо и т.п.) За этим придется обращаться к Шпунтову. Поэтому, как я тебе уже писала, ты напиши ему письмо и поблагодари за оказываемую им мне помощь и проси в дальнейшем не оставлять меня без своей помощи.
       Ты пишешь, что получил от меня письмо, в котором я сообщила тебе кто помогает мне одновременно. Напиши Писклову Николай Николаевичу тоже такое письмо. Он очень оказался чутким товарищем. Он член комиссии по оказанию помощи семьям фронтовиков. Сам он инвалид войны.
       О квартире пока не беспокойся. Хлопоты на себя взял дядя Люся, а если не поможет, то сообщу тебе кому надо писать.
       Напиши, котик мой, как твое здоровье и вообще самочувствие. Сердечный привет тебе от дяди Люси и Оли. Они тебе пишут. Будь здоров, бодр и крепок. Желаю тебе успехов в скорейшем окончательного добития врага.
       Крепко тебя целую моя родная мордочка.
       Твоя мама.
 
23.01.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 22025
       Астрахань.
       Дорогой, миленький, дорогусенький Вовочка!
       Со времени развернувшегося наступления Красной Армии день и ночь думаю о тебе, мое родное дитятко, желаю тебе уцелеть от пули ненавистного врага. Пусть тебя твоя судьба помилует и охранит от всего плохого. Желаю тебе только счастья и всего наилучшего. Верю, что ты будешь жив и невредим, но все же очень беспокоюсь и страдаю.
       Пиши, котик, маме – она, бедная, плачет беспрестанно. Пусть немцам будет горе и муки за каждую косточку твою.
       Я и дядя Жорж – здоровы.
       Крепко тебя целую и желаю счастья и здоровья. Твоя тетя Аня, любящая тебя безумно.
 
25.01.1945
       Дорогая мамочка!
       Нахожусь у польско-германской границы. Ежедневно продвигаемся вперед. От маршала Жукова получили благодарность за успешные боевые действия. Времени мало, а настроение бодрое - наступательный прорыв непреодолим.
       Привет Оле, дяде Люсе. Пусть пишут. Целую, Вова.
       Посылку вышлю, когда будет остановка. Мы прошли около 350- 400 км. Подумай, как много!
 
28.01.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31358
       Здравствуй милый и дорогой сыночек!
       Получил от тебя вчера 2 письма: одно письмо заказное от 11/II и одно письмо от 6/I. Вчера не мог ответить потому, что стоял на вахте, а сегодня я отдыхаю и имею уже возможность писать.
       По службе: сутки я дежурю, а сутки я свободен. Я думаю, что не ошибусь, если сравню мое пребывание на холоде с твоим. Как Муха говорил: «и мы пахали», ибо если я считаю свое пребывание на холоде 4 часа дежурства и 4 часа в резерве, или 2 часа на вахте, а 2 часа в резерве в теплом караульном помещении на дворе раз в двое суток, часов 12 или 16, то мне кажется большим испытанием холод. Как же ты переносишь, дорогое мое дитя, холод, когда совсем, по несколько дней подряд наверно, и не бываешь в теплой комнате. Дай Бог тебе много сил и крепости, чтоб ты вскорости добрался до Берлина и добить там этого бешеного зверя в его логове и водворить там знамя Победы и вернуться вскорости домой целым и невредимым.
       Поздравляю тебя, дорогой, с грандиозными успехами на фронте. В твоем письме ты пишешь о предстоящих больших событиях. Да, события такие на фронтах, что история не знала никогда таких больших событий. С 13-15/I я стал не пропускать ни одного номера газет и радио и только живу теперь этими важными сообщениями. Дай Бог вскорости услышать от тебя, что ты тоже участвовал в полном разгроме немцев и водворил в Берлине знамя Победы.
       Будь здоров, счастлив и бодр. Целую крепко. Твой отец Натан.
       Извини, дорогой, что не совсем аккуратно письмо написал: сел писать не поспавши после суточного дежурства – голова ходуном ходит.

28.01.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24235
       Cыночек мой дорогой, родной, здравствуй!
       Как здоровье твое, жизнь? Этот вопрос все в моей жизни. Конечно, ты мне дал понять, что тебе нет возможности писать, но от этого мне не легче.
       Последнее твое письмо от 10/I и Оле от 12/I и больше ничего я о тебе не знаю. Слушаю по радио каждый день о гигантских успехах Красной Армии, очень радуюсь, но одновременно и сильно переживаю.
       Я недостатков ни в чем не чувствую. Жить только тяжело без тебя, котичек мой дорогой, лапочка моя родная, пиши немного, но по мере возможности - чаще.
       Ты пишешь, что выслал мне два раза по 800 рублей, но я их не получила. Не знаю в чем дело. Пошла справляться на почту. Но мне там ответили, что они здесь ничего не знают, чтобы ты оттуда возбудил розыск.
       Обо мне не беспокойся. Я здорова, работаю. Жду с нетерпением окончания войны и твоего возвращения, вот тогда мы с тобой заживем, солнышко мое!
       Дядя Люся и Оля здоровы. Оля учится. Ждут с нетерпением, чтобы я получила нашу квартиру, а тогда и им станет легче, особенно Оле, которую заберу к себе жить до твоего прибытия.
       Ну, радость моя, будь здоров, крепок, бодр и весел. Желаю тебе успехов, счастья и радости. Обнимаю крепко-крепко. Твоя мама. Сердечный привет тебе от дяди Люси и Оли.
 
29.01.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 13071
       Астрахань.
       Дорогой мой, родной Володичка!
       Сегодня получила твое письмо от 7/I-45, а за время наступления с 12/I ничего не знаю о тебе, не знаю, жив ли ты, мое родное солнышко. Думаю о тебе беспрерывно, молю Бога о твоем спасении. Жду с нетерпением когда по радио передадут, что Берлин взят, ведь осталось всего 200 км. Пройти их очень трудно, но Бог поможет.
       Сегодня я получила письмо от дяди Люси. Он пишет, что твоя мамочка и Оля здоровы, что там жизнь тяжелая и спешить туда не стоит. В Днепродзержинске лучше. Мы хотели бы выехать, но не отпускают, особенно дядю Жоржа.
       Я и дядя Жорж здоровы, пиши, где находишься намеком.
       Я получила письмо от тети Иды, – она здорова, работает, беспокоится. Из Магнитогорска я давно не получала писем. О тебе, деточка, сильно беспокоюсь. Обнимаю тебя крепко и целую еще крепче.
       Любящая тебя твоя тетя Аня. Привет от дяди Жоржа.
 
29.01.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 06517
       Дорогая Олечка!
       Посылаю тебе сердечный привет и наилучшие пожелания с далекого запада, где на фронте Отечественной войны ведется решительная борьба с доживающим последние дни свои гитлеровским разбойником.
       Владимир.
 
31.01.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 13055
       Астрахань.
       Дорогой и родной Вовочка! Здравствуй!
       Шлю тебе горячий, сердечный привет. Желаю счастья, здоровья и полного благополучия. Где ты теперь, мой родненький, здоров ли? Как милует тебя твоя судьба, бережет тебя? Уже я к ней взываю круглосуточно, молю ее о твоем спасении. Она должна отозваться – ты должен вернуться с Победой. Ты нам очень дорог. Твоя жизнь, твое благополучие – наше счастье.
       Последнее письмо я получила от 7/I-45 г., а хочется слышать о тебе ежедневно, особенно после 12/I.
       У нас новостей нет. Я и дядя Жорж здоровы, работаем. Недавно получила письмо от твоей мамочки, вчера от дяди Люси. Из Магнитогорска давненько писем нет. У нас стоят большие морозы, – ходить мне на работу далеко; когда возвращаюсь, – дома никого нет и даже пожалеть некому. Жить без родных тяжело, но я надеюсь, что в скором будущем буду опять среди вас – моих дорогих родных, которых никто заменить не может.
       Будь здоров, мое солнышко. Пусть тебя всегда и всюду сопровождает огромное счастье! Обнимаю и целую тебя крепко-крепко. Твоя тетя Аня.
 
ХХ.01.1945
       Заместителю председателя горисполкома по гособеспечению.
       Уважаемый товарищ Голубенко!
       Писал уже Вам о безобразном отношении к моей матери Городынской Надежде Владимировне, проявляемом некоторыми руководящими лицами города Днепропетровска, несмотря на существующие в нашей стране законы, обязывающие чутко и заботливо относиться к семьям фронтовиков. Месяцами тянулась непростительная канитель с разрешением на въезд моей матери в город, а когда она сама, без чьей-либо помощи, добилась права вернуться после эвакуации в свой родной Днепропетровск, здесь ее встретили новые неприятности: квартира ее оказалась занятой другими лицами, вещи разбазарены, а деньги, высланные матери по аттестату – она не получила полностью.
       До каких пор будет продолжаться такое возмутительное отношение? Я не говорю уже о сестре, которой так и не оказали помощь.
       Мать мою никто не имеет права лишить квартиры в родном ее городе уже только потому, что я годами сражаюсь на фронтах Отечественной войны в рядах Красной Армии.
       Должен, однако, напомнить Вам, что я не ограничусь этим письмом и, если Вы не примите немедленно решительных мер в деле обеспечения моей матери жилплощадью, то это будет чревато для Вас плохими последствиями. А если мой авторитет и влияние окажутся недостаточными, то в это дело вмешается повторно моя часть и я сумею наказать виновников всех мытарств моей матери.
       Остаюсь с уважением Гвардии л-т Владимир Гельфанд.
       Адрес моей матери: г. Днепропетровск, з-д им. Ленина, отдел кадров, Городынской Н. В.
       О принятых Вами мерах сообщите: Полевая почта 44041-Т, Гельфанду В. Н.
 
02.02.1945
       Милая Олечка!
       Продвигаюсь вглубь Германии. Сколько здесь добра, богатства. Немало встречал вещей с русской маркой на них. Немецкие мерзавцы ограбили всю Европу и жили... впрочем, теперь и действительно «не до жиру, быть бы живу». Когда мы заходим в дом, - все дрожат и поднимают руки кверху, хотя мы не делаем подлостей, как они у нас.
       Владимир.
 
02.02.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24456
       Дорогой Вовочка.
       Можно угрожать, но стараться всеми мерами угрозу по отношению к матери не приводить в исполнение.
       Сегодня двадцать три дня не имею от тебя весточки, можно ли быть спокойной? При всем своем желании думать все хорошее, но такой срок навлекает на другое. Что с тобой, сыночек мой родной?! Здоров ли ты? Не могу тебе даже передать, как я переживаю. Сколько можно переживать? При всех невозможностях, если человек живой, здоровый, перерыва на двадцать три дня сообщений о своем житье-бытье не может быть. Прошу немедленно сообщить о себе. Мне кажется, что телеграммы из армии разрешаются. Так, если да, то после каждого сражения сильного ты можешь телеграммой сообщить, что жив и здоров. Я прошу мне не высылать, а эти деньги исключительно тратить мне на телеграммы.
       У меня все по-старому. Если от тебя нет писем, мне жить не хочется, поэтому ничто кроме твоих писем меня утешить не может.
       Будь здоров, целую тебя крепко, твоя мама, которую ты не любишь и не жалеешь. Сердечный привет от дяди Люси и Оли.
       Отвечай немедленно.
 
03.02.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 14055
       Астрахань.
       Миленький Володечка!
       Последнее письмо было твое от 7/I с.г. После перехода в наступление от тебя ничего нет. Я очень беспокоюсь, в ужасе. Если ты жив, то не забывай, что мы ждем от тебя самых коротеньких весточек – «жив и здоров» - это для нас все.
       Ты о нас не беспокойся. Мы в тылу, где нет проклятого врага. Пиши, детка, немедленно.
       Крепко-крепко целую тебя. Привет от дяди Жоржа. Любящая тебя тетя Аня.
 
05.02.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 15920
       Здравствуй дорогой сыночек!
       Получил от тебя 2 письма. Одно от 13/I, а второе от 18/I с/г. Да, дорогой, с большой радостью и волнением я каждый день слушаю по радио важные сообщения и московские салюты. Трудно даже вообразить такое быстрое продвижение от […] мира до реки Одер – как будто не боем прошли через все преграды и препятствия, а воздухом перелетели все армии и техника. От тебя теперь весточки особо дороги и с особым напряжением ожидаемы.
       Желаю тебе вскорости вернуться домой с полной победой над гитлеровцами.
       Целую крепко-крепко. Твой отец Натан.
 
06.02.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 74235
       Дорогой, родной сыночек Вовочка!
       Твои четыре письма, датированные 13, 17, 18 и 19/I сегодня получила все вместе. Сколько горя набралась, сколько всяких дум передумала за эти 26 дней отсутствия от тебя весточек.
       Сыночек дорогой, радость моя ненаглядная! Верю и знаю, что тебе не легче, но знаю, что подвергаешься опасности и поэтому так переживаю. Все уясняю себе, что некогда и нет возможности тебе писать, но все же надоедаю и требую сообщать о себе по возможности чаще. За эти дни я доходила до отчаянья, я не знала что предпринять, где разыскивать тебя. И вот твоих 4 письма. Учти, что последнее письмо от 19/I. Срок отсутствия снова 18 дней. Но уже обрадовалась, ожила, вернулась к жизни.
       Сообщения о военных успехах каждый день слушаю по радио. Не скромничай, сколько орденов за этот период получит каждый из вас? Очень приятно видеть тебя и без орденов.
       За квартиру не беспокойся. Этим вопросом сейчас занялся дядя Люся и говорит, что когда отвоюет квартиру, тогда напишет тебе.
       Котичек мой родненький! Понимаю, что тебе хочется скорее домой. Не беспокойся. Дай Бог эту счастливую пору твоего возвращения. Уже я тебе создам уют, заботу и покой. Скоро изгладится все пережитое. Ты ведь знаешь меня. Ах, если бы это уже скорее было!
       От тети Ани вчера получила письмо. Она пишет, что получила письмо от тети Иды. Та пишет, что по окончании войны приедет к нам повидаться.
       Ну, лапочка моя, мордочка моя дорогая! Будь здоров и счастлив. Обнимаю и крепко целую тебя много-много раз. Твоя мама.
       Сердечный привет тебе шлет дядя Люся и Ольга, а также привет от Любашевского, Ливенцовой, Пащинской.
 
06.02.1945
Полевая почта 91155 - ФД
       Милая Олечка!
       Сообщаю, что у меня все благополучно. Твоим письмам всегда рад, читаю их с удовольствием и очень тебе признателен за искренность и дружбу. Вова.
 
08.02.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 18000
       Дербент.
       Здравствуй дорогой Вова!
       Сегодня у меня большой праздник: я получил два письма от Вовы и одно от Сёмы. Оба пишут, что живы и здоровы. Дай Бог, чтобы вы были живы и невредимы! Сёма сейчас где-то с тобой по соседству: 2 января он проехал через Дербент из Армении. От 17/I мы имели от него письмо, что он был в Белостоке, а от 20/I имели письмо, что он уже в части. Его адрес: п/п 57206. Напиши ему обязательно, сейчас, наверно, ты спишешься с ним. По прежним адресам он и от нас не получал писем. Он уже был в прошлом году на Крымском фронте, был ранен.
       Вова дорогой, родной, не извиняйся, что мало пишешь. Вполне понимаю, что ты находишься в таких условиях, что не можешь писать большие письма, но очень ценю я и очень рад, что Бог хранит тебя и ты сообщаешь о себе маленькой весточкой, которая для нас всегда является радостью.
       Сима учится на подкурсе в Бакинском индустриальном институте, я с тетей Розой остались одни с маленьким Яночкой, который в 4 классе. Сейчас я крепко занят годовым отчетом. Будь здоров и пиши.
       Гельфанд Л. С.
 
09.02.1945
Полевая почта 91155 – Ф.Д.
Просмотрено Военной Цензурой 14055
       Астрахань.
       Родной Володичка, здравствуй.
       Последнее письмо от тебя получила от 9/I – уже ровно месяц прошел. Что теперь с тобой, мой дорогой котичек? Жив ли ты? Как твое самочувствие? Можно себе представить, что вы там пережили, бедненькие.
       У меня все по-старому. Дядя Жорж собирается в Москву в командировку. Буду счастлива, если получу весточку, что ты жив и невредим. Желаю тебе счастья. До свидания, мое солнышко. Обнимаю и крепко целую тебя. Твоя тетя Аня.
       Привет от дяди Жоржа. На днях получила письма сразу от тети Любы, от дяди Люси и от бабушки. У всех наших родных благополучно.
 
11.02.1945
       Милая, родная Олечка!
       Привет из Германии. Получил еще одно твое письмо. Сердечно признателен тебе за дружбу и искренность. Наде передай, что я никому не хочу навязывать переписку. От Лены Мячиной писем не имею с 42 года, – очень рад был бы получить от нее весточку.
       Целую тебя, Вова.
 
12.02.1945
Полевая почта 91155
Просмотрено Военной Цензурой 13062
       Астрахань. Родной и любимый Володенька!
       Последнее твое письмо от 9/I я получила, а с момента перехода Красной Армии в наступление – от тебя нет ни одной весточки. Меня терзают ужасные мысли. Но я все же пишу тебе и надеюсь, что ты жив, иначе не должно и не может быть.
       Много раз за время твоего пребывания в боях я теряла надежду и переставала писать – потом жалела. Мысли тяжелые, но на сердце легко – какой-то внутренний голос говорит, что ты жив, что ты опытный и должен спастись и получить родные весточки.
       Шлю тебе, мое солнышко, мои самые лучшие пожелания от самой глубины моего сердца, полные любви и чувств. Пусть наши горячие пожелания согревают тебя, родное наше дитя,  и оберегают тебя от плохого. Я жду конца войны и встречи с тобой. Какое будет счастье!
       Я живу по-старому. Здоровье мое удовлетворительное. Дядя Жорж уехал в Москву в служебную командировку с 10/II по 1 марта. Я сейчас одна дома. Время 10 часов вечера. Радио передает приказ Верховного Главнокомандующего. На электрической плитке жарится картошка, я одна, как палец, - вся отдалилась мыслями о тебе.
       Без дяди Жоржа еще тоскливей, хотя и с ним не весело, но без него совсем плохо. Хоть он и не очень преданный, но все же не безразличный. По вечерам я его жду, готовлю для него ужин – есть о ком заботиться, теперь никто не спешит ко мне – для всех здесь я чужая. Поэтому с ним я живу и, вероятно, придется тянуть эту совместную скуку до конца жизни.
       Жизнь хороша только в молодости. Она полна красоты до тех пор, пока человек не связан семейными узами. Ты не представляешь, как дядя Жорж меня обожал до женитьбы и я его. Он меня и сейчас любит за мою преданность, но ответить на нее он должным образом не может (у него такой характер, за это я его разлюбила).
       А как его любить. Когда он никогда не думает о сегодняшнем дне и о завтрашнем. Он знает, что, придя домой, он застанет ужин. Завтрак я тоже дам. Всю тяжесть войны я перенесла на своих плечах. Он уже так привык к этому, что даже от меня требует. Иногда он проявляет карикатурную, ненужную заботу, которая еще больше возмущает. В общем, он эгоист и это нетерпимо. Полное одиночество – это хуже.
       Ну, будь здоров и счастлив, родной. Желаю счастья, целую крепко. Твоя тетя Аня.
       Отвечай немедленно.
 
12.02.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31627
       Дитятко мое дорогое Вовочка, здравствуй!!!
       Сегодня у меня большой праздник. Котик мой родной, получила два твоих письма от 26/I и 29/I. Они, правда, долго шли, но все же две недели тому назад отправлены. Большое тебе спасибо, радость моя. Вся жизнь, все утешение – это ты. Весь свет темный, если не имею от тебя писем. Как я жажду твоего возвращения! Я жду тебя и надеюсь в скором времени обнять тебя, поцеловать мою дорогую мордочку.
       Счастлива за ваши успехи. Бейте врагов, добивайте их, мстите за те злодеяния, которые они натворили, за разрушенные жизни.
       Котик мой родной! Пиши о своем здоровье, не заставляй беспокоиться. У меня все по-прежнему, жива-здорова, работаю. Дядя Люся и Оля здоровы. Желают тебе здоровья и благополучия. Пишут тебе.
       Не беспокойся о посылке. Если сопряжено с трудностями, не надо. Если будешь посылать, если попадется шерстяная кофточка – то пришли. Сыночек дорогой! Мне очень неудобно это просить тебя, но ты же мой, и я поэтому пишу. 800 рублей, дважды тобой высланные, как ты писал, я не получила, дай запрос.
       Ну, сердечко мое, будь здоров, крепок, бодр, желаю дальнейших успехов. Обнимаю и крепко целую тебя, твоя мама.
       Сердечный привет твоим товарищам близким и наилучшие пожелания.
 
13.02.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 07419
       Дорогой папочка!
       Привет из Германии!
       У меня все по-старому, я здоров и полон уверенности в победе над гитлеровским зверем. Сейчас добиваю его в собственной берлоге. Пиши о своей жизни. В чем ты нуждаешься и на что жалуешься. Помогу, чем только сумею.
       Целую. Владимир.
 
15.02.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 13061
       Астрахань. Около 10 часов вечера. Передают по радио приказ тов. Сталина о взятии двух городов в Польше.
       Дорогой, родной и любимый Володичка!
       Сегодня получила твое письмо от 13 января, которое меня обрадовало и осчастливило. Ты не представляешь какое оно произвело большое впечатление. Оно меня сильно порадовало и успокоило (правда, ненадолго, так как твое положение изменчиво). Мне очень нравится твой успокаивающий метод. Если бы я могла верить твоим увереньям, то я не постарела бы так резко за эти годы. Я никогда не смеюсь, не одеваюсь, ничего нового не шью – все это я смогу сделать только тогда, когда увижу тебя живым и невредимым. Раньше я беспокоилась о тебе и о дяде Люсе, также о бабушке. Теперь дядю Люсю и бабушку только жаль, что у них так жизнь разбита (правда, жизнь у каждого разбита, но в разной степени). О тебе же беспокоюсь день и ночь, все время, проводя параллель между тобой и твоей мамой. Когда бог даст, что увижу тебя  - то может быть еще помолодею! Ведь с тобой связаны мои лучшие молодые годы!..
       Сегодня я вспомнила, как ты пел в Бердянске «ой, роты, роты, давай пулеметы», тебе тогда было 3-4 года. Когда тебе было лет 10, ты пел «вернись, я все прощу», а мама твоя сильно переживала, что песня не по возрасту, мне же очень нравилось и доставляло удовольствие. Когда я тебе привезла барабан, - ты один малюсенький мальчик занимал и веселил всех. Как жаль, что все это ушло безвозвратно, особенно для меня.
       Твоя жизнь и счастье впереди, желаю тебе использовать их до дна. Пусть на твоем жизненном пути встречаются яркие цветы, благоухающие только для тебя. Не знаю где ты сейчас, как тебя Бог милует. Но думаю о тебе крепко, сильно прижимаю тебя к своей груди. Вернись к нам родненький навсегда.
       Крепко целую тебя, мое родимое дитятко. Жду с нетерпением твоих весточек, только на морозе много не пиши. Мне только нужны твои два слова: «жив и здоров».
       У меня все без изменений. Дядя Жорж в Москве до 1 апреля.
       Уже скоро 11 часов по-местному времени (здесь часы впереди Москвы на час). У нас уже днем тепло, солнце хорошо греет, когда я возвращаюсь с работы после 4 часов. Я уже даже загорела. Здесь климат неважный. Но зима короткая и лето чересчур теплое. Мы питаемся удовлетворительно. Я получила в течение трех месяцев 55 килограмм картофеля, получаю также понемножку жиры и другое. В общем лучше, чем первые три года – тогда мы с дядей Жоржем голодали.
       Пиши о погоде – всегда это меня интересует. Будь здоров-невредим и счастлив.
       Смерть немецким гадам!
       До свидания. Твоя тетя Аня.
 
15.02.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24252
       Родной сыночек Вовочка!
       Последние дни стала получать твои письма где-то залежавшиеся. Последнее было от 29/I, о котором уже писала тебе. Все же редко пишешь.
       Приятно и очень рада, что получил ты благодарность от маршала. Желаю и в дальнейшем успехов.
       Коточек мой дорогой! Хороших людей везде любят и уважают и на основании этого им выносят благодарности. Так, что я горжусь тобой и знаю, что эта благодарность не случайна.
       Напиши, сыночек, как здоровье твое и самочувствие? Вовуська! Напрасно ты так волнуешься за посылку. Если нет возможности – можешь ее не присылать. Я по глупости своей написала тебе об этом и теперь ты мучаешься. Я здесь достану себе много вещей, если нужно будет. Котик золотой, дорогой мой! Ты мне нужен. Твое здоровье и жизнь для меня все. Жду тебя без всяких посылок. Я начну заготавливать тебе кое-что из вещей.
       Ну, будь сынок здоров и бодр. Много и крепко целую, твоя мама. Привет от дяди Люси и Оли.
 
17.02.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 21903
       Здравствуй дорогой сыночек!
       Получил от тебя письмо от 29/I, где ты пишешь, что неудержимо двигаетесь на Запад и придвигаетесь к логову зверя – к Берлину. Поздравляю с успехами! Желаю тебе вскорости водворить в Берлине знамя Победы и вернуться домой с полной победой над гитлеровцами.
       Я здесь в тылу тоже не сижу сложа руки, даже когда сильно болел, тем более теперь, когда я хорошо полечился и в конце января я был на медицинской комиссии, где меня признали опять годным к строевой службе.
       Дорогой сынок, ты меня часто спрашиваешь чем бы ты мне помог. На это даже затрудняюсь ответить. Одно скажу тебе ясно: что остро нуждаюсь в твоей близости, теплоте. Ты мне теперь служишь маяком жизни в деле нашем; не мыслю даже о никакой жизни без твоей близости, а все остальное, как то: лучше поел, или ходить в старой одежде (очень трудно для меня теперь, чтоб я одевал новую, хорошую одежду), или чтобы ходил в театр.
       Начал писать 17/II, кончаю 18/II. Я на вахте стою 24 часа и в эти часы я свои личные дела не имею возможности выполнять, так как несу вахту на дворе. Не раз, придя домой в теплое помещение после суточного дежурства на холоде, я задумываюсь о тебе и сравниваю свои и твои условия и переживания. Спасибо тебе большое, что при таких гигантских усилиях и самоотверженности, которые ты теперь прилагаешь вместе со всей Красной Армией для освобождения всего человечества от этой чумы – фашизма, ты не забываешь и за меня.
       Пиши, пиши дорогой, не давай совсем остыть моей израненной душе, а согревай на дольше ее своими теплыми словами. Будь здоров, бодр и счастлив. Желаю тебе успеха в твоих боевых делах. Целую и крепко прижимаю тебя к своей груди.
       Твой отец Натан.
 
17.02.1945
       Родная Олечка!
       Теперь стал часто получать твои письма. Сердечно благодарен тебе за внимание и за дружбу. Приветствуй наших общих знакомых, всех, кто мною интересуется, в особенности мамочку, дядю Люсю и всех попроси, чтобы не беспокоились и писали часто.
       Любящий тебя Вова.
 
18.02.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 22028
       Астрахань.
       Родной мой Володичка!
       Жив ли ты? Здоров ли? Уже давно нет писем, хотя ты в последнем письме от 13/I обещал ежедневно писать. Это для тебя, конечно, очень трудно. Хотя бы ты два раза в неделю написал только по два слова и я бы была счастлива. Детонька моя родная, как мне жаль тебя, как я по тебе скучаю и не дождусь встречи с тобой. Мы теперь тебя берегли бы как зеницу ока. Качество чувств и отношений выясняется в разлуке, а особенно в такой, как мы с тобой. Ты дорог безмерно! Если бы ты остался жив и невредим! Напиши пару слов – подробностей не надо. Пиши какая там, где ты, погода. У нас с каждым днем теплеет, стоят солнечные дни и солнце греет прилично. Ночью еще морозы.
       Дядя Жорж в Москве в командировке. Все наши родные живы и здоровы. Жду твоих дорогих весточек. Желаю тебе счастья и боевой удачи. Крепко обнимаю и целую тебя. Горячо любящая тебя твоя тетя Аня.
       Я здорова, настроение удовлетворительное.
 
19.02.1945
       Дорогой друг Берта.
       Несмотря на обещание порадовать меня более подробной и откровенной весточкой, чем та, которую я получил после почти двухмесячного перерыва, ты продолжаешь упорно помалкивать.
       Надпись на открытке: «Милой Берте от друга-фронтовика Владимира. Из самого центра гитлеровского разбойничьего логова. В котором добивается раненый зверь».
 
23.02.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31315
       Дорогой мой, милый сыночек Вовочка!
       Сегодня день 27 годовщины Красной Армии. Поздравляю тебя сердечно и от всей души желаю тебе счастья, радостей много и здоровья.
       Два дня тому назад получила твое письмо от 6/II, и хоть ты недоволен моим напоминанием о письмах, все же скажу, что срок большой отсутствия писем. 17 дней – большой слишком срок. Хочу верить и надеюсь, что судьба не оставит моих мольб о твоем благополучном возвращении домой ко мне, но все же очень беспокоюсь.
       Сыночек мой хороший, ласковое дитя мое! Умоляю тебя не беспокоиться о посылке. Это не столь важно и если тебе придется затруднить себя, то не нужно. Я тебя просила написать письма: Шпунтову и Писклову, поблагодарить за их хорошее, чуткое отношение ко мне. Это очень важно. Ты пошли письмо в редакцию «Днепровской Правды» и они напечатают в газете.
       У меня все по-старому. Здорова, работаю. Думаю о тебе и молю постоянно о твоем благополучии. Дядя Люся и Оля здоровы. Шлют тебе наилучшие пожелания и поцелуи. Будь здоров и счастлив. Крепко обнимаю и целую тебя много-много раз. Твоя мама.
       Сыночек! Что ты выяснил в отношении переводов по 800 рублей? Я их не получила. Пиши. Не забывай, что я беспокоюсь.
 
25.02.1945
Полевая почта 91155-ФД
Просмотрено Военной Цензурой […]2869
       Здравствуй дорогой родной мой Вовочка.
       Я тебе написала несколько писем, а ответа не получила, не знаю чем объяснить. Саня и тетя Люба получают твои письма не очень часто, но все же этим и успокаиваются. Мой родной сыночек, я тебя очень прошу писать мне часто, ты себе не можешь представить какое счастье, когда получаются от тебя письма.
       Тебя интересует наша жизнь. Живы и здоровы, работаем, надеемся, что скоро война кончится, и мы снова заживем все вместе. Будь здоров. Целую тебя много раз. Твоя тетя Ева.
       Дорогой Вовочка, пиши где теперь твой папа и дядя Лева, где живут они и семья дяди Левы. И о себе все подробно. Саня тебе написал вчера. Целую тебя. Вова, если можешь, пришли фотокарточку.
 
27.02.1945
       Дорогой друг Володя!
       Несколько дней я жду твоих писем и, не дождавшись, решила сама тебе написать. Письмо от тебя я получила не так давно, однако эти дни кажутся мне бесконечно долгими, так как я сейчас не работаю (болею) и отсутствие твоих писем для меня очень чувствительно.
       Жизнь моя течет прежним руслом. Правда, свободное время я стала проводить лучше. День теперь увеличился и я имею теперь возможность после работы пойти в город, в кино. У нас сейчас идут замечательные своей темой и новизной кинофильмы. На днях мы большой компанией ходили в цирк, в выходной день намечено коллективное посещение Оперного театра. И я надеюсь не отставать от своих друзей.
       Читаю я по-прежнему много. Вот только книг хороших нет где брать, а также нет кому посоветовать что интересно прочесть; так что я читаю без разбора все, что удается достать у знакомых.
       Володя, думаю, что до тебя дошло уже это известие, все же напишу и я: умер Алексей Толстой. Как обидно, когда смерть вырывает таких замечательных людей.
       Вот у меня пока и все. Как твои успехи? Надеешься ли праздновать 1 мая в мирной обстановке? Пиши подробнее о себе. Привет от моих родных. Жму твои руки крепко, крепко.
       Твой друг Нина.
 
01.03.1945
       Милый друг Володя!
       За день перед этим я пожаловалась на отсутствие твоих писем, а сегодня в вознаграждение за свое ожидание получила сразу три письма: два твоих и одно от Павлика. Как мне благодарить тебя за такие весточки! Они прорвались через все преграды, холод, смерть, дальность расстояния, сохранив дружбу, выраженную такими теплыми словами, доходящими до самой глубины моего сердца.
       Знакомясь с тобой, я и думать не смела, что между нами возникнет такая искренняя дружба. И теперь, со своей стороны я постараюсь, чтобы наша дружба не ослабевала. Мне приятно сознавать, а порой я и горжусь этим, что и в окружающей тебя обстановке ты находишь свободную минутку, чтобы написать мне несколько строчек. Твои коротенькие весточки дороже для меня, нежели целые послания, написанные на четырех листах другими знакомыми.
       Павел пишет, что у него все хорошо. Судя по его письмам, он находится в том же направлении, где ты. Пишет, что отдыхает сейчас в одном из немецких городков.
       Володя! Я нашла себе новое занятие – изучаю английский язык. Полагаю, что я его не только изучу, но и смогу применить на практике.
       Живу я пока хорошо. Время провожу тоже неплохо. На этом разреши передать тебе, несмотря на расстояние, разделяющее нас, мой близкий сердечный привет и наилучшие пожелания в твоей жизни. Привет от моих родных. Жму руку крепко, Нина.
 
01.03.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31317
       Здравствуй, здравствуй мой дорогой, родненький сыночек Вовочка!
       Поздравляю тебя с днем рождения, а он, ведь, сегодня – 1/III-45 – тебе 22 года. Радость моя! Желаю тебе много лет хорошей и счастливой жизни! Хочу твоего счастья, как и жизни твоей! Надеюсь, что Бог сохранит тебя и ты вернешься ко мне, я создам тебе такой уют и покой, что ты отдохнешь за все твои лишения и страдания за время войны. Не волнуйся, сыночек, не горюй ни по какому случаю. Знай, что в первую очередь у тебя есть мать, которая на все готова, лишь бы тебе легко было. Вот попразднуем твои именины сразу за все годы. Ты всеми любим, и все хотят и желают тебе счастья и здоровья. Сегодня обнимаю и целую тебя еще крепче постоянного.
       Будь здоров, твоя мама. Сердечный привет от дяди Люси и Оли и наилучшие пожелания. Пиши чаще, ибо я беспокоюсь.
 
01.03.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой […]527
       Здравствуй дорогой и милый сыночек!
       Получил от тебя вчера два письма: одно маленькое закрытое письмо, а второе – открытку с видом города Лиона – очень красивая открытка. Спасибо тебе дорогой сыночек, что кроме твоих частых весточек ты всеми мерами стараешься сделать для меня что-нибудь приятное. Кроме твоей фотографии (что для меня было очень дорогим и приятным подарком), я получил от тебя, уже в г. Шахты три красивых открытки и четвертую с гимном советским.
       В отношении мамы: на этот вопрос я не смотрю наплевательски, а очень серьезно. Я готов пойти на разные ущемления и трудности для удовлетворения твоих желаний и целей. Если я сравнительно молодые годы очень многим жертвовал для того, чтобы оградить твое благополучие, так тем паче теперь при таком уже преклонном возрасте и при таком полном одиночестве, в котором я теперь очутился, что я даже не мыслю о кой-какой жизни в дальнейшем без тебя. А насчет адреса ты мог и можешь всегда послать не спросясь меня. Если я получу письмо – я охотно отвечу в Днепропетровск.
       Разделяю твою радость за получение благодарности от т. Сталина и Жукова. Будь здоров, счастлив и бодр. Целую крепко. Твой отец Натан.
 
02.03.1945
       Дорогая тетя Аня!
       Спешу сообщить о себе. Воюю на берлинском направлении. Здоров. Близится день победы и, следовательно, встречи нашей.
       Привет дяде Жоржу. Вова.
 
03.03.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24365
       Мой дорогой сыночек Вовочка!
       Вчера получила твое письмо от 06/II, в котором ты вложил мне бумаги для писем. К сожалению, я ее не получила, так как в письме не оказалось. Очевидно ее вынули по дороге на какой ни будь почте. Ты больше не посылай, ибо этого не нужно. Бумагу я имею для писем.
       Как долго идет от тебя письмо. Три недели. Можно с ума сойти от беспокойства. Напиши, коточек, как твое здоровье, настроение. Господи, если бы ты знал, как я жду с нетерпением окончания войны и твоего благополучного возвращения!
       У меня все благополучно. Здорова, работаю. Все мысли о тебе и с тобой. Только что принесли мне от тебя письмо от 02/II, тоже шло оно 20 дней. Как долго. Правда? Дядя Люся пишет тебе, но почему ты не получаешь не знаю. Оля тоже здорова и работает.
       Будь здоров и счастлив. Крепко-крепко целую тебя, твоя мама. Сердечный привет и наилучшие пожелания от дяди Люси и Оли.
 
03.03.1945
Полевая почта 91155-ФД
       Дорогой Сыночек!
       Вчера получил от тебя письмо от 9/II. Отвечаю на второй день только по той причине, что был на вахте сутки, а во время моего дежурства не имею возможности, что бы ни было делать личное. После суточного дежурства имею сутки отдых, и вот, придя домой, сел писать.
       Все мое внимание теперь приковано к событиям на фронтах. С восторгом и восхищением я прислушиваюсь к приказам главнокомандующего т. Сталина по радио, а так же не пропускаю почти ни одного номера московских газет, где подробно знакомлюсь с замечательными геройскими доблестными делами нашей  Красной Армии, где и ты прошел все вехи исторических боев.
       Желаю тебе вскорости со всей Красной Армией водворить знамя победы в Берлине и водворить мир во всем мире.
       Будь здоров, бодр и счастлив. Целую крепко-крепко. Твой отец Натан.
 
03.03.1945
Полевая почта 91155 ФД
Просмотрено Военной Цензурой 10838
       Здравствуй Вова!
       Даже не знаю как извиниться перед тобой за свое столь длительное молчание. Целый месяц я сдавала экзамены. Сдала их 6. Очень уставала, волновалась и своим плохим настроением не хотелось портить настроение другим. Но сейчас уже экзамены позади, неделя отдыха почти прошла и через день начнутся обычные занятия.
       За дни отдыха я успела побывать на 4-х спектаклях, на концертах и в кино. Смотрела «Так и будет» Симонова, «Пигмалион» шоу, «Чайку» Чехова и «Сирано де Бержерак». Особенно понравились 2 первые вещи.
       «Так и будет» - вещь современная и очень своевременная, о людях фронта и тыла. Ну а «Пигмалион» - остроумнейшая вещь из жизни англичан. В концерте видела артиста Марка Бернеса, играющего главные роли в фильмах «Истребители», «Человек с ружьем» и «Два бойца». Не дядя, а море симпатии!
       Вчера смотрела новый фильм «Нашествие». Произвел сильное впечатление. В общем, за время отдыха немного развлеклась.
       Вова! Ты теперь стал писать мне значительно реже. Но я прекрасно понимаю, что бывает время, когда не до писем. Очень бы хотелось знать как твои боевые дела, где ты сейчас. Ведь ты уже давно находишься на территории Германии.
       Жду твоих писем. Крепко жму руку, твой друг Аня Лифшиц.
       Привет от моих подруг Муси и Лизы.

05.03.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 11527
       Астрахань.
       Родной Володичка, солнышко мое нежное!
       Очень тебя люблю и страдаю бесконечно, что я не могу тебя увидеть, что ты так много пережил, да еще много тебе придется пережить, пока добьют немецкого зверя. Будь крепким и выносливым, избегай ухарства (ты ведь уже опытный). Никогда я не думала, что тебе придется столько пережить. Ну, дай тебе Бог все это оставить позади и только бы живым остаться и невредимым (хоть худым, нервным – это все пройдет).
       Жду твоих дорогих весточек с нетерпением. Из Германии от тебя получила 2 письма, последнее от 6/II. Дядя Жорж уже приехал. Привет тебе от него. Жду твоих писем и тебя. Будь здоров. Целую крепко. Твоя тетя Аня.
 
05.03.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 22028
       Дорогой и милый сыночек!
       Вчера получил от тебя сразу три письма от 13-14 и 15/II. В письме за 15/II, кроме письма, было еще 2 листка белой бумаги (рассмотрев нумерацию на листках, заметил № 1 на твоем письме, а 2 и 3 на чистых двух листках; как видно, ты ошибся, что послал 3 листа бумаги). Большое спасибо тебе за твое внимание и заботу. Возможно, что доставание и посылка мне бумаги для писем доставляет тебе лишние хлопоты, так не надо, дорогой, ибо за деньги у нас все можно достать и на базаре, а через бумагу (я боюсь) может иногда и письмо пропасть, что для меня дороже всяких денег.
       Дорогой сыночек, несмотря на то, что ты очень оптимистично описываешь свои боевые походы, пишешь, что всегда бодр и даже весел, я очень переживаю если нет от тебя некоторое время писем. Я люблю запоминать слова т. Сталина, и помню и те слова его, где он сказал «Победа не дается легко». А ты со своей частью немало побед совершил, начиная со Сталинграда, на Украине и Польше до Одера.
       Через день почти всегда после суточного дежурства я хожу в городскую библиотеку (это 2 км. до города), где перечитываю центральные газеты и журналы, и знаю, какие неприступные многочисленные валы Германия понастроила и диву даешься каждый раз, какими высокими знаниями доблестны и геройством обладают наши воины, которые сметают все на своем пути и с не меньшим успехом бьют черного зверя в его уже берлоге. И я себе не раз в своем воображении хочу представить каким ты теперь, дорогой, должен выглядеть после таких многочисленных побед и ощущаю уже всеми фибрами души близость полной победы над невиданной истории ужасной чумой – над гитлеровцами.
       На неоднократные твои обращения ко мне, чем бы ты помог мне: тебе виднее, чем обладаешь. Я теперь довольствуюсь очень малым. Я теперь жив только одной мыслью: как бы поскорее быть поблизости возле тебя, а все остальное не имеет для меня никакого значения.
       Будь здоров и бодр. Целую. Твой отец Натан.
 
06.03.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24219
       Дорогой, неоценимый сыночек Вовочка!
       Как здоровье твое? Я очень беспокоюсь. Последнее твое письмо было от 11/II. Пойми только, 23 дня я о тебе ничего не знаю. Знаю только о ваших больших успехах. Меня это очень радует, ибо в освобождении от фашистов территорий участвуешь и ты, а самое главное – приближается к концу война.
       Сыночек дорогой! Я тебя очень прошу, пиши, ибо я сильно беспокоюсь, что писем нет. Обо мне не беспокойся. Я здорова, работаю. Скоро перейду в свою квартиру. Необходимо ее немного подремонтировать, но мне дадут рабочих из завода. Только бы ты скорей вернулся ко мне, а там все будет в порядке. Вся жизнь моя заключается в тебе, в твоем возвращении.
       Я тебе, Вовуська мой дорогой, во многих письмах писала, что денег, дважды высланных тобой по 800 рублей – не получила. А ты ничего не упоминаешь, получил ли ты их обратно или они пропали. Ведь жалко – такая большая сумма. Напиши запрос и сообщи мне.
       Обнимаю и крепко-крепко целую тебя много раз, твоя мама. Сердечный привет и наилучшие пожелания от дяди Люси и Оли.
 
08.03.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 13061
       Астрахань.
       Родненький Володичка!
       Получила от тебя письмо от 6 февраля – уже почти месяц, как ты его написал. Что же с тобой делается в настоящее время? Как твое дорогое для меня здоровье? Как хочется видеть тебя, обнять крепко, прижать и поцеловать! Как бы мы были счастливы, если бы ты сохранил жизнь и здоровье и вернулся к нам.
       Моя дорогая деточка, желаю тебе большого счастья, благополучия, удачи, успехов – самого лучшего в твоей жизни.
       У меня все по-старому: дядя Жорж из Москвы приехал, немного приболел в дороге, сейчас у него зуб болит и щека опухла (флюс). Все с ним неблагополучно – часто простуживается. Сегодня получила письмо от твоей мамочки, которая много переживает из-за твоего положения, но она надеется, что будет еще счастлива, когда ты вернешься. От остальных уже давненько нет писем.
       Уже поздний вечер и я хочу спать. За день сильно устала. Будь здоров мой родной. Желаю счастья, счастья и счастья. Целую крепко. Любящая тебя твоя тетя Аня.
 
09.03.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24364
       Мой милый, дорогой сыночек Вовуська, здравствуй!
       Что-то весточки нет от тебя. Тревожусь безумно. Последнее письмо было от 14/II. Срок, как видишь, очень большой – 23 дня. Напиши, мой родной! Как твое здоровье, самочувствие и успехи? Правда, об успехах слушаю по радио каждый день. С нетерпением жду конца войны и твоего возврата домой.
       Получила только что от тебя дорогое, долгожданное письмо от 15/II с бумагой на письма. Благодарю, сыночек, но в этом у меня нужды нет. Пишу тебе каждый день, радость моя, а иногда через день, так что на меня тебе обижаться не приходится. Никогда не позволяю себе ругать тебя, никогда, если не получаю писем, лишь только очень больно и тревожно, но кроме мольбы о спасении тебя в жестоких боях, на моих устах ничего не бывает.
       Теперь, котичек мой дорогой, я просила тебя написать Шпунтову и Писклову письма и поблагодарить их. Если они получат от тебя лично письма с благодарностью, это совсем другое дело. Я ведь вижу, когда получаются письма с фронта, как они довольны.
       Ну, на этом заканчиваю. С наилучшими пожеланиями тебе, обнимаю и горячо целую тебя. Твоя мама. Привет от дяди Люси и Оли.
 
13.03.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 22015
       Здравствуй дорогой и милый сыночек!
       Очень беспокоюсь оттого, что от тебя писем не имею. Дней 6 тому назад получила от тебя письмо от 21/II. В тот же день ответила тебе письмом. В том письме ты мне очень приятную новость сообщил о том, что от тети Иды есть письма из Нью-Йорка. Если ты с ней будешь иметь переписку – это куда интереснее будет, чем переписка с тетей Евой. Может быть время сгладило все обиды, нанесенные тебе тетей Евой, но я часто перелистываю в своей памяти нашу совместную жизнь, и издевательства над тобой я не могу до сих пор забыть. Возможно поэтому же, что хорошо знаешь мои взгляды и убеждения, ты спрашиваешь разрешение написать адрес мой маме, но с другой стороны ты прекрасно знаешь, что я не настолько злой, чтоб не ответил не только маме, но даже и тете Еве, если бы она написала мне.
       Почему-то ты дорогой, ничего не пишешь как у мамы дело обстоит с квартирой. Новостей у меня никаких нету. Переписку кроме тебя ни с кем не имею.
       Пиши, дорогой, почаще. До этой недели были дни, что я получал сразу от тебя 2-3 письма. Будь здоров, счастлив и бодр. Целую крепко. Твой отец Натан.
 
14.03.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31310
       Мой милый, дорогой, родной Вовочка!
       Теперь, наконец, имею право рапортовать тебе, что я уже в своей квартире. Квартира приведена в сплошную разруху. Сильная сырость, ставни сожгла, плиту разрушила, радиопроводку сняла, электропроводку разрушила. В общем, хлопот и затрат - уйма. Даже все внутренние замки с дверей повынимала. Сыночек родной! Как мне тяжело все это восстанавливать и передать не могу. Но все же очень довольна, что уже у себя. Со мной живет Оля, дядя Люся приходит каждый день. Он читал твое последнее письмо, где ты пишешь, что он тебе не пишет, и сказал, что «Вот сегодня я ему напишу, ибо имею право рапортовать, что задание выполнено. Что ты уже в квартире». Оля тебе тоже напишет. Но вот беда в том, что с 15/II от тебя писем нет, а это мои главные страдания. Я очень беспокоюсь.
       Напиши, сыночек мой родной, как здоровье твое, как самочувствие, скоро ли мы с тобой встретимся? Пиши, имеешь ли ты письма от родных из Магнитогорска.
       Ты спрашиваешь об Ольге Михайловне. К сожалению, я у нее не была. Мне просто неудобно к ней пойти в своем одеянии. Может потеплеет – пойду тогда.
       Ну, дорогой, будь здоров и крепок. Целую тебя, любящая тебя сильно мама.
       Сердечный привет и наилучшие пожелания шлют тебе дядя Люся и Оля, а также сотрудники, которых ты знаешь, Емельяненко с семьей и Раевская. Отвечай немедленно.
 
15.03.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 15902
       Дорогой и милый сыночек!
       После полученного от тебя письма за 21/II, я уже третье письмо пишу тебе, а от тебя уже больше недели не имею весточек. Чего замолчал? Пиши, дорогой, ибо я не могу себе места найти, если от тебя долго писем не имею. В последнее время начал очень даже меня баловать: и бумагу и красивые открытки через день, через два, а то бывало и каждый день весточку имел от тебя. Трудно мне, очень трудно, если я не имею от тебя весточек.
       В своем отчаянном одиночестве я уже пренебрег своим самолюбием по отношению к дяде Леве, который уже около трех месяцев как не отвечает на мое письмо. Я ему на днях опять написал. С тобой он хоть изредка переписывается?
       От Семы ты имел какие-нибудь вести? Дядя Люся и дядя Сеня, видно, тоже тебе не пишут. Будь здоров, счастлив и бодр. Желаю тебе успеха в твоих боевых делах и вскорости вернуться домой с полной победой над гитлеровцами.
       Целую крепко, твой отец Натан.
 
16.03.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31358
       Мой родной, неоценимый сыночек Вовочка!
       Только что получила три твоих письма от 21, 22 и 25/II. Во всех письмах ты на меня обижаешься за какие-то мои упреки, что ты мне не пишешь. Никогда я не думала упрекать тебя. Я могу горевать, могу жаловаться тебе, что не имею весточек твоих, что является для меня дороже жизни, но упрекать - никогда. Мне достаточно ясно понятно твое положение, но мне сильно больно, когда проходят дни, а писем нет. Тебе хочется получать от меня часто письма, что я вне всякой опасности, то что должна сказать я? Котеночек мой ненаглядный, не обижайся. Что делать, что я такая, что так сильно переживаю? Верю, и убедилась по датам твоих писем, что пишешь каждый день, но проходит три недели, месяц – а писем нет. Ну, хватит об этом.
       Напиши, моя дорогая мордочка, как твое здоровье, как самочувствие? У меня все благополучно. Живу уже неделю в нашей квартире, о чем сразу тебе сообщала. Есть немного неисправного, но преодолею с помощью завода.
       Ну, родненький мой, будь здоров и крепок сто лет. Крепко целую тебя, любящая тебя сильно мама. Сердечный привет и крепкий поцелуй от дяди Люси и Оли.
 
16.03.1945
       Дорогой папочка!
       Отвечаю на твое письмо от 17.02. в третий раз. Тороплюсь, ибо чувствую, что ты там ждешь моих писем с нетерпением. Сердечно благодарен за поздравления с успехами на фронтах. На днях отмечал свое 22-х летие. Втихомолку и на походе, когда сильно устал от ходьбы. Здесь теперь весна. Солнце греет и мне не холодно. Дерусь на подступах к Берлину. Полагаю, что непременно буду там и водружу знамя победы на одном из самых высоких зданий города. А пока будь здоров, не волнуйся – встреча не за горами. Видишь, – улыбается солнце, это значит, пришло наше счастье.
       Целую, Вова.

16.03.1945
       Открытка
       На добрую память дорогой сестре Олечке от брата-фронтовика с берлинского направления.
       16.3.45 г. Владимир
 
17.03.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 22006
       Милый и дорогой сыночек!
       Получил от тебя письмо от 25/II. Ты меня благодаришь там за то, что я тебе пишу, не забываю. Если ты меня благодаришь за письма и за то, что я тебя не забываю, тогда и я уже должен сказать за ту моральную и материальную поддержку, которую имею от тебя. У меня даже не хватает слов для выражения, одно довлеющее желание я могу выразить – чтоб согревающий луч жизни, который ты излучаешь для меня издали, чтоб до конца жизни согревал меня вблизи. Не имея от тебя несколько дней писем – я очень беспокоился и написал тебе перед этим письмом два письма, в которых выражал свое не спокойствие, связанное с неимением от тебя весточек.
       Как я писал тебе уже, ногу свою я хорошо здесь подлечил, хотя и остались некоторые следы на деятельности сердца. Надеюсь, что и это пройдет. Самое главное – лишь бы от тебя хорошие вести получать.
       Будь здоров, счастлив и бодр. Желаю тебе успеха в боевых делах. Целую. Твой отец Натан.
 
19.03.1945
Полевая почта 91155 - ФД
       Здравствуй, дорогой сыночек!
       Я, было, привык уже получать от тебя через день или через 2 весточки. В последние пару недель получаются перебои, оттого я и нервничаю. Получил несколько дней тому назад письмо от тебя от 25/II, сразу ответил. Пишу третье письмо, а от тебя пока нет ничего. Не могу быть спокойным.
       Дорогой сыночек, ты мне какой-то сюрприз затеваешь, в смысле какого-то подарка. Очень прошу, чтоб ты себя ни в чем не ограничивал ради того, чтобы мне помочь. Ты должен все внимание обратить на то, чтоб ты хорошо питался и по возможности не брать на себя лишние переживания, а мою жизнь сейчас нельзя ничем исправит вдали от тебя.
       Будь здоров, счастлив и бодр. Целую, твой отец Натан.
 
19.03.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24283
       Мой дорогой, родной Вовочка!
       Несмотря на то, что я от тебя получила письмо последнее, датированное 25/II, считаю, что срок 23 дня большой для отсутствия твоей весточки. Беспокоюсь. Напоминаю о себе. Но не подумай, что упрекаю. Обращаюсь к тебе с просьбой писать чаще, ибо с ума сойду с тоски.
       Родненький сыночек мой! Напиши как твое, дорогое для меня, здоровье? Как ты выглядишь? У меня все в порядке. Здорова, работаю. Снова в своем углу. Живу с Олей. Дядя Люся с 1 апреля начинает с нами столоваться. Как-нибудь прокормимся втроем.
       Квартира требует незначительного ремонта. Подала заявление дирекции завода об оказании мне помощи отремонтировать. Если откажут, то напишу тебе. Думаю, что не откажут. Уголь мне дали и кровать. Надо стягивать все сначала. Трудновато, но не важно. Самое важное и ценное – ты, твое здоровье. Все, что делаю в квартире, делаю любовно, с мыслью о тебе и ради тебя.
       Жду твоего возвращения, мордочка дорогая моя! Ну, будь здоров и бодр.
       Обнимаю и крепко-крепко целую тебя, твоя мама. Сердечный привет и наилучшие пожелания от дяди Люси и Оли.
 
22.03.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 01725
       Дорогой мой племянничек, родной Володичка!
       Где ты теперь, мое солнышко? Жив ли ты, мое родное, любимое дитятко? Уже давно не получала твоих весточек, так как неделю не была на заводе потому, что лед на Волге уже тает и я не могла переправиться на Трусово. Теперь уже ходит пароход (горперевоз) и я завтра поеду. Может ждет меня счастье – хорошие твои весточки.
       У нас все по-старому. Все о тебе беспокоюсь. Если бы ты был не на фронте, то было бы удовлетворительно по всем остальным данным, а пока настроение неважное. Дай Бог нам увидеться, чтоб ты вернулся здоровым. Тогда только я оживу.
       Будь здоров и счастлив-пресчастлив. Дядя Жорж все нездоров. Что-то у него с легкими, видно, неладное. Ну, миленький, целую тебя крепко-крепко. Любящая тебя тетя Аня. Жду весточки.
 
27.03.1945
Полевая почта 91155 - ФД
       Дорогой сыночек!
       Сегодня ты меня очень обрадовал весточкой о себе. Около двух недель я не имел от тебя никаких писем. Предыдущее перед этим письмо было датировано 25/II-45, где ты писал о каком-то сюрпризе для меня в виде посылки. Еще раз повторяю: если ты должен ущемить себя чем-нибудь ради этого, тогда умоляю тебя – не нужно. Прошу тебя: не отказывай себе ни в чем, ради того, чтоб мне оказывать поддержку. Для меня самая лучшая поддержка – это твои милые письма, да и денежную поддержку ты уже мне оказал немалую. А ведь тебе нужно быть сильным, крепким, как духом, так и физически, для завершения исторической миссии, выпавшей на твою долю – полного разгрома гитлеровской Германии.
       Очень загадочно для меня то, что ты написал то письмо 3/III, а отправил его лишь только 12/III-45. Я за это время написал тебе уже пять писем и был очень встревожен.
       Будь здоров, бодр и счастлив. Желаю тебе успеха в твоих боевых делах. Целую, твой отец Натан.
 
29.03.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 15066
       Астрахань.
       Дорогой мой, милый и родной Володичка!
       Уже две недели нет от тебя писем и я схожу с ума. Очень жаль мне тебя и твою бедную мамочку. Если ты жив – отзовись. Осчастливь нас весточкой о своем благополучии.
       У нас все по-старому, ждем конца войны. Истомились. Шлю привет от себя и дяди Жоржа. Будь здоров и счастлив мой родной и близкий. Крепко обнимаю и горячо целую. Твоя любящая тебя тетя Аня.
 
31.03.1945
       Здравствуй мой родной, милый, дорогой и ненаглядный сыночек!
       Извини, дорогой, немного замедлил с этим письмом: первое - потому, что хотел тебе написать о результатах моих хлопот по освобождению, так как я начал уже добиваться освобождения «нехай буде перша абе инша». Но пока еще ничего не получил. Но надеюсь все же в скорости освободиться. А во-вторых, собирался написать тебе еще большее письмо, чем сейчас написал тебе.
       Давно уже собираюсь с тобой пофилософствовать насчет нации и брака. Я все воздерживался, считая, что, может быть, ты уже женился и не хотел и капли тени бросать на твою семейную жизнь своим мнением насчет брака другой нации с евреями. Но после твоего ответа о том, что ты еще не женатый, пишу об этом вопросе.
       Ты прекрасно знаешь, что целыми государствами построена политика на национальной вражде и от этой политики больше всего всегда страдают евреи. И теперь, даже после всех невинных жертв еврейского населения в этой войне от гитлеровцев, отношение к евреям не изменилось не только отдельными личностями, а и целыми странами. Тебе, наверно, известно, как теперь Англия относится к евреям в Греции и в Палестине. Только в нашей стране с приходом советской власти, начали уравнивать евреев в правах с другими национальностями и защищать их одинаково с другими нациями, но все же влияние предков... и возбуждение и внушение гитлеровцев на теперешнее поколение в отношении евреев еще очень сильно и в нашем народе. Не знаю как кто, но я на себе эти издевательства испытываю каждый день и теперь. И поэтому, если еврей вступает в содружество с другой нацией, у них особенно получаются большие недоразумения. Я лично очень внимательно присматривался к таким супругам и видел, что при малейшем недовольстве супруг или супруга нееврейской национальности, считают, что все недоразумения с евреем, потому, что как видно правда, что все считают, что евреи скверный народ, что евреи очень подлый народ. Внушение с детства очень много значит. Например, я теперь уже очень далек от религиозности и суеверия, но все же внушение с детства так глубоко где-то в глубине души засело, что, не смотря на то, что я прекрасно знаю, что если перейдут дорогу с пустыми ведрами, так будет неудача, или если начнем что-нибудь делать в понедельник (тяжелый день) – так тоже неудача, но часто бывает и теперь со мной, что вопреки здравого смысла как-то интуитивно хочется избегать таких явлений или действий.
       Я же жил с детства в деревне и таких, как будто на первый взгляд невинных, внушений, которые делались детям, почти с самого колыбельного возраста, например, если ребенок плакал, его, чтоб усмирить, пугали такими словами: «вон на дворе идет жид и если будешь еще плакать – он тебя заберет в торбу». Или такое: «жид не позавтракает, пока не обманет мужика». Со своей стороны евреи тоже с детства пугали своих детей: «не плачь, вон идет мужик, он тебя зарежет или тебя убьёт», и т.д. И вот, даже наш государственный строй и наука, еще даже и на 90% не искоренили старые привычки и суеверия. Вот о чем давно я хотел пофилософствовать с тобой.
       На днях получил письмо от дяди Лёвы. Пару недель тому письмо получил от мамы. В следующем письме поговорим и об этих двух письмах.
       Будь здоров, счастлив и бодр. Целую. Твой отец Натан. Наконец-то высылаю тебе и свою фотокарточку. Наверно и не узнал меня уже, ибо я и сам себя не узнаю.

ХХ.03.1945
       Милая мамочка, родные дядя Люся и Олечка!
       Большая радость для меня, что, наконец, возвратили вам квартиру. Теперь станет легче жить, не правда ли? Тем более - война близится к концу и может ежедневно смениться неожиданным миром - читали сообщение о выступлении Рузвельта?
       Славные мои! Интересует меня вся ваша жизнь до мелочей вплоть. А вы о многом умалчиваете. Боитесь меня обеспокоить, но у меня железные нервы теперь и ничто не может меня убить ни морально, ни физически - об этом вам необходимо знать, не волноваться, не переживать и в то же время делиться со мной всем, чем болеет сердце ваше.
       Напишу еще всем в отдельности вам. Однако, сегодня время не пускает этого делать.
       Олечка родная! Получила ли ты мои 200 с лишним рублей? Извини, мало, но больше в тот месяц не смог выслать. А ты, мамочка, посылку получила? Насчет 800 рублей выяснял - один раз по какой-то причине вместо 800 рублей выслали 700 с лишним - ты их получила в другой раз... впрочем, я теперь ничего не могу сделать - квитанция пропала, а я не знаю даже номера ее. Насчет 500 рублей. Я сдал квитанцию на почте другого соединения, где я был на службе не так давно. Теперь пишу туда письма, требую, настаиваю, угрожаю, но даже ответа еще не удостоился!
       Ну, будьте здоровы. Крепко целую вас всех. Вова.
 
07.04.1945
       Милая Олечка!
       Давно не имею от тебя весточек, а они так для меня дороги и приятны, – ведь задушевный друг редко встретиться может сейчас тем более на письме, – я сильно ценю твою теплую дружбу! Милая моя, не считайся со временем, пиши, когда только можешь и сколько можешь. Я рад твоим весточкам и всегда, хоть коротко, но на них отвечаю.
       Крепко тебя целую, Владимир. Приветствуй Лену Мячину. Почему она не пишет? Целуй мамочку и дядю Люсю.
 
07.04.1945
       Дорогой папочка!
       Напрасно ты думаешь, что я тебе не пишу. Я пишу ежедневно. Но если письма долго у тебя не бывают, ты не вини меня и обо мне не беспокойся. Я жив, здоров и со мной никогда ничего плохого не случится. Выслал тебе 4,5 сотни рублей. Сейчас готовлю для тебя посылку, но трудно подобрать хорошие вещи.
       Крепко тебя целую. Твой Владимир.
 
08.04.1945
       Дорогой папочка! Здравствуй!
       Ну, как твое здоровье? Как самочувствие? Не отчаивайся, не переживай – скоро встретимся. Горячо тебя целую, нежно обнимаю. Твой Вова.
       Привет папочка! Весенний привет с фронта от сына.

08.04.1945
       Уважаемый т[…]
       Тронут Вашей […]заботой о моей матери, кото[…]рая с благодарностью и теп[…]лотой отзывается о Вас в пис[…]ьмах
       В свою очередь я х[…]отел бы выразить Вам свою признат[…]ельность и уважение пи[…]. Никогда не за[…]буду я о той помощи и поддержке,  которую Вы оказали моей матери в трудную минуту жизни и постараюсь отблагодарить Вас по возвращению с фронта (после окончания войны) на Родину.
       С приветом и наилучшими пожеланиями.
       л-т Владимир Гельфанд
       8.4.45 г.
 
12.04.1945
Полевая почта 91155-Ф.Д.
Просмотрено Военной Цензурой 21973
       Астрахань.
       Дорогой, миленький Володечка!
       Сердечно и горячо приветствую тебя и поздравляю с первомайскими праздниками. Желаю как можно тебе скорее попасть в Берлин и после этого, по окончании войны, домой. Еще имела от тебя письмо от 15-го марта. Теперь ежедневно жду от тебя писем. Улови, роднюсенький минутку и напиши пару слов.
       Я и дядя Жорж живы, живем удовлетворительно. От родных есть письма. У нас уже весна. Жду с нетерпением от тебя весточки.
       Целую тебя крепко. Любящая тебя тетя Аня. Привет от дяди Жоржа
  
18.04.1945
Полевая почта 91155-Ф.Д.            
Просмотрено Военной Цензурой 21980
       Дорогой, миленький, сердце мое, Володичка!
       Бесконечно по тебе тоскую, писем не имею от тебя уже давно, около трех недель. По ночам о тебе думаю, можешь представить как тяжело. Желаю тебе самого дорого для меня – остаться живым и невредимым.
       Я здорова, работаю, жду тебя с победой. Представляю, как твоя  мамочка переживает. Дядя Жорж немного болеет малярией и другими недугами. Привет тебе от него. Целую тебя крепко. До свидания. Твоя тетя Аня. Еще раз горячо целую тебя.
 
18.04.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 31326
       Мой дорогой родной сыночек Вовочка!
       Несколько дней не имею от тебя писем и заволновалась. Что-то может быть, не случилось ли чего? Очень прошу тебя дорогой Вовочка немедленно написать, что у тебя, как здоровье и самочувствие, настроение.
       У меня все по-старому. Здорова, работаю и думаю о тебе днем и ночью. Дядя Люся и Оля здоровы. Передают тебе сердечный привет и самые лучшие пожелания.
       Котик мой родной! Через 12 дней 1 мая. Конечно, в начале апреля я мечтала, что к 1 маю окончится война и мы с тобой будем вместе, но теперь я могу пожелать весело встретить праздник и с этим праздником пусть окончатся все твои и мои переживания. Желаю тебе здоровья, счастья и благополучия на всю жизнь.
       Только что, моя радость дорогая, получила два твоих письма: одно от 19/III, а второе от 5/IV. Очень благодарна тебе сыночек мой милый, что не забываешь. А самое главное за стишок «Письмо матери» благодарна тебе. Он мне очень понравился.
       Посылки еще не получила, справки тоже. Будь здоров, крепок и счастлив. Целую тебя крепко-крепко. Твоя мама. Если можешь, вышли еще посылочку специально для тебя, а приедешь – будешь иметь что одеть.
 
20.04.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 11529
       Здравствуй дорогой сыночек!
       Вчера получил от тебя открыточку красивую с розами от 8/IV-45. Спасибо за веселенький привет. Как неописуемо прекрасна весна и сколько удовольствий и прекрасных ощущений человек может весенней порой испытывать при содействии человек человеку для использования всех благ земных. Но получается наоборот: вместо добра, человек человеку делает зло, и один человек или группа людей омрачают другие человеческие жизни. И эта весна тоже омрачена вопреки двуногим зверям – гитлеровцам. Несмотря на то, что здоровьем я чувствую себя хорошо, той весны, самочувствие очень скверное, благодаря пережитому горю и невзрачному настоящему. С надеждой на скорое избавление от ужасной войны и полной победой над фашистскими мракобесами.
       Будь здоров, бодр и счастлив. Желаю тебе вскорости водрузить Знамя Победы над Берлином. Целую крепко. Твой отец Натан.
 
22.04.1945
Полевая почта 91155 ф
Просмотрено Военной Цензурой 27800
       Письмо пущено 22/IV 45 року.
       Здравствуй день или вечир други Володя!!! пишу Листа на початку строчках отом чтоя жива и здорова того и тибе бажаю всего найлучего втвой молоди красно армийськи жилаю шчастя и здоровя и до бить вирага й веринуться домой и я получила от тибе письмо и бумогу за 16.3.45 року Володя як шо нет фота то изфотографируйся й вышли мини фото бо ми поскучали за тобой веи мама й братики и сестрички й передають тибе скучиний привет й я получила от братика и пише что виличился уже на фронте я пока й ишчо намести у моськви и писов нам за отпуск что визму а тепер пише что не видача веи хочуть пойха у отпуск дамой так не отпускають а тепер у нас новости нета хороших и гульни нет немо время пати погулять я сичас работаю у трактони бригади и зразу работола на трактори а тепер на рпицепи я тепер бутьто садовлять обратно на трактора тай незнаю чи буде дило чини як би були части нови а то нет тильк мучися жду ответ Катя
 
23.04.1945
Полевая почта 91155-ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24364
       Дорогой Вовочка!
       Сейчас, когда ты, я полагаю, уже находишься в Берлине, где происходят такие ожесточенные бои, я, родное мое ненаглядное дитя, имею основание сильно беспокоиться о тебе, тем более что твое последнее письмо было от 5/IV. Знаю, родной, что у тебя горячая пора, что некогда тебе писать, но пару слов найди возможность и черкни, ибо я уже совершенно голову потеряла.
       Сыночек миленький, напиши как твое здоровье и скоро ли произойдет та счастливая минута нашей встречи? У меня все по-старому. Будь здоров. Обнимаю и крепко-крепко целую тебя, твоя мама. Сердечный привет и наилучшие пожелания от дяди Люси и Оли. Дай Бог тебе здоровья и благополучия.
 
25.04.1945
Полевая почта 91155 – ФД
Просмотрено Военной Цензурой 28616
       Дорогой сыночек!
       Очень тяжело переживать это время, что нет от тебя весточек. Недели две тому назад имел от тебя маленькую открытку с розами и несколько ободряющих слов было написано. До этой открытки я от тебя часто весточки получал через день, через два, поэтому теперь мне так тяжело, что от тебя такое продолжительное время нет ничего. От дяди Левы имел недавно письмо, второе за всю зиму. Пишет, что от тебя получил письмо.
       Новостей у меня никаких. Будь здоров, счастлив и бодр. Целую крепко. Твой отец Натан.
 
03.05.1945
Полевая почта 91155
Просмотрено Военной Цензурой 06517
       Берлин.
       Дорогой Саничка!
       Уже ответил на твое письмо сегодня вторично. Здесь очень жарко, но дождливо. Мирная жизнь налаживается. Уже горит электричество в домах и на улицах города. Вчера видел первый двухэтажный троллейбус.
       Я здоров, занят. Целую тебя, твою маму и всех вас. Вова.
 
04.05.1945
Полевая почта 09316
Просмотрено Военной Цензурой 24374
       Дорогой сыночек Вовочка!
       Много писем моих наверное ты не получил в связи с переменой адреса. Как ты живешь и как твое здоровье? Если можешь, то конкретно напиши, кем работаешь? Поздравляю тебя с успехами на фронтах. Ждала от тебя телеграммы – весточки из Берлина, но, увы! Или ты не догадался, или не разрешается вам давать телеграммы?
       Только что получила твое письмо от 12/IV, а 30/IV получила твое письмо от 20/IV. Вот видишь, как работает почта. И в первом и во втором письмах ты спрашиваешь о посылке. К сожалению, не получила еще, и, наверное, не получу. Она пойдет догонять деньги. Многие мои сослуживцы получили по несколько. Все же постарайся выслать еще, авось хоть одна получится.
       Оля деньги получила. У меня все по-старому. Здорова, работаю и с нетерпением жду конца войны. Хочу тебя видеть, а потом хоть и умереть. Уже надоело переписываться и переписываться.
       Вовонька, родной, можешь уже теперь писать только на домашний адрес. На дядю Сеню не обижайся, что он не пишет, он и мне не пишет никогда. Ему некогда. Он очень занят, работая с семьей. Бабушка говорит: «он мне пишет». Понятно! Напиши ей, она тебе ответит. Дядя Люся тебе написал и ждет ответа. Все остальное у нас по-старому. Будь здоров и счастлив. Да сохрани тебя бог. Крепко целую, твоя мама. Сердечный привет от дяди Люси и Оли. Пиши.

04.05.1945
Полевая почта 91155 - ФД
       Дорогой сыночек!
       Сегодня я получил от тебя две весточки сразу: одно письмо от 12/IV, а другое от 15/IV.
       Поздравляю тебя с новой крупной победой, с взятием Берлина. С нетерпением ожидаю от тебя письма уже из самого логова гитлеровской Германии – из Берлина, и те долгожданные слова, что ввиду полного разгрома гитлеровской Германии война закончена, а все остальное... я бы уже более терпеливо ожидал бы.
       У меня новостей никаких нет. Вчера получил извещение о получении от тебя аттестата. Послезавтра, наверно, пойду в горвоенкомат получать его. Нет слов у меня для выражения тебе моей благодарности за то, что при таких чрезвычайных условиях, при которых ты сейчас находишься, ты не прекращаешь заботиться и обо мне. О том, что ты не успел выслать посылку – не беспокойся, это мелочи жизни. Самое главное мне тебя самого поскорей увидеть.
       Будь здоров, счастлив и бодр. Твой отец Натан.
 
05.05.1945
       Берлин 5.5.
       Милая Берта!
       До сих пор не пойму причины твоего молчания, а догадки держу при себе, в самой глубине моего восприимчивого сердца. Хотел написать ласковое и теплое письмо, но слова застревают где-то в глубине сознания, а мысли разбегаются прочь. Извини, но мне нечего тебе сказать, если не выразить свою обиду за такое пренебрежительное отношение ко мне. Впрочем, – не надо, коль на то пошло. Я не смею настаивать. Прошу в последний раз пожать твою руку.
       Твой друг Владимир.
       Привет из Берлина Берте от Владимира.
 
08.05.1945
Днепропетровск, Жуковская 41 кв. 14
Городынской Н. В. и Штуль О. А.
Просмотрено Военной Цензурой 07947
       Здравствуйте дорогие Олечка, тетя Надя, дядя Люся!
       Оля, получили твое письмо, в котором ты нам задаешь три вопроса. Постараюсь дать ответ.
       1. Что думает Саня после окончания 8 класса? Я думаю идти в один из индустриальных техникумов, точно не знаю еще. Если смогу поступить в пед. техникум, то хотелось бы с удовольствием. Если вы мне сможете прислать вызов, то присылайте.
       2. Куда думает устроиться мама? Мама не будет устраиваться нигде.
       3. Как здоровье дяди Сени, что у них слышно? Дядя Сеня здоров, у них есть работница, живут по-старому.
       Ну, а теперь прошу писать подробней, что вы можете предпринять для нашего выезда, главным образом для меня? Пишите все подробно. Ждем ваших писем.   Твой брат и ваш племянник Саша. Привет от мамы, папы, бабушки. От Феликса Николаевича тоже привет.
       Поздравляю вас с днем окончания войны. Ура!!! Да здравствует Сталин!
       Ваш Саша.
 
08.05.1945
       Здравствуй, любимая мамочка!
       Много дней не имею от тебя писем, волнуюсь – ты ведь постоянная моя забота и любовь. Напиши, родная, получила ли ты, наконец, мою посылку, справку и все прочее, что я тебе отсюда отправлял в Днепропетровск?
       Обо мне оставь беспокойства – я вне опасности, но не знаю, почему подобная перспектива меня не радует. Мне скучно и томно в немецкой столице, тем более что, возможно, придется остаться здесь на долгие месяцы, даже по окончании войны, а я так истосковался по Родине, по тебе, моя мамочка, по всем землякам и родным.
       Вова.
 
10.05.1945
       Здравствуй Надя!
       Поздравляю тебя с праздником Победы. Обращаюсь к тебе, как к человеку, который переживает так же, как и я, за судьбу нашего милого и дорогого сыночка. С потерей всех родных за эту войну я потерял все нити жизни, за исключением одной, одного луча солнца – это милый наш сыночек Вова, который своими письмами и заботой, согревает и озаряет мою невзрачную жизнь. С, почти за неделю до наступления на Берлин I Белорусской армии до сегодняшнего дня я не имею от Вовочки ни одного письма, что не дает мне покою ни днем, ни ночью. Поэтому очень прошу тебя, если есть у тебя за последнее время какая-нибудь весточка о нашем милом сыночке, непременно напиши мне сейчас, за что буду очень благодарен.
       Привет всем твоим родным. Натан.
 
12.05.1945
       Берлин.
       Родная Олечка!
       Поздравляю тебя с Победой! Только счастья, только благополучия и веселья желаю тебе в послевоенной жизни. Привет всем, кто меня знает. Пусть пишет Лена, Ира, Ляля.
       Твой Вова.
       Маме пишу одновременно на завод.
 
17.05.1945
Днепропетровск, ОК з-да Ленина
Городынской Н. В.
Просмотрено Военной Цензурой 07822
       Здравствуй Надя!
       Извини, если я первым своим письмом, написанным к тебе несколько дней тому назад, может быть увеличил твое беспокойство за судьбу нашего дорогого и милого сына. Спешу развеять это. Сегодня получил радостную весть от дорогого сыночка за 5/V, где уже празднуют победу над Берлином. С нетерпением ожидаю от него с еще одной датой письмо от 9/V. Последнее время ложился с мыслью и вставал о письмах за 2 и 9 мая, после чего и я мог бы уже радоваться. Заканчиваю. Желаю тебе испытать самую большую радость: встречу с нашим дорогим и милым сыном, чего сам ожидаю больше всего на свете.
       Натан.
 
19.05.1945
       Родной папочка!
       Я жив, здоров, непрерывно в боях. Прорыв был так силен, что до сих пор невозможно догнать драпанувшего фрица. Масса оставшихся, по лесам рассеянных, по деревням, солдат и офицеров неприятеля. С ними-то нам приходиться сталкиваться, уничтожать их.
       Ну, будь здоров. Крепко целую тебя, Владимир.
 
21.05.1945
       Берлин.
       Милая мамочка!
       Получил твое письмо еще вчера, но сразу не смог ответить и вот сейчас отвечаю на все интересующие тебя вопросы. С посылкой поистине скверно получилось. За все время мне удалось отправить на Родину единственную посылку, которая мне стоила стольких минут времени и стараний – сшить сумку, зашить ее и надписать, наконец, при всей придирчивости почты, не говоря уже о подборе материала в период боев и передвижения требует больших усилий – и вот теперь такая обида! Квитанция у меня есть, на почте обещают хлопотать, но обещания, безусловно, еще не все. В первый раз, когда я запечатал посылку и оценил ее в 3000 рублей, почта возвратила, так как дорого оценивать могут только генералы. Во второй раз – швы и адрес не понравились.
 
27.05.1945
Полевая почта 09316
Просмотрено Военной Цензурой 07807
Заказное 512/1. […] 26610
       Берлин. Дорогая бабушка!
       Поздравляю тебя с окончанием войны и горячо целую из немецкой столицы, приветствую сердечно. Желаю тебе многих лет счастья и благополучия. Жду от тебя писем. Еще раз крепко целую тебя, жму твои руки.
       Твой внук Владимир. Передавай привет тете Еве, Саничке, дяде Толе и дяде Сене, тете Любе.
 
28.05.1945
Полевая почта 09316
Просмотрено Военной Цензурой 22005
       Дорогой сыночек!
       Вопреки всем моим ожиданиям (только не думай пожалуйста, что я тебя хочу упрекнуть этим) я почему-то начинаю от тебя получать письма с очень долгими промежутками, например: с 5/V лишь за 12/V. Даже в дни решающих жестоких боев за Берлин я от тебя чаще письма получал.
       Получил от тебя за 27/IV, за 30/IV и за 1/V. Очень хотелось бы знать получил ли ты все мои последние письма. Я тебя уже несколько раз поздравил с взятием Берлина и с праздником Победы. Теперь, после всего пережитого, хотелось бы чем почаще делиться с тобой хоть письменно всеми радостями и печалями. Я стараюсь уже не вспоминать о незабываемом горе и заменить свои мысли тем счастьем, что ты жив и что я получаю твои письма. Но все же длительные промежутки от одного письма до другого меня нервируют.
       Будь здоров, счастлив и бодр. Целую. Твой отец Натан.
 
ХХ.05.1945
       Дорогой Володя!
       Сегодня для меня такое неожиданное счастье. Получила два твоих письма, и больше всего меня радует то, что писаны они в дни победы, после жарких боев. Значит ты, мой друг, жив, здоров. А поэтому невольно является надежда, что мы встретимся с тобой когда-нибудь. Это заветная моя мечта и многое я отдала, если бы она осуществилась. Мне хочется еще хоть раз поговорить  с тобой, поделиться всем пережитым. А рассказать ты имеешь о чем, ты прошел славный боевой путь, и как бы я была тебе благодарна, если ты написал бы мне о себе, о своих впечатлениях.
       О себе же, милый Вова, мне и написать нечего. Беспрерывная работа отнимает много времени и сил и, если удается выбрать свободные минуты, то удовольствию пойти в кино или театр, я предпочитаю посидеть в парке, почитать хорошую книгу или рисовать. Часто после работы я ухожу в посадку помечтать, подышать чистым воздухом. Так, пожалуй, я совсем отстану от жизни, при таком времяпрепровождении, но уж такая у меня натура, что больше всего я люблю природу.
       Вот у меня пока все. Теперь буду писать чаще. Перебои в моих письмах объясняются частыми отлучками меня из Одессы, но теперь выезжать больше не буду.
       Крепко жму твою руку и приветствую тебя горячо. Привет от моих родных. Нина.
 
ХХ.05.1945
       Здравствуй Вовочка!
       Сегодня приехали из деревни, и прочла твое письмо, вернее, сообщение о новом адресе. До отъезда я писала тебе (вероятно, сейчас ты уже получил эти два письма). Ты прав, что переписка у нас никак не наладится, но я думаю, когда ты уже будешь не в дороге, а на постоянном месте, то это отрегулируется.
       Меня очень интересует как ты живешь все это время? Ведь я не получала от тебя писем подробных о твоих больных днях. А сколько пройдено тобой за это время до самого гитлеровского логовища! Тебе есть о чем написать!
       Ты, вероятно, многое написал за это время. Мне было бы очень интересно познакомиться с твоими стихотворениями, да и вообще, подробней знать о боевом пути. Пиши, Вовочка, жду.
       Не знаю, когда ты получишь это письмо, но сейчас у нас отпуск в разгаре, а потом опять учеба. Жизнь течет без особенных изменений. Подруг сейчас у меня нет. Люди очень-очень переменчивы. Обидно, что старые друзья не оправдали себя, но что поделаешь? Ничего! Так значит нужно. Все изменилось – изменились и они. Город наш сейчас утопает в зелени, но что-то есть в нем, что-то деревенски-тихое, которое мне неприятно.
       В общем, что тебя интересует, пиши. До свидания. Жду от тебя подробных писем. С дружеским приветом. Лена.

ХХ.05.1945
Херсонская обл., Б. Александровского р-на,
Старооренского с/с, село Ново-Кубань
Лохтионовой Т. И.
       Здравствуй Володя
       перших словах мого листа я тоби повидомлю у свой молобей жизн чо я пока жива i здорова i тоби бажаю всого на чрашчого у твойи молодей жизни Володя я твой писмо полочила за которе благадару Володя серце мой як я тебе я сгадаю тебе то серце бйица то бйши Володя я тебе не забуду пока жива буду
       Володя як мени скучно i нудно Володя я натим кнчаю Володя розгриши мини пиридати привид вид мами i вид менших сестрив но спривитом досвиданя Володя

ХХ.05.1945
       Уважаемый т. Гельфанд!
       Стихотворение "Весна" написано неплохо, однако, для печати оно еще слабо. Вам не удалось сочетание первой и второй части стихотворения. Вы убедительно описали идиллию весны и неубедительно /поэтически неубедительно/ сказали о предстоящих боях. Неудачно применено слово "намедни". Слово это здесь звучит как пародия.
       С приветом
       /Евг. Долматовский/
 
04.06.1945
Полевая почта 91155
Просмотрено Военной Цензурой 24344
       Здравствуй Володя.
       Получила твою открытку сегодня, за которую очень и очень благодарю. Признаться, после трех месяцев твоего молчания я уже не надеялась. И вдруг – открытка! Мне просто не верилось первые минуты. Хотелось бы подробнее знать о причинах долгого молчания, подробнее о твоей жизни, о твоих успехах и обо всем-всем.
       Немного о себе. Жизнь идет своим чередом. Нового и особо важного ничего не произошло, за исключением незначительных впечатлений.
       Да, чуть было не упустила из вида. Володя, нет ли у тебя знакомой или родственницы Люси Шейндлиной и, если есть, то может быть ты знаешь о ее местонахождении в настоящее время?
       Пока все. На этом кончаю писать – спешу на работу. Желаю тебе всего наилучшего. Жду твоих писем. С приветом.
       Зоя Трегубенко.
 
04.06.1945
Полевая почта 91155
Просмотрено Военной Цензурой 21979
       Дорогой и родной Володичка!
       Шлю тебе тысячу приветов и поздравлений с победой, с тем, что ты жив и здоров. Не знаю только когда мы сможем увидеться. Как будто есть постановление правительства об отпуске военнослужащим для продолжения образования. Хоть бы тебя отпустили до осени, чтобы ты мог закончить 10 класс. Потом ведь тебя в школу не примут, так как ты перерастешь школьный возраст. Напиши маме в какой ты школе учился, чтобы она достала тебе справку о переводе в 10 класс.
       Вчера я получила письмо от твоей мамочки (самой счастливой на свете матери). Она, конечно, хорошо настроена и ждет встречи с тобой. Ты не можешь представить, как меня обрадовало ее письмо, на котором я увидела обратный адрес: ул. Жуковского № 41.
       Очень я расстроилась, что Оля почему-то уже три месяца не учится в институте и осенью думает поступать в мединститут на I курс. Дядя Жорж догадывается, что ее могли лишить стипендии за неуспеваемость. Это, конечно, ужасно. Быть на II курсе и опять пойти на I курс – потерять два года. Я подозреваю, что она это нарочно сделала, так как ей не нравился Металлургический институт. Она хочет быть педагогом. Тогда не надо было поступать. Теперь, знаешь, какой это удар для тети Евы. Оля теперь на иждивении тети Нади и дяди Люси. Я им нисколько не завидую, так как она нехорошая. Как твое мнение? Ты тете Еве об этом не пиши, так как может быть что она ничего не знает и расстроится.
       У нас с дядей Жоржем особых новостей нет. Возможно, что в конце июня выедем в Николаев (от Днепропетровска, говорят, несколько часов езды), если не вздумают дядю Жоржа оставить здесь, так как они всех своих николаевских зовут, а дядя Жорж как инородное тело в глазу чужом. Если удастся нам отсюда уехать, то сможем вырваться в Днепропетровск.
       Пиши, родной, как себя чувствуешь, как выглядишь. Что-то твои письма невеселые, не знаю чем это объяснить. Очень прошу тебя: будь осторожен, ты находишься в Логове – хоть враг и в новой коже, но сердце у него все то же.
       Извини, что долго не писала – теперь рутина и я очень-очень занята. Я уже начала поправляться понемногу. От тети Евы получила тоже письмо. Она пишет в день победы 9 мая и все ее мысли с тобой. Все же тебя все родные любят. Какое счастье, что ты жив. Желаю тебе крепкого здоровья и благополучия. Привет тебе от дяди Жоржа. Целую тебя крепко. Пиши чаще и подробней.
       Любящая тебя твоя тетя Аня.
 
04.06.1945
       Милая Берта!
       Получил твое письмо от 10 мая, обрадовался ему, но и огорчился, теперь уже твоим упрекам. Впрочем, отчасти это хорошо, что ты обижаешься, ругаешь, - значит, интересуешься, и нет, не пытайся скрывать своего отношения ко мне, ибо от этого, возможно, и зависит натянутость нашей переписки. Я хочу быть откровенным до конца (не считай это простой слабостью), всегда рад твоим весточкам, ревниво дорожу дружбой с тобой и верю в дальнейшее развитие и укрепление ее. До каких пределов - покажет сама жизнь, наши взгляды на нее и отношение к ней и друг другу.
       Впрочем, (опять это туманное, дрожащее «впрочем») сейчас еще рано говорить столь громко - мы так далеко друг от друга, так слабо знаем обоюдные чувства даже в малом, не говоря обо всей полноте и совокупности их, ибо никогда откровенно не беседовали ни в жизни, ни на бумаге.
       Пусть я буду первым, показавшим свою слабость (так понимают женщины, думается, откровения мужчины), но пойми необходимость внести свет и ясность в нашу переписку, дабы она не была больше плотной занавесью наших мыслей и устремлений, чаяний подлинных взаимоотношений.
       Если бы я услышал от тебя совершенно неприкрытое, искреннее мнение таким, каким оно хранится у тебя в душе - я бы вылил тебе всю душу свою и отдал свое сердце, но почему-то мне кажется, что этого нет, не будет. Родная Берта, независимо от того, обрадуешь ли ты меня своей откровенностью или огорчишь, я буду тебе за нее чрезмерно благодарен, и я решаюсь прямо сказать - полюблю тебя.
       Но, полно те. Не пора ли опять замкнуться в себе, и пока не придет желанный ответ, быть по-прежнему сдержанным, не терять равновесия, достоинства своего, наконец, в твоих глазах, ведь не знаю же я, как воспримутся тобой моих мыслей каракули, не обидишься ли, не отвернешься ли ты от меня навсегда, не отречешься ли от дружбы моей?
       Я не спрашиваю о твоем образе жизни - верю в тебя сегодня, но о себе могу без зазрения совести сказать, что не смотря на мои годы, войну, условия жизни, я ни разу не поддался слабости моего сердца, восприимчивому ко всему красотой манящему, ибо знал, что есть красота, ум, достойные моего избрания, и тем более - в отношении всего прочего, чем так сейчас увлечены многие, и от чего порой (ради минутного наслаждения) теряют жизнь и здоровье.
       Вот он я - не весь еще, правда, но в общих чертах.
 
06.06.1945
       Берлин.
       Родная Лялечка!
       Давно не писал тебе писем, и хотя занят, решил сегодня черкнуть несколько слов.
       Живу в Берлине, фотографируюсь. На днях пришлю тебе свою фотографию. От мамы и всех родных имею часто письма, только дядя Сеня и бабушка упорно помалкивают. Напиши, если можешь, нет - пусть мама напишет. Как твой маленький братик? Ходит? Разговаривает? Ты его люби и развлекай - знаешь, как хорошо иметь братика или сестричку! Я всегда был один и от этого стал нелюдим и скучен в обществе. Ныне я тоже одинок, впрочем, сегодня ты еще не поймешь этого, но когда-нибудь в будущем, если сохранится это мое письмо, и ты станешь вспоминать тяжелые, пережитые годы войны, тебе станет ясно, почему я так говорил. А пока забудь об этом. Ты должна быть весела, жизнерадостна и ловить каждую минуту жизни, чтобы она не уходила от тебя бесцельно. Мама и папа тебя очень любят - ты их слушайся, будь преданна им, и они позаботятся, чтобы твои детские и юношеские годы не были столь жестоки и безотрадны, как мои. Сегодня я жалею о прошлом. Мальчик, девочка - ребенок, может и должен быть счастливым, но, повзрослев - ой как трудно взять себя в руки и переиначить в себе, отпечатанное в характере, наследие детских лет.
       Спешу закончить. Привет маме, папе, крепко тебя целую, Вова. Обними покрепче маленького братика, только понежней и поласковей. Я не испытывал недостатка ласки в детстве, но эта ласка была всегда переменчивой, не чувствовалось в ней ровной любви, дружбы, проникновенности. Никого не хочу обвинять, но добиваюсь страстно, чтобы печальный пример моих лет никогда не повторился больше.
       Р.S. Невольно создал письмом впечатление, не столь для девочки, сколько для взрослого человека, но я специально не хотел писать иначе.
 
06.06.1945
       Берлин.
       Дорогой папочка.
       Получил твои письма. Очень тебе благодарен, но удивляюсь твоей невыдержанности, – зачем ты написал маме первый? Под любым предлогом ты не должен был этого делать. Понял? Не обидься на меня, ведь ты мне друг и я с тобой откровенен. Этим ты сильно осложнил поднятый мною вопрос. Ну, будь здоров. Целую тебя и нежно обнимаю.
       Завтра вышлю фотокарточку. Мама тебе безусловно ответит, но, не сомневаюсь, холодно.
 
06.06.1945
Полевая почта 91155
Просмотрено Военной Цензурой 15061
       Дорогой и милый сыночек!
       После двухнедельного томительного ожидания от тебя весточек я, наконец, получил позавчера письмо от 21/V и сегодня от 26/V. Боюсь, как бы мое письмо, написанное в ответ тебе на 21/V не пропало из-за слова «Берлин», которое я написал на адресе к тебе. Как-то невольно дерзнуло меня на такой задор написать на адресе к тебе Берлин, а потом полевая почта.
       В предыдущем письме ты писал, что очень занят литературной деятельностью. Это, конечно, очень благородный и целеустремленный труд. Но ты не должен забывать и личную жизнь тоже: молодость быстро проходит, а возвратить молодость никому в жизни еще не удалось. Поэтому ты должен построить свой рабочий день с таким расчетом, чтоб тебе нашлось время позаниматься и физкультурой для укрепления своего здоровья и поразвлечься и в театре побывать.
       Дорогой сыночек, ты очень часто вспоминаешь о неудавшейся посылке. Насчет этого могу тебе повторить то, что я уже писал тебе: что получил бы я посылку, не плохо было б, - не вышло – тоже хорошо, ибо главное вышло то, о чем мысль меня не покидала вечером ложась спать и утром после сна – все время твоего пребывания в армии – я имею счастье уже по окончании войны получать от тебя весточки.
       В этот день, что я получил от тебя письмо с твоим собственным стишком, я встретил одного знакомого, который мне похвалился, что он получил от сына долгожданную посылку, очень ценную: там есть отрезы, шелковые и фильдеперсовые чулки, но писем он не имеет. Показал письмо и стишок от тебя знакомому и мысленно подумал (ибо не хотел обидеть его), что сейчас я счастливее чем он, ибо есть события, которые ценнее денег, а я имею от сына хорошие весточки уже по окончании войны, что для меня дороже всего на свете.
       Целую, твой отец Натан.
 
06.06.1945
       Лист вид i Лактионовой Тины.
       Здрастуй, друг Вова.
       Здравтствуй друг Володя!!!!
       Здравствуй правую ручку дай а хочь через павитря привет передай. Лежыть перо стоить ï чорьныло пышу тебе листа своей задумичивой головой. и пишу собствиной своей рукой. Володя !!!! и сообичищаю что я получила от тибя хорошою от крткру и очинь благадарю. тебе Володя як получила твою откритку и це було у Вечерi, взяла твое письмо врукы и стала шычупать думала что фотография когда нет и так було зрадила думала что фото. ну Володя когда ти мине вшилиш свое фото я тибя несколько раз писала а ти не отвiчайш или вышылыш или нет то отвить мне чтоб я знала. Володя когда ти мне вишлыш свое фото, то и я тибе вишлу свое фото хотя и нехарашо из фотографирувана потому что я первый раз фотографирувалась из подругой своей Райой вдвойом. Володя!!!! а тепер опишу что я сичас работаю. я работаю пока на прицепах iзподругой своей Верной Рая. ну чтото нимношко лутше рабить на прицепки. я сичас роблю в день й подруга моя тожа, а увечери есть время пити погулять ну ми ходымо гулять изподругой у нас сичас гуильня пока хороша гармошка грае только плохо что ребят нет сами пошаты девушкы а рибята есть только 28 року 29 року й це таки у нас ребята Володя!!!! Передають тебе привет мама братики i сестр й подруга моя Рая.   Володя пиши мне побольш листа й почашче. бо я тебе часто шилу чи ти получил или нет то я послала тибе. за 4 мисяца то воно вернулося Ну пока Досвйданя крепк жму твою руку и целую
 
06.06.1945
       Привет с Любомля. Здравствуй, Вовочка!
       С приветом и крепким поцелуем к тебе Клавдия.
       Вовочка! сегодня 6/VI-45 г. получила открытку, за которую очень и очень благодарна тебе за твое внимание ко мне. Да! Вовочка ты пишешь и говоришь что это будет последнее, ну что ж, если ты так решил, но я в этом ничуть не виновата. Правда, вина моя в том, что я, уезжая с Любомль, потеряла твои адреса и поэтому не могла написать, да в первых ты писал еще не точно полевую почту, так как ты не знал где будешь. Я в Любомле бывала очень редко, так как я работала на границе в Таможне контролером, а теперь взяла расчет и думаю ехать домой, но не знаю когда.
       Вовочка, ты пишешь что ты ошибся в моей любви и верности к тебе, так это еще посмотрим. Я еще надеюсь на будущую встречу с тобой, но не знаю, желаешь ли ты эту встречу.
       Живу по-прежнему, как ты видел, не на той квартире. Галя, та, которая со мной была, уехала домой и уже родила двоих детей: сына и дочку, мне она не пишет, почему-то сердится на меня. Тамара, та что со мной жила, тоже вышла замуж. Осталась одна, замуж пока не думаю, еще думаю подождать.
       Вовочка, золотце мое, извини меня за долгое молчание и что плохо написанное. На этом пока все. До свидания, целую крепко-крепко, твоя Клавдия.
       Привет от моих подруг Юлички и Маринки. Пиши, жду. 6/VI-45 г. 18 часов вечера.
       Вова, прошу, вышли мне свое фото, очень прошу.
 
06.06.1945
Полевая почта 91155
Просмотрено Военной Цензурой 24368
       Дорогой сыночек Вовочка!
       Вчера, придя с работы, застала твои письма от 21/V и 16/V. Нет слов для выражения моей радости вообще в тот день, когда получаю твои письма, в частности эти письма, где ты подаешь мне надежду на скорую встречу. Я и плакала, и радовалась от счастья, всю ночь не спала, когда же настанет этот счастливый момент?
       Вовонька, родной! Обязательно пиши чаще, а о дне выезда напиши обязательно. Жду и живу надеждой. Не верится, что мне улыбнется такое счастье.
       Сыночек! Относительно посылки я уже перестала думать. Все меня уверяют, что я ее все-таки получу, ты не огорчайся. Самое главное – лишь бы ты был здоров.
       Когда будешь ехать, постарайся купить дяде Люсе ботинки или туфли, а то ему нечего обуть. Не забудь о себе в этой области. Оле туфли, и что сможешь. Я тебе не вменяю в обязанность, но ты понимаешь, чтобы не было обидно. В письмах не упоминай, что я тебе писала об этом.
       Все мои друзья и работники по работе жить мне не дают. Задают вопрос: когда же, когда выпьем? Когда будет пирог? Ты себе представляешь, что делается?
       Вовочка! Напиши, на какой адрес ты выслал посылку и какого числа и месяца.
       Заканчиваю. Желаю тебе счастья, здоровья и благополучия, обнимаю и крепко-крепко целую мою дорогую мордочку. Будь здоров, твоя мама. Дядя Люся и Оля тебя сердечно приветствуют и целуют. Пиши о себе, а самое главное – скорей приезжай.
 
09.06.1945
       Товарищ лейтенант, здравствуйте!
       Привет из Ретина.
       Разрешите передать Вам привет и пожелать самого наилучшего в Вашей поэтической жизни. Привет от девушек. 3/VI/45 мы выехали из Берлина, но, конечно, жаль было уезжать. Но ничего не поделаешь – армия есть армия, в каких бы ты условиях не жил.
       Товарищ лейтенант, мы, девушки, просили исполнить нашу одну просьбу, то есть прислать нам фото, которые остались неготовые, за что будем Вам благодарны. Живем ничего, не так хорошо и не так плохо, но не то, конечно, что Берлин. Ну пока, в просьбе просим не отказать. Адрес Вы наш знаете.
       С приветом Любовь и Шура.
 
09.06.1945
Полевая почта 91155
Просмотрено Военной Цензурой 24372
       Здравствуй мой дорогой Вовочка!
       Наконец-то получила посылку и очень тебе благодарна за заботу и внимание. Все очень хорошее и нужное. Я очень довольна твоим вкусом и хозяйственным подбором. Опять повторяю, что если ты можешь, и тебе не трудно – вышли еще посылку. Этим самым ты облегчишь и мне, и себе. Особенно прошу выслать именно для себя одежду и обувь, белье, ибо я из наших вещей ничего не отобрала, а ты приедешь – будешь иметь что одеть. В общем смотри сам.
       У меня сильное желание и надежда на то, что ты приедешь. Скоро ли это будет, радость моя? Напиши о себе, здоровье и делах.
       Стишок, присланный тобой, мне очень понравился и всем, кому я его показывала.
       Получила твое письмо с фотокарточкой и очень огорчилась. Во-первых, ты очень плохо выглядишь, очень худой, глаза ввалились, и, кроме того, слишком длинные волосы ты носишь. Можно быть знаменитым поэтом и носить обыкновенную мужскую прическу. Я тебя очень прошу, мой родной, единственный – остриги ты эту шевелюру. Сфотографируйся на хорошей, во весь рост, фотографии и уже привези с собой. За все твои заботы обо мне я постараюсь оправдать свою роль, когда ты приедешь. У меня все по-старому. Жду с нетерпением тебя. Дядя Люся обижается, что ты ему отдельно не пишешь. Он жив и здоров, сердечно тебя приветствует и желает всего хорошего. Оля также тебя приветствует и желает здоровья и благополучия.
       Когда будешь посылать посылку, то посылай по домашнему адресу. Ну, коточек мой дорогой, будь здоров и счастлив. Обнимаю, прижимаю тебя к своей груди и крепко-крепко тебя целую.
       Твоя мама.
 
13.06.1945
Полевая почта 91155
Просмотрено Военной Цензурой 13062
       Астрахань.
       Дорогой и родной Вовочка!
       Я счастлива, что по окончании войны могу с тобой переписываться, но к сожалению получаю от тебя редко письма – чувствуется в тебе какая-то перемена, холодность и равнодушие. Может быть ты на меня за что ни будь обижаешься? Очень прошу тебя – напиши мне подробное письмо о себе. Я надеюсь, что ты получишь награду за Варшаву и Берлин по постановлению правительства, которые должны получить все участники штурма этих столиц, и еще несколько.
       Береги здоровье, будь осторожен, не верь немцам, хотя они и побежденные.
       От мамы, тети Евы, - есть письма. Все здоровы. Я много занята, устаю (старая песня), мечтаю о возвращении на старое место и о совместной жизни с дорогими родными. Дядя Жорж прибаливает, но настроение у него бодрое! Будь здоров и счастлив. Целую тебя крепко. Твоя тетя Аня.
       Сегодня здесь 38° жары -  я изнемогаю.
 
17.06.1945
Полевая почта 91155
Просмотрено Военной Цензурой 15064
       Милый мой, дорогой и хороший друг!
       Получил от тебя письмо от 6/VI. Хотелось бы мне уже побольше знать о твоей жизни настоящей и прошедшей и о твоих перспективах, ибо в дальнейшем я иначе и не мыслю об устройстве своей жизни, как вблизи тебя. Как я уже тебе писал, что если ты не можешь вскорости приехать, так вышли мне требование и я поеду на любую работу в Берлин, лишь бы вблизи тебя.
       Насчет того, что я своим письмом (не одним даже, а двумя письмами после двухнедельного переживания и томительного ожидания от тебя письма), обратился с запросом к маме, а на третий день получил письмо от тебя и сразу же опять написал письмо ей, в котором извинился, что может быть принес тревогу, если она тоже не получала от тебя письма и поспешил своим вторым письмом развеять это беспокойство, так как получил от тебя письмо), осложнил поднятый тобой вопрос. Я вполне согласен с тобой. Что мое письмо даст маме козырь в дальнейшей дипломатии, но, дорогой мой, ты прекрасно знаешь мой твердый характер и в силу своего характера я никак не могу изменить своим убеждениям и принципам. Я не считался и раньше, когда мне хотелось тебя видеть (что, хотя соседи и считали, что я прошусь обратно, но получаю отказ – так им говорят) и все же, когда мне нужно было к тебе  - я продолжал ездить прямо в дом. Так же и теперь – я все готов предпринять для удовлетворения своего сознания в твоем благополучии, тем паче, что вопрос о твоем (сомневаюсь) устройстве в Днепропетровске и вопрос, наверно, далекого будущего, а я никак не мыслю свое устройство в Днепропетровске без твоего устройства там.
       Будь здоров, счастлив и бодр. Целую. Нежно обнимаю и прижимаю к своей груди. Твой отец Натан.
 
20.06.1945
Полевая почта 09316
Просмотрено Военной Цензурой 24304
       Мой родной, дорогой сыночек Вовочка!
       Вчера получила твое письмо с фотокарточкой (групповой от 6/VI). Очень благодарна, но недовольна, что написал мало. Карточка мне тоже не нравится. Во-первых, чего ты спрятался за спину товарища, чего ты надутый и худой и шапку задвинул чересчур на затылок? Я тебя очень прошу сфотографироваться на такой фотокарточке, с такой декорацией, один, с умеренной мужской прической, и пришли, чтобы я могла любоваться твой мордашкой.
       Сыночек, меня крайне удивляет твое поведение в письмах. Речь идет о папе. Для всего нужно время и удобство. Буду с тобой откровенна: безусловно, очень трудно жить одной, но учти, что двум инвалидам жить тоже очень плохо. Я жду тебя, и здесь решим что делать. Я ему не враг, но все же вся моя жизнь исковеркана им, потому что он никогда не понимал мою преданность. Он никогда не ценил меня так, как я заслуживаю. Я не буду себя выгораживать, мол, я права во всем, но, знаешь, только дурак мог бы терпеть, а так как я немного понимала, то мне оказалось плохо. В общем, сыночек, война прошла, жестокий дала нам всем большой урок в жизни. Многое мы поняли так, как не понимали в мирное время. Не отрекаюсь от твоих советов, а может быть и требований, когда приедешь – увидим.
       Почему ты редко пишешь? Обижаешься, не любишь меня? Ну, что ж, насильно мил не будешь. Хоть и больно, но ничего не поделаешь. Такова моя судьба, что меня никто не любит. Когда же ты приедешь? Прими все меры, чтобы приехать хоть в отпуск. Проси, так как ты уже четвертый год в армии. Пиши как ты себя чувствуешь, как здоровье, питание. Пришли еще посылку, ибо у нас ничего нет, если имеешь возможность.
       Сердечный привет шлют тебе дядя Люся и Оля. Обнимаю и крепко-крепко целую тебя, твоя мама.
 
21.06.1945
Полевая почта 09316
Просмотрено Военной Цензурой 28565
       Астрахань.
       Милый, дорогой и родненький Вовочка!
       Как ты живешь? Почему редко пишешь? Когда была война ты писал чаще. Неужели ты теперь больше занят? Или может у тебя что-нибудь случилось? Я не поняла что ты писал о переводе на умственную работу. Если у тебя какая-нибудь неприятность, то не огорчайся, так как 90 % жизни состоят из неприятностей, а хорошего если есть хоть 10 %, то это очень хорошо, это уже считается счастливая жизнь. Ты поделись со мной всем, что бы ни случилось – я тебе всегда найду правильный совет и оправдание. Не беспокойся. Напиши немедленно что с тобой, какие перспективы. Мирись со всеми неурядицами, благодари судьбу ежеминутно, что она спасла тебя, в ту судьбу, в которую в начале войны я тебе советовала верить. За то, что наши все с тобой родные живы, мы тоже должны благодарить все, что нам в этом содействовало. Кругом много калек, вдов, сирот, много горя, а мы счастливы. Поэтому наше настроение должно быть радостным. А впереди будет хорошее и плохое.
       Я здорова. У дяди Жоржа на лице около носа опухоль под кожей из зуба (киста) и на днях ему сложная операция будет. Возможно, что мы выедем в Николаев, а может куда-нибудь похуже. Пока неизвестно. Пиши сюда. Я получила от тети Иты поздравительную телеграмму – вышла 16/VI, получена 17/VI. От бабушки, твоей мамы и тети Евы получаю письма – все родные здоровы.
       Будь здоров и счастлив. Пиши. Целую, тетя Аня.

23.06.1945
       Дорогая мама!
       Получил твое письмо, хочу ответить и теряюсь в мыслях – много есть чего рассказать, но трудно уложиться с моим многословием в тот быстро убегающий кусочек времени, который нечаянно я схватил руками. Знаешь, что вышлю я тебе лучше фотографию и она тебе подробно расскажет о моей внешности, а, если ты весьма наблюдательна, то через внешность позволит заглянуть в мою душу - теперь это связано.
       В отношении посылки могу сообщить лишь, что квитанция до сих пор сохранилась у меня, но высылать ее простым письмом не рискую, а заказным почему-то не стали принимать в нашей части. Домой повидаться, возможно, приеду скоро, но из армии уйти мне, очевидно, не придется, пока не потеряю своей молодости. А я, скажу тебе по правде, очень не люблю военной жизни – все здесь меня гнетет и терзает. Некогда и негде развернуться, хотя и поощряют всякого рода способности людей свыше, но здесь, на низах, ставшие у власти бездушные, люди с пустым сердцем и притупленными мозгами, делают, как им вздумается. Все мои письма, рапорта – или не дошли, или я не смею думать, что с ними сталось.
       Стихи я печатал во фронтовых газетах, но дальше не посылал, так как пишу еще плохо и стыжусь своей неопытности - не говори ни слова возражения, – сам научился себя ценить, хотя со мнением других весьма считаюсь. Писать не устал, но время со мной не дружит.
       У нас уже много людей отправили домой по демобилизации. Как я им завидую. Новую посылку выслал в последний день прошлого месяца. Жду результатов. Вова.
       Привет дяде Люсе, Олечке, […] сотрудникам […] (втроем сидя)
 
05.07.1945
Полевая почта 09316
Просмотрено Военной Цензурой 15067
       Дорогой сыночек!
       Было время, что я получал очень часто письма. Я даже иногда и не успевал отвечать тебе на них. Теперь я пишу по 2-3 письма, пока получу от тебя одно письмо.
       30/VI получил от тебя последнее письмо. Ответил тогда, и сейчас пишу еще. Ничем не могу объяснить себе причину, почему ты так редко начал писать. Ведь у меня тоска по-прежнему! С тоской и печалью смотрю на остальных мобилизованных, которые вместе со мной здесь на шахте. Как они с нетерпением ожидают тот момент, когда их распустят домой, где их также с нетерпением ожидают семьи, родные. Я же насчет этого не могу похвалиться... и с горечью думаю о том, куда мне ехать, кто меня ожидает, с кем я могу радоваться. Я уже пару раз писал тебе, может быть я смогу к тебе поехать? Чтоб работать хоть в одном городе с тобой.
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
 
06.07.1945
Полевая почта 44049 «В»
Просмотрено Военной Цензурой 31787
       Мое дорогое, ненаглядное дитятко.
       Вчера пришла домой с работы – застала твои письмо и фотокарточку, датированное 23/VII-45 г. Ты подаешь надежду, что скоро приедешь. Не могу передать тебе этой радости. Жду тебя с большим нетерпением. Постарайся поскорее приехать, а здесь увидим, что будет дальше. Не горюй, не волнуйся, что сразу не попадаешь под демобилизацию. Никто ничего не знает, что в Москве решит правительство. Всех сразу, сыночек, отпустить нельзя. Жди терпеливо пока и к тебе очередь не придет. Мирись со всеми, не обижайся на нанесенную обиду и тебе легче будет. Самое основное – добивайся отпуска.
       Я прекрасно тебя понимаю, радость моя, знаю, что тебе хочется домой, что ты тоскуешь по родному, близкому слову, но, котик мой родной, ничего не поделаешь, на все нужно время. Мне не меньше уже хочется быть с тобой вместе, но я благодарю Бога, что он тебя сохранил и это меня успокаивает. В общем, жду тебя в гости. Ты у меня будешь самым дорогим гостем.
       Вовочка, милый, вот что я хочу тебя попросить. Когда ты будешь ехать – много с собой веще не бери, если они у тебя есть, вышли лучше в посылке, потому, чтобы не перегружать себя в дороге. Я тебе уже несколько раз сообщала, что первую посылку получила. Когда получу вторую, ты, наверно, уже будешь дома. У меня новостей нет никаких. Живу, работаю на работе, мне не плохо. Меня, как и раньше, очень уважают. Одного спокойствия не достает – это твой приезд.
       Ну, лапочка моя, будь здоров. До скорого свидания. Крепко-крепко целую тебя, твоя мама. Сердечный привет тебе от дяди Люси и Оли. Жду телеграммы твоей о выезде.
 
15.07.1945
Полевая почта 44049 «В»
Просмотрено Военной Цензурой 22030
       Дорогой сыночек!
       Стал я от тебя чего-то очень редко письма получать. После последней твоей фотокарточки  я до сих пор ни одного письма не получил. Хоть у тебя и, возможно, очень много грустного, о чем ты не хочешь и или не можешь мне сейчас писать. Все же я тебя очень прошу почаще писать и хоть понемногу делиться со мной своими переживаниями, так как всего не расскажешь в письме. Ведь ты мне больше, чем друг, и я хочу знать все о твоей жизни, что только возможно через письмо узнать.
       Ты на всех фотокарточках глядишься очень хорошо. Но почему, почти на всех фотокарточках взгляд твой кажется грустным, почему без сомнения можно сказать, что это результат больших переживаний.
       Будь здоров и счастлив. Твой отец Натан.
 
19.07.1945
Полевая почта 44049 В
Просмотрено Военной Цензурой 06427
       Дорогой сыночек!
       Уже четыре письма написал тебе, а от тебя все нет и нет никакой весточки. Что случилось? Мне не верится, чтоб это ты спроста перестал часто писать мне. Я уже иногда думаю, может быть они в дороге пропадают, твои письма, или в моей казарме не отдают их мне? Но почему раньше этого не случалось? Пиши, может быть чего не следует писать в письмах тебе? Может быть прежде, чем попасть к тебе они к кому-либо другому попадают раньше в руки? Или может быть немцы настолько уже изменились, что эта бумага с этими лозунгами для них уже не подходит? Даже и это может быть нехорошо, что я начал карандашом писать.
       Пиши обо всем. Все твои желания я охотно выполню. Жду с нетерпением от тебя письма. Будь здоров и счастлив. Целую.
       Твой отец Натан.
 
22.07.1945
Полевая почта 44049 «В»
Просмотрено Военной Цензурой 02649
       тов. Гельфанд!
       Получил Ваше письмо от 13.07.45 и вот, по Вами указанному адресу начинаю отсылать письма. Напишите подробней где находитесь, что делаете? Ведь это интересно, ведь мы были неплохие друзья. У нас все по-прежнему, нет новостей.
       С приветом, Пальян.

23.07.1945
Полевая почта 44049 «В»
Просмотрено Военной Цензурой 02649
       Уважаемый Володька!
       Вот отправляю вторую партию Ваших писем, их больше пока нет у меня. С получением сообщайте. Пишите как устроились и какая среда.
       С приветом Г. А. Пальян. (п/п 09316)
 
28.07.1945
Полевая почта 44049- «В»
Просмотрено Военной Цензурой 24281
       Сыночек мой дорогой, родной, здравствуй!
       Где же ты теперь? Твое письмо от 13/VII мне не понятно. Ровно 13 дней шло оно. Каждый день жду твоих новых радостных весточек, но - увы. Ты пишешь, что скоро домой, а когда же это будет? Каждый день, сидя на работе, мне кажется, что вот-вот откроется дверь, и войдешь ты, и так жду, но напрасно. Истосковалась я по тебе, скучно одной. Все противно, ненужно. Напиши, сыночек мой милый, как здоровье твое? Меня это очень интересует. Вовонька! А скажи, мои письма, писанные по прежнему адресу, тебе перешлют? Я их тебе много написала. А почему ты стал так редко писать? Чем объяснить причину твоего молчания? Я очень беспокоюсь и переживаю за тебя.
       У меня все по-старому. Вторую посылку получила. Большое тебе спасибо, но она неважная. Нужна одежда (пальто, платье, белье и обувь). Первая была очень хорошая. Но самая дорогая, ценная посылка – будешь ты. Ничего мне не нужно, кроме тебя. Напиши, когда приедешь.
       Ну, будь здоров, обнимаю и крепко-крепко целую тебя, твоя мама. Сердечный тебе привет и наилучшие пожелания шлет дядя Люся. Он написала тебе письмо на днях по старому адресу. Оля такая мерзавка, что не заслуживает того, что я для нее делаю. Она просто издевается надо мной. В общем, поговорим когда приедешь. А где теперь твой папа?
 
06.08.1945
Полевая почта 44049
Просмотрено Военной Цензурой 06555
       Берлин, окрестность.
       Дорогая мамочка!
       Ты по-прежнему все упрекаешь, обижаешься, когда же, наконец, ты будешь довольна мною? Выслал тебе вторую посылку. С деньгами трудно. Несколько тысяч у меня украли. Сейчас на должность получаю не очень много и все на руки марками, так что пока выслать не могу. Здесь пробуду не больше месяца и, если никуда не отправят, то обязательно приеду в Россию. Письмами задолжал, не смею оправдываться – виноват Берлин, с которым решил познакомиться покороче. Смотрел «Рейхстаг», «Дом», «Рейхсканцелярию» и другие развалины. На вершине Рейхстага, между прочим, сделал надпись:
       «На балконе берлинского здания
       Я с друзьями- бойцами стою.
       И смотрю, и плюю на Германию,
       На Берлин побежденный плюю»
       Письма получаю только от папы, тети Ани и тебя, да и то по старому адресу (пересылает почтальон части, где я служил до этого). Крепко тебя целую. Будь здорова. Владимир.

08.08.1945
Полевая почта 44049
Просмотрено Военной Цензурой 06543
       Берлин-пригород.
       Славная сестренка Олечка!
       Опять ты не пишешь, обижаешься, а я о тебе не забываю, пишу и интересуюсь жизнью твоей. Ты часто умалчиваешь о значительных в ней переменах, скрываешь что-то, недоговариваешь. Прости меня, но так не по-дружески. Пиши немедленно. Жду подробностей. Как никогда ранее нежно целую. Вова.
 
08.08.1945
Полевая почта 44049 «В»
Просмотрено Военной Цензурой 21996
       Дорогой сыночек!
       Числа 27/VII получил от тебя, после тревожного месячного ожидания, весточку, где было написано несколько слов, что ты уже находишься на новом месте и что у тебя есть надежда на отпуск. Мне очень нужно было б знать точную дату твоего отпуска, чтоб я мог приурочить и свой отпуск, ибо пока ничего не известно когда нас демобилизуют, а отпуск кое-кому дают.
       На новый адрес пишу уже 4-е письмо, а от тебя почему-то все нет да нет писем. Никак не могу уяснить себе почему это я стал от тебя так редко получать? Только что получил от тебя письмо красным карандашом написанное, без даты (ты пишешь, что из предместья Берлина), видно, где-то задержалось. Ты здесь пишешь, что все же удалось выслать мне посылку. Большое тебе спасибо. Не знаю только, как мое счастье будет насчет безпроблемной получки ее...
       Будь здоров, счастлив и бодр. Целую. Твой отец Натан.
 
13.08.1945
       Берлин, предместье.
       Мамочка!
       Все больше получаю писем, преисполненных упреков по моему адресу. За то, что я стал реже писать, что я однажды решил помирить тебя с папой (теперь я понял, что это, увы, невозможно!), наконец, самый обидный и несправедливый упрек, что я перестал тебя любить. Хочу навсегда рассеять в тебе эти непонятные для меня размышления, явно надуманные и преждевременные догадки относительно произошедших во мне якобы перемен и т.д. Надо ли доказывать мою преданность тебе и безграничную сыновнюю любовь сейчас в письмах, когда ты и без того ее достаточно хорошо чувствуешь в ходе нашей переписки периода Отечественной войны с Германией и прочим. Сейчас заказал в Берлине большой портрет от сохранившейся у меня из дому твоей фотокарточки, специально сфотографировался и выслал много фотокарточек тебе в письмах. Пишу реже, но отнюдь не потому, что не хочу писать, а в силу обстоятельств, так часто мешающих нам с тобой регулярно вести переписку – перемена частей и адресов. Сегодня, кстати сказать, мой адрес немного изменился – я в другом подразделении на букву Г с В. Так что отныне пиши мне по новому, как указано на конверте. Еще попрошу я тебя не реагировать так часто и сильно на мои нетвердые и пока неосуществимые замечания насчет дальнейшей жизни. Видишь ли, я никак не могу располагать собой и планировать свое бытие так, как мне хочется, ибо завишу исключительно от внешних условий и от желания и решения начальников – я в армии, и ты это должна понять и представить себе как можно отчетливей. Поэтому требование твое поскорее приехать домой, проситься в отпуск и другое, не имеет под собой почвы. Повторяю: я всесторонне зависимый человек. Тем более странно для меня, что я едва выронил слово о вероятности моего скорого возвращения домой, как ты уже пишешь, чтобы не таскался с чемоданами, чтобы сообщил телеграммой о дне и даже часе выезда и т. д., как будто я уже еду, или знаю, что поеду.
       Твои замечания о моей внешности, насквозь проникнутые придирчивыми упреками, очень обидны. Разве ты не знаешь, что я уже не ребенок и теперь кое-что понимаю в житейской премудрости? Для чего это ты попросту наказываешь мне постричься, сбрить усы и прочее, иначе я тебе не нравлюсь, иначе ты не любишь меня, не так ли? Ты вспомни, как сама возражала против вмешательства в твою жизнь бабушки. Я нисколько не прочь получать от тебя хорошие, полезные советы, замечания, но приказы – их я и здесь получаю в достаточной мере! Мне даже кажется, когда читаю твои замечания о моей внешности, о том, что я похудел, что фотопортрет тебе мой не нравится, – не ты это пишешь, ибо я не могу ве ...
       Пришел почтальон – отправил письмо незаконченным.
 
14.08.1945
       Предместье Берлина.
       Отвечаю сегодня, дорогая тетечка, на два последних твоих письма возможно исчерпывающе.
       Живу я недалеко от Берлина, недавно был в нем, но хорошо рассмотреть не успел, и не знаю, удастся ли вторично (ведь я видел город в обстановке боя и затем в первые дни победы над Германией) пройтись по его улицам: тяжел вокруг установленный режим и существование мое весьма безотрадно – никуда нельзя ни пойти, ни поехать, даже через улицу пройти в том населенном пункте, где мы расквартировались нельзя без увольнительной записки, заверенной подписью и печатью, а получить ее в наших условиях почти неосуществимо. Как никак, а жить хочется. Сердце рвется на волю, а пытливый ум всегда ищет нового.
       Собираюсь в самоволку, но еще не решил, как это сделать. В Берлине я заказал массу портретов, фотографировался в военной форме, а теперь мне необходимо забрать оттуда то, что заказывал. Кроме того, там в магазине можно купить продукты питания, с этим тоже стало у нас неважно, хотя в других частях, сколько я их не перевидел - с питанием превосходно.
       Насчет неприятностей ты права, они преобладают в человеческой жизни. В моей особенно. Из этого письма же может получится неприятность – болтливость не есть хорошее качество человека. Поэтому я не всегда и не обо всем пишу в письмах.
       Отвечай немедленно. Вова.
 
14.08.1945
       Здравствуй родной папочка!
       С большой радостью перечитываю твои весточки и не умею выразить всей полноты благодарности за внимание, за письма частые.
       Посылаю тебе еще одну фотокарточку. Наберись терпения, жди меня, и уверяю тебя, что непременно в этом году наша встреча произойдет. Вызвать тебя не могу, так как не знаю где буду завтра и вообще буду ли на какой-то определенной должности.
       Надежда на скорый приезд на Родину не отпадает, но дальше этого ничего решительно обещать не могу. Сейчас я в резерве. О себе могу сообщить следующее: я коммунист член ВКП(б), награжден орденом Красной Звезды, получил еще три медали, имею много благодарностей. Об этом никому не писал, даже маме, так как не люблю хвалиться, но тебе счел нужным сообщить. Насчет личных качеств отрадного не могу не сказать: рассеян, невнимателен, планировать своего времени не умею, необщителен и нервозен. Все это создает невыносимое для меня положение, особенно в условиях пребывания в таком коллективе, как наш красноармейский. Если бы не это – я бы имел сейчас много больше наград и бóльшую славу. Вся беда, что я не умею ужиться с людьми, хочу доказать всем правду, и доказываю.
       Будь здоров, целую, Вова.

16.08.1945
       Уважаемый т. Рудим!
       Ваше мнение о моей "Песне" вполне разделяю. Она недоработана и в ней содержится много корявостей. Первоначально она назвалась "Песней о 902-м" и была предназначена полку в котором я служил и в составе которого воевал на фронте Отечественной войны. Но затем мне захотелось, чтобы ее могли петь во всех полках нашей армии, я попытался ее переделать, причем поторопился, результат не оправдал себя.
       Посылаю Вам мои стихи "Дорожка" и последнее стихотворение, посвященное окончанию войны с Японией "Прекрасен мир, так много лет желанный!"
       P.S. Я нахожусь сейчас в резерве фронта, из состава нашей армии вышел. Страстно хочу работать в литературе, но мечта моя почти неосуществима, так как я строевой командир, в особенности потому, что не к кому обратиться за помощью и плоддержкой в этом наболевшем для меня вопросе.
       С приветом. Жду Вашего отзыва о моих стихах. 16.8.45.
       Вл. Гельфанд

       Прекрасен мир так много лет желанный!

       Умолкли битвы черные призывы
       Не льется кровь и слезы не текут
       Моя страна так славно, так красиво
       Победоносный завершила труд.

       Не зря она во имя мира в мире
       Вторично отдала себя войне
       Не зря же все дивились русской силе
       И русской справедливости вдвойне.

       И вот судьбы достойная ирония
       Кровавая, вселяющая страх
       Сегодня сумасбродная Япония
       Раздавлена, повержена во прах.

       Прекрасен мир так много лет желанный
       И жизнь должна быть в мире хороша
       Раз охранять его решили страны:
       Китай, Россия, Англия и США.

       Так пусть с таким трудом наш мир добытый
       Останется в руках людей навек
       Не может места быть на той земле бандитам
       Где трудится и мыслит человек!

       Стихотворение "Матери" и ряд других своих произведений пришлю в следующем письме, так как не хочу на первый раз утруждать Вас чрезмерно и отнимать много времени на чтение своих мараний. Извините за почерк, но, откровенно признаться, за время войны я отучился чисто писать, стал неряшлив.
 
25.08.1945
Полевая почта 44049-В
Просмотрено Военной Цензурой 21969
       Дорогой сыночек!
       Сегодня получил от тебя открытку от 31/VII-45. Этой открыткой я не совсем удовлетворен, так как она писана почти месяц тому назад, а в нынешней ситуации это большой срок. Мне бы хотелось иметь от тебя весточки хотя бы через 5-10 дней. Недели три тому назад я от тебя получил письмо, что тебя пересылают в Россию и возможно твое попадание на родину. Еще в предыдущем письме ты тоже давал надежду на скорую нашу встречу, так как тебе обещали отпуск, и я уже ломал голову над разными «вариантами» как бы поскорее и побольше побыть вместе с тобой, ибо я же не свободный, чтобы смог уехать когда захочу и на сколько захочу. Но за отсутствием длительного времени писем от тебя, все мои планы рассыпаются в пух и прах и я в недоумении где ты и что с тобой. Одно утешение в этой открытке для меня есть, это то, что, возможно, ты теперь занят учебой, так как ты пишешь, что уже свободно владеешь немецким языком.
       Жду с нетерпением вестей. Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
 
26.08.1945
Полевая почта 44049-В
Просмотрено Военной Цензурой 09260
       Здравствуй родной брат Владимир.
       Получил от тебя письмо, в котором ты радуешься моим успехам. Ты говоришь, что я вышел рано в люди. Эх, Вовочка!!! – Да я б и не хотел выходить в них. Я узнал все низости человеческого общества. Я могу привести тебе характерное явление. Вот, например, звери. Волк встречает волка и не трогает его, а человек, встречая другого, всячески старается его ущипнуть и обобрать. Он смотрит с завистью на другого и старается больше захватить и подчинить себе. Если же волк встречает другое животное и он сыт, то не тронет его. А человеку все мало, ему все бы больше и больше и сколько бы не было всего, ему не хватает.
       Ну, я много расписал. Прошу извинения. Целую крепко-крепко. Твой брат, друг Саша.
 
ХХ.08.1945
       Милый Вовочка!
       Твое письмо мне доставило огромное удовольствие. Во-первых большое спасибо за фотографию. Во-вторых, за то прекрасное стихотворение, которое ты написал в честь победы. Как я рада за тебя. До чего приятно читать, видеть рост человека, человека честного и правдивого, не лишенного таланта. Вовочка, очень, очень рада твоим письмам. Ознакомь меня со своими стихотворениями, как они близки мне.
       Собираюсь зайти к маме. Пиши ей чаще. Она очень, очень поддалась за это время. Вовочка, жду твоего подробного письма.
       В институте все без изменений. Живут люди очень скучно, слишком очень все с большим воображением и слишком лишены таланта. Знаешь, собралось бы со всеми наших человек 5-6 и тогда бы можно быть морально удовлетворенными. Скорее бы всех демобилизовали. А пока пиши чаще и подробнее. Очень рада за тебя. Будь счастлив.
       С дружеским приветом, Лена.

ХХ.08.1945
       Дорогой Володя!
       С большой радостью читала твою долгожданную весточку. Выполняю твое желание - немедленно тебе отвечаю. Меня очень обрадовала весть, что ты собираешься приехать в свой родной край. Однако ты так кратко об этом сообщаешь. Я бы хотела знать о твоей жизни более подробно. Приедешь ли ты в отпуск домой или же твоя часть перезжает в Россию. Как бы то ни было, а я от всей души желаю, чтобы твоя надежда исполнилась в ближайшее время.
       Если будешь проезжать мимо, то прошу заезжай в Одессу, у нас сейчас так хорошо, все зовет к развлечениям: театры и танцплощадки, парки и море. Приезжай, ты Одессу теперь и не узнаешь.
       У меня почти ничего не изменилось. Жизнь течет прежним руслом, но отнюдь не тревожно, а мирно, спокойно. Лето также несколько разнообразит мою жизнь. Многие выходные дни я провожу у моря. Меня ты тоже, пожалуй, не узнал бы. Я стала смуглой, как цыганка. Да, еще одно значительное изменение в моей жизни - то что я весьма редко стала получать от тебя письма. При прежней частоте получения писем от тебя, такая перемена для меня чувствительна. Причину такой перемены я не могу разгадать. Володя, послала тебе несколько писем, из которых два с фотографиями, напиши получил ли ты хотя бы одну. 
       Ну, милый друг, желаю тебе счастья и удачи во всем, поскорей приезжай на родину. Крепко жму твою руку.
       Привет от моих родных. Твой друг Нина.

08.09.1945
       Здравствуй дорогой друг Володя!
       Прошло довольно много времени с тех пор как мы не имели возможности обменяться своими мнениями. Наша мечта о встрече пока не осуществилась, так что нам ничего не остается делать, как продолжать на бумаге обмениваться своими чувствами и впечатлениями.
       Володя, ты пишешь, что разучился писать дневник, а я разучилась писать письма. За последнее время я почти всем своим адресатам перестала писать. Я говорю разучилась писать -  я и не умела писать письма, но прежде, садясь писать письмо, я имела множество мыслей какие кое-как могла увязать на бумаге. А теперь целый час просижу над письмом и бросаю, не написав ни слова. Не знаю чем это объяснить. Может быть за год бесконечной писанины выдохлась вся энергия. Тебе же я пишу, как своему, и надеюсь, что ты не отнесешься к моему письму критически.
       Володя, как ты за время войны всюду бывал, многое видел и если тебя это не затруднит, напиши мне какая жизнь, быт и как выглядит Запад. Что собою представляет Берлин, его достопримечательные места.
       О себе написать нечего, жизнь идет по-прежнему. Незамеченным прошло лето. Я мало погуляла, зато много работала. На днях напишу еще. А пока желаю всего наилучшего. Крепко жму руку и горячо приветствую. Привет от моих родных. Вова! Пиши, пусть не теряется дружба между нами.
       Нина.
 
08.09.1945
Полевая почта 44049 «Г»
Просмотрено Военной Цензурой 07928
       Привет с Донбасса!
       г. Аисевск
       Здравствуй дорогой Владимир!
       Получила от тебя долгожданную открытку, за которую очень тебе благодарна. Я уже, было, потеряла совсем надежду на получение от тебя чего-нибудь и вот снова я вижу перед собой твой почерк, столь знакомый мне.
       Владимир! Сегодня 8/IX-45, праздник – день освобождения от немцев Донбасса. А 10/IX-45 – у меня праздник, то есть мои именины – исполнится 20 лет. Только подумать, это сколько много, а что я видела за это время? Почти ничего, но теперь, надеюсь, что все наладится. Вот ты был бы здесь поближе – обязательно пригласила бы тебя к себе на именины. Владимир! Я здесь подниму тост и за тебя, а ты там выпей за меня одну, а! Ничего, у тебя есть надежда на возвращение в СССР, тогда я думаю ты все же навестишь меня, приедешь в гости, тогда вспомним все.
       Работаю там же. Сейчас болею: простыла и у меня грипп. У нас очень плохие погоды, сырые. Пока все, жду ответ. Желаю успехов во всем. Крепко целую с приветом твой друг Аня.
 
15.09.1945
Полевая почта 44049-Г
Просмотрено Военной Цензурой 28616
       Здравствуй дорогой сыночек!
       Получил от тебя открытку от 25/VIII. Очень встревожен и не знаю что и думать. Какие-то намеки, недомолвки. Что-то у тебя случилось, видно. Что накануне? Что за изменения? Что за важные? Что за неприятные? Ничего не понимаю. Очень терзаюсь этим непониманием. Неужели не можешь написать хоть частицу того, что у тебя случилось? Ты, кажется, меня прекрасно знаешь, что от меня скрывать ничего никогда не следует, ибо я всегда признаю знать лучше самую громкую правду, чем неизвестность. Очень прошу тебя сейчас же написать мне что случилось у тебя. Я готов всегда разделить с тобой как радость, так и печаль.
       У меня новостей никаких нет. Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.

19.09.1945
       c. Капут (6 км. от Потсдама)
       Милый друг Берта!
       Посылаю тебе еще одну фотографию на память. Не посчитай меня лишенным самолюбия. Можешь по-прежнему не писать. Дело твое. Жаль только своих надежд на понимание, на чуткость, на отзывчивость, наконец, твоей натуры.
       Прощай до встречи, а может быть навсегда?
       Владимир. р-н Берлина 20.9.1945 г.
 
20.09.1945
Полевая почта 91155 - ФД
Просмотрено Военной Цензурой 24283
       Дорогой сыночек Вовочка!
       Вчера имела счастье получить твое письмо с фотокарточкой в штатском. Очень красиво – сам ты хорош и красив. Мне сильно понравился ты. Большое спасибо за доставленное удовольствие. Всем очень пришлось по вкусу тоже. Еще больше нравится мне твое решение. Ты умница. Я на тебя ничуть не обижаюсь. Безумно мне хочется тебя видеть, но если это сейчас невозможно, то согласна лучше ждать, лишь бы тебе было лучше.
       Я тебе один раз уже писала, что приехала бабушка, тетя Ева, дядя Сеня и Лямотка. Тетя Люба с Володей, дядя Толя и Саня пока остались там, их не отпускают. Тетя Ева подала в суд насчет своей квартиры и ждет результатов. Тетя Аня и дядя Жорж с бабушкой пока у меня и Оля тоже. Можешь мне позавидовать на эту свадьбу. Все же надеюсь скоро освободиться от всех. Особенно жду твоего приезда. Тетя Аня ищет квартиру и заберет бабушку, тетя Ева, если не добьется получить другую квартиру, говорит, уедет в Магнитогорск обратно, а Оля пойдет в общежитие института. Вот и все, сыночек, понял?
       Жду с нетерпением тебя. Напиши, имеешь ли ты письма от папы, где он и что тебе пишет? Как твое здоровье и дела? Как ты живешь, питаешься и не нуждаешься ли в чем-нибудь? Заканчиваю с наилучшими тебе пожеланиями. Будь здоров, крепок и бодр. Обнимаю и крепко, крепко целую тебя много раз. Все-все наши тебя приветствуют, желают всего хорошего и целуют. Пиши часто.
       Твоя мама.
 
02.10.1945
Полевая почта 44049
Просмотрено Военной Цензурой 07338
       Привет из Ворошиловска!
       Здравствуй дорогой Владимир!
       Разреши начать свое письмо. Сегодня у меня счастливый день потому, что получила от тебя столь долгожданный конверт, где адрес написан твоей рукой. Распечатывая его, я ожидала прочитать хорошее письмо, но увидела твою фотокарточку. Здесь ты интересен. Для меня это было очень приятно, что у меня прибавилось еще одно фото, теперь у меня на комоде стоят уже две твои фотокарточки, на которые каждый день я смотрю, но жаль, что они мне ничего не отвечают.
       Владимир! А почему ты не мог написать хотя бы пару слов, а то прислал только конверт и фото. Я бы еще хотела прочитать письмо, строки которого бы были написаны тобой, твоей рукою.
       Сегодня я только что приехала с г. Сталино, была в командировке. Когда я ехала домой и со мной в одном купе ехал один человек, морфлотовецец, который ехал в Берлин. Я написала письмо и передала чтобы он опустил там. Ты только не обижайся, что будет плохо написано, ибо писала при ходе поезда.
       Владимир, дорогой. Сейчас к нам в город переезжают с Берлина части и располагаются здесь. Может быть и ты тоже сюда приедешь? Вот было бы хорошо!!! А как ты думаешь? Напиши мне обо всем подробно.
       Сегодня иду смотреть кинофильм «Берлин». Пока все. Работаю на старом месте. Жизнь протекает без особенных изменений. В следующем письме вышлю тебе фото. Не обижайся что мало написано. Привет от моих родных. Желаю успехов во всем. Остаюсь твоим другом, Аня. Крепко целую.
 
09.10.1945
Полевая почта 44049
Просмотрено Военной Цензурой 24446
       Дорогой сыночек Вовочка!
       Получила на днях твою фотокарточку в шляпе, с накинутым плащом. Как красиво ты получился на ней. Вчера получила на адрес завода открытку от 23/IX , в которой ты тревожишься моим молчанием. Правду скажу – я таки некоторое время не писала. Объяснять причины в письме не буду. Даст бог – приедешь, обо всем потолкуем. В основном не беспокойся, я жива здорова, работаю. Надоело жить перепиской, хотелось бы поговорить, это так, с глазу на глаз. Усесться один против другого, смотреть и говорить. А поговорить ведь есть о чем. Пережито очень много. Многие приезжают в отпуск, так что я не теряю надежды, что и ты ко мне приедешь. Напиши, сыночек родной, как ты живешь, как твое здоровье, чем занят все дни?
       Все наши уже в Днепропетровске, за исключением тети Любы с малышом и дяди Толи с Саней. Ты просишь, чтобы дядя Люся тебе написал. А ты ему пишешь? Он обижается на тебя, что сколько писем он тебе написал, а ответа нет.
       Вовонька, сыночек мой милый! Я тебя очень прошу не считаться со мной в переписке. Если я пишу редко – не отвечай тем же. Если напишу что-нибудь не так – не обижайся на меня. Войди в положение старушки и не обращай внимания. Вот что, Вовусенька, у меня к тебе просьба: если в твоих силах, постарайся выполнить. Приобрети мне часики и зонт. В этом отношении я сильно страдаю. Осень – дожди, мне приходится ходить и мокнуть, а так же часов нет и приходится опаздывать на работу.
       Ну, котик мой, будь здоров и крепок. Обнимаю и сильно-сильно целую, твоя мама. Сердечный привет от тети Ани, дяди Люси, дяди Сени, тети Евы, бабушки, дяди Жоржа, Лялюшки и Оли, а также всех друзей.

09.10.1945
       Получил, мамочка, наконец, письмо твое. Очень обрадовался ему и немедленно отвечаю.
       Сейчас еду в Берлин. Там пробуду много дней, а сюда буду наведываться, отсюда отправлять буду письма – предупреждаю на всякий случай. Полагаю, что наша переписка не остановится, если, конечно, ты не устанешь писать.
       С очками выясню, привезу в отпуск. Посылку позавчера отправил. Теперь на имя другого офицера (неудобно было опять надоедать майору) Зайцева Григория Романовича, старшего лейтенанта. Жди ее.
       Насчет болезней скажу тебе, что за все время войны кроме панариция (волос – в народе) ничем не болел ни разу; сильно закалился в боях и трудностях.
       Тете Любе писал много, но ты права: я совершенно упустил из виду, что она не в Днепропетровске и даже в письмах (пересмотри их) всегда передавал ей привет. А она загордилась, не написала сама и не ответила на мои последние письма. Папа в Шахтах по мобилизации в армию. Теперь он демобилизуется и уедет, но куда - не знает еще. Дядя Лева ему только одно письмо написал за несколько месяцев, - у него нет родственных чувств и папе будет в его доме несладко.
       Еще раз с днем рождения тебя. Целую, Вова.

10.10.1945
Полевая почта 75207 - Ж
Просмотрено Военной Цензурой 08440
       Дорогая мамочка!
       Сообщаю тебе новый адрес. Я на другой работе. Теперь ты видишь, почему иногда я делаю перерывы в своей корреспонденции. Передавай привет всем родным, проси их, чтоб писали мне. Мой адрес: полевая почта 75207. Дополнительно сообщу о своей работе, когда встану здесь на твердую почву.
       Напиши как ты живешь, как твое здоровье? Каковы условия труда и отношение сотрудников к тебе на производстве? Получила ли ты, и сколько, моих фотокарточек? Присылай свои и родных.
       Нежно обнимаю и горячо целую тебя, Вова.
 
10.10.1945
       город Креммен. 40 км от Берлина.
       Славные родные тетя Аня, тетя Ева, Олечка, дядя Люся, дядя Сеня, бабушка и Ляличка.
       Сейчас я поступил на работу в трофейную бригаду. Это полувоенная организация, но, тем не менее, я остаюсь вполне армейским человеком. Здесь я пришел в политотдел. Подал рапорт. Начальник политотдела пошел со мной к комбригу и добился от него ходатайствования перед политотделом армии о направлении меня к нему (в политотдел) на работу. Сейчас вопрос решается. Жду ответа из армии и, если моя цель осуществится,  - буду считать себя намного счастливей, чем сейчас. Меня хотят устроить старшим инструктором политотдела по пропаганде среди немецкого населения и военнопленных – я умею разговаривать по-немецки, читаю и пишу, а это большая редкость среди нашего брата. Ставка будет большая, но все это еще липа. Могу опять остаться командиром взвода, а тогда я буду пропащий человек – не люблю ни муштры, ни строевщины, и расти мне на прежней должности невозможно. Эта та моя должность принесла мне только несчастья – два с лишним года ни на шаг.
       Дорогие, письмо передавал с репатриированной девушкой, которую только что встретил в штабе бригады, узнал, что она из Днепропетровска и едет домой. Я сильно обрадовался и попросил ее передать вам этот пакет. Примите ее возможно вежливей и поблагодарите за оказанную услугу. Я уже не раз таким образом передавал письма. Не знаю, как они дошли. Тороплюсь. Девушка (я даже не поинтересовался как ее зовут) едет сегодня. Надо с ней поговорить и успеть передать пакет. У нее можете расспросить о характере части, в которой я теперь буду служить, и о той работе, которую эта часть выполняет. Девушка здесь работала не один день, а я еще и сам не знаю подробностей. Адрес мой Полевая почта 75....
       Владимир. Пишите чаще.
 
12.10.1945
Полевая почта 44049
Просмотрено Военной Цензурой 31625
       Мой родной Володенька!
       Вот видишь, как часто я стала тебе писать. Мне все ты стал часто сниться, будто ты приехал и я такая счастливая с тобой. Все не насмотрюсь, не налюбуюсь тобой. Вот поэтому я все тревожна. Кажется, вот-вот ты приедешь без предупреждения, многие приезжают. Встречусь с кем-нибудь, они начинают рассказывать о пережитом за эти годы, а я наплачусь и думаю, скоро и ко мне сыночек приедет, буду и я радоваться. Не правда ли, Вовонька?
       Вот приехал брат одной нашей сотрудницы. У нее тоже есть мать. Я ей задаю вопрос:
       - Ну как, мама, никак не насмотришься? – Она мне рассказывает, а я плачу и думаю: «Почему это счастье не у меня»?
       Тоска по тебе ужасная, но я сама себя успокаиваю тем, что раз ты остался жив, значит приедешь. Напиши, радость моя, как ты живешь, питаешься, не нуждаешься ли. Если ты не нуждаешься и имеешь возможность, то постарайся приобрести: приемник (радио), электросчетчик на 110 вольт (из-за отсутствия счетчика у меня света нет), часики и зонт. Но, деточка, не обижайся, что я тебе вроде как заказ даю. Все это ведь тебе будет. Мне уже не нужно.
       Жду твоих радостных писем, а еще больше тебя самого. Третьей посылки я еще не получила. По всей вероятности скоро получу. На днях ко мне пришел брат меньший Миши Лозоватского (твоего товарища) справиться о тебе и о твоем здоровье. Миша окончил институт и работает, вот его адрес: Казахская ССР, Гурьевская область, Ж-Косинский район, пром. Косчагы, барак № 7. Лозоватскому. Если у тебя есть желание – напиши ему. Я дала твой адрес для посылки Мише.
       Ну, котик мой, будь здоров и счастлив. Обнимаю и крепко-крепко целую тебя, твоя мама. Все родные тебя сердечно приветствуют и целуют. Отвечай скоро.
 
13.10.1945
       Дорогой друг Володя!
       Долго, очень долго не было от тебя письма и вот, наконец, я получила милую долгожданную весточку, которая шла ко мне больше месяца. Не писала и я тебе писем. Знаешь, Вова, когда долго нет от тебя письма – у меня невольно является предположение, может быть ты едешь на родину и я тебе не пишу до тех пор, пока не получаю от тебя письмо. Теперь не буду так делать. Чаще буду писать тебе, так как переписка наша стала заметно не такой дружной, не такой частой, как прежде.
       Володя, часто я перечитываю твои письма и с грустью заключаю, что раньше письма твои были часты, в них сквозила теплая дружба и внимание, теперь же письма стали редкими и (может быть мне это только кажется) слегка небрежными. Я не имею права быть к тебе в претензии за это, но сознаюсь, что такой факт весьма печальный для меня. Впрочем, может быть, это мне только так кажется.
       Несколько слов о себе. Так как наступила осень с ее бесконечными вечерами, то моими друзьями снова стали книги и тетради. Я много читаю, а затем записываю свои впечатления от прочитанного. В данное время читаю стихи Надсона. Очень нравятся. Много его стихов я записала в свою тетрадь.
       Пиши, Владимир, о себе: работаешь ли, чем занимаешься? Будь здоров, желаю счастья! С приветом и крепким рукопожатием. Нина.
       Привет от моих родных. Прошу, пиши...
 
15.10.1945
Полевая почта 75207 - Ж
Просмотрено Военной Цензурой 06276
       Милая мамочка! Здравствуй. Привет из-за границы и горячая любовь тебе. Поздравляю с предстоящим праздником Октября. Желаю тебе весело и знаменательно отметить его. Выслал посылку, но, кажется, она запоздает немного. Я неподалеку от Берлина. Сейчас на другой работе и адрес у меня: полевая почта 75207 – Ж. Пиши и пусть пишут родные. Наилучшие пожелания им к Октябрю. Лене Мячиной и всем знакомым, желающим знать обо мне, сердечный привет и горячее рукопожатие.

16.10.1945
Полевая почта 75207
Просмотрено Военной Цензурой 08440
       Родная Олечка!
       Здравствуй. Истосковался по твоим письмам. Ты все молчишь. Аль бойкот объявила? Ну, оставим дуться и будем по-прежнему искренними друзьями. У меня переменился адрес – я перехожу на другую работу. Устроюсь здесь – напишу подробней. А пока будь здорова. Дай тебя поцеловать. Твой Владимир.
       Передай привет моей и твоей мамам, тете Ане, дяде Сене, дяде Люсе, бабушке, Ляличке и всем, кто это хочет.
 
17.10.1945
Полевая почта 44049
Просмотрено Военной Цензурой 91631
       Мой родной Володенька! Радость моя дорогая!
       Как у меня душа болит, что ты не получаешь моих писем, ведь я последнее время пишу тебе очень часто. Что и кто для меня дороже тебя? Ведь я всегда и везде с тобой. Если бы ты только знал, как я люблю тебя, как жажду тебя видеть. Вся жизнь – это ты. Могу ли я обижаться на тебя за то, что ты допускаешь резкости в письмах? Я ведь мать, умею ценить хорошее в первую очередь, а плохое стараюсь забыть, не обращать внимание. Обиды друг на друга будем разбирать дома, а сейчас не время.
       За меня не беспокойся. Жива-здорова, работаю. Получила две бандероли, высланные тобой, твою увеличенную фотокарточку и фотокарточки три увеличенные (старую разъединенную). Ты мне доставил большое удовольствие, что прислал себя маленьким. Как мне было приятно, открыв конверт.
       Сыночек! Почему ты не отвечаешь тете Ане на ее многочисленные письма отсюда? Она здесь у меня уже два с половиной месяца. Вообще все родные уже здесь, кроме тети Любы с Вовочкой и дяди Толи с Санькой. Оля не у меня уже живет, а в общежитии. Она, нахалка, чуть ли меня не выжила с квартиры. Все наши здоровы, сердечно тебя приветствуют и целуют. Вчера получили телеграмму от тети Иты. «Рада, что все в Днепропетровске. Приветствую и целую». А в письме к тете Ане она очень интересовалась тобой и сильно горевала, что ты был в опасности.
       Будь здоров. Обнимаю и крепко и сердечно целую тебя много раз. Твоя мама. Напиши подробней о себе.
 
18.10.1945
Полевая почта 75207 – Ж
Просмотрено Военной Цензурой 31734
       Дорогой сыночек Вовочка!
       Вчера, придя домой, застала твою фотокарточку и мои две увеличенные. Большое тебе спасибо, радость моя дорогая. Сколько теплоты, заботы, чуткости. Я горжусь тобой и всем ставлю тебя в пример. Во всем чувствуется, что ты хочешь доставить мне приятное, что ты заботишься. Спасибо еще раз. Очень жаль, конечно, что все это на таком далеком расстоянии. На этой фотокарточке ты очень хорошо получился. Красив, если ты так выглядишь в действительности, то мне очень приятно. Но все же ты мало пишешь о себе. А я ведь интересуюсь всей твоей жизнью. Напиши, мой котик дорогой, есть ли хоть виды у тебя на отпуск, хоть к Октябрьским праздникам? Не обижайся, сынок, что в предыдущих письмах я тебе сделала кое-какие заказы на приобретение: радиоприемника, электросчетчика, часов и зонта. А вот теперь я попрошу тебя резины на подвязки и тоненькой для рейтуз. Если тебе будет возможность- приобрети это и привезешь, когда приедешь. Не обижайся за мои заказы. Здесь просто нет этого.
       Я здорова, работаю. Все, что ни делаю – с твоим именем в мыслях. Все наши здоровы, сердечно тебя приветствуют, целуют и желают здоровья и благополучия. Пиши часто. Не обижайся и не ищи обид. Крепко-крепко обнимаю и целую твою дорогую мордашку, будь здоров и крепок. Твоя мама.
 
20.10.1945
Полевая почта 75207 – Ж
Просмотрено Военной Цензурой 24442
       Здравствуй мой родной Вовочка!
       Поздравляю тебя с наступающими праздниками Великой Октябрьской революции. Желаю тебе весело провести эти праздники. Быть бодрым, здоровым и счастливым. Надеялась в этом году с тобой вместе провести эти дни, но видно судьбе не угодно. Значит наберемся терпения и будем ждать, когда и к нам очередь подойдет. Приедешь хотя бы в отпуск, а здесь посмотрим.  То, что ты в резерве пусть тебя не смущает. Все ждут нового приказа о демобилизации, авось и ты попадешь. Не волнуйся только, не нервничай. Береги здоровье, которое дороже всего на свете.
       Тетя Аня получила твое письмо с фотографией во весь рост. Вот такую пришли и мне. Какой же ты, сыночек дорогой, красивый, интересный. Напиши как твое здоровье, самочувствие? Как ты питаешься? Посылки я еще не получила. Я здорова, работаю. Все родные здоровы, работают. Шлют тебе сердечное поздравление с наступающими праздниками и желают всего хорошего, целуют много раз.
       Будь здоров и счастлив. Обнимаю и крепко-крепко тебя целую много раз. Твоя мама. Пиши подробнее о себе.
 
20.10.1945
Полевая почта 75207 – Ж
Просмотрено Военной Цензурой 05991
       Привет с города Ворошиловск!!!
       Здравствуй дорогой Владимир!!!
       Сегодня получила письмо, за которое очень и очень тебе благодарна, особенно за фотокарточку. Теперь выходит, что я остаюсь у тебя в долгу. Я думаю, что с моей стороны я не останусь в долгу.
       Милый Владимир! Почему ты так мало пишешь, всего лишь несколько слов, иногда даже становится обидно, что неужели тебе нечего написать, или просто так всегда пишешь. Я давно жду более подробное письмо, которое ты обещал, но его почему-то нету. Вот было бы хорошо, если бы ты приехал в отпуск, хотя бы к новому году. Знаешь, в нашем городе сейчас стоят гости, едущие с Берлина и остановились здесь надолго. Я узнавала их бывшие полевые почты. Но 44049 нету, то есть твоей. Возможно и ваша часть приедет сюда, вот было бы хорошо.
       Владимир!!! Приедешь в отпуск, заезжай к нам. Не стесняйся, будем очень рады тебя видеть. А почему это у тебя на душе нехорошо, меня это очень интересует, какая тоска сжимает его, а?
       И посылая Вам портрет
       Я вас о счастье не молю,
       В моем письме упреков нет,
       Я Вас по-прежнему люблю.
       Знаешь, это очень замечательное танго, Владимир.
       Работаю пока еще там же. Но на днях наш госпиталь расформируется, передаем под гарнизонный госпиталь. Что дальше буду делать не знаю. Пока все.  Пиши почаще и побольше. Привет всем твоим друзьям. Поздравляю с наступающим праздником. Крепко жму руку и целую. Остаюсь другом, Аня.
 
21.10.1945
       Дорогой Володя!
       Не нахожу слов, чтобы выразить тебе мою благодарность за присланные портреты. Это для меня действительно будет вечной памятью. Ты один из всех моих друзей так трогательно внимателен ко мне и поэтому тебя я предпочитаю всем своим друзьям. Жаль только, что ты ни слова не написал о себе, я давно не получаю твоих писем и не знаю ничего о твоей жизни.
       Я живу не плохо. Свободное время большей частью провожу дома. Так как стало холодно, ходить далеко в город не хочется, и чаще всего собирается компания у меня дома. Длинные вечера незаметно проходят в веселых играх, рассказах. Подробностей описывать не стану, скажу только, что теперь я почти никогда не скучаю. Володя, чтобы не остаться в долгу, посылаю тебе свою фотографию. За неимением лучшей, посылаю тебе эту (я с подругой) извини, ты достоин гораздо лучшей. Милый Владимир, пиши о своей жизни, сколько ты можешь оставаться за границей!? Пора, пора возвратиться на родину. Прошу, пиши чаще...
       Привет тебе от моих родных. До встречи, друг. Крепко жму твою руку. Нина.
 
21.10.1945
Полевая почта 75207
Просмотрено Военной Цензурой 31719
       Здравствуй, дорогой Вовочка.
       Как я давно не делилась с тобой своими мыслями, взглядами, своими чувствами. Даже не знаю с чего начать?
       Сегодня выходной день. Начали его с рёва. Теперь сижу на кафедре, вместо того чтобы учить анатомию – перечитываю письма, пересматриваю фотографии, и еще больнее становится на душе. Все хандрю. Потому, что так, как я живу, жить невозможно. Судьба ко мне ужасно немилостива. Бывают минуты, когда хочется уснуть навеки и ни о чем не пожалеешь, если не считать, что жаль мамочку. Такой мамы, как у меня, нечасто встретишь. Бедная страдалица, как мне ее жаль. Ведь она же не имела ни материальной, ни моральной хорошей жизни. И только ее порядочность и любовь к детям, и я даже еще не могу понять что, наверное, бескорыстность, помогали ей жить и быть довольной. Теперь она приехала в Днепропетровск. Квартиру мы не получили. Она живет у дяди Люси, а я в общежитии. Можешь себе представить себе ее страдания. Господи, какая несправедливость на свете. Почему одних эта война так уничтожила, а другие разбогатели, нажились, приобрели хорошие квартиры, а ты буквально прожил, прочувствовал эту войну на своих плечах, отдавал все силы, здоровье, организаторские способности, в общем, все для скорейшего разгрома врага, и в результате ты приезжаешь в свой родной город, где ты имел квартиру, обстановку, книги, в общем, все, чтобы можно было жить спокойно. И ты не имеешь своего угла, не имеешь права на какую-нибудь квартиру. Теперь деньги решают все.
       Я устала, измучилась, жаль маму. Не знаю что делать. Теперь я учусь в мединституте. Ты себе не представляешь, сколько трудов, энергии и силы я потратила чтобы попасть в этот институт. В результате я очутилась перед таким фактом, что не учиться, а теперь? Нет жизни. Пойми, это ведь я тебе пишу, а ведь еще меня считают энергичной. Пойми, я учусь, работаю на полную ставку. Выбрана старостой всего потока. И везде успеваю, но что-то мало это ценят: меня хвалят на собраниях, а что мне от этой похвалы? У них стояли квартиры полностью оборудованные, только застеклить, и мне, когда я обратилась к директору, он мне отказал. Почему так нечестно? Почему людей оценивают не по их способностям, а по их положению, по занимаемой должности их родителей?
       Ну, буду кончать, не знаю, что завтра со мной будет. Так и живешь - лишь бы до вечера. Весь мир построен на лжи и подхалимстве. Извини за пессимизм. Очень прошу не осуждать. Во мне самой живут два человека. Первый- оптимист, который стремится ко всему лучшему, верит в лучшее, убеждает людей, чтоб верили. Но другой, это я, когда остаюсь сама с собой, да еще с мамой. Вернее, другой соответствует действительной моей жизни. За четыре года – ни одного ясного дня.
       У нас сегодня выпал снег. А у вас есть ли? У тебя хорошая компания? С кем проводишь время?
       Будь здоров, крепко-крепко тебя целую, нежно обнимаю. Любящая тебя сестра Оля.
       Вовочка, почему ты ничего не пишешь о себе? Вовочка, очень прошу, если тебе не трудно и ты там встретишь анатомию, можешь ее выслать? А то я страдаю. Учу по украинскому учебнику. Будь здоров. Пиши мне часто, твои письма мне очень дороги. Мне очень понравилась фотография в штатском, если есть у тебя еще, то вышли мне. Все наши приветствуют тебя. Ой, анатомия скучает за мной.
 
31.10.1945
Полевая почта 75207
Просмотрено Военной Цензурой 31733
       Здравствуй мой дорогой сыночек Володинька!
       Очень жаль, что у тебя переменился адрес. Множество писем и письмо с поздравлением с праздником октября, очевидно, не попадут к тебе. Кроме того, это, очевидно, отдалит твой отпуск домой. Кроме этого я теперь не знаю где ты находишься. В общем, сыночек, не везет нам с тобой. А может быть твое новое начальство окажется чутким и отпустит тебя в отпуск? Милый Вовонька! Напиши обо всем: как ты живешь, как твое здоровье, настроение и питание?
       У меня все по-старому. Настроение отчаянное в связи с твоим отсутствием, тем более, что многие приезжают в отпуск. Все родные здоровы, трудятся, ждут тебя с нетерпением. Твоих фотокарточек я получила пять штук за последнее время и три бандероли с книгами и портретами, также моих две карточки и нашу общую, разъединенную на три. Только посылки я не получила.
       Хоть и с опозданием, но поздравляю тебя с наступающими праздниками и желаю тебе весело и радостно провести их и чтобы последующие очередные мы уже проводили вместе. Желаю счастья и здоровья, целую много-много раз, твоя мама.
       Напиши, получаешь ли ты письма от папы, и что он пишет. Привет от родных.
 
01.11.1945
Полевая почта 75207-Ж
Просмотрено Военной Цензурой 06276
       Родная Олечка!
       Теперь у меня новый адрес и я временно потерял связь со всеми. Так, что не знаю, ругать ли тебя за молчание или горячо благодарить за частые весточки. Похоже на то, что квалификация моя изменится отныне, но сейчас еще точно не могу говорить о характере новой своей работы.
       Здесь в Германии погода очень непостоянная. Раньше были сухие и холодные дни, теперь, со вчерашнего дня, туман мокрый и скучный, а много дней прежде дули рваные зверские ветры, шли дожди. Немцы подняли головы. Уже некоторые из них позволяют себе толкаться в трамваях, поездах и омнибусах, грубить военным людям из войск союзников. Много находится либералов, мягкотелых, но не из числа советских военнослужащих. В двух словах нельзя описать всего виденного мной. На это я веду дневник.
       А пока будь здорова. С Октябрем тебя! Вова. Привет всем родным. Желаю весело отметить годовщину Октября.
 
03.11.1945
Полевая почта 75207
Просмотрено Военной Цензурой 05216
       Милая мамочка!
       Вчера отправил тебе посылку. Пальто, платья, чулки, нижние рубашки, туфли, пару кусков туалетного мыла, рыбные консервы – на все случаи жизни понемногу. Полагаю, не обидишься за столь скромное подношение. Не знаю, когда она прибудет в Днепропетровск, но приурочил я ее к октябрю.
       Когда у тебя день рождения? Стыдно спрашивать, но я позабыл. С устройством на работу дело затянулось. Привет родным, пусть пишут. Я потерял связь со всеми. Мой первый адрес – полевая почта 75207.
       Крепко тебя целую. Привет всем родным и горячее поздравление с Октябрем! Владимир.
 
06.11.1945
       Поздравляю с праздником 28 Октября!
       Здравствуй Вовочка!
       Шлю привет и пожелания всего наилучшего. Мое письмо несколько с запозданием поздравления с праздником, но лучше позже, чем никогда. Я пишу письмо как раз в день праздника, или, вернее, даже раньше – 6-го ноября. У нас в институте уже был вечер. Прошел довольно хорошо. Завтра идем на демонстрацию. Я думала еще погулять, но не выйдет ничего, так как у меня 9-го контрольная по математике, а 10-го по физике. Надо просмотреть материал.
       Как ты поживаешь? Вовик, почему ты ничего о себе не пишешь? Твои письма всегда очень и очень кратки. Вовочка, у меня к тебе просьба. Если можно, достань мне хорошие краски. У нас это сделать невозможно. Я уже в течении нескольких месяцев за ними охочусь, но пока безуспешно. В Германии они должны быть. Мы с тобой рассчитаемся, будь в этом уверен.  Надеюсь, что ты выполнишь мое поручение.
       В Днепропетровск приехал брат Лены Мячиной. Слава. Он ходит в шляпе, как настоящий иностранец. Он офицер, весь увешан орденами, но в своих движениях сохранил что-то мальчишеское и мне как-то трудно представить, что да передо мной взрослый офицер, а не мальчик.
       У нас потепление. Стоят хорошие погоды. Завтра наверно будет весело на демонстрации. Вовочка, обязательно напиши мне, как ты веселился, как провел праздник. Меня интересует все. Вова, общаетесь ли вы с населением? Много ли там интересных девушек? Нравятся ли они нашим воинам?
       Ну пока, всего-всего отличного и хорошего. С Октябрьским приветом. Ирина.
 
10.11.1945
Полевая почта 75207
Просмотрено Военной Цензурой 13063
       Дорогой сыночек!
       В ожидании от тебя весточек, я пишу тебе уже 4 письмо, а от тебя никак не дождусь частых весточек. В последней открытке ты мне сообщил большую радость, что, возможно, ты вскорости начнешь хлопотать о вызове меня к себе. Ожидаю с нетерпением следующих весточек. Маме ты писал об этом? У меня новостей нет.
       Будь здоров и счастлив. Целую твой отец Натан.
 
11.11.1945
       Дорогой Володя!
       После продолжительного отсутствия твоих писем, меня очень обрадовали весточки, которые я получила сегодня сразу две. Я в восторге от твоих замечательных фотографий и не знаю какими словами передать тебе мою сердечную благодарность. Твои фотографии и открытки украшают мои альбомы, куда бы я не взглянула: на столе, на стенах, в альбомах – везде мои глаза встречают твой, дорогой в моих воспоминаниях, образ. К сожалению, не могу ответить тебе взаимностью. Все фото, какие у меня были, я тебе послала, а новых у меня пока нет.
       Владимир, друг мой милый, благодарю тебя также за поздравления и хочу сказать, что праздновала я 7 ноября замечательно хорошо. Впервые после войны я проводила праздник так хорошо и весело. Дважды я гуляла у себя на производстве: первый раз на общепроизводственном вечере, и другой - на административно-стахановском. Затем гуляла я у своей подруги и, наконец, довольно большая компания собралась у меня дома. Не забыли и за тебя – был выпит бокал за твое здоровье.
       Теперь мне хочется узнать как ты отметил 28-ю годовщину Октября, как тебе гулялось? Пиши обо всем. Как живешь, чем занимаешься, какая сейчас у тебя работа?
       До свидания, желаю счастья и успехов в новой работе. Жму крепко твою руку. Нина.
 
15.11.1945
       Здравствуй, радость моя!
       Четыре дня тому назад получила праздничный подарок от тебя – твою фотокарточку. Не могу выразить тебе моей радости. Под этим впечатлением нахожусь и сейчас. Какой же ты хороший, интересный, красивый! Твоя красота определяется не только наружностью, но и душой. Твоим отношением и преданностью ко мне восхищаются все мои родные, друзья и знакомые. Я горжусь тобой! Мне так приятно показывать твои фотокарточки. Все восхищаются тобой.
       Сыночек мой дорогой! Поздравляю тебя с правительственной наградой – орденом «Красной Звезды». Желаю тебе много лет на желаемом поприще прославляться еще больше. Но почему же ты мне не сообщил об этом? Большое тебе спасибо за доставленные удовольствия, чуткость и преданность. Сегодня утром получила пакет с фотокарточками – 31 штука и письмо. Получилось немного неприятно. В 7 часов утра пришли две девушки и принесли пакет, причем, ни слова не сказали что они оттуда. Отдали пакет, я их поблагодарила и они ушли. Когда я стала читать письмо и узнала, что девушка от тебя и я ее не расспросила о тебе – мне было очень больно, но кто она и где живет - я не знаю и ничего сделать не могу. Ты пишешь, что не первый раз посылаешь таким образом, но я ни одного раза не получала. Спасибо, что не забываешь.
       Только что получила открытку на работу, в которой ты сообщаешь, что выслал посылку. Вообще, на завод не пиши, а в особенности - сообщения о посылках. Спасибо за посылку. Но не так скоро я ее получу. В августе месяце ты писал, что выслал третью по счету посылку – шелк. До сих пор я ее не получала.
       Благодарю за сердечное поздравление с праздником и добрым пожеланием. К сожалению, в этом году провела эти дни очень тоскливо, никуда не вышла, больно и обидно было, что тебя не было. Вообще, сыночек родной, моя жизнь такая бесполезная, безрадостная. Как мне хочется тебе сказать, но в письме этого не скажешь.
       Ты меня упрекаешь, что я в письме о папе спрашиваю для приличия. Как поступил бы ты на моем месте? Твой приезд домой крайне необходим. Я должна с тобой поговорить, посоветоваться и мы здесь разрешили бы этот вопрос. Мне кажется, что все же тебя в отпуск через некоторое время отпустят. Какое счастье будет встретиться с тобой!
       В отношении приобретения вещей для меня и родных: здесь пара хороших туфель дамских 1½ - 2000 тысячи. Мужские туфли тоже такая цена. Платье дамское приличное – 1000-1500. Что нужно кому. Это, деточка, растяжимо. У всех нас, мужчин и женщин, ничего нет. Но всех же ты одеть-обуть не можешь. Значит сам сообрази, по своим средствам. Заказ мой такой: чулки и носки шерстяные для всех мужчин и женщин. Носовых платков побольше. Мне ручные часы. Всем перчатки, учитывая и малышей. Радиоприемник. Но учти, что в первую очередь приобрети себе белье, костюмы, обувь, носки. За одеяло, присланное во второй посылке, тебя благодарю и желаю здоровья тебе каждый вечер, когда ложусь спать. Оно очень приятное и теплое. Да, Вовочка, скатертей пару. А когда будешь ехать, – захвати чего-нибудь сладенького.
       Ну, котик мой милый, нежный, и надоела я тебе наверно своими требованиями-заказами. Мордочка моя хорошая! Извини и делай по-средствам.
       Будь здоров и счастлив. Обнимаю и крепко целую тебя, твоя мама. Сердечный привет и наилучшие пожелания от всех родных. Пиши о себе подробней.                      
 
16.11.1945
Полевая почта 75207 - Ж
Просмотрено Военной Цензурой 31339
       Дорогой сыночек Володенька!
       Вчера получила от тебя три открытки, но без даты – я не знаю сколько времени они шли. Большое тебе спасибо и многолетней хорошей счастливой жизни за заботу и теплое чувство ко мне. Ты интересуешься знать день моего рождения. Зачем? Сообщаю – 25 апреля.
       Сыночек родненький! Мне было бы желательно иметь частный какой-нибудь твой адрес. Бывают случаи - хотелось бы дать тебе телеграмму на полевую почту, так не принимают, а был бы частный адрес – все было бы в порядке. Я тебя уже в нескольких письмах просила об этом. Напиши о себе побольше и поподробнее. У меня все в порядке. Сильно скучаю по тебе. Все родные здоровы, сердечно тебя приветствуют.
       Будь здоров и счастлив. Обнимаю и крепко целую тебя. Мама.
 
17.11.1945
       Здравствуй дорогой и милый сыночек!
       Сегодня получил от тебя сразу две открытки, а пару дней тому назад - заказное письмо с карточкой. Не успел ответить на то письмо, что с карточкой, так как не знал на какой адрес писать 75207 или 44049. На обратном адресе на письме у тебя было 44049, а в предыдущих двух письмах ты писал, что у тебя уже адрес 75207. На предыдущие два письма ответил несколькими письмами.
       Спасибо за частые весточки, а то тяжело очень на душе, если долго от тебя писем нету. В этой карточке особенно представительно выглядишь, эта фуражка очень подходит тебе к лицу, и перчатки как-то очень гармонируют ко всему костюму.
       Я тебя очень прошу, дорогой мой, писать мне побольше подробностей, мне хочется знать побольше о твоей жизни, о твоих печалях и радостях. Возможно, что время изменило твою прежнюю натуру: с папой делиться, как с другом и товарищем, как радостью, так и печалью, как о пережитом... так же своими взглядами на будущее. У меня потребность делиться во всех впечатлениях с тобой и советоваться с тобой ничуть не отпала, наоборот еще больше выросла, так как я теперь совершенно одинокий и нахожусь в окружении людей, которые очень отравлены гитлеровской агитацией насчет евреев, и порой очень обидно и тяжело переносить при вспоминании о пережитом, да еще и теперь переносить напрасные обиды и оскорбления. Ничего я не понял, что ты пишешь в этой открытке: о работе какой-то в резерве. Очень прошу тебя побольше подробностей написать мне.
       Спасибо за твои заботы, что ты пишешь насчет посылки. Будь здоров и счастлив. Желаю тебе успехов в работе на новом месте. Целую. Твой отец Натан.
 
17.11.1945
Полевая почта 75207
Просмотрено Военной Цензурой 22332
       Здравствуй, дорогой Володя!
       Я сегодня получил твою фотокарточку. Вова, ты мне как другу напиши правду. Чем ты болел? И почему ты такой худой? Тебе сейчас 24 года и почему ты имеешь такой болезненный вид? Думаю, что мне опишешь ты все подробно, и кроме меня никто больше не будет знать. Может быть, ты сейчас влюбился, но в это я мало верю. Потому, что любовь сейчас дается без всяких переживаний. Это самая легкая штука, которую мы сейчас способны переживать.
       Больше всего я думаю, что ты сейчас имеешь большой роман и упорно и долго работаешь над ним. Если это так, то пиши мне все подробно. У тебя есть большие способности писать и писать реально. Короче, все то, что тебя окружает, – опиши. Высмеивай пороки, давая им уроки. Ты на это должен глядеть спокойно. Главное - не волноваться.
       Пиши мне подробно. Если я глуп в моих мыслях, то прости мне мою глупость. Целую тебя крепко, любящий тебя брат Александр. Привет от моего отца. Жду ответа.
 
19.11.1945
Полевая почта 75207 - Ж
Просмотрено Военной Цензурой 24269
       Мой милый и дорогой сыночек Вовочка!
       Последние дни пишу тебе чуть ли не каждый день. Хочу, чтобы ты не волновался обо мне. Я здорова, работаю. О тебе не забываю ни на одну секунду. Скучаю безумно. У меня возникла мысль: если тебе придется еще долго быть там – поехать туда и жить возле тебя, тоже в том городе. Но о тебе я очень беспокоюсь. Всякие мысли лезут в голову. Ты ведь не на своей родине. Пиши, мое дитя дорогое, чтобы я меньше думала. Сильно надоело мне одиночество. Твои письма и твое теплое отношение меня держат на ногах. Вовуся, радость моя! Напиши как тебе на новой работе? Как здоровье твое? Вообще, поподробнее пиши о себе и датируй письма. Все родные здоровы, работают и очень, очень интересуются тобой.
       Будь здоров, счастлив и весел. Крепко-крепко тебя целую, твоя мама. Сердечный привет от всех родных. Пиши.
 
ХХ.11.1945
       Милая мамонька!
       На днях был на старом месте службы – забрал все письма, в том числе три твоих. Непременно вышлю то, о чем ты просила, но когда – не знаю. Одни часики для тебя купил еще прежде. Хорошие, но испортились. Выберу время, съезжу в Берлин, куплю новые, если не успею отремонтировать эти. Часы здесь стоят от 3 до 7 тысяч марок. Бывают и дороже, но только тогда, если золотые – много золота. Насчет приемника труднее. И дорого, и не найти. Зонт я высылал тебе уже дважды, причем один раз весьма оригинальной конструкции, даже жалко было отсылать, чтоб не потерялся. Следующую посылку вышлю в последнем месяце этого года, может и позже – все зависит от времени и возможности, чтобы купить вещи.
       Родным всем, тете Ане и Олечке в особенности, пишу часто. Вместо ответа стали приходить из Астрахани мои письма с припиской в углу – «Адресат выбыл». Пиши мне по новому адресу: полевая почта 75207Ж.
       Нежно тебя целую. С приветом, твой горячо тебя любящий сын Владимир.
       Жди меня весной в Днепропетровске.
 
ХХ.11.1945
       Дорогой папочка!
       Сейчас получил два твоих письма по новому адресу. Рад им до безумия. Сотый раз повторяю: ни в чем не нуждаюсь. Денег получаю достаточно. Приготовил тебе посылку, но уже второй день не удается отправить. К новому году ты получишь ее.
       Твой горячо любящий тебя сын Владимир.
       Приеду тоже в новом году.

ХХ.11.1945
       Славная землячка Ира! Здравствуй!
       Очень обрадовался твоему письму и несколько раз перечитал его с наслаждением - ведь это вторая только весточка твоя за все время нашей переписки!
       Я сейчас тоже очень загружен работой, учебой и ограничен временем обстановкой, условиями фронтовой жизни для того, чтобы писать достаточно подробные и рассудительные письма. Но тем не менее хочу ответить на твои вопросы и ознакомить вкратце со своими желаниями на жизнь.
       Землянка. Тепло, не так как у вас в институте. Жарко вдвойне и от только что прокатившегося боя и от пламени полыхающих […] бревен в железной, наспех сложенной печурке. Горячо от колючей чарочки водки, которую мимоходом глотнул из только что принесенной ребятами рюмочки от фляги. Стихи писать некогда и ограничиваюсь ежедневным разговором со своим дневником. Изредка только за несколько дней случайно мне удается отхватить у своего ума одно-два четырехстишья какого-нибудь случайного стиха, но, оставив неоконченным, заняться другим делом. Так протекает время. Бывают интересные моменты, бывают скучные, томительные, а порой и вовсе печальные, тревожные жестокие времена. Жизнь наша хороша только в увлекательных романах и красочна, когда она передается на расстоянии отделенном от слушателя временем и пространством.
       Я хочу посмотреть Берлин, но не взглядом любознательного наблюдателя - о, нет - взглядом воина, наслаждающегося впервые после длительного утомительного пребывания в боях и походах [окон]чательной поб[едой]  настигнутой в логове ненавистного злого врага. Я хочу закончить войну и сделаю для этого, как и тысячи мне подобных, все зависящее от меня, но предупреждать меня о том, что пора кончать войну - не следует - я и сам знаю, стремлюсь к быстрейшей ликвидации ужасного кровопролития последних десятилетий времени.
       Девочки мне редко пришут, а некоторые как-то нехотя, так, что и читать досадно (Надя Викторовская и др.). За время службы своей в армии я видел однажды Гладова (бывший директор нашей школы) […] году после выписки из госпиталя […]
 
01.12.1945
Полевая почта Д-91155 ф.Д.
Просмотрено Военной Цензурой 31359
       Привет с Донбасса!!!
       Уважаемый Владимир! Разреши передать тебе пламенный привет и массу самых лучших, самых прекрасных пожеланий в твоей боевой жизни.
       Володя, ты не можешь себе представить моего удивления, когда я получила твою открытку. Ты не сердись, но поверь, что я читала и не верила своим глазам. Одно время как-то необыкновенно хотелось, чтобы именно ты, а никто другой прислал хотя бы несколько простых слов. Но до сегодняшнего дня ожидания были напрасными. И вот сейчас я держу в руках открытку и несколько раз перечитываю написанное, потому, что оно такое маленькое, а я хотела читать и читать. Но я довольна и этим, и от души благодарна тебе.
       Но твой вопрос: вспомнила ли я, кто ты, меня удивил. Чем ты уверен и из каких соображений ты заключил, что я забыла тебя.
       Ну вот пока и все. Извини, Володя, что написала так мало. Некогда, спешу на занятия. Крепко жму твою руку. С приветом, Трегубенко Зоя.
 
02.12.1945
       Милая Олечка!
       Поздравляю тебя с новым годом и желаю хорошо отметить новогодний вечер, быть бодрой и счастливой. У меня теперь большая и ответственная работа, всегда занят. Стихи не пишу, а дневник редко удается заполнить очередной записью.
       За письма благодарю тебя. За дружбу и искренность – еще больше. Целую, твой Вова.
 
12.12.1945
       Под Берлином.
       Родной папочка!
Поздравляю тебя с новым годом! Пусть принесет он счастье тебе и отраду в жизни! У меня все благополучно. Работаю на военном производстве, доволен. Ставка 700 рублей. Нет здесь надоедливой муштры и всего прочего, что опротивело. Однако времени очень мало и потому как всегда краток. Целую тебя крепко и сердечно. Посылаю фотокарточку, жду от тебя писем, Владимир.
       Не обижайся, пришлю еще более подробные весточки. И посылку, которая уже запечатана, заберет команда.

12.12.1945
       С новым годом, дорогой Саничка!
       Привет тебе и наилучшие пожелания в жизни. Пиши о себе побольше. Я теперь занят.
       Твой брат Владимир.
 
13.12.1945
       Дорогой мой сыночек Вовочка.
       Вот уже полтора месяца, как я не имею от тебя писем, то есть последнее письмо, то, что с фотокарточкой с девушкой из твоей части, датированное 25/Х. Срок, как видишь, довольно большой. Если б ты не находился за границей, может быть и не пришлось столько горевать, а так скажу тебе прямо, что мои мозги уже высохли от переживаний за тебя. Ты один, ради которого я живу. Как горько построена моя судьба. Многих совсем демобилизовали, многие приезжали в отпуск, а у нас с тобой, мое дитя дорогое, не так как у людей. Не везет. Правда, с одной стороны рассуждая, я самая счастливая мать в мире – ты ведь живой выскочил из войны, роптать, как будто, и нет права, но твоя дальнейшая судьба меня серьезно волнует.
       Котичек мой родной, дитя мое дорогое! Свет моих глаз! Пожалей и пиши, утешь хоть частыми весточками. Напиши мне всю правду, как ты живешь, как твое здоровье, как ты проводишь время и с кем? Умоляю тебя, будь умником и не свяжи свою жизнь на чужбине ни с кем. Знаешь! Одно дело: ты очень молод еще, не закончил образования, кроме того, женщины настоящие очень хитры и коварны. Влезешь, а потом развязаться очень трудно. Настоящие девочки, особенно фронтовички – они прошли и повидали всего. В письме всего не напишешь, что скажешь в беседе лично. Повремени. Даст бог – приедешь, и здесь для тебя найдется девушка, которая будет достойна тебя. Ты будешь знать кто она, ее родители. Знаешь, попросту говоря, не связывайся с беспризорной. Ты, милый сыночек, не обижайся на меня за такие наставления. Я старше тебя и лучше в этом вопросе разбираюсь. В твои годы я была глупой козой, все принимала за чистую монету, а теперь я все понимаю по-другому. Многие, поженившись в армии, приезжают домой и говорят: «наплевать на армейскую жену!» Понял? Ах, как много надежд у меня на твой приезд! Я о себе скажу, что живу, если можно назвать жизнью. Все надоело. Бабушка мне до того надоела, что, поверь, убежала бы куда глаза глядят. Жизнь тети Ани тоже незавидна, дяди Люси тоже, а тети Евы – совсем ужасна. Оля такой варвар, такой эгоист. Ради того, чтобы тетя Ева за ней ухаживала и подносила все, она ее вызвала на мучения. В Магнитогорске она оставила дядю Толю и Саню в хорошей квартире, а здесь квартиру ей не вернули и она как беспризорная. Все это так действует, что поверь, если бы не ты, давно бы сделала себе что-нибудь.
       Ну, ладно, заболталась и на тебя навела грусть. Одно мое желание – увидеть тебя таким, как чувствую тебя по письмам. Вижу тебя часто во сне.
 
18.12.1945
Полевая почта 75207 - Ж
Просмотрено Военной Цензурой 07334
       (получил 9/I-46)
       Привет с Донбасса!!! Город Ворошиловск.
       Здравствуй дорогой Владимир!
       Разреши тебя поздравить с новым годом, с новым счастьем, и пожелать наилучших успехов в твоей молодой жизни и работе. Сегодня у меня счастливый день – получила письмо твое от 30/XI/45, которому была очень рада.
       Владимир! Ведь уже прошел порядочный промежуток времени, как от тебя не было писем. Я просто не знала что подумать. Тебе я писала, но, получив твое письмо, где был совсем другой адрес, все письма прошли куда-то в неизвестность, ибо писала по старому адресу.
       Владимир! Получила твою фотокарточку и открытку «С новым годом». Большое-большое спасибо за все. Я тоже к новому году вышлю свое фото и открытку.
       Разреши немного написать о своей жизни. В настоящее время у нас зима и вот сейчас, в то время, когда пишу тебе письмо, на улице идет снежок и так чисто, хорошо на улице, только на душе чего-то досадно. С ноября месяца в нашем госпитале нет ранбольных, и мы сидим без работы, но ходим каждый день. Скоро снова откроется для инвалидов Отечественной войны. В ноябре месяце брала отпуск, ехала в Москву. Пробыла в столице 5 дней. Очень понравилось и снова скучаю в этом «своем» родном городе. Ведь скоро новый год, а как встречать буду - еще не знаю. Октябрьские торжества встретила хорошо. Сейчас к нам приехал Житомирский театр оперетты, теперь будет работа – ходить туда. В кино пойду сегодня пойду смотреть «Сестра его дворецкого».
       Владимир! Все же я на тебя немного обижаюсь. Конечно, ты не знаешь за что, а я скажу, – за то, что ты очень и очень мало пишешь. Ну, вот хотя бы этот раз, приносят конверт такой большой, - ну, думаю, здесь, очевидно, много написано и есть много интересного, а там всего лишь три небольшие строчки «Здравствуй и до свидания». Прошу, милый, на меня не обижаться, что я так говорю, для меня дорого каждое твое письмо, сколько бы там не было написано, но пойми  - я просто теряюсь, что тебе отвечать, ведь не знаю, что ты думаешь обо мне, я просто не ориентируюсь. Конечно, мне хотелось бы получить от тебя письмо, где бы было написано обо всем подробно. Я все жду ответ на свои вопросы, которые тебе задавала в предыдущих письмах. Неужели ты не можешь для меня пожертвовать еще 5 минут, чтобы больше написать?? Я думаю, что ты это сделаешь, Владимир!!!
       На этом разреши закончить сегодняшнее свое письмо. Ожидаю более подробного ответа.
       «И получая Ваш портрет
       Я о любви Вас не молю,
       В моем письме упреков нет
       Я Вас по-прежнему люблю»
       Прости за откровенность. Привет от моих родных. Желаю успеха во всем. Крепко целую и жму руку. Остаюсь твоим другом, Аня.

20.12.1945
       Милая, хорошая девушка!
       На всем моем разговоре с Вами в период нашего знакомства, невыгодно выразился отпечаток робости и застенчивости, проявленной мною неоднократно в Вашем присутствии. Мне кажется, что у Вас сложилось дурное мнение обо мне и Вы не раз посмеялись от всего сердца над моими, на Ваш взгляд, несерьезными и  не стоящими внимания, чувствами. Простите, но Вы мне нравитесь и мне далеко не безразлично, что Вы обо мне думаете.
       Поздравляю Вас с новым 1946 годом, желаю счастья. Жду ответа. Владимир.
       Мой адрес п.п. 75207Ж.

21.12.1945
       Саничка!
       Спасибо за письма, за поздравления с Днем революции в нашей стране. У меня сейчас много работы и на все твои письма не в состоянии ответить подробно. Отложим до лучших дней. Поздравляю и тебя, но уже с новым годом.
       С приветом, Владимир. Пиши. Жду твоей фотокарточки.

21.12.1945
       Германия.
       Родная Олечка! С новым годом тебя!
       Будь счастлива и не придавай значения людским пакостям. Когда приеду, а уже не очень долго осталось ждать, я помогу. На твои письма отвечу подробней в другой раз. Много обстоятельств мешают мне и время со мной не дружит.
       С приветом, Владимир. Жди новых весточек. Пиши чаще.

24.12.1945
Полевая почта 75207 - Ж
Просмотрено Военной Цензурой 24457
       (получил 16/I-46)
       Днепропетровск.
       Дорогой и любимый Вовочка!
       Извини, что долго не писала. Пока я была в Астрахани и о тебе ничего не знала, – я писала очень часто. Теперь я о тебе часто имею весточки из писем к родным. Это не оправдание и мне не простительно, но ты родной и чуткий и, безусловно, простишь.
       Прежде всего, поздравляю тебя с первым мирным новым годом с момента нашей разлуки. Желаю тебе исполнения всех твоих желаний и крепкого здоровья. Твои желания мне понятны и я их вполне разделяю. Все твои действия тоже одобряю, (догадываешься чего я касаюсь), это еще осенние сведения.
       Желаю тебе в 1946-ом году наибольших успехов. Хочу видеть тебя совершенно свободным и независящим. Я очень жалею о выезде из Астрахани. Здесь всюду следы проклятых извергов и плохо.
       Устроилась я неважно (школьным врачом на 1 ставку), в личной жизни изменений к лучшему нет, живу у твоей мамы с бабушкой, а Жорж чаще всего бывает у своих родных и изредка ночует у нас. Все выходные дни он проводит у родных на Амуре, с которыми я знакома и они как будто хорошо ко мне относятся. Но некоторое отрицательное влияние есть. Вся беда в том, что нет своей квартиры, для приобретения которой требуется тысяч 15-20. Единственное, что меня может спасти – это большой выигрыш по облигации. Других надежд нет. Тебе тоже невесело, а мы тебя еще огорчаем – это плохо. Но надеюсь, что это улучшится. Если изменений к лучшему не будет, я уеду на какой-нибудь курорт работать. Все время собираюсь послать тебе фотокарточку. Но еще не смогла это сделать.
       Пиши, детка, как живешь, кем работаешь. Лучше ли тебе немного или по-прежнему? Будь здоров. Еще раз желаю огромного счастья в новом году. Крепко целую тебя твоя тетя Аня. Привет от всех родных.
 
       Поздравляю тебя с наступающим новым 1946 годом. Желаю тебе здоровья, благополучия и счастья. Много радостей в жизни за все те страдания, что ты перенес. Обнимаю и крепко-крепко целую тебя много раз. Твоя горячо любящая тебя мама. Жду твоих дорогих весточек и тебя. Сердечный привет и наилучшие пожелания в твоей молодой жизни от всех родных.
       Да, Вовуська! Посылок последних двух я не получила. Начни хлопоты в Москву в наркомат обороны и связи. Вышли новую справку из части (требуется для перерегистрации как семьи военнослужащего).
       Напиши, получаешь ли письма от папы, и что он пишет.
 
27.12.1945
       (получил 3/III-46)
       Рига. Славный Вова!
       Вчера получила первое твое письмо в Ригу. Значит, теперь переписка наладится.
       Очень благодарна тебе за внимание и за фотографии. Чувствую себя в долгу перед тобой и постараюсь тоже в ближайшее время послать тебе свою фотографию. На последней фотографии ты очень солидный. Неужели эти 5 лет так изменили нас? На себе как-то не видишь изменений, а вот на другом это очень ясно. Совсем-совсем недавно мы были детьми. Часто я вспоминаю наш 4 класс у Елены Ивановны. Помнишь нашу БШД (бандитская шайка Днепропетровска)? С какой гордостью мы носили это звание!
       Помню Нору Лещинскую – главного организатора хулиганства. Все это уже далеко позади, но иногда, когда всплывает в воспоминаниях наше детство, школьные годы, - на душе становится как-то приятно и тревожно и иногда бывает очень обидно, что так быстро умчалось это светлое хорошее время и как-то незаметно для самих себя мы очутились в омуте жизни, полной трудностей и тревог, но, кажется, и это пережито.
       Сейчас уже хочется верить, что раз пережили войну, то будем жить, в полном смысле этого слова, хотя ясно, что лучшие наши 18-21 годы не могут вернуться. Ну, так быть сему! Не стоит роптать. Ведь надо считать себя счастливыми, ибо не все наши лучшие друзья и родные смогли дожить и чувствовать это хорошее время победы.
       Хоть один последний год студенческий я проживу в мирной обстановке, а как это много значит для учебы!
       Вова, тебя, вероятно, интересуют подробности моей работы в университете. Откровенно говоря, этим университетом я не довольна, вернее, славянским отделением, на котором я учусь. Это отделение новое и сил преподавательских совсем нет. Гораздо приятнее было заниматься в Молотове, где были ленинградские профессора. Вероятно, к осени я окончу университет. Тема моей дипломной работы «Петр I в творчестве Пушкина». Сам понимаешь, что тема очень серьезная, научная, а материала мало, да и помочь некому. Возможно, на каникулы подъеду в Ленинград за помощью к нашим профессорам. Учеба в основном заполняет мою жизнь, но и не забываю искусство и музыку. Часто бываю в театрах на концертах. Сегодня под сильным впечатлением от игры Норцова (солист большого театра), он здесь временно поет в опере. Это незаменимый Онегин. Прекрасная игра и голос. Сюда часто приезжают хорошие артисты и при желании можно не скучать.
       Очень хочу знать, как и чем живешь ты? Что заполняет твою жизнь, когда ты отрываешься от военных занятий. Много ли пишешь? Обязательно пришли твои стихи. Когда истекает срок службы в армии и что будешь делать потом? Обо всем пиши подробно. Если будет возможность – обязательно подъедь ко мне в Ригу. Буду очень рада твоему приезду. А пока прими мои самые лучшие пожелания. В новом 46 году желаю много счастья и удачи в жизни.
       С сердечным приветом. Остаюсь твой друг Софья.
 
ХХ.12.1945
Полевая почта Д-91155 ф.д.
Просмотрено Военной Цензурой 10430
       Здравствуй, Вова!
       Поздравляю с наступающим новым годом. Желаю тебе успеха в твоих боевых делах, здоровья и счастья в жизни. Желаю тебе хорошо отметить этот праздник.
       Я получила твое письмо, в котором ты пишешь, что остался доволен моим письмом. Очень рада, что хоть одно письмо пришлось тебе по душе. Очевидно, я не умею совершенно писать хорошие письма, или просто пишу их тогда, когда настроение не из блестящих. Учту это, и в следующий раз буду писать во время прекраснейшего расположения духа (а бывает это не так-то редко).
       Привет от моей подруги Муси. Всего хорошего. Крепко жму руку. Лифшиц Аня.

ХХ.12.1945
       Дорогой папочка!
       Сейчас получил два твоих письма по моему новому адресу. Рад им до безумия. Сотый раз повторяю: ни в чем не нуждаюсь. Денег получаю достаточно. Приготовил тебе посылку, но уже второй раз не удается отправить. К новому году ты получишь ее.
       Твой горячо любящий тебя Вова. Приеду тоже в новом году.
 
06.01.1946
Полевая почта 75207-Ж
Просмотрено Военной Цензурой 31735
       (получил 23/I-46)
       Здравствуй дорогой братишка!
       Сердечно благодарю за твое внимание и искреннюю дружбу. Ее сейчас не так легко найти.
       Я стала реже от тебя получать письма, и хотя ты и писал, но с твоих писем очень трудно узнать как ты живешь, как проводишь время и вообще мало могу знать о тебе, но зато я тебе уже пишу больше о себе, чем, наверно, тебя интересует. Пишу и злюсь, не могу сосредоточиться, так как дядя Люся и мама не дают писать.
       Занимаюсь хорошо, очень довольна. Сейчас очень занята. У нас сейчас горячее время. Сдала уже один экзамен на 5. Если сдам химию и анатомию так же, то буду отличницей. Очень хочется сдать отлично.
       Будь здоров, целую тебя крепко. Оля.
       P.S. Очень благодарна за твои открыточки, но мне хочется иметь твою фотографию в военном костюме, где ты сидишь с орденом. Там ты очень интересный. И фотографию в плаще. Думаю, что ты выполнишь мою просьбу?
       Будь здоров, целую, Оля.
       Завтра иду на кросс, а после на лекцию «Атрофия органов в связи с ранением и их реставрация». Читает Гнилорыбов, очень интересная лекция. Эта конференция была организована в связи со столетием нашей земской больницы.
       Наши все приветствуют и целуют тебя. Время провожу очень однообразно. Не знаю, когда может быть лучше.
 
08.01.1946
       Вовочка здравствуй!
       Получила твои замечательные фотографии. Большое спасибо! Твое новогоднее поздравление пришло раньше, но как я рада ему. Рада, что оно начинает новогодний период. Поздравляю еще раз тебя, Вовочка, с новым годом. Еще раз желаю счастья, здоровья, любви и взаимности. Жду подробного письма о твоей жизни. Пиши чаще. Днепропетровск шлет тебе новогодний привет. Я после встречи нового года сдаю первый свой экзамен. Волнуюсь очень. Сейчас зачеты – горячая пора.
       До свидания. С дружеским приветом. Лена Мячина. Жду подробного письма.
 
08.01.1946
       (получил 23/I-1946)
       Дорогой, милый и ненаглядный мой сыночек!
       Как же ты меня обрадовал! Сегодня получил два твоих письма: с поздравлениями с новым годом и с фотокарточкой прекрасной из прекраснейших твоих фотокарточек, как будто ты живой здесь, оперся на палочку и смотришь вверх к товарищу и разговариваешь с ним. Меня на почте и знакомые спрашивают не фотограф ли ты, что так часто карточки посылаешь. Я говорю – да.
       На этой неделе ты подтвердил свое обещание делом. С 5/I по 8/I-46 г. – 3 письма. Лишь 5/I-46 я тебе отправил письмо с жалобами на то, что обещал в начале декабря уже почаще писать, а писем все нет. Вбросив письмо в ящик (5/I) я зашел на почту спросить нет ли письма и оказалось – есть. И сегодня, сверх ожидания – два письма сразу. Большое спасибо тебе за это. Трудно мне тебе в письме передать какая это для меня радость.
       Новостей пока у меня нет никаких, разве что сняли меня уже с воинского учета. Говорят, что в этом месяце начнут нас уже распускать. Очень уж хотелось уехать отсюда, но через посылку, видно, придется еще задержаться здесь на пару месяцев.
       Очень рад за тебя, что доволен новой работой. Желаю тебе, чтоб уже в 1946 году пошла у тебя жизнь более ценная, плодотворная и жизнерадостная.
       Будь здоров, счастлив и бодр. Целую нежно и прижимаю крепко. Твой отец Натан.
 
10.01.1946
Полевая почта 75207 – Ж
Просмотрено Военной Цензурой 22667
       Привет с г. Ворошиловска!
       Добрый день, дорогой друг Владимир!
       Разреши тебе передать привет с пожеланием наилучших успехов в твоей жизни в 1946 году. Пишу второе письмо, но одно твое. Хотелось бы получить от тебя письмо более подробного, и так я наверно не дождусь ответов на свои вопросы, ну, в общем, дело твое.
       Описуй больше о своей молодой жизни, работе и службе, меня это интересует. Как встретил новый год?! Я встретил новый год хорошо, так бы хорошо прошел весь год.
       Володя! Тебе передает привет моя подруга Аня и желает успехов во всем.
       Живу и работаю по-прежнему. Жду ответа, как соловей лета. Крепко целую и желаю успехов. Аня.
 
16.01.1946
       (получил Вельтен, 5/II-46)
       Прежде всего, дорогой Вовочка, благодарю тебя за милое новогоднее поздравление и фотографию. Меня всегда трогало и трогает внимание, ценю я это, к сожалению, исчезающее явление – чрезвычайно... и потому особенно приятно. Ты, Вова, герой, выглядишь прекрасно, вырос, а, следовательно, изменился до неузнаваемости. «Интересный молодой человек»... так говорят мои знакомые, глядя на твою карточку, стоящую на письменном столе.
       Что же, Вова, ты никогда мне не напишешь о своей жизни более обстоятельно? Приблизительно твоя обстановка и быт мне понятны, это официальная сторона дела, вот чем ты живешь в личное, так называемое свободное время? Где бываешь по вечерам, танцуешь ли, с кем встречаешься, кто тебе нравится и почему? Не посчитай, конечно, что мною руководит мелкое любопытство в данных вопросах. Нет-нет, я хочу просто познакомиться с тем, как ты живешь и чем интересуешься. Что читаешь, вообще из чего составляется культурная жизнь Запада и нашей молодежи?
       Вовочка, моя жизнь загружена основательно, дома я бываю только ночью, днем же мечешься, спешишь, нервничаешь, дни складываются в вечность, ты стараешься и с тревогой замечаешь, что, собственно, скоро ты выйдешь в тираж... Правда, такие упаднические мотивы не в моем диапазоне и мне некогда даже над этим задуматься основательно, но, как говорят: «факт остается фактом».
       Возвратился благополучно мой муж... сейчас я уже не одинока, ребята у меня хорошие, все это создает тот оптимистический комплекс, который держит меня на определенном уровне. Нет у меня той обозленности, неудовлетворенности, желчности, зависти, что сушит и обезличивает других.
       У нас, Вовочка, погоды почти весенние, солнце, голубое небо, журчащие ручейки никак не могут быть декорацией для января месяца. Прошли праздники, встречи нового года, елки. Усталость от этого своеобразная и приятная. Сейчас включилась в полосу экзаменов. Тьма тетрадей, долгие рабочие ночи, напряженные дни. Вот почему, Вовочка, и письмишко мое короткое и опаздывающее. Ты извини меня и помни, что если я не пишу, это не значит, что я забыла о твоем существовании или небрежна, невнимательна к тебе. Все я помню, все я знаю, но не всегда обстоятельства разрешают осуществить желаемое.
       Родной Вова, искренне поздравляю тебя с новым годом, желаю тебе самого лучшего, о чем ты мечтаешь. Недавно видела Олю Штуль, говорили о тебе. Пиши мне на институт: тут я скорее и исправнее получаю.
       Всего, всего. Целую. М. /Грекова/
       P.S. Вовочка, если можно купить красивую бумагу и конверты, купи мне десятка два или коробку и вышли, буду безгранично благодарна.
 
20.01.1946
       Володя, здравствуй!
       Большое спасибо за новогоднее поздравление, как жаль, что мы не знали твоего адреса и не могли этого же сделать. Мы с Надюшей потеряли уже всякую надежду что-либо от тебя получить.
       Ура, ура, Вовка нашелся! Где ты был? Где так долго пропадал? Напиши и опиши все, или приезжай сам – мы всегда рады тебя видеть. Свободны мы бываем с 4-х часов в субботу и, конечно, в воскресенье. И в такие дни тоже можем повстречаться и поговорить, только временем бываем ограничены (и свободны с 4 часов). А ты лучше напиши когда приедешь, чтобы мы знали, а то в выходной нас часто дома не бывает.
       Живем ничего, но не хорошо, так как кроме выходного находимся в четырех стенах. Ждем от тебя фото. А мы с Надюшей завтра идем фотографироваться и, конечно, определенно пришлем. Думаю, что ты нам поверишь.
       Володя, кончаю свою писульку, надеюсь получить от тебя ответ с фотокарточкой. Не обижайся, что мало написала, так как нужно заниматься. С приветом, Аня и Надюша. Еще тебе большой привет от нашей подружки Саши.
       P.S. Володя, если ты приедешь, то вызовешь Надю, если не будет, то вызови Широкову Сашу.
       Hufelandstraße 12.
       Приветствуй своих друзей. Твои знакомые девушки.
 
25.01.1946
       Дорогой сыночек!
       Не знаю уже что и думать, совершенно перестал письма получать от тебя, а ведь в начале декабря ты обещал чаще и подробней писать мне. 5/I я получил от тебя одно письмо с фотокарточкой и 8/I – 2 письма с фотокарточкой с дедом и с поздравлением с новым годом. Ты меня несказанно обрадовал этим. Я думал, что действительно уже сбывается твое обещание чаще писать. Я тебе ответил тремя письмами. С тех пор я каждый день хожу на почту (несмотря на то, что от моей квартиры до почты больше километра) не считаясь ни с какой погодой и усталостью в надежде, что авось сегодня, авось завтра да письмо получу, но напрасны мои посещения. Каждый день получаю один и тот же ответ - вам писем нет. Уже легче мне было бы, если б ты мне написал, что больше, чем одно или два письма в месяц ты не можешь писать, и я бы вынужден был согласиться с этим и столько бы не переживал каждый день.
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
 
26.01.1946
Полевая почта 75207
Просмотрено Военной Цензурой 24878
       (письмо получено: Вельтен, 15/II-46)
       Здравствуй, дорогой Вовочка.
       Извини, что долго не писала. Почти месяц сдавала зачеты и экзамены, и только вчера сдала последний экзамен. Десять дней могу не думать о занятиях, то есть заниматься тем, что меня интересует. Хочу заняться углублением изучения анатомии и другими спецдисциплинами.
       Пиши, как ты живешь, на какой ты работе, думаешь ли ты демобилизовываться или ты решил остаться в армии? Последнее время ты перестал писать, да когда ты и пишешь, то очень трудно узнать о твоей жизни. Я тебя просила, чтоб ты мне выслал фотографию где ты в военном костюме сидишь (мне она очень нравится).
       Я живу по-старому. Мамочка, наверно, когда станет тепло, уедет в Магнитогорск, а я опять останусь одна. Если бы ты знал, как тяжело быть одной. Когда нужно все делать самой, и хорошо заниматься и работать. А самое главное - тяжело без друга, ведь у меня ближе мамы нет никого. Не могу сосредоточиться, так как Лялька ревет. Пиши о себе больше, а то я тоже буду отписываться двумя словами.
       Будь здоров. Целую тебя крепко-крепко. Твоя сестра.
       Наши все приветствуют тебя. Будь здоров, целую крепко-крепко, Оля.
 
28.01.1946
       (письмо получил 15.2.46, Вельтен)
       Дорогой, родной Вовочка!
       Несмотря на твое упорное молчание, я все же надоедаю тебе своими письмами. Не могу себе представить, что ты забыл обо мне, ибо ты в моих глазах такой чудный, такой прекрасный сын и вдруг забыл – это несовместимо. Но причина твоего молчания есть. Еще больнее становится, что ты от меня что-то скрываешь. Я столько переболела всю свою жизнь, а особенно последние четыре года за тебя, что, кажется, заслужила откровенности твоей. Возможно, что обидела чем-нибудь? Может своими частыми письмами и назойливыми вопросами? Прости, дорогой! Прошу, за все выругай как хочешь, но не наказывай молчанием. Ответь на мои многочисленные вопросы в письмах. Что-то ты замолчал о приезде в отпуск. У меня все время страдания на душе из-за беспокойства о тебе, вот почему нечем похвастать радостным.
       Вчера получила посылку, высланную в октябре тобой. За все присланное большое тебе спасибо. Все вещи очень и очень нужные и ценные. Разбирая посылку, мы все восхищались тобой, какой ты хозяйственный, какой заботливой рукой все было сложено, и обо всех и всем ты помнил. Ботиночки малышу очень кстати. Дядя Сеня собирается ехать за ними и как раз удачно они прибыли. Туфли коричневые на меня малы, а черные отдала Оле, так как на меня они сильно велики. Все остальное хорошее, очень ценно еще потому, что тобой прислано, но одеть – ничего не одеваю, ибо сильно горюю, что от тебя писем нет.
       Дитя мое единственное, радость и надежда моя! Умоляю! Откликнись! Не мучь меня неизвестностью. Я так переживаю, что еда на ум не идет. Напиши, Вовонька, как твое здоровье, что для меня дороже моей жизни. Все подробно напиши о себе, не скрывай, я должна все знать. Хлопочи о посылке, высланной в сентябре. Жалко. Может тебе материально тяжело, перестань высылать аттестат. Вышли мне только обязательно справку этого года. Необходимо представить комиссии «Помощи семьям военнослужащих». Правда, последнее время на нас обращают мало внимания, однако, справку предоставить нужно.
       Да, Вовочка! Поздравляю тебя с первым голосованием в твоей жизни. Жаль, что ты не дома.
       Заканчиваю. Надеюсь, что ты изменишь гнев на милость и напишешь. Будь здоров, шлю тебе наилучшие пожелания. Обнимаю и крепко-крепко целую тебя много раз, твоя мама. Все родные сердечно приветствуют и желают тебе здоровья и счастья. Отвечай сейчас. Да, напиши где ты живешь, в казармах или на частной квартире и как и где питаешься.
 
31.01.1946
       Hennigsdorf
       Mein lieber Waldemar!
       Bevor ich nach Vebfans arbeiten fahre, will ich Dir noch einen Brief schreiben. Ich schlafe nämlich nicht mehr in Hennigsdorf und komme nur Sonntags nach Hause.
       Lieber Waldemar komme doch zwischen meinem Geburtstag und deinem Geburtstag, also das wär am 24.Februar. Dann können wir nämlich zu sammen feiern. Also nur immer Sonntags.
       Heute gehe ich nun endlich fotografieren. Mama holt dann die Bilder ab. Hoffentlich werden die Bilder schön. Ich laß gleich 10 Bilder herstellen. Nun werde ich schließen. Auf einen baldigen Wiedersehen.
       Sei herzlich gegrüßt und geküßt
       von deiner lieben Margot.
 
ХХ.01.1946
       (получил 8.2.46 г., Вельтен)
       Здравствуй мой милый и дорогой дружок!
       Поздравляю тебя с новым годом и желаю счастья.
       Я очень тронута твоим нежным вниманием ко мне. Мне было очень приятно получить твои пожелания и поздравления в новом году. Буду надеяться, что новый 1946 год принесет много хорошего, в том числе и нашу радостную встречу в нашем старом, грязном и разрушенном, но родном Днепропетровске.
       Вовочка, приезжай обязательно. Я тебя очень хочу видеть. Знаешь, может быть я уеду из Днепропетровска, так ты не медли.
       У меня получился спор с моей кузиной, она меня страшно оскорбила и угрожает мне разными судами и прочее. Я, конечно, на нее не очень обращаю внимание. И подам в суд еще раньше, чем она на меня. Но все это сопряжено со временем, которого я не имею. Ты можешь себе представить: у меня экзамены и зачеты, а тут эта дурища начинает гудеть под ухом. Я с ней не вступаю уже теперь во всякие пререкания. Мне запретили родители. Кстати, напишу тебе, что весь скандал поднялся из-за того, что мы хотели забрать свою комнату и выселить их.
       Вовочка, я никак не сфотографируюсь, все меня что-либо отрывает. Сдам математику и пойду. Пожелай, чтоб я не посыпалась. 7-го экзамен.
       Целую, Ирина. /Гусева/
 
02.02.1946
       (получил 19.2.46, Ничего оригинального, только тоска неуемная. Вельтен)
       Дорогой сыночек!
       Получил от тебя письмо 29/I от 5/I-46 г. Это, кажется, первый раз за все время моей переписки с тобой я затянул ответное письмо на несколько дней. Причина: я собирался написать тебе большущее-пребольшущее письмо, но отложил, во-первых, потому, что не хочу у тебя отнимать на чтение лишнее время, во-вторых, потому, что думаю, может и в самом деле скоро сам приедешь, а в третьих, боюсь, чтоб ты не нашел какую-нибудь обиду для себя в моих жалобах.
       Больше километра тащусь каждый день на почту в надежде на то, что авось какая-нибудь весточка уже есть на почте от тебя. Но как мне печально, и как я терзаюсь, когда день за днем я хожу и ничего нет от тебя. Можешь задать вопрос мне почему я так беспокоюсь? А вот почему. Зная, что ты в стране людоедов, и не зная насколько они теперь лояльно относятся к русскому человеку – волнуюсь. Но знай, что змею сколько ни грей за пазухой – она все же готова всегда укусить тебя, поэтому я очень неспокоен, если нет долго весточек от тебя. Уже легче мне было бы, если ты написал бы мне что: «Папа, не ходи напрасно на почту каждый день, отныне я буду писать тебе раз в месяц, скажем, первое число, или два раза в месяц - 1 и 15 каждого месяца»,  -  и я знал бы, что раз я получил за такое-то число письмо, мне уже в этом месяце нечего беспокоиться почему от тебя больше писем нет. А то ничуть не легче ни тебе ни мне, что я каждый день тащусь так далеко на почту и напрасно, и не знаю нет там писем потому что ты не пишешь, или потому, что что-нибудь случилось с тобой.
       Новостей у меня никаких нет. Не пытаюсь я еще освободиться от шахты, так как, согласно твоим письмам, ты собираешься выслать мне посылочку, - я потому должен буду видимо еще долго задержаться здесь.
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
 
04.02.1946
Полевая почта 75207-Ж
Просмотрено Военной Цензурой 10810
       (получил 16/II-46, Вельтен, Германия)
       Здравствуй Вова!
       Очень давно не получаю от тебя писем. Ты наверно обиделся на меня из-за долгого молчания и решил мстить мне тем же. На сей раз ты напрасно обиделся на меня. Я до сих пор не могу прийти в себя от постигшего меня горя и потому мое молчание простительно. У меня 16 декабря скоропостижно скончался отец. Меня вызвали телеграммой о его болезни. Я приехала в Киев 20/XII и через два часа его уже похоронили. Можешь представить себе мое состояние, когда я ехала в Киев с полной уверенностью, что папа болен, а застала его мертвым. Мне пришлось вернуться в Москву, так как в киевский институт среди года меня не приняли. Буду кончать уж МЭИ, а там буду стараться попасть в Киев или в Днепропетровск. Вот, Вовочка, и все мои печальные новости. Да, был здесь во время отпуска Илюша Каплун. Ты его наверно помнишь (он тебя помнит). Сейчас он уже уехал.
       Ну, Вова, всего хорошего. Пиши мне как прежде почаще и обо всем. Как ты живешь? Крепок жму руку. Аня.
 
05.02.1946
       (получил 16.2.46, Вельтен)
       Дорогой сыночек!
       Получил от тебя открытку, где ты пишешь, что ты уже хотел отправить посылку мне, но ее не приняли на адрес «до востребования». Я не знал этого, а то бы я тебе, если бы знал, десять раз написал бы адрес не «до востребования». Ты меня как-то спрашивал на какой адрес присылать посылку, но не писал, что «до востребования» не примут, и я писал, что лучше «до востребования». Теперь мы уже знаем – и ты и я, что лучше указать адрес квартиры. Я тебе в этом письме напишу адрес.
       В отношении посылок как-то особенно не везет. У людей получается как-то все безболезненно, а у нас как-то все не ладится, и теперь опять наверно придется мне задержаться на несколько месяцев в Шахтах в ожидании посылки.
       Дорогой мой, очень прошу тебя, если узнаешь точную дату твоего отпуска – непременно напиши сейчас же мне, а то все как-то неопределенно.
       Будь здоров и счастлив. Твой отец Натан.
       Дорогой сыночек, пишу тебе адрес моей квартиры: г. Шахты рос. обл., Шахта им. Петровского, ул. Володарского 79. Присылай по этому адресу. Живу я теперь не в 55-ой казарме, а в частной квартире по улице Володарской 79, у Поломаревых.
       Целую. Твой отец Натан.
 
05.02.1946
       Дорогой сыночек!
       Сегодня уже 5 января, а я от тебя весточку получил лишь с начала декабря, где ты обещал в дальнейшем почаще писать, а получилось наоборот. Если я от тебя раньше хоть часто фотокарточки получал, так теперь с начала декабря до сих пор ни карточек, ни писем нет. Сегодня я услыхал на шахте новость, что как будто с 10 января начнут отпускать моих возрастов домой и я бы уже с удовольствием тоже уехал куда-нибудь отсюда, но прежде чем я не спишусь с тобой и не получу посылку я не смогу уехать. Больше новостей у меня нет. Очень прошу тебя поскорей, что и как у тебя, написать. Все ли у тебя в порядке?
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
 
10.02.1946
Полевая почта 75207 – Ж
Просмотрено Военной Цензурой 24213
       (получил 3/3-46, Вельтен)
       Здравствуй дорогой Вовочка!
       Нас ужасно волнует твое молчание. Чем это объяснить? Ты совершенно перестал мне писать, а я право не знаю о чем мне писать. У меня так однообразно протекает моя жизнь, что я сама не верю, что я  - это я.
       С 25/I по10/II была в отпуске по учебе. За все это время я абсолютно нигде не была, если не считать, что была в кино с Лялюшкой. Смотрела кино «Сильва». Так надоело все, что даже у Нади и Ляли не была за все каникулы. Не могу сосредоточиться, так как в доме базар. Пришел сосед и говорят о политике. Устала от всего. Нет ничего интересного, живого. Завтра в институт. Буду больше занята и меньше хандрить.
       Пиши, как ты проводишь время, что делаешь в свободные минуты? Какой характер носит твоя работа? Я всегда задаю тебе тысячу вопросов. Но, увы... ответа на них никогда не получаю, что заставляет меня задуматься над тем, как ты внимательно читаешь мои письма.
       Будь здоров, крепко-крепко тебя целую. Твоя сестра Оля.
       Наши все приветствуют и целуют тебя. Лялька наша – чудная умная девочка, большая кокетка. Пиши чаще и распространенней.
 
11.02.1946
       Дорогой сыночек!
       Получил от тебя 5/II письмо, в котором ты пишешь, что готов рассердиться на меня за то, что я знаю, что посылок не принимают «до востребования» и не написал тебе домашний адрес. Наоборот, я считаю, что ты уже больше теперь знаешь, чем я, и раз ты мне не писал раньше, что для посылки нужен полный домашний адрес, я и не писал. Теперь, конечно, из твоего письма я узнал и сразу же тебе написал 5/II письмо заказное с домашним адресом. Дорогой мой! Прошу тебя не сердись на меня за это (видно и ты только теперь лишь узнал, что нужно посылать только на домашний адрес).
       Ты, мне кажется, знаешь хорошо меня: что я не алчный и не требую от тебя никогда ничего такого (кроме писем и быть поближе к тебе). Я готов отказаться от посылок и даже от аттестата, если это послужит тебе в пользу, ибо и частица из того, что я получаю от тебя не пропадает и не растранжиривается, а все (по силе возможности) как в банке, хочу приберечь для твоей же пользы, ибо вся моя жизнь и вся моя забота – о тебе и для тебя.
       Пишу тебе еще раз домашний адрес: город Шахты, рос. обл., шахта им. Петровского, Володарская 79, Гельфанду Н.С.
       Будь здоров и счастлив, целую. Натан.
       Извини, если часто бывает письмо не очень удачно написано, это потому, что я почти всегда письма пишу ночью (днем мне некогда) а зрение у меня стало очень скверное.
 
12.02.1946
       Дорогой Саничка-братик!
       Сердечно тебе благодарен за письма, за внимание, но, к сожалению, лишен времени. Извини, пишу на работе в поезде, ведь я теперь заведую транспортом.
       Целую, Вова.
 
15.02.1946
       Здравствуй Вовочка, мой хороший, мой храбрый воин!
       Шлю тебе привет и пожелания всего самого лучшего. Вовонька, в прошлом письме я написала тебе всякую ерунду, которую, я думаю, ты мне извинишь и не примешь во внимание. Бывают у каждого свои неприятности, но каждый должен о них молчать, а не расписывать и не портить ими настроение другим. Так делают взрослые люди, так делаешь ты, но не так поступила я. Обещай мне порвать мое предыдущее письмо. Вместо того, чтобы подымать настроение наших воинов, я поступила наоборот. Поругалась со своей сестрой, так об этом должны знать в Германии!!! Скажите, пожалуйста. Ну, довольно об этом.
       Спешу тебе сообщить, что я сдала экзамены. Особенно интересный экзамен был по физике. Я учила не для отметки (совершенно честно), только из интереса. Мы проходили физику атомного ядра, как оно расщепляется, устройство циклотрона, уран 235. Вкратце тебе напишу. Конечно, возможно, что все это делается несколько иначе, но в основном это происходит так: в циклотроне имеется поток анодных лучей. Лучи эти состоят из электронов, которые развивают очень большую скорость. Ударяется об атом, остается в нем и, таким образом, изменяет структуру атома, вызывает его разложение на две части и остаются два лишних нейтрона. Эти нейтроны, в свою очередь, обладают большой скоростью и вызывают дальнейшее разложение атома. Получается таким образом такое лавинообразное распадение. При этом образуется колоссальное количество энергии. Но весь недостаток способа тот, что эта энергия выделяется очень быстро и может применяться только для разрушения. Сейчас предполагают при помощи тяжелой воды замедлить реакцию и употреблять атомную бомбу для мирных целей.
       Сегодня я сдавала подрывное дело. Вовочка, я ведь на 4 курсе буду сдавать экзамен на младшего лейтенанта инженерных войск. Пока я сдаю военное дело, так я буквально заболеваю. Во-первых - войти, во-вторых - отдать честь, чтоб не висел палец (раз 10 заставляет войти и выйти), потом обратиться, повернуться (не дай Бог через правое плечо!).
       Вовочка, и у нас идет картина «Сильва». Я сегодня иду. После упорных трудов я хочу, наконец, получить заслуженный отдых в кино.
       Вова, у меня на лето есть одна чудная перспектива. Пока, конечно, это только планы. Я тебе писала, что я этим летом работала нивелировщицей. Так вот, в 46 году организуется экспедиция вниз по Днепру и меня приглашают. Если это все осуществится, я буду на седьмом небе.
       Вовочка, как ты встретил новый год? Я от тебя давно уже ничего не получаю. Я тебе, кажется, писала, что провела новогодний праздник у Аллы Беспарточной. Было довольно весело.
       Сейчас я пишу тебе письмо на журнале, издающемся в Канаде «Американский строитель». Я читала статью (со словарем) «Почему муж целует свою жену четыре раза». У меня не хватило терпения и вот я разразилась письмом.
       Ты любишь получать мои письма? Я твои – очень, и жду их с нетерпением. А ты?
       Целую. Ирина. г. Днепропетровск.
 
16.02.1946
       Herrn Waldemar Gelfand
       b/Otto Schrank
       Sägewerk
       in/ Kremmen
 
       H. Rischowsky
       Bln. Weissensee
       Linden-Allee 51
 
       Lieber Waldemar!
       Auch ich möchte Dir recht herzlich zum Geburtstag gratulieren und wünsche Dir, dass du recht sobald wieder zu deiner Mutti kommst.
Sei recht herzlich gegrüßt und geküsst
       von Deiner Hilde
       Herzliche Grüße
       Klein Günther
 
17.02.1946
       (получил 3.III.-46, Вельтен)
       Дорогой сыночек!
       Отвечаю на письмо, полученное мною несколько дней назад, но не ответил в тот же день на твое письмо потому, что у меня уже было на тот момент написанное письмо и я на том письме, прежде, чем вбросить в ящик, приписал несколько слов о получении этого письма (от 23/I-46).
       На фотокарточке, которая была в письме, ты показываешься очень худым. Некоторые из знакомых мне объясняют это тем, что ты отрастил себе усы и поэтому это изменяет несколько твое лицо. А может ты и в самом деле очень сильно похудел?
       Ты здесь в письме опять упоминаешь о точном адресе. Я тебе 5/II послал заказным, а числа 15 опять написал адрес, по которому ты можешь прислать посылку: г. Шахты, рос. обл., Володарская 79, мне.
       Насчет аппарата: теперь будет уже моя правда, что я говорил утвердительно знакомым и по почте, что сам себя фотографируешь, ибо у тебя есть свой фотоаппарат.
       Приближается 1 марта – день твоего рождения. Поздравляю тебя с днем рождения, желаю тебе в дальнейшем не знать уже больше никаких лишений и мучений, а жить в довольстве, радостно и счастливо.
       Целую. Твой отец Натан.
       Получил от мамы письмо. Адрес уже по Жуковской 41.
 
17.02.1946
       Берлин
       (ответ на письмо от 20/I/46)
       Родная, только что получил твое письмо и заперся у себя в комнате, чтобы подробно ответить, даже в ущерб делам своим и времени.
       Олечка, милая, ты тронула меня своим откровением и простотой, ясностью, наконец, изложения мысли. Из всех моих корреспондентов (их много) тебя я читаю всегда первой и неизменно разделяю большинство из того, о чем ты думаешь и говоришь. Я не люблю воды и глупости. Простой, пусть иногда трогательно-наивный рассказ меня волнует естественной свежестью и, когда ты восклицаешь «тяжело без друга!», - я готов через все преграды да протянуть тебе руку и сказать: будем друзьями!
       Олечка, родная моя, что же ты не пишешь по-прежнему часто, не делишься со мной, будто боишься откровения и нежности. Ведь друзья не сердятся, не скрывают горького, не утаивают радостного и бодрящего. Пусть я был краток и редко писал, пусть не выходил в своих письмах за рамки внутренней цензуры (иначе нельзя ведь) да и сейчас не все могу тебе сообщить из своей жизни! Но ведь и на это придет свое время, ты все узнаешь, поймешь и не осудишь меня, родная. А пока я могу тебе рассказать самое главное и основное. Живу я в небольшом немецком городе. Здесь два кинотеатра и один театр драмы – нечто полуклуб-полуресторан. Кино смотрю часто. Здесь вошли в моду русские фильмы и поэтому за границами Родины мне посчастливилось увидеть некоторые нашумевшие повсюду фильмы, о которых, в силу своей былой (так ли, Олька?) замкнутости и нелюдимости, я знал понаслышке и по прочтенным в газетах на них рецензиям. Такими, увиденными мной здесь, явились: «Музыкальная история», «Тахир и Зухра» и, кажется, «Большой вальс» - очень трогательные.
       Отношение к родным кинофильмам и прочим произведениям искусства, к живописи, у нас, годами разлученными с Родиной – совсем особенное, необъяснимое. Поэтому, каждая русская книга, портрет писателя в газете, ученого, открытка почтовая, даже перышко канцелярское – мне роднее и ближе, чем когда-то до войны в Днепропетровске. Кинофильмы на немецком языке: и записи и песни - только игра артистов и мелодия музыки наша родная. И все же приятно видеть то, что никогда ни в каком переводе не перестанет быть нашим, советским.
       Кроме фильмов и поездок по другим местам в командировках, или же, редких теперь, визитах в Берлин – никакой отрады. Танцевать я не умею, а учиться не у кого и негде – это мое большое горе. В кафе и ресторанах бываю редко, на танцах еще реже. Есть красивые и неглупые немки, но они не в силах покорить мое сердце и я их почти не замечаю, хотя, как только захожу куда-либо в ресторан или кафе, да и просто на улице – все взоры на мне, так, что даже смешно и неловко (мое откровение далеко от скромности, но не пойми меня превратно, ведь я не хочу и не умею хвалиться, а от фактов не убежишь), и не радость это моя, а мучение в этом.
       Из войны я уцелел и умом и здоровьем. Много выстрадал, увидел и стал другими глазами обозревать, теперь нагую передо мной, красавицу-жизнь. Сердце мое не остыло, страсти во мне еще много. Но вся она там. На Родине, на моей материнской земле, где все дорого: и девушки, и мечты; где люди-то совсем другие, чем в Германии – умней. Чище и благородней неизмеримо. Вот и сейчас в соседней комнате совсем по-русски, так выразительно, так красиво, что хочется глаза закрыть от умиления, звучит по радио передача из Москвы. Вот он, Шаляпин, его бархатный грудной бас, глубоко вкрадывающийся в меня сегодня. И затем слова диктора о том, что когда Шаляпин оторвался от Родины – стал угасать его талант. Да, только с Родиной неразрывно можно и жить и дышать и смеяться. Только на ее большой, как у русской девушки, только на ее широкой и свободной груди, можно жить и поработать на славу. Вот где мои мысли, дерзания.
       Кстати, купил себе радиоприемник большой и тяжелый – тот перегорел от неосторожного обращения, и сейчас некогда отнести в ремонт. Часов тоже хороших не достал. Только цилиндры – их купил трое. Они дорогие. В Берлине американцы и англичане их продают по 3-5 тысяч марок. Но я решил, что подожду пока цены урегулируются – идет к тому. Купил фотоаппарат, но не знаю как скоро сумею заняться обучением в обращении и пользовании с ним. Это нелегко, не просто дается. Комнатка моя (нарочно выбрал самую маленькую во всем общежитии) увешана портретами, картинами; как только я открываю дверь -  возле нее собираются любопытствующие офицеры.
       Работа у меня живая. Часто бываю в разъездах – это совсем не похоже на строевую службу, с которой я никак не умел примириться. Дома бываю редко: в выходные и другие, просто случайные дни. Писем стал получать немного – 3-6 в среднем за день, иногда и вовсе ни одного. За последние 2-3 месяца никому не писал подробно и все на меня обижаются. Но право же я не виноват. О демобилизации сегодня даже не смею думать, но в будущем, безусловно, не останусь в армии – ведь у меня есть цель и радость жизни, которая с воинскими условиями несовместима. Твою просьбу не смею не выполнить – посылаю тебе фотокарточку. Но ты у меня в долгу – помни это и не забывай, пока не ответишь мне взаимностью. Здесь я могу размножить фотокарточки, увеличить до размера портретов – знай.
       Вот и весь тот круг вопросов, на которые ты получила, надеюсь, если не исчерпывающий, то, во всяком случае, подробный ответ. В дальнейшем буду писать чаще, но не всегда подробно и много. Однако заранее прошу, не «отписывайся двумя словами», если у тебя будет время на более широкое изложение своих мыслей. Я ведь не только из-за лени бываю краток. В заключение разреши тебя поздравить со сдачей зачетов и понадеяться в больших успехах в твоей учебе. Привет мамочке и моей и твоей. Привет родным – они меня все забыли, да и вспоминали от случая к случаю (исключаю из этого числа только одну тетю Аню, которая писала почти столько же, как моя мамочка). Я не прошу уже больше чтоб писали. Любовь и уважение даются нелегко –  и моя вина, если я заслужил обратное!
       И вот опять некогда: в выходной день стучатся и торопят на работу. У нас сейчас страдная пора. Вот закончим то, что указано выполнить в плане, тогда и отдохнем, погуляем.
       Еще раз прошу поцеловать мою мамочку, - успокой ее и живи с ней дружно. Я приеду – постараюсь облегчить всем вам жизнь. Вышлю еще много фотографий. Приветствуй всех знакомых, Ольгу Михайловну, Лену Мячину, Иру Гусеву и всех-всех.
       Нежно целую тебя. Вова.
 
17.02.1946
       Здравствуй Надя!
       Получил от тебя письмо 14/II вечером. 15/II не мог ответить, так как дежурил сутки. Отвечаю сегодня, 16/II. Могу тебя успокоить насчет благополучия Вовочки, – в феврале имел от него письмо. Пишет, что очень занят, так как руководит двумя лесопильными заводами. Обещает вскорости приехать в отпуск. Его адрес: 75207-Ж. Напрасно ты не обратилась раньше на пару недель ко мне, я бы тебе раньше сообщил о его благополучии, ведь не такой уж злой я, насколько ты, может быть, считаешь меня.
       Натан.

17.02.1946
       Папочка!
       Тороплюсь, пока время со мной, ответить на твои письма.
       Твоя жизнь в Шахтах, твое здоровье и переживания – много отнимают мыслей у меня. Особенно тяжело, что помочь сейчас, пока я здесь в Германии, нет возможности. Пробовал хлопотать о вызове тебя к себе, но оказалось, что кроме жены и детей никого больше вызывать в Германию не разрешено. Придется потерпеть, папочка. Приеду – потолкуем и похлопочем.
       С посылкой новые трудности: на всю часть в этом месяце выделили только 10 справок, разрешающих отправку посылок на Родину, а на следующий месяц может и того не будет. Старые справки уже не годятся. Но постараюсь непременно выслать тебе посылку в марте. В деньгах и вообще ни в чем не нуждаюсь и повторяю в который раз не вспоминай даже об этом. Здоров. Правду говорю, никого не люблю, не нашел достойной. А на той фотокарточке, что прислал – просто случайные девушки. Я могу тебе прислать еще другие подобные, но с другими рожицами. То, о чем беспокоило прежде – познал и теперь удовлетворен сполна. Но не думай что я легкомысленен. Напротив, я очень хладнокровен и расчетлив, причем всегда осторожен и разборчив во всех этих мелочах.
       Спасибо, родной, за адрес. В отпуск пока не собираюсь, ибо, по неизвестным мне причинам отпуска отменены, но я думаю ненадолго, - ведь нужно же мне побывать дома за все эти проклятущие 5 лет разлуки! Посылаю тебе фотокарточку. Целую тебя крепко. Твой безмерно любящий тебя сын Владимир.
       Шахты, Ростовской области,
       Шахта им. Петровского ул. Володарского 79
       Гельфанду Н.С.
 
19.02.1946
       Германия.
       Ане Лифшиц в Москву
       Анечка!
       Только сейчас получил твое письмо, дорогая, повестившее меня о твоем большом безраздельном горе ввиду смерти твоего родителя. Не знаю как это сделать, но хочется облегчить твою утрату каждой буквой и строчкой своего письма, сделать эту мою весточку как только можно теплой и жизненной, чтобы ты могла почувствовать с ней искреннее сочувствие друга, преисполненного непритворного и чуткого участия в твоих переживаниях. Обычно в таких случаях утешения и разговоры только больше отягощают страдания и было бы умней и полезней помолчать. Не буду многословен и я. Только на прощание хочу напомнить тебе, что я с тобой и в горе и в радости как друг, как товарищ, рука которого готова поддержать и помочь.
       Владимир.
       Так не тоскуй и не сокрушайся. Смерть жестока. Она омрачила сердце, но впереди жизнь, которая сильнее смерти. Жизнь да поможет тебе отвлечься от теперь перенесенного удара.
 
19.02.1946
       Вельтен
       Логиновой Ане, почта Potsdam
       Получил, Аня, Ваш весьма сдержанный и довольно-таки неопределенный ответ, из которого могу только предполагать, что Вы мало придаете значения нашему знакомству, а следовательно и переписке, но что Вы очень тактичная и отзывчивая девушка – ответили, чтобы меня не обидеть.
       Большое спасибо за внимание. Владимир.
       Заканчиваю Вашими словами: «Если будете писать, всегда отвечу». И еще, маленьким послесловием: Вы меня не поняли при встречах и посчитали за чудака и мальчишку.
 
19.02.1946
Полевая почта 75207 – Ж
Просмотрено Военной Цензурой 31780
       (письмо получено: Вельтен, 10/III-46)
       Дорогой Вовочка!
       Нахожусь на лекции физики, вернее, отбываю повинность, то есть я староста потока и должна отдать рапорт. Настроение ужасное.
       Мама скоро уезжает в Мн-ск, так как квартиры нет. Я убедилась, что люди хороши, даже самые близкие, только тогда, когда тебе хорошо. Но, если ты нуждаешься в их помощи, - они забывают, что и ты может быть дéла для них сейчас делаешь больше, чем они для тебя. Я очень устала. Нет ничего хорошего в жизни. Я разве глупая или уродина? Нет, просто нет счастья. Единственное удовлетворение – это учеба, но учиться нет книг и возможности. Нет книг, время тоже ограничено, так как я работаю, а вечером нет света и дядя Люся хандрит.
       Пока у меня все благополучно. Живу сегодняшним днем, не знаю что будет завтра, когда мама уедет будет еще тяжелее. Так как прибавятся хозяйственные дела. Я тебе пишу, хотя уверена, что я тебя совершенно не интересую, так как ты перестал писать. Чем вызвано твое молчание? Ты всегда говорил, что ценишь мою дружбу. Отчего же сейчас ты молчишь?
       Будь здоров. Целую, твоя сестра Оля.
       P.S. Когда получу от тебя письмо – напишу тебе подробней о себе. Наши все приветствуют и целуют тебя. Твоя мама очень волнуется, что от тебя нет писем. Будь откровенным. Что бы у тебя не случилось – ты должен написать правду. Ведь ближе нас у тебя нет никого. Мы все и особенно мама волнуемся, на нее жалко смотреть. Неужели ты больше занят, чем во время войны?
 
20.02.1946
       Родной папочка!
       Для чего ты грустишь и переживаешь если нет от меня писем? Ведь я писал тебе, что я занят работой, которая почти целиком в разъездах и в движении, потому перерывы в моей корреспонденции. Здесь спокойно, а я осторожен, так что верь, – буду цел, как и всегда прежде, и мы встретимся – недолго осталось. Отпуск пока не дают, но при первой возможности – я с чемоданами и в путь.
       Целую нежно. Твой Вова.
 
21.02.1946
       Вельтен.
       Ну, мамочка, сегодняшнюю ночь решил посвятить тебе!
       Сейчас уже начало первого. Все спят, только мыши неспокойные робко скребут в пол, ждут пока я усну, и тогда им - воля вольная. Вчера поели полный кулек чудесного пряничного печенья, которое я получил в счет дополнительного пайка, но воевать с ними некогда, и я боюсь, как бы они не перепортили мне все бумаги, которые разбросаны по столу и стульям.
       Видишь, я с самого начала, как только стал писать о себе, отвлекся в сторону – не умею себя размалевывать, и жизнь свою заграничную тем более. Чего тут удивительно?! – вот привел я пример с крысами лишь затем, чтобы у нас поняли, что и квартиры, и обстановка, и все прочее здесь ничуть не иначе, чем у людей, хотя и существенно отличается (как и сами немцы) от нашей. Звери-то здесь обитали двуногие, поэтому привычку жить и двигаться осталась у них человеческая.
       Внешне дома уродливы и мрачны, скучно обозревать немецкие населенные пункты – они все похожи, как близнецы. Но изнутри квартиры отлично и комфортабельно оборудованы, хотя однотипны по своему устройству. Деревни каменные, много церквей, но редко встречались мне священнослужители. Улицы, дороги мощеные. Всюду электричество, железные дороги и железнодорожные станции. Но все не удивляет и не ласкает взора. В Берлине смотрел достопримечательности, относящиеся к старине – памятники, здания и музеи. Еще во время боев оставил на многих из них надписи мелом. Все, или по крайней мере большинство, смыло дождем, и теперь, когда я в последний раз был в Берлине, только на Колонне Победы сохранилась моя запись, выцарапанная ножиком на граните.
       «В честь Победы воздвигнуто здание
       Я с Победой своей здесь стою
       И смотрю и плюю на Германию
       На Берлин побежденный плюю»
       Работа теперь у меня ответственная, сложная, но зато живая и интересная – я транспортник. Часто приходится бывать в других городах, разъезжать. Одно время был связан с лесопромышленностью – вообще, со старой своей «профессией» расстался. И не жалею. Живу в общежитии, как и все военнослужащие, но, в отличие от других, выбрал себе маленькую комнатку, чтоб мне никого не вселили – я хорошо узнал, что значит жить вместе, а следовательно и доверять другому. Бываю в городе часто. Опасаться нечего за меня. Здесь все теперь спокойно и тихо, никаких потрясений и несчастных инцидентов не случается. Кроме того я один редко бываю в населенных пунктах и комендатуры наши везде охраняют порядок.
       Тебя интересует орден. Ну что ж, вышлю фотокарточку, где я при нем, раз проболтался. У меня есть причина и основания, которые позволили мне неохотно посвящать тебя в некоторые, пусть даже приятные новости. Дома, конечно, тайн от тебя не будет. А пока подожди до встречи.
       По-немецки разговариваю лучше других, и немцы меня понимают, но знания мои недостаточны, сказывается наследие плохой учебы в школе, - без желания. Когда тебя подталкивают, а ты упираешься – трудно достигнуть чего-либо. Газеты проглатываю как свежий вечерний воздух, а Вышинского за его ум и смелость люблю, как родного, и даже крепче, ведь только подумай, что он там делает, в Генеральной Ассамблее, как он виртуозно сильно ворочает умами – какими умами! – и доводы его остаются неоспоримыми! Нет, он похлеще Литвинова!
       Приемник мой в ремонте, радио слушаю от соседей, тем более перегородки тонкие и каждый шорох легко доступен слуху.
       Все, о чем просила, – привезу. Но хочу сказать, что я не барахолил, и к концу войны у меня кроме «Дневника» ничего ценного и тяжелого нет с собой. Теперь приобрел кое-чего: велосипед, радиоприемник, фотоаппарат, часы. Костюма у меня нет гражданского. Есть брюки, но нужно перешивать, рубашка есть верхняя и свитер. Шляпы уже три поломал, остался цилиндр. Цены здесь большие, хотя и денег я получаю достаточно, чтобы не нуждаться. Питаюсь хорошо, кушаю много, - по две порции, в то время, как другие и по одной не поедают.
       Скучать некогда, переживать тоже. Насчет отпуска прямо тебе скажу – ничего не известно. Пока никого не отпускают. К себе можно вызвать только жену и ребенка, а родителей – нет.
       Насчет девушек и любви, смею тебя заверить – я уже не тот школьник Вова, который любя, трепетал и терялся, который воображал, что существует одна лишь чистая и страстная любовь. Жизнь научила меня многому и женщина перестала быть для меня Богом. Любить я еще не устал и, о, Господи, сколько огня у меня накипело за годы разлуки с Родиной! Но я стал разборчив, стал горд и свободен с девушкой и не распыляю пыла, не охлаждаю огонь в груди – пусть загорится он для той, которая будет достойна моего избрания. Знаю я и насчет тех девушек, которые с нами, знаю я и о тех, которые далеко. Но верю, что есть много светлых человеческих натур, что есть та красавица, перед которой не устоит мой взор, что есть еще душа, перед которой закипит сердце. Иначе, как на Родине, я не мыслю ее себе.
       Справку вышлю, уже хлопочу о ней.
       Хочу тебя спросить: разве пальто ты не получила в последней посылке и резинку для чулок? Ты не упоминаешь об этом. Теперь с посылками совсем трудно – нормируют отправку. В месяц 10 справок на посылки, а часть у нас большая. Третий месяц лежит единственная посылка для папы и до сих пор не удалось, и не знаю удастся ли, ее отправить.
       Еще раз повторяю, читая твое последнее письмо: здоровье у меня крепкое, не болею совсем. Аттестат меня не обременяет, тяжело только, что о тебе на Родине нет заботы, а сам я не могу там вверх ногами поставить кое-кого из тех чиновников-негодяев, которые плохой жизни не знали, не испили чашу горечи до дна и теперь бесчувственны к тебе, моей матери. Эх, была бы только воля!... Дал бы я там жизни!
       Обо мне зачем столь думать? Эх, мама, какая ты у меня интересная! Ну что со мной сделается? Куда я денусь? Волки меня не съедят, под трамвай не попаду – уже большой, али ты этому не веришь? Письма не пишу потому, что сильно занят, что не бываю дома, что нет возможности, наконец, взять карандаш в руки, не говоря о ручке. Верь мне и моей любви сыновьей, я ведь твой и с тобой всегда неразлучен.
       Уже 25 минут третьего (меня перебивают соседи), я заканчиваю и нежно-нежно прижимаюсь к твоей груди, пора спать.
       Вова.
       Привет родным, пусть тоже не дуются. Ох, не люблю я обид беспочвенных. К чему это?
       P.S. На обороте моя фотокарточка. Жди новых много-много.
 
23.02.1946
       (получил 2.3.46, Вельтен)
       Берлин.
       Вовочка! Здравствуй!!!
       С праздником, дорогой! (хотя поздно, но это лучше, чем никогда). Твою открыточку получили и удивились, какой ты ленивый, для троих написал всего 23 слова (с подписью). Маловато!!!
       Скоро мы, вероятно, покинем этот «уголок» и даже, возможно, разъедимся в разные уголки, а поэтому настроение у нас среднее. Новостей почти нет. Сегодня отдыхаем и поем, ну, конечно, чуть-чуть попробовали холодной жидкости, от которой стало жарко, но все в меру. Настроение у девушек прекрасное (только сейчас), слышу их звонкие голоса, раскатистый смех. С 25 начнем усиленно заниматься, так как до окончания осталось несколько дней. Все мы дрожим, как премудрые пескари, но а вообще постараемся быть умницами.
       Сегодня утром несколько раз вспоминали тебя. Не помнишь ли ты, икалось тебе 23.2, т.е. в день 28 годовщины РККА? Девочки зовут запевать и выпивать, так что закругляю письмо и надеюсь, что следующее письмо от тебя будет более обширным, и ответ последует немедленно, так как иначе он нас здесь не застанет.
       С приветом, пожеланиями счастья и успехов в работе. Аня, Надя, Шура.
 
25.02.1946
       Милая мамочка!
       Подглядел планы начальства, пока еще неутвержденные. Меня намереваются пустить домой в отпуск только к лету. Сейчас еду в Берлин. Не знаю сколько там пробуду – еду в служебную командировку. Меня уже привыкли посылать в разные города, ибо любое дело у меня неизменно проходило с успехом. Не хвалюсь, просто мне везло сильно. Посылаю тебе еще одну фотокарточку.
       До свидания, Вова. Привет всем родным и знакомым. Пусть пишут.

26.02.1946
       Здравствуй, мамочка!
       Много дней разъезжал, отсутствовал из своей части, поэтому не писал. Но и ты меня не больно баловала письмами - 1 за все это время получил вчера.
       У меня теперь работа живая, интересная. Мне нравится, хотя и поглощает все время. Познакомился с лесопромышленностью и, особенно, с транспортом. Литературой не занимаюсь, только дневник не бросаю, даже в пути и в работе. Немецкий язык постепенно осваиваю. Уже легко разговариваю и пишу, но далеко не все понимаю из того, что говорят немцы, если их речь быстра и нераздельна. Много фотографировался. Вышлю с орденом, если уж проговорился. А вообще расскажу насчет этого дома.
       Пишу на офицерских занятиях. Сегодня у нас день учебы и я немного отвлекаюсь. Газеты читаю систематически, но книг, кроме политических, здесь нет и поэтому литература художественная меня не балует. Немецкого фонда не в состоянии поглотить - трудно и нецелесообразно, когда некогда сосредоточиться.
       Насчет посылки просто не знаю что и думать. На почте мне советуют подождать еще немного, но теперь уже слабая надежда. Я выслал тебе шикарное зимнее пальтишко, две пары туфель, чулки, платья, нижнее белье и проч., даже консервы в баночке. Эта последняя посылка, о других не помню уже, стоила мне больших денег и для тебя была бы очень ценна и полезна. Впервые за все время приготовил посылку и для папы, но ее вернули, не приняли из-за отсутствия правильного адреса; до востребования не принимают. А теперь с нового года появился строгий ценз и регламент для отправки и распределения количества посылок на каждую часть. Материалец есть, приготовил для отправки, но ни тебе, ни папе послать не могу, пока не получу разрешения. Часики у меня мужские. Женские ручные здесь дорогие (от 3 до 5 тысяч марок), куплю, когда буду ехать домой, посылкой больше не рискую посылать. Радиоприемник купил (4 тысячи марок) хороший, но большой, 5-ти ламповый. Он у меня 10 минут поиграл и испортился - перегорели лампы, сейчас ремонтируют.
       Теперь опять о себе. Здоровьем не страдаю. Не помню что такое грипп, ангина и др. болезни. Закалился на войне - ведь спал на снегу и в грязи.
       28.II.1946 г.
       Дорогая мамочка!
       Отсылаю тебе, ранее забракованное мною письмо. Нового не хватает мочи составлять - ты мне такой сюрприз устроила, когда я вернулся из Берлина, что дальше некуда! Разве нельзя было подождать – не писать командиру части! Ведь теперь не фронт и мало бывает причин, если отсутствуют письма. Но только все они нестрашные и терпимые, причины те, а командир части меня ругал... Ну что ж, значит такова неправда жизни!
       Вот тебе и фотокарточка, хотя ты мне ни одной не прислала. Привет родным, пусть и они пишут если не мне, так хоть командиру части.
       Целую тебя нежно. Вова.
 
26.02.1946
Полевая почта 75207 – Ж
Командир части
Просмотрено Военной Цензурой 06364
       товарищ Городынская!
       Письмо Ваше получил, спасибо за Вашу заботу о сыне.
       Ваш сын Гельфанд Владимир жив и здоров, сейчас он в длительной командировке, как прибудет я обязательно с ним побеседую.
       Вам как матери пишу правду, тоесть плохого о нем сказать не могу, только молод и не серьезен, но думаю он исправится.
       Досвиданья.
 
       Командир В/ч п.п. № 75207-Ж
       Инженер-майор                                                    /Скоркин/

XX.02.1946
       Heute 10 […] dann ich gehe schlafen morgen ich dann nicht mehr krank. Versteist du das?
       Jlse
       [рисунок]
       Это Владимир.  Wladimir Elefand
     
01.03.1946
       Софочка!
       Вчера вечером, накануне дня моего рождения, получил твою маленькую, но приятную открытку. Спасибо за память и внимание.
       О себе почему-то писать не хочется. Жизнь моя сера и сурова. Нет отрады и пока незаметно перспектив. Родина! – с ней мои мечты и в ней одной счастье мое, - а я годами грущу на чужбине. Много разъезжаю по городам Германии по характеру своей работы, вижу жизнь и встречаюсь с людьми. Но этого так недостаточно, что хочется отвернуться от окружающего и наедине с собой закричать до боли в ушах своей безутешной тоске.
       Отпуск не скоро – месяцев 5 остается терпеть, забавляясь перепиской, находя в ней единственную лесенку связи с моими друзьями и знакомыми, оставленными в другом, отличном от моего, мире, так давно и так надолго. Стихи оставил. Где им теперь деваться – время пренебрегает ими. Дневник беру изредка в руки. Приобрел радиоприемник, слушаю русскую речь за 1000-2000 км!
       Насчет работы решительно затрудняюсь ответить. Нет здесь учебников и программ для заочного обучения, а что касается текущей жизни, то ни одна центральная, или просто вдруг где увиденная газета, не остается не прочтенной мною. Художественной литературы не читаю. Один Лермонтов сохранился у меня через войну и лишения, и теперь берегу его маленький томик, как большое сокровище. Изредка только в газетах и журналах Огонька встречаю живую, сладкую художественную речь, которую перед войной проглатывал глазами в таком изобилии! Кинокартины по большей части русские, но на немецком языке. Просмотрел почти все и во всех кинотеатрах, но сам в одиночестве, или с друзьями-мужчинами. Девушки у нас есть, но они здесь находятся или в качестве жен или вдовые, но все они пустые и бессодержательные, что и говорить-то с ними не о чем. Так проходит жизнь.
       И вот сегодня, когда мне 23 года, не радостно мне, не весело. Но ты просила подробностей, ты интересовалась тонкостями – прошу извинить, чересчур упаднически выглядит моя исповедь. Я не хочу омрачать твоего настроения и, - нет, не теряю надежды и веры в жизнь и в лучшее недалекое. Ты не пойми меня так уж совсем буквально. Тоска по Родине и по всему родному, - не жалоба, не слезы детские; и совсем не сокрушаться и плакать мне хочется, а наперекор судьбе смеяться и любить жизнь, пусть даже такую. Вот и по радио бодрая вздрагивающая мелодия будит сердце собой и не дает горевать.
       Я заканчиваю. Жду твоих весточек. Желаю больших тебе успехов в учебе и радостной жизни.
       С приветом, Вова.
       Подругам твоим привет и все пожелания хорошие.
 
01.03.1946
       (получил 13/III, Вельтен)
       Здравствуй дорогой и милый сыночек!
       Сегодня 1 марта, день твоего рождения. Еще раз поздравляю тебя с днем рождения. Желаю счастья, здоровья и хорошую жизнь. Очень хотелось бы мне быть вместе с тобой в этот день. Как же ты ознаменовал или отпраздновал свой день рождения в мирной обстановке? Очень встревожен, что от тебя в феврале совсем писем не получал. В ожидании хороших весточек. Будь здоров и счастлив. Целую крепко и нежно.
       Твой отец Натан.
 
08.03.1946
       Германия
       Родная мамочка!
       Поздравляю тебя с большим и одинаково радостным для всех советских людей праздником 8 марта. Желаю тебе безграничного счастья и спокойной зажиточной жизни. Это письмо, безусловно, опоздает, но не верю, чтобы оно потеряло в своей злободневности, ибо на мой взгляд, самое ценное поздравление, адресованное в урочный день, а так, как с первым вариантом трудно согласиться, то мне остается на последнем притопнуть ногой.
       У меня все благополучно, обо мне не волнуйся. Ряд писем подробных и с фотокарточками ты должна получить. Посылаю и сегодня свою карикатуру.
       Привет родным, а Олечку, тетю Аню, тетю Еву, бабушку, тетю Любу и Лялечку в письмах поздравь от моего любящего сердца с международным женским днем. Целую тебя, моя обожаемая, ласковая мамочка. Люблю тебя горячо.
       Будь счастлива. Вова.
 
08.03.1946
       (получил 19/III-46, Вельтен)
       Родненький мой сыночек, здравствуй!
       Спешу сообщить тебе мою несказанную радость по поводу получения от тебя за короткий срок: 4 марта – открытку, и вчера, 7 марта – два письма сразу с двумя фотокарточками.
       1 марта я тебе написал письмо с повторным поздравлением с днем твоего рождения и с жалобой на то, что за февраль месяц я совсем от тебя писем не получал. Теперь ты меня на некоторое время успокоил и я даже готов с тобой договориться: давай составим план для переписки. Мы живем в стране, где государственная плановая работа оказалась самой сильной и могучей из всех других систем. Давай же, дорогой, и свою работу построим по этому же принципу, и тогда у тебя на все окажется достаточно времени. Если уж никак не можешь урвать время для писем, так тогда я уже соглашаюсь на такое сокращение: 1-10-20-30 каждого месяца, или, в крайнем случае, 1 и 15 каждого месяца. Я тебе, кроме ответа на твои письма, еще два письма добавочных в каждом месяце буду писать. Договорились? И ты будешь знать приблизительно в какой день ты можешь ожидать письмо от меня. И я буду знать, что раз я получил хотя короткую весточку за 1 и за 15, значит за этот месяц я не должен больше беспокоиться.
       На этом заканчиваю. На днях пошлю еще одно письмо, в котором я собираюсь с тобой немного пофилософствовать о двух вопросах: о браке и нации, и фото свое собираюсь уже тебе послать. Будь здоров, счастлив, жизнерадостен. Целую. Твой отец Натан.
 
11.03.1946
       Родная мамочка!
       Сегодня отправил тебе посылочку. 6 пар шелковых чулок, 4 пары теплых носочков, рейтузы шелковые, блуза, пиджак и рубаха, мужские полосатые, 15 кусков шелка, 1 отрез байка и другое. Скромно – поторопился и не успел подготовить лучшего. Пусть не смущает тебя другая фамилия. Эту посылку удалось отправить благодаря любезности одного майора, на имя которого она оформлена, так как мне не дали на нее разрешения в этом месяце.
       Меня интересует, родная, получила ли ты в предыдущей посылке пальто зимнее и резину -  ты ни словом не упоминаешь об этом. Мамочка! Уже десятидневку не получаю от тебя писем. Встревожен. Не пришлось бы по твоему примеру писать начальнику? Пиши, сердиться лишне. Насчет справки вопрос разрешится этими днями. Меня направляют в Берлин за пишущей машинкой, которую я отвозил раньше в ремонт. От руки написанные справки теперь недействительны, хотя бы и заверенные печатью.
       Вот еще одна фотокарточка. Прими на память, поскорей высылай свою. Вова.
 
12.03.1946
Полевая почта 75207-Ж
Просмотрено Военной Цензурой 23916
       (получил 6/IV-46. Вельтен)
       Здравствуй дорогой Вовочка!
       Вчера получила твое письмо, которое меня очень обрадовало. Хотя я с тобой не во всем согласна, но писать об этом никак нельзя. Нам необходимо увидеться до твоей демобилизации. Нужно решить очень много. Знаешь, ожидание счастья всегда лучше, чем само счастье. Мы мыслим, мечтаем об одном, и судьба изменяет нам, и все хорошее, радостное, о котором мечтали, лелеяли в мыслях, вынашивали в своем воображении, - теряет свою прелесть. Вернее, жизнь не так красива, как она кажется нам. Я знаю, что ты мечтаешь о свободе, о том, чтоб работать над своим усовершенствованием, но ведь для этого нужно еще что-то, что в наше время не совсем возможно. Если ты будешь заниматься, ты будешь лишен кино, книг, которые нужны тебе для учебы и т.д. Я не хочу тебя разочаровывать, но это так. Мне приходится говорить с людьми, которые уже закончили высшее образование. Теперь демобилизовались. И, представь себе, они разочарованы. А любимый родной Днепропетровск, не такой уж прекрасный, каким он нам кажется с далека. Я сужу по себе. Ведь я мечтала о Днепропетровске, как о самом лучшем месте. Но что же в действительности получилось? Когда мы эвакуировались в М-ск, приехало в три раза больше людей, чем было до войны. И что же никто не жил в таких условиях, как я теперь (я говорю о квартирных). У нас очень много беспорядка в городе. Может это только мне так кажется, а в действительности это не так? Не знаю. Я уверена, что как смотришь, так и видишь. Я себе дала слово с тобой не делиться, так мама говорит, что я тебе жалуюсь, но я думаю, что ты так меня не понимаешь? Да?
       Сижу на физике. Объясняет лектор переменный ток. Господи, как надоела физика. Какая скука. Пишу тебе письмо, а сама создаю видимость, что конспектирую лекцию. Лектор читает медленно, тихо, флегматично. Навевает сон. Как мне хочется быть уже на втором курсе!
       Ты передаешь привет Лене и Ире, а я их не вижу, вернее, Лену я вижу, но с ней не разговариваю. Больше всего я люблю с наших девочек Лялю Цуритину и Надю Викторовскую.
       В кино бываю. Привет тебе от моей подруги Вали Лукаш, которая галдит мне сейчас, что я закончила ликбез, а не школу.
       Кончаю. Будь здоров, целую тебя крепко, твоя сестра Оля.
       P.S. Очень благодарна за фотографию. При первой возможности вышлю свою. Пиши чаще. Наши все приветствуют и целуют тебя. Ты не прав в том, что тебе не пишут, потому, что ты не заслужил. Просто все очень заняты и считают, что если пишет кто-то один, то вполне достаточно. Знай, что не все одинаковые люди, приехал, ты бы убедился.
 
17.03.1946
       (получил 2.4.46, Вельтен)
       Привет тебе, мой славный мальчик Вова!
       Наконец-то у меня явилось желание черкнуть тебе несколько слов. Ты не удивляйся, конечно, это бывает у меня. Я давно хотела было тебе написать, но видишь ли, я всегда учитываю все, настроение, желание, смысл человека, ну и находила, конечно, что мои писульки будут лишь лишним затруднением для тебя.
       В настоящее время же ты более свободен и, надеюсь, найдется минутка для меня, старухи. Сегодня твоя мамочка заскочила ко мне (по старинке) на минутку. Вспомнили многое о тебе. Я даже ей рассказала о твоей прошедшей детской любви к девочке, из-за которой ты не мог заниматься. Ты улыбаешься, правда? Ты ведь был тогда совсем малыш, но малыш впечатлительный, что мне очень нравилось в тебе и я была всегда тебе защитой, а теперь вот я видела твою фотографию, ты взрослый молодой человек, но в глазах я все же вижу того малыша Вову, который говорил мне: «Я не могу отвечать и учить потому, что она на меня не так смотрит». Ты вот опять смеешься, а ведь это так по-детски красиво, что я, несмотря на все тяжелые переживания в жизни, помню все это. Видишь ли, я очень люблю детей и все детские наивности мне памятны. Теперь ты уже солидный. А я все же называю тебя на «ты», потому, что ты мой ученик и, надеюсь, извинишь мне, правда?
       Ты много мне не пиши, не надо, лишь только коротенько скажи, как ты живешь, кем и чем интересуешься, как проводишь время? Я просто хочу знать, осталось ли в тебе хотя что-нибудь прежнего Вовы? Из твоего письма по заключению я, возможно, смогу побеседовать с тобой кое о чем, а так я не знаю. Давно, ведь, видела тебя. Мама говорит, что ты даже не обещаешь приехать, следовательно, еще не скоро увижу, но все же надеюсь, хотя я очень хилая, иногда самой хочется на отдых вечный. В настоящее время как будто даже и сердце мое реже дает себя чувствовать. Немного подлечил Женечек своим приездом, так что ты меня можешь поздравить – мы все уже вместе. Высшего счастья не может быть. От души желаю тебе быть в кругу любящих тебя родных. Да, а от папы ты имеешь что-нибудь? В общем, пиши все коротенько.
       О своем житье-бытье много писать не буду – ибо это обыденная проза, ведь я уже не работаю, считаюсь инвалидом II группы. Это говорит уже о полном моем счастливом достижении. Ну что же, такова жизнь каждого человека в эти годы. Да и мамочка твоя не лучше меня, не даром же моя внучка Назико говорит на нас «старушки».
       Вовочка, какая чудесная девочка моя внучка. Это не ребенок, а просто ангел. Знаешь, если писать о ней, то мне мало дня и ночи, а поэтому пожелаю тебе всего хорошего – главное здоровья.
       Привет от всех, жму твою лапу. Г. И. Емельяненко.
 
19.03.1946
       (письмо получил: Вельтен, 2/IV-46)
       Милый Вова!
       Недавно пришла из университета, сегодня задержалась на комсомольском собрании. Уже 11 часов вечера. Мне мама вручила твое письмо за первое марта и Лены Мячиной. Сегодня как никогда я была рада им. Рада тому, что у меня есть старые друзья, с именами которых связано столько светлых, столько отрадных воспоминаний. Вова, ты знаешь, всегда, когда я получаю твои письма и фотографии я, может быть даже, помимо своей воли вижу тебя ребенком, учеником 4-го класса. Мне кажется, что это было совсем недавно, и я удивляюсь тому, что время пролетело так быстро и мы стали уже совсем взрослыми. Да, 23 года – это уже возраст значительный.
       Прости за запоздавшее поздравление, но от всей души желаю тебе сил, здоровья, счастья в твоей будущей и настоящей жизни. Желаю веселья, отрады и всего-всего хорошего, что есть в жизни и что должно принадлежать нам, молодым.
       Вот сейчас пришла после комсомольского собрания не чувствуя того удовлетворения, которое нужно было бы чувствовать. Работа здесь поставлена плохо, много ошибок и нужно еще много времени, чтобы все это наладить. Но у меня сейчас нет для этого энергии. Как-то у нас все делалось с большим подъемом, ибо чувствовали свое окружение. Здесь большая оторванность от основной латышской массы. У меня нет здесь близких друзей, близких подруг, нет и особого желания их иметь, ибо ни одного старого друга не променяю на 10 новых, хотя есть много знакомых по университету, но это только знакомые. В университете начинается горячая пора: курсовые, экзамены, государственные, а потом – дипломная работа. Возможно, летом нас выпустят. Куда пойду работать потом – не знаю, но первые годы хочу непременно поработать в школе. Вот узнала бы Ольга Михайловна о моих планах, вероятнее бы всплеснула руками - ведь я никогда не думала, что буду литературоведом. Да, театральные мои планы развеялись сразу же после школы и в этой области я теперь страшная бездарность. А литературу полюбила очень и никогда не жалею о своей избранной специальности. Помимо занятий уделяю немного времени посещению театра, концертов. У нас бывают часто в гостях хорошие артисты. Днями будем слушать Утесова.
       В отношении тоски по Родине скажу откровенно (тут я тебя могу понять, как никто другой) ощущаю ее всегда и во всем. Родное и Родина – это то, что влечет всегда к себе самыми сильными связующими средствами. Здесь, в Риге, много русских, но не столько, сколько у нас. Латвийская речь так же в силе и часто приходится ощущать свое незнание ее. Вообще в этом случае можно сказать: «в гостях хорошо, но дома лучше». Рига очень красивый город. Мне очень нравится бродить по улицам, рассматривая все ее достопримечательности, но все же тоскую по украинскому солнцу и вообще по югу. Тут вечная сырость, серость, дожди. Вот и сейчас в окно настойчиво стучат крупные капли дождя. Пора кончать. Совсем ударила в романтику.
       Желаю тебе всего-всего хорошего, жду твоих частых писем, они мне очень приятны. Крепко жму твою руку, София. Привет твоим друзьям.
       P.S. Я перед тобой в долгу. Непременно сфотографируюсь и пришлю себя на фоне Риги.
 
20.03.1946
       Милая мамочка!
       Ты вот на меня обижаешься, а сама, между прочим, редко пишешь. Даже ко дню рождения не прислала ничего утешительного. Теперь уже я начинаю волноваться.
       Крепко целую тебя, нежно, ласково. Жду писем. Вова. Привет всем родным. Почему тетя Аня не ответила на мои письма? Посылаю чистую бумагу для ответа.
 
23.03.1946
       Мамуська нежная!
       На этот раз с посылкой получился большой конфуз, – ее вернула полевая почта, признав, что она не правильно (не по установленному стандарту) зашита. Придется ждать следующего месяца, предварительно переупаковав ее, согласно условий придирчивых пересыльщиков. Справку получил, – направляю ее тебе немедля. Частного адреса прислать не могу по той простой причине, что с Германией гражданская почтовая связь не установлена, а сообщение о моем местопребывании на страницах воинской корреспонденции было бы похоже на разглашение военной тайны, так как оно может попасть в руки врагов.
       О себе что писать? Здоров – это главное. А настроение мое, заботы – неинтересны и о них некогда распространяться. Впрочем, я не раз еще займу твое внимание подробностями наболевшими, так что не таи обид в своем сердце.
       Под конец хочу тебя нежно поцеловать и обнять так крепко, чтобы за все годы разлуки ты впервые смогла по-настоящему почувствовать как я тебя люблю. Приветствуй родных. Напомни им, что я еще жив и напрасно они предают меня забвению.
       Твой Владимир.

23.03.1946
       (письмо получено 2.4.1946 г.)
       Здравствуй, Вовочка!
       Шлю тебе привет и пожелания самого лучшего, чего только можно желать. У меня все в порядке. Получила две твоих открытки и очень благодарю тебя за них.
       Я шлю тебе свое фото. Я фотографировалась в Киеве летом. 8 марта собираюсь фотографироваться опять. Тогда пришлю еще.
       Вова, сейчас сижу и долбаю. Такая гадость весь этот сопромат, что ужас. Хоть бы выучить уже скорее. Нам уже выдали задание, а я еще не брала книгу в руки. Пожелай мне успеха. Ты знаешь, что я на тебя немного сердита. Ты обещал мне краски. И ничего не пишешь о них больше. А мне приходится второй раз переделывать задание по архитектуре. Я на тебя сержусь, но не думай, что очень, так как архитектура – мой любимый предмет и мне доставляет удовольствие поработать над ней. Вовочка, весной мне предстоит сдача еще девяти экзаменов! Сдам я или не сдам? Хоть бы все обошлось хорошо.
       Какие у вас идут картины? У нас «Близнецы» с участием Жарова и Целиковской. Хочу пойти. Еще не видела.
       Вчера получила письмо и фотографию от сестры из Ленинграда. Наших девочек вижу редко. В выходной была у меня Галя Недзинская. Папа купил мне замечательное густое молоко, консервированное. Я его пью, и мне очень и очень нравится. Мои состудентки так же увлекаются им.
       Кончаю свое послание. С приветом. Ира Г.
       P.S. отсылаю письмо несколько позже, чем предполагала. Оно у меня завалилось на этажерке. За это время новостей никаких особенных не было. Вообще, жизнь скучная, погода противная.
       Жду с нетерпением ответа. Что ты читаешь, пишешь? Всего хорошего, Ира Г.
 
24.03.1946
       (получил: 7.4.46, Вельтен)
       Дорогой сыночек.
       Отвечаю на полученную от тебя открытку за 6/III-46. На твой вопрос о чем я думаю чаще всего, на это могу тебе ответить, что все мои мысли и все моё желание заключается в том, чтобы быть поближе к тебе и иметь уже возможность беседовать с тобой и созерцать тебя, что, возможно, посодействует мне не так остро чувствовать невозвратимую потерю, нанесенную мне немцами – рана, которая не залечится до последней минуты моей жизни.
       Очень признателен тебе, дорогой мой, и благодарен тебе за твои дружеские слова, твоим заверениям, в том, что ты всегда со мной, что забота и внимание твое всегда приковано ко мне. С моей стороны также могу тебя заверить, что и мои мысли всегда заняты тобой, все внимание и заботы уделены только тебе.
       На днях получил от дяди Левы письмо, в котором он первый раз за мое пребывание здесь написал очень теплое, можно сказать братское письмо, в котором он не только советует мне скорее разделаться с Шахтой и уехать, а даже приглашает к себе, где мне он предоставит постель, но... интересуется, между прочим, чтоб я ему написал сколько я собрал в Ессентуках вещей и где они стоят. Может быть он поехал бы туда и поставил бы эти вещи у Сары, так как она теперь живет в Ессентуках. Я ему написал, что там у знакомых стоят два поломанных стула, стол и машина Олина. От мамы я получил письмо, в котором она просила ответить ей получаю ли я от тебя письма, так она пол месяца от тебя не имела ничего. Я ей ответил какое последнее имел от тебя письмо.
       Будь здоров и счастлив. Целую крепко. Твой отец Натан.
 
25.03.1946
       Папочка милый!
       Я уже сообщал однажды, что посылку снова не приняли, - теперь это похоже на фарс, и я совершенно беспомощен при всем нетерпеливом желании что-либо предпринять. Остается опять дожидаться следующего месяца. Сейчас я решил заранее идеально оформить посылку, чтобы не оставить места для придирок в момент ее отправления.
       Что касается моей личной жизни, - она по-прежнему неизменна. Бывает весело, беззаботно, да редко. Чаще душу гнетет тоска по Родине, по друзьям, по земле и людям советским, по родному городу. По дорогим и близким и, особенно по тебе, папочка! Хочется тебя видеть и тебе показаться. Годы разделяют нас, между нами расстояние в многие сотни  километров, - и как тут не грустить, не печалиться? Но, только это больное место. В остальном жизнь обеспечена и независима. Я вырос, стал взрослыми глазами смотреть на жизнь. Закалился физически и умственно возмужал. Здесь спокойно. Не беспокойся никогда и не переживай. Я буду писать всегда и часто, если время не будет мешать.
       Пишу опять на работе, часы на исходе и в коридоре слышатся шаги, - наверно за мной.
       Так поцелуемся по-мужски твердо и уверенно? Вова.
       P.S. Ты что-то упоминал о маме и хотел рассказать много для меня еще неизвестного из твоей жизни, поделиться самыми сокровенными переживаниями. Так почему замолчал?
 
27.03.1946
       (получил 8/IV-46 вечером. Вельтен)
       Дорогой сыночек!
       Получил от тебя письмо с фотокарточкой от 11/III-46. Спасибо за частые весточки и за фотокарточки. Очень хорошая фотокарточка. Если на некоторых твоих других фотокарточках заметно было, что рукава твоего френча коротки, так на этой это не заметно, а хорошо, как и фотографическая поза. Как Жене твои успехи с фотоаппаратом? Теперь, если меня спрашивают не умеешь ли ты фотографировать, я убедительно говорю, что да, так как знаю, что у тебя уже имеется свой фотоаппарат.
       Теперь мое пребывание в г. Шахты будет столь продолжительным, насколько долго будет идти посылка и сколько времени продлится ликвидация (смотря чего можно будет и необходимо будет ликвидировать). А ликвидировать нужно по двум причинам: во-первых, потому, что все с каждым днем дешевеет (так как во время войны все предметы необходимые и необходимые очень – сильно вздорожали, а с окончанием войны все цены стали сильно понижаться). Но есть-таки предметы, которые и нельзя ликвидировать, как, например: фрак, брюки, так как моль это попортила и оно все в дырках, а народ стал теперь у нас уже капризный. Ибо на базаре теперь большой выбор чего только хочешь и продавцов больше, чем покупателей, так как очень много посылок люди понаполучали. И вот за брюки по своему качеству (если они целы) можно было б тогда еще взять какую-нибудь тысячу рублей, а так как они рваные, за них и сто рублей не давали. А синюю спецовку и рубаху я одел и сам ношу. Зонтик, например, я не пробовал продавать, считая, чем отдавать за гроши, пусть лучше лежит, как хорошая вещь, а дальше увидим,  - время покажет.
       Хочешь знать подробности о мамином письме? Там было написано только несколько слов: умоляла меня, чтоб я ответил, имею ли я письма от тебя. Что тебе пишут из Днепропетровска?
       Будь здоров и счастлив. Твой отец Натан. Прижимаю и целую нежно.
 
28.03.1946
       (получил 8.4.46, вечером)
       Здравствуй дорогой, родной мой сыночек Володенька!
       За последние дни стала получать от тебя чуть ли не каждый день письмо, за что сердечно благодарю. Ты прав, что я тебе редко пишу. Я очень виноват перед тобой, но поверь, родной, что очень занята на работе, а домой приезжаю – попадаю в водоворот кухни (как будто у меня куча детей), света нет, а при коптилке писать плохо, откладываю до завтра (на работе, мол, напишу), а завтра опять что-нибудь помешает, и так идут дни. Но теперь этого больше не будет, радость моя. При любых условиях, но буду тебе писать часто.
       Вовонька! Сыночек мой дорогой! Ты меня упрекаешь, что написала командиру части. Как бы ты поступил на моем месте?  Иначе я не могла. Кроме хорошего я не писала ничего. Получила я от него тоже очень хороший ответ и отзыв о тебе, хоть и не спрашивала. Ну, а теперь давай больше не упрекать друг друга. Мы самые родные друг для друга и не надо обижаться. Эх, Вовунечка! Как мне хочется с тобой поговорить, посоветоваться кое о чем! В письме невозможно.
       Сыночек, милый! Что ты все спрашиваешь в каждом письме, получила ли я пальто и резинку? Ну, конечно, получила. Я ведь тебе уже повторила в нескольких письмах. Солнышко мое ясное! Вчера получила письмо от 2/III-46 г. с маленькой фотокарточкой. Очень хорошая, но скажи, не болел ли ты в момент фотографирования? Что-то худой ты и заросший. В письме ты пишешь, что по чужой справке выслал посылку, но фамилии не написал его. Но ведь, когда приходишь получать на почте – спрашивают от кого получаешь, фамилию, и с какой полевой почты. Так что, лапочка моя, немедленно сообщи фамилию этого майора, ибо могут не отдать посылку.
       Большое тебе спасибо, дорогой сыночек, за заботу и теплые чувства. Так же за сердечное поздравление с днем 8 марта. Обо всем ты помнишь, и каждый раз хочешь сделать мне что-нибудь приятное. Разве это можно забыть? Но почему ты мне не предъявляешь никаких требований за все, что ты делаешь для меня? Мне просто даже неловко. Требуй, сыночек, чего-нибудь, рада все сделать для тебя, что будет в силах. Но зато, когда приедешь, будь уж уверен какой я тебе прием устрою!
       Вчера приехала из Магнитогорска тетя Люба с маленьким Вовочкой. Она на тебя очень обижается, что ты ей не пишешь больше семи месяцев. Я ее уверила, что ты думал, что она выехала вместе с дядей Сеней. Напиши ей обязательно. Она неплохо к тебе относится, и все время войны с тобой вела переписку.
       Посылаю тебе, сыночек, рецепт на очки. Если не составит труда, то приобрети для меня, а когда будешь ехать – привезешь. Пиши чаще и больше о себе. С большим наслаждением читаю твои письма. Почему ты по этой справке не послал посылку папе? Ведь ты мне писал, что никак тебе не удается послать ему посылку. Как он живет, и почему он в городе Шахты а не в Дербенте? Получаешь ты письма от Левы, где его сыновья? Напиши.
       У меня все по-старому. На работе мне очень хорошо. Дома неважно. Никак не дождусь, чтобы тетя Аня нашла себе комнату и ушла. Понимаешь, тесно очень, и не так, как нужно. Стала я прихварывать в тоске по тебе. Но не беспокойся – не смертельно.
       Заканчиваю, шлю тебе, родненький, самые лучшие пожелания. Обнимаю и крепко-крепко целую тебя, твоя мама. Жду твоих писем, а еще больше тебя самого. Сердечный привет и лучшие пожелания от всех родных, друзей и знакомых. Если можно – пришли телеграфом фамилию этого майора. Еще раз целую. Пиши.
 
01.04.1946
       Славный мой!
       Здравствуй, папочка! Получил твое долгожданное письмо с фотокарточкой, - как я тебе благодарен!
       Я только что с поезда, с командировки, часто бываю в отлучке, так что не всегда могу вовремя читать и, тем более, отвечать на письма, - хочу тебя подготовить ко всяким случайностям – ведь командировка может и месяц длиться, но как только я дома (при всей занятости работой), ответ не замедлит себя ждать. Так что пиши по-прежнему часто и не скупись на мысли.
       Затронутый тобой вопрос – жесток в силу несправедливости, обнимающих его явлений. Я много передумал и раньше, да и теперь, пожалуй, об этих вещах, но мне кажется, взгляд на брак и национальное чувство у нас несколько расходится. И вот в чем: ты говоришь об оскорблениях и дрязгах, о тех обидах, которые незаслуженно висят над нами, раз мы евреи – и в этом я с тобой согласен – сколько тягот мне случилось вынести за войну, сколько издевательств и сколько грубостей только из-за того, что моя фамилия – Гельфанд; что я родился в еврейской семье и что сам поэтому – еврей. Больно было, война от этого вдесятеро тяжелей, жизнь тягостней; а на фронте меня несколько раз хотели угробить, а ведь воевал я честно, не трусил, и об этом крепко помнят и раненные, и уцелевшие, простые и честные товарищи: кто воевал, кто не щадил живота и не трусил во имя нашего дела правого. И я, хотя не испытал гитлеровцев (и немного даже был склонен сомневаться, что действительно возможны такие ужасы, о которых нам рассказывали так часто), ненависть к врагам росла с каждым новым боем, а вместе с ней становилась еще более ощутимой любовь к Родине и к нашему правительству.
       Когда я узнал о гибели родных в Ессентуках, я весь отдался чувству мщения, и с тех пор не жалел ни сил, ни средств для победы.
Даже будучи курсантом в 43 году, когда я получал в месяц всего-навсего 30 рублей, я подписался на заем в счет будущего офицерского оклада на 1800 рублей.
       Знаю, долго ли, близко ли
       Башку фрицам снесет
       И моя вклад-подписка
       Тысяча восемьсот!
       А на передней линии, как я себя вел, – знают люди; их много сейчас очевидцев и соратников моих по фронту. Но в тылу нашей части, в строевом отделе сидели грязные, порой, индивидуумы. Они пакостили и больно глумились над моей личностью. Так было с наградами. Командир батальона дважды представлял меня к награде. Его заместитель, убитый потом в бою, также подавал на меня реляцию, а начальник строевого отдела старший лейтенант Полушкин (жуткий антисемит и большой взяточник), сумел так устроить, что до конца войны я оказался не награжденным. И только случайное вмешательство редактора армейской газеты, выяснившего, что меня представляли и к ордену Красного Знамени и к другим наградам, - заставило всполошиться этого человека; он боялся, конечно, за свою шкурку – и через полмесяца после войны пришел приказ о награждении меня «Красной Звездой».
       Я писал тогда:
       Гневен на вас я, люди,
       Вашу нечестность кляну –
       - не для наград в битвах грудью
       Я защищал страну,
       Пусть я ничем не отмечен,
       Пусть без наград бледен я, -
       Разве гордиться мне нечем
       В прошлых боях победя?
       Пусть мне так больно, но мило,
       Знать, что горячей груди,
       Слава еще не затмила,
       И не затмит впереди...
       Но я отвлекся от темы. Так вот, дорогой, [зачеркнуто: национальный антагонизм еще силен в обществе, пусть даже таком передовом, как наше]. Ведь не вобьешь человеку отсталому в голову всей глубины идей коммунизма. Для этого мало времени, недостаточно бесед и уговоров, а необходимо, как ты правильно выразился, воспитание с колыбели. Пройдут года (десятилетия – не раньше), национальные противоречия исчезнут, пройдет, как дурман, порождаемое ими недоверие между людьми и станет жить легче. А пока еще в век линчевания негров (ведь не исчез еще на земле этот гадкий, жестокий обычай) надо быть готовым честно и достойно встретить эту горькую неправду людскую и бороться с ней, бороться из последних сил во имя человечества и жизни. Так я решил на дальше. Но мы, молодежь, (передовая молодежь – коммунисты, комсомольцы и многие беспартийные) иначе жили, иначе воспитывались, чем вы – наши отцы и матери, поэтому среди нас нет теперь столь глубоких пережитков прошлого, чтобы они способны были серьезно влиять на взаимоотношения и быт семьи и влюбленных молодоженов, какой бы национальности они не были. Кроме того, я и в мыслях не держу (не допускаю), чтобы моя избранница в будущем оказалась столь неразумным, отсталым человеком, чтобы придавать значение различие национальному при взгляде на меня и на жизнь. Здесь мы с тобой расходимся во взглядах.
       Третье, и самое важное мое намерение, - видеть своей женой выдающуюся женщину с незаурядной красотой, но и умнейшую среди других, помощницу, друга и соратника в жизни и труде. Не знаю, как это мне удастся, но в противном случае недолго расстаться еще в самом начале. И потом, я ни разу не задумывался над тем, какой национальности должна быть моя любимая – последнее слово выше всех прочих фраз, понятий и догм, и я готов поднять его на щит, если оно настоящее, искреннее, человеческое, наконец, в самом лучшем смысле, чувство. Вот тебе мои рассуждения.
       Теперь о более реальных вещах. Посылку, я сообщал уже тебе, - не приняли, вернула почта. Опять шью мешочек, готовлю сызнова к отправке в этом месяце – если переменишь адрес – немедленно сообщай. О твоей фотокарточке: ты сильно изменился, безусловно, война жестоко пошалила с нами. Но все это в прошлом, забудем горе – так много хорошего ждет впереди! В отпуск приеду летом. Точно не знаю даты. Теперь уж не долго ждать.
       Интересует меня день и год твоего рождения – стыдно признаться – запамятовал. Твоя работа на шахте тоже интересует – умственная, физическая? Именно? Хотел бы знать, как ты проводишь время после работы.  Что ты говорил о женщинах, о маме, вернее, хотел сказать -  и что можешь поведать о своем отношении к ним. Вопрос сложный. Не распыляйся, и в каждом письме понемногу. Пишет ли тебе дядя Лёва, и вообще, сохранились ли у него родственные чувства?
       Посылаю тебе новую фотокарточку. Спасибо еще раз, что прислал свою. Твой Владимир.
       Нежно и горячо целую тебя во всех письмах. Жди меня.
 
01.04.1946
       г. Вельтен
       Снова, мамочка, перечитываю письма твои, но не нахожу ответа в них на твое молчание последних дней. А ведь пишу теперь часто, кому же из нас на кого обижаться? Целую тебя сердечно. Твой Вова. Привет родным.
       Посылаю фотокарточку. Не ругайся, это для смеха с усами.
 
01.04.1946
       Привет, Аня!
       Получил твои две открытки от 12 и 15 марта в один день. В первой ты благодаришь за только что полученное письмо, а во второй обижаешься на отсутствие писем – неужели 2 дня так много, чтобы уже сердиться? Пишу я довольно часто, но только удивляюсь, почему они (письма-то) редко к тебе доходят. Ты пишешь, чтобы я прислал «теплое письмо, а не несколько слов», как будто от болтливости письма теплеют. Нет, Анечка, иногда от двух-трех словечек не то тепло становится, а в жар бросает, - значит все зависит от содержания.
       Ну что ж, поцелуемся на прощание крепко. До встречи на Родине. Вова. Пиши и не обижайся.
 
02.04.1946
       Вельтен
       Милые девоньки Надя и Саша!
       Только что получил открытку Вашу и хочу поскорей ответить, чтобы Вы знали, что я не забыл Вас и очень дорожу Вашей дружбой. Еще после письма, в котором Вы предупреждали  о предстоящей перемене места жительства, я Вам дважды написал, а затем и сам в Берлин приехал, но, увы, не застал моих девочек.
       Мне рассказали, что произошел выпуск курсантов и даже выдали «военную тайну» (так и не раскрытую Вами), что Вы – переводчицы. Но где Вы сейчас, в каком городе, чтобы приехать к Вам в гости – неизвестно. Очень прошу Вас, миленькие, укажите адрес, путем перечисления разных имен (сразу после Ваших, как подписи, для цензуры) заглавные буквы которых я буду считать одной из букв адреса, - поняли Вы меня? Например, Берлин, – Борис, Елена, Роман, Лида...
       Сердечно благодарю за оказанную мне честь – хранение на видном месте моих фотокарточек, но только вот Ваших фотоснимков у меня нет, обидно как-то!
       На этом заканчиваю. Хочется Вас расцеловать, - такие Вы милые и дорогие друзья, - разрешаете? Как только узнаю город и улицу где Вы живете – не замедлю приехать, поздравить с новосельем – теперь не скучно Вам и вольней жить стало – не так ли?
       Ваш преданный друг Владимир.
 
05.04.1946
       Здравствуй, радость моя ненаглядная!
       Вчера получила твое письмо от 20/III, а сегодня отвечаю. Ты обвиняешь меня, что редко пишу. Я ведь тебе чистосердечно призналась, что в период отсутствия от тебя писем 2,5 месяца, я аккуратно через день первые полтора месяца писала, потом решила, что, очевидно, какая-то злая рука перехватывает мои письма и перестала писать. Не могу же я на тебя сердиться, дитятко мое дорогое. Мне было очень больно, что ты не писал, но я все переживала и просила Бога сохранить тебя живым и здоровым. Кто еще может меня утешить в трудную минуту, если не ты, не твои письма? Моя песенка спета. До войны я еще бодрствовала, считала себя героем, а с момента начала войны и теперь, я живу только для тебя, правда в далекой разлуке ничем не могу тебе помочь, но, надеюсь все же увидеться с тобой и дать тебе понять, что ты вся моя жизнь. Не поздравила тебя с днем рождения своевременно тоже из-за сильной тоски. Сперва даже заболела, а потом уже было поздно. Это, котик мой, не значит, что я забыла о тебе. То, что я тебе желаю ежесекундно – я хочу, чтобы оно сбылось. Волноваться и беспокоиться тебе за меня нечего. Я здорова, работаю. Все дни мои одинаковы, без перемен. Только с твоим приездом жду перемен.
       Да, между прочим, получила от отца письмо. Он пишет, что ты обещаешь скоро приехать в отпуск. Меня интересует, как это получится. Приедешь ли ты сюда и его вызовешь повидаться, или как? Очень прошу тебя написать свои соображения. Знаешь, а то распылишь отпуск. Напиши, когда ты, наконец, приедешь. Никак не дождусь этой счастливой встречи.
       Ты от меня теперь должен получать письма очень часто, ибо я пишу много. Старайся тоже писать почаще. Напиши, как ты себя чувствуешь, как настроение? Что нового? Будь здоров, счастлив, бодр и весел. Обнимаю и крепко, нежно целую тебя. Мама.
       Все родные тебя приветствуют сердечно и желают всего хорошего.
 
06.04.1946
       Милая мама!
       Поздравляю тебя с днем рождения, сколько тебе исполнится лет? Почему ты не пишешь и почему не присылаешь фотокарточку?
       Сейчас получаю много писем. Адресаты обижаются подчас за краткость, за то, что не всегда своевременно отвечаю, но только все понимают, надеюсь, что это вызвано характером работы и обусловлено отсутствием времени и, нередко,  невозможностью писать. Одна ты продолжаешь дуться, не пишешь, хотя чаще всех других получаешь от меня весточки. Необъяснимо твое настроение! А ведь уже возле месяца не получаю от тебя писем; за это время добрый десяток отправил, выслал справку и одно довольно подробное письмо от 21.3. Завтра отправлю посылку и, если ее только примут на почте и если нигде не задержат, - она может прибыть ко дню твоего рождения – вот будет радость для нас обоих – не правда ли?
       От Глафиры Ивановны получил письмо. Передай ей привет и скажи, что напишу ей, отвечу, очень благодарен за внимание. Олечка пишет красиво и умно по содержанию. Такие письма для меня ценны. Ольга Михайловна перестала писать, а девочки изредка балуют весточками.
       Моя судьба опять на решении. Будущее нетвердо. И, если нашей организации не станет, - мне придется выбирать между тремя путями: гражданка (с ней материальные трудности, поиски работы), учиться – мечта неосуществима при таких условиях; армия - строевая муштра ненавистная, убивающая рассудок и все человеческое во мне; снова учеба, но тогда политработником, переводчиком, но только не строевым командиром. По всей вероятности мундир воинский мне не сбросить: годы уцепились за полы его и мне теперь безразлично какая форма обтянет мою талию.
       Кончаю. Нежно обнимаю тебя в день твоего ангела. За мной пришли. Часы у меня остановились, и я не заметил, что время на работу. Пишу с завтрака.
       Вова.
 
08.04.1946
       Германия
       Папочка!
       Получил, родной, и как всегда рад твоему новому письму. Не хочу задерживать ответ. Утром отправил посылку. На нашей почте ее приняли, теперь жду результатов с центральной почты. Сильно сократил ее содержимое, так как мешочка большого не было в момент отправки. Очень рад, что, наконец-то, и дядя Лева вспомнил о тебе. А что касается вещей – ты правильно ему ответил. Мама раздражает меня все больше и отталкивает своим поведением. Однажды она додумалась пожаловаться начальнику, что я не пишу (в специально адресованном тому письме), теперь сама около месяца не отвечает на мои письма. Оля пишет больше, чем мама и все остальные родственники из Днепропетровска. Только ты у меня один искренний, бескорыстный друг и родитель. Это ценно и не забывается.
       Целую нежно тебя, жму руку и крепко обнимаю.
       Что ты ответил маме и о чем толковали вы в письмах последнего времени? Неужто все потеряно и не вернется?
 
09.04.1946
       Светлана!
       Пишу Вам, а рядом журнал «Огонек», с обложки которого Вы смотрите, улыбаясь так ласково и так сердечно, как сама жизнь, как весна, что теперь наступила повсюду.
И здесь, в Германии, так далеко от Родины и от Вас, незнакомая девушка-москвичка, чье имя стало для меня вдруг близким и необходимым, живо представляю Вас в университете, где Вы учитесь на любимом факультете, распахнувшем перед Вами дверь в жизнь и литературу.
       Вы – отличница, иначе себе не мыслю, но Ваша цель на литературном поприще пока для меня неизвестна – хотите Вы быть педагогом, заняться научной работой или же Вы так любите свободную мысль, сочную и красивую, что сами пишите, неравнодушная к художественному слову?..
       Не буду для начала чересчур многоречив – боюсь надоесть некстати. Однако, коротко расскажу о себе. Я тоже люблю литературу. До войны, или, вернее, перед ней, учился писать стихи, силился ломать прозу, мечтал стать поэтом, но, вместо этого, увы, пятилетняя школа войны и служба в армии. Лучшие годы потеряны. Теперь мне (с 1 марта) 23 года. Но только цель моя неизменна – работать над словом и писать, чтобы жизнь не осталась бесплодной. Позади фронт и война; со мной несколько десятков тетрадок – «дневников», стихи, пока еще слабые, несовершенные, а впереди - идеи творчества, желания учиться и расти.
Заканчиваю. Жду ответа.
       И если сердитесь, считая меня нахалом, а мое письмо – дерзостью, то помните: я не прошу снисхождения, - ругайте в письме, как хотите, я не обижусь на правду, пусть даже с горечью, ибо она – лучшая награда моему самолюбию.
       С приветом, Владимир.
       P.S. Стихи, если интересуетесь, пришлю в следующий раз, а фотокарточку, поскольку Ваш портрет есть у меня, - посылаю сегодня. Не поймите меня дурно.
 
09.04.1946
       Папочка!
       Еще на одно письмо твое (от 27/3) отвечаю. Получил его сегодня. Спасибо, миленький, что не забываешь. Сегодня еду в Берлин и пробуду там около месяца. Сюда буду наезжать изредка. Письма буду писать по этому же адресу, что и сейчас. Отправлять их придется только отсюда, так что заранее предупреждаю, на случай задержки с корреспонденцией.
       От мамы получил тоже письмо. Пишет, что хорошо на работе и плохо дома, так как в ее квартире живет и тетя Аня, и тетя Ева – тесно. Просит прислать очки или привезти с собой в отпуск. Олечка пишет тоже. Она сильно изменилась и письма выдают в ней очень умную девушку. Остальные, даже тетя Аня, перестали писать со дня окончания войны. Новую посылку отправил тебе позавчера. Пришлось сильно сократить содержимое, так как у меня не оказалось для упаковки большого мешочка. Всего разрешено посылать 10 кг.
       Фотографировать, к сожалению, не умею, хотя фотоаппараты у меня имеются и материал – времени не выбрал, чтобы научиться. Но еще впереди все.
       Крепко тебя целую. Вова.
 
12.04.1946
       Здравствуй, Владимир!
       Прости меня, что я отвлекаю твое внимание. Твое молчание волнует и тревожит меня, но пусть тебе не кажется, что если я пишу тебе третье письмо, не получая ни на одно ответа, то я настойчиво добиваюсь его. Нет и нет! Писать или не писать – это только лишь желание каждого из нас и принуждать никто никого не может. Я не была перед тобой в долгу: насколько мне не изменяет память, я, кажется, писала тебе даже больше, чем ты мне. И больше, чем кому-либо другому. Правда, я имею твои фотографии, а тебе обещала выслать, но твое молчание заставило меня отказаться от своего обещания и, откровенно говоря, что я в тайне даже рада и довольна, что не сделала этого. Потому что может быть она не попала бы в твои руки, а может быть... ах, как не хотелось бы этого, но оно могло случиться именно так.
       Прости еще раз. Писать больше не буду. Хотелось еще кое-что написать, но меня ожидают и я спешу. Пойду посмотрю кинофильм «Весенний вальс». Желаю успеха и благополучия.
       С приветом, Зоя
       Трегубенко З. Донбасс
 
15.04.1946
       Дорогой сыночек!
       Так как ты ничего не пишешь против назначения мной даты для переписки. Сегодня 15 число – я выполняю свое условие. Еще и 30 напишу в этом месяце. После 1 числа еще написал тебе ответ на твое письмо.
       В предыдущем письме я тебе писал о прохождении мною ВТЭК-ской комиссии и на основании справки от нее я потребовал расчет. Начальник моей команды мне уже подписал, что не возражает, а начальник шахты тоже хотел мне уже подписать о расчете, но он хотел забрать у меня эту справку, на что я не согласился, тогда он мне предложил снять копию от справки у нотариуса для того, чтоб он мог один экземпляр оставить с моим заявлением для предоставления в расчетный стол. Сегодня я уже снял копию у нотариуса, через несколько дней пойду к начальнику шахты для резолюции на расчет. Я не очень спешу, так как хочу дотянуть работу на шахте хотя бы до мая, ибо мне, наверное, придется побыть здесь и весь май, и не хочется бегать долго безработным. Придется же дожидаться посылки и нужно будет ликвидировать, наверное, кое-что, ибо цены на все очень падают, например, если в прошлом году на рынке был конверт 2 рубля, то сейчас уже, после этой зимы, стал уже по 1 рублю, а на почте совсем не было, так теперь уже и на почте конверты есть по цене 33 копейки с маркой, а на рынке продают по 30-40 копеек за конверт. Карандаш был простой 8-10 рублей, химический – 30 рублей, и даже дороже, так теперь простой на рынке 2 рубля, а химический 7-10-12. Также обувь и мануфактура. Все падает в цене.
       В твоем письме есть ко мне вопрос насчет мамы, почему я замолчал. Я, наверное, тебе хотел написать еще много не известного тебе, рассказать сокровенные мои мысли. Дорогой мой, поделиться с тобой я всегда готов, и только с тобой, больше не с кем мне делиться. Но этот вопрос кажется мне вполне ясен и для тебя: я думаю, что ты еще не забыл на твое первое обращение ко мне еще во время войны, что я тебе ответил, и второй мой ответ на предложение твое поехать в Днепропетровск, так что пока у меня ничего не изменилось в семейной жизни или в убеждениях, и я пока не имею ничего нового, что добавить.
       Будь здоров и счастлив. Твой отец Натан.
       Пока пиши, за 2-3 недели до моего выезда из города Шахты я сообщу тебе куда следует направлять письма.
 
16.04.1946
Полевая почта 75207-Ж
Просмотрено Военной Цензурой 24457
       Здравствуй родной сыночек!
       Что-то ты снова забастовал, не пишешь. Чем это объяснить? Не болен ли, не случилось ли чего? Радость моя! Ты ведь прекрасно знаешь, как тяжело на меня отражается отсутствие от тебя писем. Знаю, что жизнь твоя не меняется, как и моя, особенных новостей нет, но хочется получать часто весточки, что ты здоров. Мой милый и дорогой сыночек! Умоляю, пиши, не заставляй меня мучаться. Последнее письмо твое было от 20/III. Месяц. Понятно?
       У меня все по-старому. Жива, здорова, работаю. На работе мне не плохо. У меня очень хороший, культурный начальник. Ценит и уважает меня, а это – все. У родных тоже все по-старому.
       Ну, прижимаю тебя к сердцу и крепко-крепко целую тебя много раз. Твоя мама. Все родные приветствуют и желают здоровья и благополучия. Пиши. Будь здоров.
 
21.04.1946
       Родная мамочка!
       По делам службы приехал из Берлина и застал здесь твое письмо. Спасибо.     Невероятно, чтобы ты 21 день не получала моих писем – я пишу очень часто. Очки тебе заказал; сегодня получил зарплату, – буду выкупать. Я здоров. Напишу родным – не имею привычки сердиться на таком расстоянии, они напрасно молчат, дуются.
       Крепко тебя целую. Вова.
       Еду опять в Берлин.
 
22.04.1946
       Здравствуй родной сыночек Вовочка!
       Вчера получила твоих два письма от 6 и 8 апреля. Большое тебе спасибо за поздравление. Твое внимание, чуткость и преданность мне очень дороги и ценны. Исполнилось 44 года. Фотокарточку не присылаю потому, что не фотографировалась. А старую посылать неинтересно.
       Котик мой родненький! Как мне больно, что ты не получаешь моих многочисленных писем. Ведь я пишу чуть ли не каждый день. Мои мысли всегда с тобой и, когда я напишу письмо – мне кажется, что поговорила с тобой. Видно, кто-то мои письма перехватывает. Сыночек! Мальчик мой родной! Попроси, чтобы тебя отпустили домой. Все демобилизованные из армии, приезжая, здесь на особом счету. В первую очередь их устраивают на работу, помогают материально. Если кто хочет учиться, – устраивают на учебу, в общем, – все блага для защитников Родины. Вас все любят и особое к вам здесь отношение. Сыночек, радость моя! Постарайся приехать, жду тебя с нетерпением. Хочу тебе все сказать, объяснить, ибо в письме так не напишешь, как словами скажешь.
       Не бойся трудностей дома. Ты не один. У тебя мать, которая готова жизнь за тебя отдать, а так же и отец. Ты будешь учиться той специальности, которая тебе желательна. С твоим приездом домой я оживу, помолодею, ко мне возвратятся снова силы, энергия. Вся жизнь станет иной, новой. Как я жду тебя, если бы ты только знал!
       Новостей у меня нет. Жива, здорова, работаю. На работе мне очень хорошо. У меня новый начальник, прекрасный. Но и старый не забывает. Тебя одного не достает, чтобы жизнь была хорошей. Передай твоему командиру части сердечный привет и скажи, что я его умоляю помочь тебе демобилизоваться. Мне кажется, что он, очень чуткий [Он чуткий? Для себя, бесспортно - (В. Гельфанд)] и сердечный человек, войдет в мое положение и поможет. Я не хотела надоедать, писать ему лично. Заканчивая, желаю тебе и мне успеха в нашем начинании. Будь здоров, обнимаю и крепко-крепко целую тебя. Твоя мама.
       Сердечный привет тебе от всех родных, Глафиры Ивановны с семьей и самые наилучшие пожелания.
 
23.04.1946
       Здравствуй, Вова!
       Несколько дней тому назад получили твое письмо и фотокарточку какого-то дяди с усиками, который чуть-чуть похож на Володю, которого мы несколько раз встречали несколько месяцев тому назад. Вовочка, что это ты так похудел, а? А вообще, ты молодец, что пишешь, а то здесь еще скучнее, чем было там. Порядки такие точно, а свободных минут стало еще меньше. Устроились вообще неплохо. Городок нам нравится. Погода сейчас очень хорошая. Цветут фруктовые деревья. В нашем саду распустились многие цветы. В выходной день мы осмотрели многие исторические места города. Побывали в домике Гёте, сфотографировались около нескольких памятников. С нами вместе фотографировался Н. Никитин. Он просил тебя, если будешь в этих краях, то загляни к нему. Хорошо тебе было раньше ездить на своей машинке – 4 часа и ты тут, а теперь на поезде, вероятно, не очень приятно будет 7 с лишним часов париться в вагоне, да и поезда-то идут раз в сутки. Хотя теперь тебе к этому не привыкать. Я думаю, что если ты заглянешь к нему, то и до нас добежишь. Здесь не далеко – минут 20 ходьбы, он тебя доведет. На всякий случай запомни наш адрес: Швабештрассе 24.
       Вова, ты знаешь, Наде в жизни везет. Она 15 мая едет домой (в отпуск). Я к ней так привыкла, что мне без нее будет очень тяжело. Ну, я думаю, что за работой и время пролетит незаметно.
       Пока у нас все хорошо. Я и Надюша живем в одной комнате. В. Е. первые две недели болела, а теперь все нормально. И. М. часто вспоминает тебя. А. Р. последние дни начала капризничать. А, в общем, приедешь – увидишь всех. Если не имеешь возможности побывать, то пиши чаще. Желаем тебе праздник 1 мая провести как можно лучше. Будь здоров. Привет тебе от всех, а от меня с Надей – особенный. За грязь и вообще, за подобное оформление письма – прошу извинения!
       Шура.
 
23.04.1946
       Сыночка мой родной, здравствуй!
       Вчера получила твое письмо от 9/IV, в котором сообщаешь, что наконец-то получил от меня письмо. Я очень рада. Теперь, я думаю, что ты начнешь получать и остальные. Спасибо большое за сердечное поздравление. Желаю тебе в ответ многолетней счастливой веселой жизни. Никогда, сыночек, радость моя, я на тебя не обижалась и причиной к отсутствию писем это служить не могло. Я тебя безумно люблю, тобой дышу, и наша разлука мне стоит немало здоровья и сил. Хочется тебя сильно видеть. Этим я живу. Если это в твоих возможностях – прими меры к приезду, а еще большее – к демобилизации.
       Заранее благодарна за хлопоты с очками. Извини, что почти в каждом письме прошу и надоедаю с заказами, теперь будет последний. Вовонька, сыночек милый! Если в материальных возможностях не дорого и не тяжело – достань мне сумку, ибо совершенно не имею в чем держать деньги и документы, а так же зонт. Буду тебе очень благодарна. Очень жаль, что у папы создалось такое положение, но помочь ничем не могу. Когда приедешь – поговорим.
       Будь здоров. Жду тебя с нетерпением. Обнимаю и крепко-крепко целую тебя. Твоя мама. Сердечный привет и наилучшие пожелания от всех родных. Привет от Глафиры Ивановны с семьей.
 
26.04.1946
       Дорогой сыночек!
       Уже несколько дней, как получил от тебя письмо от 8/4. Не ответил сразу по следующим причинам: во-первых, не хочу тебя обременять лишней перепиской, во-вторых, думал, что это вслед за твоим письмом получится и посылка (так как ты в этом письме сообщил мне, что уже выслал мне посылку), а в-третьих, хотел тебе уже сообщить результаты о моем окончательном расчете, и, так как не всегда у меня все «слава Богу», - с расчетом получилась задержка. Как тебе уже сообщил, что согласно ВТЭКовской справке я начал требовать освобождение и начальник моей команды еще 12/IV мне подписал, что он меня освобождает, а 13/IV мне начальник шахты хотел подписать для окончательного расчета, но хотел забрать ВТЭКовскую справку и я не согласился, решил раньше снять копию у нотариуса, чтоб один экземпляр себе оставить. Но пока я снял копию у нотариуса и пришел через несколько дней опять к начальнику шахты для подписания на расчет, он уже не имел права это сделать, так как отняли у него это право, а для расчета с 15/VI нужно уже обращаться к тресту. Мое заявление секретарь шахты направил в трест для резолюции, и вот ожидаю результат, а пока с 13/IV уже не работаю, ибо надеюсь, что согласно справке, меня не заставят дальше работать, но немножко и побаиваюсь, чтоб не придрались и не пришили мне прогул.
       Ты меня спрашиваешь, что я ответил маме и о чем мы толковали в письмах. К написанному уже тебе ничего нового не имею чего добавить. Ее обращение ко мне было аналогично моему обращению к ней. Дорогой мой, я понимаю тебя и вполне сочувствую тебе. И я со своей стороны ради тебя согласно обещанному еще во время войны тебе, пошел бы на все, даже вопреки своим убеждениям, но сейчас я нахожу, что и попытку в этом направлении невозможно сделать. Таковую попытку можно было б сделать, если бы ты жил в Днепропетровске, тогда я поехал к тебе и, может быть, хотя бы в одном доме нам удалось бы (если хоть может быть и не очень дружно, так может быть хоть под одной крышей) сжиться, чтоб ты себя не чувствовал как между двумя берегами.
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
 
01.05.1946
       Здравствуй сыночек мой родненький!
       Поздравляю тебя с наступающим праздником – Днем Победы и желаю веселиться и радоваться всю жизнь. В прошлом году, когда объявили победу, я надеялась на скорую нашу встречу, однако прошел уже год, а наше свидание не состоялось. Вот как судьба играет нами. Что можешь ты, сыночек милый, сказать, когда приедешь. Дело в том, что мне должны предоставить путевку на курорт, когда и куда еще не знаю. Поэтому меня интересует знать, ибо встреча с тобой дороже и ценнее моего здоровья. Последнее время стало пошаливать здоровье – ишиас, на основании чего и обещают дать путевку. Ты не беспокойся. Я не лежу, а работаю. Во всем остальном изменений нет.
       Посылки еще не получила. Тетя Аня с бабушкой еще живут у меня, и я не знаю когда настанет тот счастливый день, что они выберутся, так уже хочется пожить одной, быть предоставленной самой себе. Ах, какое бы было счастье, если бы тебя освободили совсем, тогда зажили бы с тобой на славу. Заканчиваю с наилучшими пожеланиями: здоровья, счастья, веселья и благополучия. Целую крепко-крепко, твоя мама. Сердечный привет от всех родных. Отвечай немедленно. Я тебе пишу почти через день.
 
01.05.1946
       Мамочка!
       Тепло приветствую тебя, родная, поздравляю и оставляю наилучшие пожелания тебе в день 1 Мая. К сожалению опять мне некогда. Заехал в свою часть за новой командировочной. Очки для тебя имею уже. В отпуск попаду, видимо, в конце лета. А сейчас накачал велосипед, готовлюсь к отъезду. До станции 5 километров (здесь мост разрушен, и поезд нечасто ходит). Радио передает Москву, Красную Площадь, парад. У нас демонстрации не будет. Рассчитываю быть в Берлине в 12 часов, а сейчас 9.
       Крепко тебя целую. Привет всем родным, знакомым. Любящий тебя сын Владимир.
       Пиши и брось злиться.
 
05.05.1946
       Дорогой родной Вовочка!
       Давно не писала тебе, но не потому, что сержусь на тебя. Я никогда ни на кого не сердилась, тем более на тебя. Пусть мне будет то, чего я желаю тебе всегда и теперь. Сердечно поздравляю тебя с годовщиной победы над ненавистными фашистами. Желаю тебе мужества и терпения на время, пока тебе суждено еще там быть. Вспоминаю содержание твоего письма после победы, где ты писал, что все еще ходишь пригнувшись, прислушиваешься и т. п.
       Я давно собираюсь тебе написать, но все как-то не клеится. В нашей семье так не ладится, все такие нервные и злые, что среди них совсем растерялась, почти одурела. Очень жалею, что приехала из Астрахани, где в последнее время жила далеко неплохо. Как только я приехала сюда, сразу мне навязали бабушку на полное иждивение и уход, в котором она нуждается. Они не считаются с тем, что с 1939 года я ей отдавала все свои заработки. Во все годы Отечественной войны я ей отсылала последние гроши и сама все время голодала, кроме последнего года, когда мне начали давать литерный паек. Теперь я зарабатываю 725 рублей в месяц (это еще без вычетов). Можешь представить мою жизнь, тем более что еще не имею своей квартиры, а живу у твоей мамы. Жорж ушел к своим родным, так как тоже не поладил с твоей мамой. Все от бабушки отказались, а она уже психически почти ничего не соображает, всю зиму проболела, и я за ней день и ночь ухаживала. Мало того, что у меня теперь самое тяжелое время в моей жизни во всех отношениях, так еще все гавкают на меня. Временами я тебе завидую, что ты изолирован от этой «семейки». Временами от твоей мамы кое-что перепадает твоей бабушке, но она это делает с невероятной ненавистью, как будто она ей мачеха. Мне она всегда угрожает, что она выкинет мои вещи и бабушкины, обращается, как закоренелый домовладелец. Я, конечно, принимаю меры к уходу, но пока еще нет успеха. Все это вместе взятое меня убивает, парализует мои мысли и я делаюсь неспособной ни к чему. Вот причина моего молчания. Родной Вовочка, ты на это не реагируй, не расстраивайся, так как я к этому уже привыкла. Я с тобой всегда делилась моими переживаниями, и теперь тоже частично этого коснулась. Прошу тебя об этом не говорить с моими родными. Я надеюсь, что переживу это. Очень хочется видеть тебя счастливым и радостным как можно скорее. Не обижайся на меня, я тебя люблю по-прежнему крепко.
       С дядей Жоржем, вероятно, буду жить, когда будет комната, так как, не смотря на все его недостатки, он мне более предан, чем мои родные. Они все жадные, мелочные, тяжелые. Ты их знаешь.
       Будь здоров, мое родное солнышко! Желаю тебе счастья. Обнимаю, целую тебя крепко. Любящая тебя, твоя тетя Аня.
       Извини, что не поздравила тебя с днем рождения и первомайскими праздниками. Как-то не успела. Я пишу письмо и любуюсь твоей сиренью, которая прекрасно цветет сейчас.
 
06.05.1946
       Родная мамочка!
       Получил два твоих письма от 22 и 23 мая. Спасибо за поздравления. Твои пожелания все должны исполниться. В отношении чуткости моего начальника – ты ошибаешься. С демобилизацией опять не все так просто. Есть надежда, но только на случай окончания нами всех работ и ликвидации нашей части. Это, возможно, не скоро. Отпуск обещали в конце лета, но опять же ничего определенного. Хочу учиться чему-нибудь полезному. В армии есть институт иностранных языков и, кажется, военной журналистики.
       Сумку, полагаю, можно купить, а в отношении зонтика трудновато. В первой посылке я ведь отправил тебе чудный новенький зонтик с чехлом, разве не получила? Очки уже у меня, хорошие. Заказать еще одни?
       Родные забыли меня, а еще больше о моем самолюбии, считают, что я могу писать бесконечно, не получая ответов, при всей моей занятости работой.
Глафире Ивановне передай привет, пусть извинит меня, но сейчас положительно некогда думать, а она затронула в письме своем ряд важных вопросов. Я непременно ей напишу подробно, обстоятельно, но чуть позже.
       Сейчас в поезде. Еду к своему высокому начальству из Берлина в город К. Вот уже три часа в дороге.
       Крепко тебя целую. Привет Олечке, всем родным и знакомым. Тетя Люба где сейчас? Ей напишу.
 
13.05.1946
Полевая почта 75207 – Ж
Просмотрено Военной Цензурой 22720
       Дорогой Вовуська!
       Вчера получила от 28/IV письмо, где ты возмущаешься моим поведением – моим беспокойством отсутствия писем. Нет слов для выражения, чтобы дать понять мои переживания. Мне так больно, что до сих пор тебя не могу видеть. В день Победы я протосковала весь день. Все праздновали со своими близкими, вернувшимися из армии, а я была одна со своими думами и тоской. Сам поймешь, когда приедешь, а то тебе кажется, что я просто так пишу, что напрасно беспокоюсь и переживаю за тебя. Ты прав, сыночек, что на старости лет очень тяжело быть одной. Теперь я это очень начинаю чувствовать.
       У меня все по-старому, только побаливает нога. Нужен пирамидон, но здесь нет. Если сможешь – достань. Не лежу я в постели, – хожу на работу, но нога побаливает. Всё нервы проклятые. Никак не приберу их к рукам. Хватит о себе.
       Сыночек, родненький мой, напиши, как ты? Как твое здоровье, самочувствие, настроение на счет приезда домой?
       Заканчиваю и шлю тебе самые лучшие пожелания. Крепко-крепко целую. Твоя мама. Пиши и не ругай.
 
14.05.1946
       Веймар.
       Здравствуй Вова!
       Сейчас получила твою записочку. Удивляет нас твоя загруженность работой. Вот уже третье письмо ты пишешь в поезде, т. е. на ходу. И куда ты все время спешишь? Ты, вероятно, и письмо наше читал на ходу; спешил, а поэтому ничего не понял. А ведь так сильно интересующий тебя вопрос имеет точный ответ в том письме, если ты прочтешь его еще раз (и внимательно), то сам убедишься, что я права. Прочти еще раз с того места, где я писала, что В. Е. – первые два дня капризничала. Ведь я же тебе написала все так, как ты сам просил в предыдущем письме. Эх, ты, Вовочка, Вовочка, ждешь от нас письма, а читать их не хочешь. А мы твои письма читаем не по одному разу.
       На днях Надя будет в Берлине проездом. Жаль, что не знаем где сейчас ты стоишь. А то бы она могла заехать и подробно рассказать о нашей жизни. Она дня через 3-4 едет в отпуск. Вообще, если ты выполнишь свое намерение, я думаю, что будет неплохо. Лучше всего, если ты покинешь Берлин в субботу утром.
       Интересно, когда ты поедешь домой в отпуск? Вообще, нас многое интересует из твоей жизни, а ты нам прямо-таки телеграммы, а не письма пишешь.
       Ну, мы живем почти так же, как и в том месте, где ты бывал у нас. Так же все почти время отдаем на благо обществу. Так же нас охраняют часовые, и т. д и т.п. Ну, мы надеемся, что ты сам скоро в этом убедишься!
       Вовочка, за оформление письма 100 раз просим извинения. Пишем в минуты обеденного перерыва. На сегодня кончаем с пожеланиями, всего хорошего в работе и личной жизни.
       Надя, Саша.
       P.S. О том, что ты узнал о нас в Берлине (то есть о том, о чем мы тебе не говорили и не сказали бы, конечно), - ты должен забыть и никогда-никогда не вспоминать. Хотя это и правда, но все же дурная та дивчина, которая тебе об этом сказала. Понятно?
       Жмем крепко руки и советуем тебе, дружок, выделять время для отдыха, а то видимо, ты слишком переутомился, так как на последней фотокарточке выглядишь очень и очень плохо.
 
15.05.1946
       Дорогой сыночек!
       Получил от тебя открытку от 28/IV. Спасибо за весточку. Уже около двух месяцев как я тебе послал свою фотокарточку и большое письмо, и почему-то ни в одном из твоих писем не упомянуто о том, получил ли ты мою фотокарточку.
       Сегодня перешел на новую квартиру, всю ночь не мог заснуть... Пиши по адресу «до востребования». О моем выезде из Шахты пока ничего не могу сказать, пока не получу посылку.
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
 
15.05.1946
       Привет из Енакиево!
       Здравствуй Володя!
       Получила сегодня твою открытку, за которую сердечно благодарна. Должна заметить, между прочим, что ты слишком скуп на слова, а уж на регулярные и подробные письма и надеяться не приходится. Да, ты прав, что здесь какое-то недоразумение. Кто причиной ему я не знаю, но для тебя это недоразумение ясно. Удивляться ничему не приходится, потому, что этого я должна была ожидать. К великому огорчению моему ты даже забыл мой домашний адрес. Володя, ты не прими это за упрек, так как я не имею на это никакого права.
       Немного о своей настоящей жизни: нового и особо важного в ней ничего нет. Есть некоторые незначительные события, которые так быстро появляются и исчезают из памяти, не оставив абсолютно никаких следов и воспоминаний. О них я даже не нахожу нужным писать.
       Сейчас у нас замечательное время года. Цветут фруктовые деревья, сирень. Все это скупо так и бедно, но когда нет лучшего – приходится довольствоваться и этим. Ведь удивляться не приходится – ведь это Донбасс!
       Что еще писать о себе я не знаю. Наверно на этот раз пока все. А тебя, Володя, попрошу не забывай моего адреса, пиши его правильным.
       Пиши подробнее и обо всем. С приветом Зоя.
 
20.05.1946
       Славный мой сыночек! Здравствуй!
       Получил от тебя два письма сразу: одно от 1/IV с. г. (это ответ на мои рассуждения о религии и браке, почему-то где-то очень задержалось) и одно письмо от  6/V, спасибо тебе и за то, и за это, если в этом коротеньком письме ты меня известил только во время  поездки в поезде о своем благополучии, то в своем другом письме ты мне написал очень много давно меня интересующего насчет нашего расхождения во взглядах. Практика очень часто открывает перед человеком очень много нового, и вот чем больше человек проходит практическую жизнь, тем больше он видит и свои промахи и ошибки, и какой в общем обман и фальшь существует в жизни. Если когда-нибудь жизнь и люди, и привычки изменятся, так еще не через десять и не через двадцать лет (жизнь у нас в России очень скоро к лучшему изменится, но люди – вообще не скоро). Например, если дети-школьники, идя в школу заметят, что впереди идет какая-нибудь женщина с пустыми ведрами – они стараются скорее перебежать, ибо к ним еще перешли суждения и убеждения предков, что если переходят дорогу с пустыми ведрами, значит быть неудаче, и если еще молодые, и даже еще дети, которые в своей жизни еще может быть и не видели еврея, рассуждают теперь так: что Гитлер не проводил, но одно дело очень хорошо устроил, но не докончил, уничтожение евреев, ведь они испокон веков не хотят работать, живут за чужой счет, они Христа предали, они Ленина убили. Кто убил Ленина? Каплан. Кто предавал в армии наших русских? Евреи. А воевать ни один еврей не воевал. Такие вот рассуждения, и такое суеверие я своими глазами и своими ушами теперь вижу и слышу на каждом шагу.
       Я как-то сидел в диетстоловке и кушал, и слышу, как диетсестра (молодая, только что со школьной скамьи) рассказывает официантке сон, какой ей приснился и просит, чтоб та ей отгадала. На мои слова, что я ей сказал, что не верьте разным выдумкам, она мне сказала, что нет, сон сбывается. И после того, как я ей дал книжку прочесть «Наука и суеверие», она мне ответила на прочитанную книжку, что не верит этой книжке, а все-таки верит в сны, это что значит? Это значит бытовая зараза. Насчет этого взгляда есть много что говорить из практической жизни. Пока в письме ограничимся этими рассуждениями.
       С 14/V я уже на другой квартире, адрес мой: Ш. Рос. обл. Донской переулок, дом №7, у Любичевой.
       Насчет посылки: видно судьба зло шутит над тобой и надо мной. Если бы ты жил оседлой жизнью, я бы тебя настоятельно просил уже не посылать мне посылки. Ибо тебе это стоит много здоровья и хлопот, и меня, видно, задержит на много месяцев в этих Шахтах. А я ведь думал в мае месяце уже отсюда уехать.
       Год моего рождения – 1894.1/V.
       На твои вопросы о маме, о женщинах и вообще, о моей теперешней жизни в следующем письме напишу.
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
 
21.05.1946
       Здравствуй мой дорогой Вовочка!
       Получила твое письмо от 6/V-46 г. Очень тебе благодарна, ибо твои письма это еще то, что оживляет мою жизнь. Первое, на что хочу сказать тебе свое веское слово и материнский совет (только очень прошу послушать) – это не поступай ни на какую учебу, даже в самый привлекательный институт, умоляю тебя. Наберись терпения. Ты не стар, и, по окончании службы, успеешь окончить институт желанной специальности. Я тебе во всем помогу. Не огорчайся, что не учишься. На все придет время. Совмещать военную службу с учебой очень трудно и ты сам пойми, что это невозможно.
       То, что все отдаляется твой отпуск, это ужасно. Скоро пять лет, как мы не виделись. Неужели никого из вашей части еще не пускали в отпуск? Многие сыновья, мужья знакомых уже побывали по два раза за время окончания войны.
       Вовонька, сыночек родненький! Очень тебе благодарна за очки, но больше заказывать не нужно. Ведь через пару лет их менять придется. Не волнуйся, если не достанешь сумки и зонта. И вообще, если дорого стоит, не покупай вовсе. Зонта в первой посылке не было, видно вынули в дороге. Высланную последнюю посылку я еще не получила. Когда получу – сообщу.
       Ты обижаешься на родных, что они тебе не пишут, вернее, не отвечают на твои письма. Интересно, на какой адрес ты им пишешь? Если на мой, то даю тебе честное слово, что ни одного письма из родных никто не получал, кроме тети Ани, то она тебе давно ответила. Тетя Люба уже здесь. Можешь написать пока на мой адрес, ибо они еще квартиры не имеют, следовательно, и адреса. У всех большие цурыс с квартирами.
       Напиши, родной, как ты себя чувствуешь, как проводишь время? У меня все по-старому. Надеюсь попасть на курорт в Одессу. Тогда сообщу.
       Крепко тебя обнимаю и целую, твоя мама. Все родные сердечно тебя приветствуют. Искренней дружбы привет от семьи Емельяненко, от Лены Мячиной тоже.
 
27.05.1946
Полевая почта 75207 - Ж
Просмотрено Военной Цензурой 08075
       Родненькая моя мамочка!
       Отвечаю на только что полученное письмо. Запросы твои меня не тяготят. Все возможное рад для тебя сделать. Очки приобрел, сумочку тоже. Выслал одну посылку. Вторую почему-то вернула почта дней через 10 после отправки. Пирамидон достану. Насчет отпуска хлопочу настойчиво. Зонт приобрету. Два приемника у меня есть, один захвачу с собой в отпуск. Часы тоже. Пока ничего определенного не могу сообщить относительно даты моего приезда, но не раньше, чем через месяц. Временно живу в Берлине. Совершенно один, а часть моя здесь, откуда пишу письмо. Много фотографирую. Недавно научился. Фотоаппарат всегда со мной и является как бы дополнением к дневнику, который теперь веду реже.
       Немедленно поезжай лечиться. Если тебя не будет дома, – приеду к тебе на курорт – это не причина в откладывании твоего лечения.
       Крепко тебя целую. Вова. Привет родным. Не нужно ругаться и ссориться.
 
27.05.1946
       Милый папочка!
       Получил твое письмо и очень рад ему, хочу встречи. Настойчиво хлопочу об отпуске. Выслал тебе 2 посылки, на одну из которых уже имею квитанцию на руках. Теперь умею фотографировать. Жизнь моя обеспечена всем необходимым. На днях приобрел гражданские костюмы. Есть два радиоприемника, фотоаппарат, 2 велосипеда, часы и 2 квартиры: одна в Берлине, другая здесь, откуда пишу письмо и где находится моя часть. Редко сюда наезжаю, потому и с письмами туговато.
       Обеспокоен состоянием твоего здоровья. Лечись и рассчитывайся поскорей с производством. Ищи более подходящей работы, не вредной для здоровья.
       Крепко тебя целую, Вова.
       В отпуск приеду – найду тебя в любом городе, не беспокойся.
 
29.05.1946
       Здравствуй мой дорогой Вовочка!
       Что-то опять несколько дней нет весточки от тебя. Беспокоюсь. Правда, ты не любишь, когда я беспокоюсь. Сегодня получила посылку. Очень тебе благодарна, родной, за внимание и заботу, за преданность. Все перечисленное тобой в одном из писем есть с добавлением четырех пар детской обуви, бисерной сумки, гребня, бумаги, конвертов и еще некоторых мелочей, за исключением мужской полосатой рубахи, о которой ты пишешь. Проверь, может ты ее вовсе не вложил. Спасибо за конфеты. Они как раз оказались кстати. Когда я принесла посылку с почты – застала тетю Любу с детками, развернула, ну и сразу угостила их всех. Но, родной, все это хорошо и приятно, но приятнее было бы тебя самого увидеть. Когда же это дорогое свидание свершится? Знаешь, сыночек, когда берусь писать письмо, уже нет потока слов, как в былые времена, нечего писать. Надоело жить письмами. Хочется поговорить, поговорить обо всем, что за годы разлуки накопилось, о том, что в письме не скажешь.
       Давно не была у Глафиры Ивановны, не знаю, получила ли она от тебя что-нибудь. Сыночек! Напиши ей. Ибо невежливо не ответить.
       Ну, на этом заканчиваю. Будь здоров и крепок. Обнимаю и крепко-крепко целую тебя, моя дорогая милая мордочка. Твоя мама. Сердечный привет и наилучшие пожелания шлют тебе все родные. Отвечай сейчас, а еще лучше приезжай поскорее.
 
ХХ.05.1946
       Девочки!
       Ждите меня на днях – получил Ваше письмо, в нем нашел точное подтверждение моим догадкам относительно Вашего местожительства. Собственно говоря, я подумал об этом  еще с первого письма, когда Вы упомянули имя Гёте. Однако, даже первые буквы специально введенной в текст фразы ничего еще не доказывали, так как городов немало, одинаково начинающихся с первых букв. Но теперь не осталось сомнений. К писателю Никитину пойду вместе с Вами, если пожелаете меня с ним познакомить. Фотоаппарат захвачу с собой и пленок наберу побольше. Будем фотографироваться, пока не надоест. Письмо Ваше, правда, читал, но наверно вы думаете, что невнимательно. Напротив, я перечитывал его помногу раз и всегда задумывался над непонятными в нем местами. В новом письме опять не без намеков. Не помня содержания своего предыдущего письма, я не могу догадаться, почему та девчонка поступила плохо, которая в Берлине рассказывала о Вас и почему я никогда (о чем?) не должен вспоминать?
       Я нахожусь в Кёпенике. Остановка 87 номера трамвая на Фридрихсхагенер штрассе. Кабельный завод «Фогель». Спросите у немцев мою фамилию. Сейчас пишу в другом городе, где дислоцируется моя часть. В Берлине я живу совсем один.
 
ХХ.05.1946
       Дорогой мой!
       Спешу тебе сообщить (с большим волнением и радостью) о получении вчера посылки, за которую я тебе очень благодарен. Здесь есть предметы, которые я сразу же взял в употребление, например, рубаху я сразу же и одел, ибо я здесь не имею летней рубахи, а покупать не хотел здесь, чтоб не прибавилось еще барахла для перевозки. А в Дербенте у меня есть две рубахи летних. Также подтяжки я сразу одел. Уже несколько лет как слежу, чтоб купить хорошие подтяжки. Весной я купил здесь подтяжки старые за 30 рублей и они уже порвались. Спасибо, спасибо и еще раз спасибо тебе за все!
       Писем больше в Шахты не пиши, так как я думаю за две-три недели (если только мне удастся живым выбраться из этих Шахт) уехать. Я тебе напишу новый адрес, на который можно будет написать, если тебе может быть будет нужно обратиться в Шахты. У меня есть здесь два хороших приятеля: Левин – часовой мастер и Трайнер, у которых я держу свои вещи. Они мне и переслали б твои письма, если бы я уехал. Я узнаю точно их номера квартир и в следующем письме тебе напишу.
       Почему я сейчас так взволнован и рассеян? Здесь в Шахтах есть и жулики, которые каким-то образом узнают кто получает посылки и грабят. Вчера перед вечером, после получения мной посылки, какие-то подозрительные были у хозяйки, просили, чтоб она их приняла в квартиранты, а после них один пришел вроде спрашивать не продается ли дом. Вот почему я и неспокоен сейчас.
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
       Дорогой сыночек! Я думаю в начале июня или не позже 15 июня выехать отсюда. Может быть тебе станет известна дата твоего отпуска – телеграфируй до 15 июня о том, что ты приедешь в июне в Шахты и я подожду. А если нет, – значит я выеду. О дне выезда и куда я выеду, сообщу особо.
       Целую нежно и крепко. Твой папа.

03.06.1946
       Дорогой сыночек!
       Получил от тебя коротенькое письмо, где ты пишешь, что приедешь в отпуск в конце лета, а я уже хотел на днях выехать из г. Шахты в Дербент, но думал, что, возможно, ты мне сообщишь, что ты приедешь в этом месяце или в начале июля в отпуск. Я бы здесь, в Шахтах, дожидался твоего отпуска, но теперь с этой стороны у меня задержки нет, так что до твоего отпуска я еще успею, вероятно, побывать в Дербенте, а возможно и в Ессентуках. Теперь только задержка будет от посылки. И, как только скоро меня посылка не задержит, я выеду отсюда. О дне выезда сообщу.
       Спасибо за весточку и за фотокарточку. Если ты и в жизни так выглядишь как на этой фотокарточке, так очень отрадно это для меня, ибо на некоторых других твоих фотокарточках лицо твое показалось мне очень истощенным. Насчет моего беспокойства о жуликах – спокойно, и я успокоился. Новостей у меня нет. Жди в скорости следующего письма. Пишу тебе адрес двух моих хороших знакомых, у которых я вещи держу по частям: один часовой мастер живет по ул. Андрацитной № 30 Левин Д.П., другой  – сапожник – Трайнер И.М. живет по ул. Советская № 241. Пишу тебе их адрес на всякий случай. Может придется тебе и в Шахтах побывать или может быть ты долго писем не будешь получать от меня.
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
       Прежде, чем бросить письмо в почтовый ящик, я зашел на почту на всякий случай спросить нет ли «до востребования». Оказалось, они перехватили письма у почтальонши, которая носит письма на квартиру. Ну и не даром, я и на этот раз дал за письма трояк. В письме была одна твоя фотокарточка, на которой было написано несколько слов, что ты выслал вторую посылку, что едешь сейчас в Берлин и приятная весть – что ты научился фотографировать. Спасибо за все, в следующем письме больше подробностей напишу.
       Еще раз целую. Твой папа.
 
07.06.1946
       Дорогой сыночек!
       Спасибо за частые весточки. Вчера получил от тебя еще одно радостное и приятное письмо. Всякая весточка от тебя, хотя бы из нескольких слов, где только написано что жив, здоров, - для меня уже есть большая радость. В последних письмах ты понемногу начинаешь удовлетворять мое желание знать все стороны твоей жизни. Теперь остается у меня только одно непреодолимое желание как поскорее увидеть тебя.
       Очень рад за тебя дорогой мой, что ты обеспечен всем необходимым. После всех трудностей и неприятностей, какие ты имел, можно сказать, целый год и никак тебе не удавалось выслать мне посылку, я никак не думал, что вообще сможешь ли уже выслать, да еще так скоро. Это большой сюрприз для меня. Теперь я подожду здесь до получения ее и, после получения, я тебе сразу же сообщу когда выеду отсюда. Думаю поехать в Дербент, все же там у меня родной брат. Если он и находится всецело почему-то всегда под влиянием своей Розы и не может оказать какую-нибудь помощь из-за нее, так я не нуждаюсь, чтоб какую-нибудь финансовую или другую помощь желать. Если останусь там хотя бы даже на несколько месяцев, я не хочу даже и на квартире у него быть, - сниму себе квартиру.
       Ты в предыдущем письме опять меня спрашивал о моем отношении к маме и вообще к женщинам. В отношении мамы нового ничего не могу добавить к тому, что тебе писал, и опять могу повторить, что при твоем личном вмешательстве может быть хоть под одной кровлей я бы попытался б (так как твердо убежден, что характер взрослых людей никак нельзя изменить), ужиться, но пошел бы на это по двум расчетам: во-первых, потому, чтоб тебе не пришлось бы бросаться через море жизни с одного берега до другого, а во-вторых, чтоб сконцентрировать все, что я экономил и берег для тебя в одном надежном и не чужом для тебя доме. Что касается вообще женщин, так я настолько разочарован жизнью, что сколько мне не предлагали последние годы и сколько я не встречал на своем пути за это время женщин – я не хотел ни с кем связываться, так как я сам не совершенство, и вообще, нет совершенства во всем свете. Тебе же, дорогой мой, советую не принимать близко к сердцу эти рассуждения и смотреть на жизнь бодро своими молодыми глазами и брать из жизни все, что только можно выжать из нее. Только не в ущерб своему здоровью.
       Будь здоров и счастлив. Твой отец Натан.
 
10.06.1946
       (письмо получено: Вельтен, 26/VI-46)
       г. Ворошиловск.
       Добрый день, Владимир!
       Разреши поблагодарить за письмо и фотокарточку, которую я получила. Очень рада за тебя, что у тебя все в порядке, хорошо протекает жизнь и усиленно идет работа, вот только о своей личной жизни ты почему-то не упоминаешь в письме, или ты думаешь, что это не так важно? Наоборот, меня это очень интересует, и прошу, постарайся отдать этому несколько  строк своего письма.
       Работаю там же. Существенных перемен почти нет. Приехал отец с Магнитогорска совсем. Живу сейчас пока вдвоем с братом, и ведем жизнь холостяцкую. Погода сейчас у нас очень хорошая, днем очень жарко и мы часто ходим купаться (у нас свободное время бывает часто от работы). Вечера очень тихие, теплые. Ночи лунные. Иногда посещаю танцы (впадаю в детство). Ведь я уже старуха и о танцах стыдно думать. Вот так, дорогой Володя, проходят годы незаметно. И вспомнить особенного нечего будет, ведь кажется еще совсем недавно (в Магнитогорске) была еще девочкой небольшой, а сейчас уже взрослый вполне человек. Ведь уже 21-й год идет, а что хорошего я увидела за это время, когда прошли годы юности, вздохнешь и на этом закончишь свои воспоминания. Знаешь, иногда посмотришь на себя в зеркало, и просто пугаюсь, какой я теперь стала – совсем взрослой. И живу так неопределенно. Но это все поправится, я думаю, и пока не падаю духом. Времени много впереди и время хорошее – правда!
       Вчера был выходной день – целый день дома просидела и прочла книгу Драйзера «Американская трагедия». Она произвела на меня сильное впечатление. Советую тебе прочесть ее, если там достанешь.
       Ну, разреши закончить на этом, не обижайся, что так написано. Желаю успехов во всем, крепко целую, остаюсь другом, жду ответ. Аня.
 
12.06.1946
       Здравствуй, мое дитя дорогое!
       Получила два твоих письма от 20/V и 27/V. В обоих ты подаешь надежду на скорую нашу встречу. Я уже живу этим. В отношении курорта пока ничего хорошего нет. Теперь, сыночек, не те люди, что до войны, не те порядки и заботы о людях. Нас, как семей военнослужащих, забросили. Считают, что после войны мы никаких льгот и прав не имеем. Очевидно, свыше дана такая установка. Безумно жажду тебя видеть, а там – что будет, то будет.
       В отношении наших отношений с тетей Аней. Ты ведь знаешь, что в жизни я никому не подчинялась, а тетя Аня диктует. Я обязательно должна плясать под ее дудку. Ко мне никто не имеет права прийти, я никуда не имею права уйти. Кроме этого, я, фактически, один человек, а устаю, ухаживая за семьей. Мне это надоело. Хочется пожить самой, со своей семьей. За время войны я натерпелась немало. Все, кто хотел, тот понукал мной. В общем, сыночек, ты только, родной, поймешь меня. Не хочу вдаваться в подробности, когда приедешь – поговорим обо всем, и ты один меня по-родственному пожалеешь.
       Сыночек, если для тебя не будет затруднительно, купи несколько бутылочек лака для ногтей тете Еве для маникюра (лучше всего – ярко-красный), и нам электрический счетчик переменного тока на 110–120 вольт маленький 5-ти амперный. Без счетчика мне не дают света.
       Заканчиваю, желаю тебе счастливой дороги. До скорого свидания. Целую тебя крепко-крепко, радость моя. Твоя мама. Сердечный привет от всех родных. Глафира Ивановна обижается, что ты не отвечаешь. Шлет тебе сердечный привет.
 
15.06.1946
       Милая мамочка!
       Сегодня опять с визитом. Застал здесь твое письмо и тороплюсь с ответом, так как через полчаса уезжаю на место работы. Вторую посылку, по-видимому, вторично вернули, так как среди полученных квитанций я не нашел своей на имя капитана Мазолевского. Я имею мало времени. В один из приездов сюда мне сказали, чтобы готовил посылку, что через 1,5 часа их отправляют. Я поспешил и, как видишь, неудача. Придется ждать следующего месяца, чтобы снова отправить. Насчет рубахи, право, не помню. Возможно, и не послал.
       Ну, будь здорова. Привет всем. Целую, Вова.
       Посылаю фотокарточку с моего аппарата.
 
20.06.1946
       Здравствуй, привет тебе мамочка!
       Редко ты вдруг писать стала, чувствую, сердишься...
       Мои хлопоты насчет отпуска до сих пор тщетны. Я уже писал рапорта, в которых главное место отводится желанию помочь родителям, указывал на твою болезнь. Без внимания. Очень прошу тебя, вышли справку, если можно – два раза, чтобы я мог приложить к рапорту.
       Чем я могу тебе помочь? В чем ты нуждаешься? Как у тебя с посудой? Здесь можно купить и выслать посылкой.
       Ну, я тороплюсь. Целую родных, знакомых приветствую и желаю всем безграничного счастья. Тебе особенно всего наилучшего и самый горячий поцелуй.
       Вова.
       Пиши, не держи ответа. Посылаю свою фотокарточку, согласно обещания. На дальше решил в каждом письме высылать фотокарточку.
 
20.06.1946
       (получил 27/VI-46, Хенниксдорф)
       (пп. 30216 «В» Широкова Александра, Никитина Надежда Васильевна)
       Вовочка, здравствуй!
       Получила сейчас твое письмо и одну фотокарточку. Конечно, тронута твоей заботой и очень рада, что так хорошо вышла карточка (о себе умалчиваю). Сегодня вечером должны принести мне фотокарточки, говорят, что вышли хорошо. Завтра вышлю тебе (некоторые) и так буду высылать постепенно. Вова, хотя твое письмо на этот раз было обширнее, чем предыдущее, но все же ты о многом не сообщил. Был ли ты у Ани? Написал ли Наде? Совсем ничего не написал о своем состоянии. Вовочка, учтите, что о Вас теперь хотят знать многие, и больше, чем Вы сообщаете в своих письмах.
       Все передают тебе приветы, некоторые даже теплые и сердечные. Учтите! Аня написала сейчас тебе несколько слов и поручила мне переслать. Мы живем дружно, мирно, весело. Только времени свободного очень мало, даже для развертывания культмассовой работы. Скоро уже вернется из отпуска Надюшка. Жду ее как Бога, скучаю.
       Вова, на днях напишу еще, а пока, пожелав тебе счастья и пр., хочу закончить.
       Пиши, ждем. С приветом, Шура.
       P.S. Ина и Костя просят прислать по карточке и на их долю. В письмах указывай прописью какое количество фотокарточек посылаешь.
       Еще P.S. Можешь пожелать Ине и Косте счастья в семейной жизни, ну а может быть и сам добавишь к этому пожеланию еще чего-нибудь.
       Саша.
 
20.06.1946
       (получил 27/VI-46, Хеннигсдорф)
       Володя, здравствуй!
       Вот мы получили от тебя одну фотокарточку (пробную), снимок чудесный. Желательно, чтоб все фото были пересланы нам. Судя по твоему письму ты послал их много, но увы... «мы» получили только одну. Жаль, очень жаль, что они пропали. У нас нового пока ничего нет. В нашем саду очень много роз, теперь уже поспевают ягоды. Лопаем каждый день. Сегодня с Сашей (Шурой) ходили (или, вернее, забрались) в сад и поели ягод.
       В нашем городке открылся парк для русских. Причем зеленый театр. Представляешь? Недавно смотрели «Воздушный тихоход». Очень бы мы хотели, чтобы ты, Володя, приехал еще раз к нам. Может быть выберешь время? Привет от всех девушек. С приветом, Аня.
       Привет (особый) от Шуры.
       Пришли поскорее фото (не забыл ли ты как мы фотографировались в Веймар-Галле), хотели пойти в ресторан. Помнишь?
 
22.06.1946
       Дорогой сыночек Вовочка!
       Очень огорчена, что твой отпуск все отдаляется. Я уже жила надеждой, что скоро увидимся. Получила твое письмо и фотокарточку от 8/VI, очень благодарна, а то уже беспокоилась, что писем нет. Просимую справку с письмом соответствующим к ней получишь.
       Напиши, радость моя, как твое здоровье и дела? У меня все по-старому. Пока о курорте замолчали. Чувствую себя сносно. Душа разрывается, хочется тебя видеть. Это моя мечта, но когда она сбудется, – не знаю. Когда же мне уже, солнышко, засветит твоя мордочка? Когда ты выслал эти две посылки, о которых ты упоминаешь в письме и по твоим ли справкам? Что приблизительно есть в них, напиши, ибо я их проверяю.
       Родные все здоровы. Шлют тебе сердечнейший привет и самые лучшие пожелания. Будь здоров и крепок. Целую тебя, солнышко мое ясное, много-много раз. Твоя мама.
       Очень тебе благодарна за заботу обо мне. Что тебе пишет папа и где он? Отвечай, сыночек, немедленно.
 
27.06.1946
       Дорогой сыночек!
       Вчера уже получил посылку и решил в первых числах июля выехать отсюда по направлению в Дербент. Спасибо за посылку. О дне выезда отсюда сообщу, когда билет будет у меня уже на руках. Если какое-нибудь твое письмо и получится на адрес Тройнера, так он мне его перешлет в Дербент.
       По дороге в Дербент я заеду в Ессентуки по двум причинам (даже по трем): насчет барахла и, может быть, насчет квартиры, есть расчет там похлопотать (но с этим вопросом у меня большие переживания опять воскресают о невозвратимой потере родных). Но так как от горя, видно, не умирают, я вот живу же, так надо еще лечиться, чтоб можно было б самому двигаться и самому себя обслуживать, ибо не смотря на то, что я почти вылечил свой колит и ишиас, но изредка эти недуги напоминают мне о том, что они еще не совсем покинули меня. Не хочу допустить себя опять к тому, чтоб быть прикованным к постели. Я попытаюсь купить путевку или курсовку на месяц полечиться. Для приобретения таковой было б очень хорошо, если бы я имел от тебя справочку, поэтому я прошу тебя, как только получишь это письмо, и если только возможно, пришли мне справочку в таком-то роде: что справка дана отцу такому-то, что он находится на иждивении сына такого-то, в общем, сам сообрази какую-нибудь в этом роде справку, она мне во многом поможет. Кстати, если ты вскорости получишь тоже отпуск, напиши и маме, возможно, мы все вместе полечимся с месяц в Ессентуках. Я думаю, что это было б очень недурно. Будь здоров и счастлив, целую, до скорого свидания, твой отец Натан.
       9 с лишним я оставляю здесь в сберкассе, завещанные тебе, остальное – я делаю аккредитив в Дербент. Даст бог, увидимся, тогда обо всем потолкуем.
 
27.06.1946
       Рига.
       Славный Вова!
       Вчера сдала последний госэкзамен. И, как бы в знак того, что мне хорошее настроение разрешают мои друзья, получила три письма от Муры Гутиной, Лены Мячиной и тебя. Спасибо, дорогие друзья, что не забываете школьных товарищей. Очень приятно сознавать, что такой длительный срок разлуки не разорвал нашей дружбы, связанной приятными школьными воспоминаниями.
       Да, Вовочка, самой не верится, что мы уже взрослые люди, а в каждой строке твоего письма я это отчетливо чувствую. Не стоит унывать, что мы мало успели за этот период. Надо учесть, что жизнь наша была связана с необыкновенными условиями и, если эти условия привели к ряду неудовлетворительных результатов, то это не говорит о том, что все в жизни потеряно. Конечно, у каждого из нас есть большие, серьезные проблемы, но их можно будет заполнить, можно будет, если не сейчас, то немного позже, исправить. И у меня, Вовочка, есть ряд таких пробелов. Если я успела все же, при всех трудностях, закончить университет, то уже во многом в личной жизни не достигла ничего интересного. Сам понимаешь, мы уже не дети, что кроме духовного удовлетворения мы требуем и эстетических удовольствий. Эта часть совершенно выскользнула из нашего поля зрения, а это огромная потеря, особенно для чувствительных людей вроде меня и, вероятно, тебя, если ты остался таким, как был прежде, а потому – понимаешь, о чем я говорю.
       Но не стоит унывать, не стоит терять веры в будущее. Я уверена, что в жизни еще должно быть много хорошего, ничего, если мы это будем ощущать немного запоздав, но все равно оно не уйдет от нас. Мои планы на будущее еще не очень точны, ибо то, чего я бы желала, пока находится вне моих возможностей. Важно то, что я после окончания останусь в Риге, а город мне очень нравится. Ненавижу глушь, которую мне удалось на сей раз избежать. Сейчас нам дали срок 2 месяца, чтобы подготовить дипломную работу и тогда выдадут диплом. Тема моей дипломной «Образ Петра в творчестве Пушкина». Научной литературы здесь нет, а потому через пять дней еду в Москву за литературой и немного развеяться после двухмесячного срока экзаменов.
       В отношении работы: пока договорилась читать русский в 8 и 9 классах. Если откроют аспирантуру, пойду обязательно, но на это очень мало шансов в этом году, ибо специалистов совершенно здесь нет. Настроение хорошее, не знаю каково оно будет когда начну работать, надеюсь, что не разочаруюсь, ибо люблю литературу.
       Вова, обязательно пиши часто о себе. Очень приятны твои письма. Особенно здесь, вдали от друзей. Желаю тебе всех благ. Свою фотографию обязательно вышлю в следующем письме. Пока, с сердечным приветом твой друг Софья.
       P.S. Если представится возможность быть в Риге – обязательно используй ее. Буду рада тебя видеть.
 
28.06.1946
       Родной сыночек Вовочка!
       Вчера получила твое письмо с фотокарточкой на моторной лодке. Пригож ты и интересен. Мне очень нравится и приятно получать твою дорогую мне мордочку. Большое тебе спасибо за доставленное удовольствие.
       Сыночек, родненький! Мне очень больно огорчать тебя, но должна сообщить, чтобы не было поздно. Все время я от тебя скрывала, но теперь решила сказать правду. Я болею и очень тяжело. Совершенно не поднимаюсь с постели. Прошу тебя пойти лично к командиру части и к помполиту и слезно молить от моего имени, чтобы они тебя отпустили со мной повидаться. Ведь я совершенно одинока. Соседям уже надоела своими поручениями. Война, переживания за твою судьбу, разорение, переживания за квартиру, одиночество, тоска по тебе – вот результаты – болезнь.
       Посылаю тебе справку лечащего врача, прошу поскорее приехать.
       Будь здоров. Крепко тебя обнимаю и целую. Твоя мама.
       Сообщи телеграфом о результатах.
 
30.06.1946
       Дорогой Иосиф Виссарионович!
       Пишет Вам мать офицера Красной Армии полевая почта 75207-Ж, Городынская Н. В.
       Мой единственный сын Владимир Гельфанд уже скоро пять лет находится в Красной Армии. Он участник великих боев за освобождение нашей Родины от немецких агрессоров.
       Война кончилась. Я надеялась, что он вернется и на старости лет мне поможет, но его даже в отпуск не пускают. Все время я от него скрывала, что больна, но теперь чувствую, что доживаю последние дни, сообщила ему и  решила обратиться к Вам, родной Иосиф Виссарионович, с просьбой освободить его, чтобы еще хоть перед смертью увидеться с ним. Я совершенно одна. Никого из родных не имею. Кроме сына Владимира у меня никого нет.
       К Вам, как к другу всего человечества, я обращаюсь и прошу дать возможность мне увидеть мое единственное дитя хоть перед кончиной.
       Городынская Н. В.
 
ХХ.06.1946
       An Leutnant Gerhard
       Absender ГеЛГа ИЛОНа
 
       Als ich Sie das 1. Mal sah,
       da war für mich alles klar:
       Ich liebe Sie, oder keinen,
       ich könnte aus Liebe weinen.
       Wenn ich nur wüsste, wie Sie darüber denken,
       tun Sie Ihr Herz nur einmal verschenken?
       So schenken Sie es mir;
       Ich wäre sehr dankbar Dir!
       Wollen Sie wissen, wie ich bin,
       So kommen Sie zum Schlosskaffee hin.
       Vor Schreck blieb ich gleich stehn.
       Damit Sie mich gleich kennen,
       will ich Ihnen meinen Namen nennen.
       Ich heiße Helga
       Und habe auch ein Foto da.
       Damit Sie mich gleich kennen
       Und nicht zu einer falschen nennen.
       Sind Sie vom Foto nicht erfreut,
       dann sagen Sie mir ruhig Bescheid.
       Lassen Sie mich bitte nicht alleine gehn
       Und vergebens an der Ecke stehn.
       Am besten wär es Sonntag um 3.00
       Laufen Sie nicht an Ihrem Glück vorbei!
 
       Lieber Leutnant Gerhard!
Denken Sie nur nicht, dass ich 1 schlechtes Mädel bin, weil ich Ihnen alles so offen schrieb. Ich gehe nur mit einem anständigen Russen und nehme an, dass Sie so einer sind. Das andere alles am Sonntag im Schlosskaffee [Mase-Betke-Str gegenüber der Kirche].
       Auf Wiedersehen
       Helga.
 
03.07.1946
       Мой дорогой сыночек!
       Вчера снова получила твое дорогое письмо с фотокарточкой от 20/VI. Очень тебе благодарна, солнышко мое, что не забываешь и радуешь хоть частыми письмами и фото. У меня все по-прежнему. 30/VI послала тебе письмо со справкой. Написала Министру Вооруженных сил СССР тов. Сталину письмо с просьбой освободить тебя и вложила такую же справку. Надеюсь, что товарищ Сталин поможет мне.
       Ты задаешь вопрос, сыночек, насчет посуды. Не стоит этими мелочами заниматься. Знаешь, какая мысль мне пришла в голову: если не дорого и ты бы мог достать мне пишущую машинку, - вот это бы был хлеб на всю жизнь! Я бы работала дома и не должна б была 8-9 километров ездить каждый день, то есть 16-18 километров туда и обратно. Но, подумай хорошенько, имеешь ли ты материальную возможность и доступно ли это. Если с немецким шрифтом – пусть тебя не смущает. Здесь есть мастерская реставрации.
       Сыночек, родной! Я чуть не помешана на почве твоего приезда. Мне кажется, что если бы ты приехал, я бы сразу выздоровела. Чтобы я ни делала, все приписываю твоему приезду. Все связано с тобой. Котик мой дорогой! Надейся, что тебя отпустят, не нервничай и не нарушай взаимоотношений. Даст Бог, тебя отпустят и мы увидимся. До скорого свидания. Будь здоров и счастлив в твоих делах. Обнимаю и крепко тебя целую. Твоя мама.
 
10.07.1946
       Дорогой сыночек!
       Сегодня, если только достану билет, выеду отсюда. Как тяжело мне теперь, что ты так далеко от меня, а я здесь одинокий и еду с большой грустью Бог ведает куда. Я тебе раньше написал, что поеду в Дербент и по дороге заеду в Ессентуки, но в связи с трудностями переездки, я решил поехать в Ессентуки, а там уже видно будет, буду ли я долго в Ессентуках или нет. Вопреки прежним моим поездкам до вторжения немцев, с какой радостью я, бывало, ездил в Ессентуки! А теперь?...
       Пиши в Ессентуки: ул. Садовая № 8 для меня.
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
 
14.07.1946
       Дорогой сыночек!
       Сегодня приехал (с большим трудом) благополучно в Ессентуки. Остановился по ул. Садовой № 8 у Шапиевской, где прожил до мобилизации около месяца и откуда меня мобилизовали. Но сегодня мне придется искать новую квартиру, так как там семья увеличилась и мне хозяйка заявила, что лишь через месяц она сможет предоставить мне жилье, когда с ее квартиры уедут молодожены.
       О ессентукских новостях еще не знаю что писать. Разве только то, что Сара (золовка дяди Левы) живет теперь опять в Ессентуках и еще раз замуж вышла. Жизнь в Ессентуках опять возродилась, опять курорт работает и опять приезжие курортники есть. А моя рана, мое горе по-прежнему велико – родные уже никогда не воскреснут.
       Будь здоров и счастлив. Целую. Твой отец Натан.
       Отдохну, соберусь с новыми мыслями и напишу тебе опять, как и что.
 
15.07.1946
       Милая Надя!
       Вы меня совсем уже забыли и, наверно, немало удивлений и раздумий вызовет это письмо в памяти Вашей. Наша беседа в поезде была общей, абстрактной, знакомство - случайным, непродолжительным и, право, мне даже неловко напоминать Вам о себе, какое я на это имею право? Тем не менее, в силу труднообъяснимой необходимости, вынужден взяться за карандаш.
       Посылаю Вам свою фотокарточку. Не знаю, есть ли у Вас муж, но для меня это почти ничего не меняет, но, пусть, залогом нашей дружбы, переписки, будет фотокарточка Ваша в ответ на эту, мою. Крепко жму Вашу руку. Привет девочкам. Владимир.
 
16.07.1946
Полевая почта 01977
Просмотрено Военной Цензурой 06778
       Миленькая мамочка!
       Давно не имею возможности читать твои письма. Однако теперь недолго осталось. Дня через 2 возвращаюсь в часть. Посылаю тебе еще несколько фотокарточек – времени у меня сейчас поболее, чем прежде, но условия для писанины скверные-прескверные – все в дороге, в тряске и на коленях. А я хочу кабинетик маленький, этакий уютный и полную тишину.
       Не знаю как с отпуском провернут у меня в части в мое отсутствие. Теперь каждый о себе беспокоится, многие еще у нас в отпуске не были, а начальству кто на глазах, кто колет, того с глаз долой - в отпуск, или куда меня, видишь ты - предпочли в командировку. Я неуживчивый, за правду терплю и страдаю. Но к чему я пишу тебе глупости? Просто от недостатка сообразительности и от ограниченности мыслей.
       На здоровье не жалуюсь, на аппетит тоже. Однако не полнею, да и худеть некуда. Приоделся в Берлине, кое-чего приобрел, но больше забочусь о своих бумагах: старая привычка глубоко укоренилась. Домой хочу, точно там рай и счастье, а люди рассказывают унылые вещи.
       Все, в чем ты нуждаешься - приобрету, чего бы это не стоило. Ты не стесняйся, пиши как родному – ведь разлука наша не смеет влиять на взаимоотношения.
       Как твое здоровье? Как близкие? Крепко тебя целую. Вова.
 
18.07.1946
Полевая почта 01977
Просмотрено Военной Цензурой 06778
       Дорогой Санечка!
       Ты почему-то замолчал надолго. Это ты напрасно. Обиделся? Я в командировке, скоро вернусь в часть, тогда подробней. Пиши мне по старому адресу, который ты знаешь.
       С приветом, Владимир.
 
19.07.1946
       Милая Шура!
       2 часа ночи. Приехал. Застал много писем, в том числе 3 твоих от какого числа неизвестно (ты не датируешь) с фотокарточками (в первом –1, во втором  3 – по 3 штуки; всего 7). Очень тебе благодарен, хотя я больше выслал, а ты недовольна, - еще не все ведь. Я не посылаю одинаковых, чтобы в каждом письме был разнообразный набор, комплект, и так постепенно никто не остался в обиде. Четвертого твоего письма с фотокарточками, о котором ты упоминаешь, - не получил. Прошу тебя: ставь дату, открытки нумеруй, чтобы я знал какие не получены мною и мог тебе сообщить. Посылаю тебе и подругам еще ряд фотокарточек. Не сердитесь. Сделаю все от меня зависящее.
       Ане ответил, разве она не получила моего письма, которое я написал как раз перед отъездом в командировку, сразу по получению вашего письма общего? Сначала отправил тебе весточку, на другой день ей. Пусть меня извинит, я буду писать еще, никогда я не оставался в долгу. Привет Наде. Как она отдохнула и что видела? Пусть напишет сама. Сердечно поздравляю Колю и Гену, желаю им счастья.
       Насчет приезда – не примену, но только, если подвернется такая вольная командировка, как в Берлине. Сейчас остаюсь при части. Надежд мало. Привет девушкам, пусть пишут все.
       Владимир.
 
19.07.1946
       Сыночек мой ненаглядный, здравствуй!
       Вчера получила твое драгоценное письмо с двумя фотокарточками от 4/VII. Спасибо тебе, дорогое дитятко мое за доставленную радость. Нет у меня никаких радостей, кроме твоих писем и карточек. Относительно путевки не беспокойся, ибо с 10/VII я нахожусь на лечении ишиаса проклятого в местном инфизиме. Не волнуйся, поправлюсь.
       Еще 30/VI отправила т. Сталину письмо со справкой о болезни и с просьбой об освобождении тебя, но пока ни слуху.
       Карточки хорошие, красивые, очень довольна, но бакенбарды не нравятся. Только не обижайся.
       Чем мотивирует твое начальство отказ тебе в отпуске? Неужели еще не пора? В инфизиме я по больничному листу. Отпуск свой держу к твоему приезду. Только никак не дождусь этого счастья. Напиши, получил ли ты письмо со справкой, что ты предпринял? Как ты живешь и как твое здоровье? Напиши, родненький, побольше о себе и чаще. Мне здесь очень скучно, и твои письма особенно нужны часто.
       Заканчиваю. Шлю тебе наилучшие пожелания, мой сыночек родной. Обнимаю и крепко-крепко тебя целую. Горячо любимая тебя мама.
       Все родные тебя приветствуют.

20.07.1946
       3 часа ночи с 19 на 20/7/46
       Здравствуй мамочка!
       Только сейчас вернулся из командировки и, хотя очень устал, но, застав здесь 3 твоих письма, хочу ответить коротко. Справку твою получил. Утром возобновлю хлопоты об отпуске. Насчет машинки – не очень трудно, только не знаю, как ее везти. Тоскую не меньше в разлуке. Здоров и не беспокойся; а в остальном сильно устал. Жди писем, а я на боковую сейчас. Привет родным. От папы письмо уже из Дербента, спрашивает о тебе и не прочь, чтобы вы были вместе со мной.
       Целую тебя, Владимир.
       Посылаю еще фотокарточки – 4 штуки. Жду взаимности в который раз. Милая ты моя!...
 
20.07.1946
       с 19 на 20/7/46
       3 часа ночи. Только что вернулся с командировки. Сильно устал, глаза слипаются. За время моего отсутствия написал тебе много писем, преимущественно из фотокарточек, на старый адрес в Донбасс Трайнеру. Теперь узнал твой новый адрес. Буду писать часто. Опять начинаю хлопотать об отпуске завтра сразу же.
       Крепко тебя целую. Будь здоров, твой […]
       Привет дяде Лёве с семьей. Что они?

20.07.1946
       Дорогой сыночек!
       Уже несколько дней как нахожусь в Ессентуках, и ничего отрадного я здесь не нашел. Думал получу здесь квартиру и хоть буду иметь свой уголок, но после многих хлопот в квартире мне отказали. Причину нашли, что, так как я вернулся из трудфронта а не из армии, то лишаюсь права на получение квартиры. Все хочу куда-нибудь прижиться, а потом увижу, что делать дальше. Когда уже буду приписан здесь, тогда поеду и в Дербент и там решу переехать ли мне или оставаться еще пока жить в Ессентуках.
       Пиши, что у тебя слышно? Когда уже, наконец, тебя пустят в отпуск? С нетерпением ожидаю встречу с тобой. Будь здоров и счастлив.
       Твой отец Натан.
 
21.07.1946
       Здравствуй, сыночек мой драгоценный, Вовочка!
       В письме моем к тебе от 19/VII я имела ввиду спросить тебя, дорогой, почему у тебя новый адрес, но забыла. Меня это очень волнует. Опять новая часть? Одновременно просишь писать по старому адресу. Так я и делаю.
       У меня все по-старому. Нахожусь в (Иноризиме). Отдыхаю от домашних, много читаю, принимаю лечение. Пока улучшения нет, но обещают, что будет лучше. Лечение очень хорошее, питание плохое. Целые дни отлеживаюсь, отдыхаю от всего. Безумно скучаю по тебе. Пиши чаще.
       Еще 30/VI отправила тов. Сталину письмо заказное и до сих пор нет ответа.
       Пиши, радость моя, что нового у тебя, есть ли надежда на скорую встречу? Емельяненко я давно не видела и не знаю, получили ли от тебя письмо. Ты ей ответил? Что тебе пишет папа, где он теперь?
       Будь здоров, мой миленький сыночек, крепко тебя целую, твоя горячо любящая тебя мама. Родные все тебя сердечно приветствуют, желают всего хорошего.
 
22.07.1946
       Дорогой и родной Вовочка!
       Сердечно тебя приветствую и горячо целую. Извини, что долго не писала и не допускай мысли, что я тебя забыла. Просто, знаешь, время мирное, ты не в опасности и поэтому мысли о тебе не так остры, поэтому они часто заторможены более острыми вопросами, но часто они выплывают, или, вернее, проясняются и не дают покоя.
       Я теперь работаю в пионерском лагере, имею завтрак, обед, полдник и ужин. Из этого питания отрываю и для бабушки, поэтому расходов меньше. Кроме того, зарплату я получала неправильно по 725 рублей, теперь получаю по 1000 в месяц, возможно, что получу еще тысячи две разницы за проработанное время. Учитывая это, я решила поехать на две недели в Бердянск во время отпуска, который теперь тоже две недели. Очень хотела бы, чтобы и ты приехал к тому времени и побыл со мной в Бердянске несколько дней. Я бы тебе напомнила о твоем детстве, когда ты был со мной там, как ты безумно любил море, ракушки, солнечные ванны на песке и прочее. Собираюсь поехать 10-12 августа, позже не пустят, так как я все еще, к сожалению, остаюсь школьным врачом и необходимо быть на месте 27 августа.
       Квартиры пока своей не имею, но по приезду обязательно куда-нибудь уйду жить, возможно, что к родным Жоржа, так как другого выхода нет – к чужим с бабушкой никуда нельзя пойти жить, так как она почти без ясных мыслей и не отдает отчета своим действиям. Это моя самая тяжелая трагедия из всех пережитых, так как от нее все отказались. Я ей должна купить все для еды (то есть заработать на это и принести), приготовить утром и вечером, постирать и отвечать за все ее нелепые поступки: например, она все лучшее из чемоданов выбирает и ложит к себе в чемодан, то есть целые дни что-то ищет, перекладывает и собирает в чемодан. Зубной щеточкой она чистит руки, личным полотенцем вытирает стекла или ноги (но не своим), очень любит сладкое, вкусное – все надо прятать. Мыла нельзя оставить, так как что угодно будет стирать в холодной воде, никогда не скажет, что она сыта, хотя бы очень плотно наелась (ничего не помнит и аппетит повышен). Всегда и всем жалуется, что она еще натощак – в любое время дня. Из-за этого я нигде не могу с ней устроиться.
       Дядя Жорж всю зиму жил у твоей мамы со мной, теперь уже месяца три как живет у своих родных на Амуре, изредка приходит тайно от твоей мамы, так как они поссорились (он, конечно, был не прав). Он работает на заводе Петровского и теперь через обком партии устраивается в институте (не известно в каком, на кафедре Марксизма-Ленинизма). Мы друг от друга отвыкли, и не знаю, наладим ли отношения и совместную жизнь.
       Радостного, Вовочка, у меня мало. Но счастье в том, что это уже не в молодости, тогда трудней переносить. Прошу писать мне и не сердись за долгое молчание. Люблю я тебя сильно, жалею о том, что ты не с нами. Горячо целую тебя. Желаю счастливой доли. Привет от всех родных. Твоя тетя Аня.
 
24.07.1946
       Милая мамочка!
       Снова пишу рапорт об отпуске, прежде чем отправить письмо тебе. Жди, дорогая, помни, что ты любима горячо и преданно. Я приеду к тебе теперь уже скоро, и постараюсь облегчить твою жизнь – добьюсь отпуска, во что бы то ни стало. А насчет писем и хлопот – надо поскромнее – разве ты думаешь, что мы с тобой одни в таком положении? На миллион людей не менее ста тысяч. И ты надеешься, что т. Сталин может заниматься такой массой людей самолично? Пиши лучше сюда, командованию группы войск, а еще лучше - я все сам постараюсь уладить, не нужно тебе лишних хлопот и переживаний.
       Вова.
 
24.07.1946
       Уважаемый тов. ГОЛЬФАНД
       Получили Ваше стихотворение «Дорожка». Оно написано неплохо. Вышлите нам еще несколько ваших стихотворений и расскажите подробно о себе.
       Ждем!
       С приветом.
 
       Нач. отд. культуры газеты «Ленинское знамя»
       Гвардии капитан                      /С. ШМЕРЛИНГ/

26.07.1946
Полевая почта 75207 Ж
Просмотрено Военной Цензурой 29096
Адрес отправителя п/почта 30204
       №3. Письмо в конверте №1.
       Вова!
       Здесь одинаковые пленка и фотокарточка! Ты.
       С приветом Шура.

27.07.1946
       Сердечно любимая мамочка!
       Здравствуй и не печалься!
       Сейчас на одной из берлинских станций ожидаю электричку в мой город, где живу и работаю. Очень трудно с дорогой. Хотя и люблю подвижную работу, но скучно и утомительно на станции. Уже полдвенадцатого. Чуть клонит ко сну, а впереди еще работа, где там о письмах думать. Поэтому решил использовать минуты ожидания. Но вот и поезд.
       Заканчиваю в движении. С отпуском пока не лучше. Много офицеров еще не было дома и поэтому не легко попасть на Родину людям моего характера. В первую очередь едут те, кто... но стоит ли об этом говорить? Хлопоты не оставлю, мысли больной не покину, и мы увидимся, поверь, очень скоро. Посылаю тебе еще фотокарточку: снимок в Веймаре моим аппаратом. Письмо запечатаю, когда приеду на место, – у меня с собой нет конвертов.
       Приветствуй всех и родных и знакомых, обними, а может и поцелуй – чего стесняться, – ведь все они мне родны теперь, желанны и далеки. Вова.
 
29.07.1946
       Хеннигсдорф
       Дина!
       Посылаю Вам еще одну фотографию. Угадываю, почему Вы молчите, – переписка со мной неприятна? Я не навязываюсь. Прощайте!
       Сердечный привет папе, и маме и дружественные пожелания.
       Владимир.
       В Берлине бываю часто, но к вам наведаться не могу, ибо знаю, что Вы не останетесь довольны моим визитом...

ХХ.07.1946
       Уважаемый товарищ гвардии капитан Шмерлинг.
       Только что с вечерней почтой получил Ваше письмо - ответ на мою "Дорожку". Благодарю Вас за отзыв и за внимание. Стихотворения отныне буду высылать в адрес редакции.
       О себе рассказать не трудно, но стоит ли? Одним словом, неудачник, все отдавший и все потерявший на войне - и свою энергию, и кипение, и молодость, и здоровье, а взамен ничего не получивший после ее окончания - мечты мои золотые, которые столь бережно пестовал и вынашивал в глубине сердца, неосуществимы. Литературу пришлось, если не совсем забросить, то во всяком случае закрыть в скромненькую шкатулочку моих знаний, возможностей. Сейчас кроме дневника и случайных редких стихотворений ничего не пишу. Нужно учиться, но я офицер-строевик очень равнодушен к своей профессии, поскольку призван жизнью вершить другое.
       Знания мои – давно забытая десятилетка и суровая, но крепко памятная школа жизни на войне. До 1941 года читал русскую и иностранную беллетристику, книги и стихи запоем. Сейчас кроме газет (которые, кстати сказать, к нам в часть приходят всегда с опозданием на 1-2 суток) читать нечего, разбавляюсь немецкими новинками (смысл нелегко мне дается) в малом тексте.
       Мне 23 года – армия цепко держит своими ручищами. Профессию себе выбрал.  Знаю, она самая трудная и на пути к ней много падений с невероятной болью и мучениями, разочарований и неудач. Но решил твердо – другого пути нет и вся фантазия моя направлена на осуществление этой моей беспокойной задачи. Знаю, одного желания мало. Нужен труд и учеба. А их оторвать от жизни сейчас невозможно. Судьба пошутила над моими замыслами. В армии есть институт военной журналистики и институт иностранных языков. Единственный ход к науке, но почти неосуществимый – кто бы взялся помочь – ведь я ничего не создал, ничем не прославился, увяз в посредственности, лишен и друзей и покровителей, готовых подать мне руку, вытянуть меня из гибельной трясины малограмотности.
       Стихами занялся до войны, силился писать прозой, печать не баловала, да и я не искал ее высоты – знал, что она недоступна и мне не перескочить за рамки областной газеты. Война принесла вдохновение. Стал больше писать и чаще печатать мною написанное и тогда острее ощутил нужду в знаниях. Бывал в редакциях фронтовых газет. Меня любезно выслушивали, брали все, что я приносил, но проходило время и я узнавал, что помещены некоторые, лучшие из моих работ, остальные оказывались слабыми, слабоватыми, а подчас слабыми и вредными.
       Бывало хвалили, одобряли, даже Долматовский, Вл. Рудим и другие, но при этом почти всегда указывали на недостатки. Значит, убедился я, мне нужно не только работать учиться, но и вдумчивей, строже, чем кто-либо другой, относиться к любому своему детищу, не давать ему выхода в свет до времени.
       Война окончилась, я стал […]
 
02.08.1946
п/п 75207 «Ж»
Гельфанду В.Н.
_________________
п/п 30216 «В»
Никитина Надежда Васильевна
Широкова Александра Александровна
Просмотрено Военной Цензурой 35039
       Здравствуй, Вовочка!
       На днях отправила тебе письмо и обещала прислать фотокарточки. Сегодня посылаю первую, и теперь буду каждый день посылать карточки (может быть без писем). Вообще, ты молодец! Только вот почему ты присылаешь карточки по одному экземпляру, я не пойму, ведь нас здесь трое, да? Вообще, получила всего 3 фотокарточки. Жду еще. Сегодня мне принесли только несколько штук (пробные), все получились очень хорошо.
       Вова. Аня волнуется за судьбу ее фотокарточек (это те, где 2 девушки стоят у дерева), если они у тебя – пришли их.
       Вовочка, а то, что ты повторяешь 2 раз слова благодарности за прием, заставляет меня думать, что я в каждом письме должна благодарить тебя за проявленную заботу и труд в области фотографирования. А вообще, мне о приеме не совсем удобно вспоминать. Ведь, с одной стороны, я не виновата, а с другой – все же, я чуть-чуть лучше могла бы организовать. Но все было зависимо от начальника и от тебя. Ну, ладно, Вова, в следующий раз постараемся организоваться лучше.
       Вова, пиши о себе, о жизни, а то ты, прямо-таки, буквально телеграммы присылаешь. Итак, жду!
       На днях приедет Надя. Будем писать вместе. Привет от девушек и от Ины с Костей.
       Жму руки, Саша.
 
       Здравствуй, Вова!
       Сегодня получила от тебя 3-е письмо с фотографиями. Уже у меня 10 карточек. Тебе посылаю 2-е письмо с карточками (а 3 по счету после твоего отъезда).
       Почему, интересно, ты не ответишь на письмо Ани, а? А еще пишешь: «пусть пишут». Кто же будет писать, если ты не отвечаешь?
       Вова! Сегодня приехала Надя. Я ее видела всего 5 минут. Скоро будет перерыв, побегу домой, поговорим.
       Вовочка, а вообще ты молодец, слово свое исполняешь точно. Хвалю!
       Пока закругляю, желаю счастья и успехов на всех фронтах.
       Саша.
       Привет от всех девочек. Посылаю 3 фотокарточки, завтра еще вышлю.
 
       Вова!
       У меня вдруг возникла идея. Для пробы, в одном из писем пришли мне одну фотокарточку и вместе с ней положи пленку (такую же самую). А о вложении напиши в письме и укажи, что это для того, чтобы я могла отпечатать в нескольких экземплярах. А я так и сделаю. Это будет и тебе и мне удобнее. В следующем письме пришлю тебе тоже карточку и пленку. А вообще, Вовочка, мой фотограф (тот самый, с которым ты говорил о фотобумаге) делает карточки по числу находящихся на данной карточке персон, то есть, там, где мы 3 – 3 карточки, где 2 – 2 карточки и т. д. Противное создание, но говорит, что нет бумаги.
       Было бы неплохо, если бы ты заглянул к нам. Напиши, какие у тебя соображения на эту тему.
       Жду письма, Саша.
 
       Вова!
       5-го, то есть в тот день, когда я писала это письмо, я узнала, что и Надя тоже уезжает отсюда, и вот мы в суматохе сборов не отправили эти письма (случайно), и сегодня неожиданно обнаружили их среди книг.
       Я завтра уезжаю, а Надя после меня через 2-3 дня. Все письма, которые будут от тебя после нашего отъезда, нам перешлют. Куда едет Надя – пока еще не известно. Когда устроится она (а потом и я к ней из отпуска вернусь), тогда сообщим адрес.
       С приветом, Надя и Шура.
 
       Вова!
       Писать нет ни минуты времени. Сейчас отправляют почту.
       Будь счастлив, Надя и я.
 
04.08.1946
       Уважаемый товарищ Гвардии капитан!
       Только что с вечерней почтой получил Ваше письмо – ответ на мою «Дорожку». Благодарю за отзыв, за внимание. Готовлю подробный ответ, буду высылать стихотворения.
       Сейчас остановлю ненадолго Ваше внимание на себе. Я - лейтенант поневоле. Сильно люблю литературу, никогда прежде не мечтал быть военным. Но судьба решила иначе. Стихи писал и до войны, когда учился в школе. В суровые дни боев писал особенно много, но не всегда удачно. Печатался в армейских и фронтовых газетах. Хвалили с оговорками поэты даже такие как Долматовский, Вл. Рудим и другие, но больше ругали за небрежность, критиковали жестоко и прямо за слабые, а то даже и «вредные» стихи. Я соглашался со всеми. Сам критиковал себя строже. А сейчас другая работа, служебная. Поглотила все время, внимание. Я отложил на время свои занятия литературой, хотя замыслов не выкинул из головы и не позабыл об основной цели в жизни – быть литератором.
       Регулярно, когда ухвачусь за время, веду дневник. Всю войну запечатлел, как мог, в преломлении моего ума. Мечтаю в будущем написать книгу, две, много книг... Но скромные люди о мечтах не разбалтывают и мне пора также поскорей остановиться.
       Вот мое стихотворение «Родине», написанное в дни, когда из Бесарабии нашу армию перебросили на I Белорусский фронт и я уезжал воевать в Польшу на Вислу, где тогда стояли долгое время войска; в прорыве я принимал непосредственное участие.

       Родине
 
       Все плывет, плывет и тянется,
       Вдаль земли передо мной,
       Куст мелькнет, порой оглянется,
       Вслед махнет своей рукой,
       Поезд мчит, - главой кудрявою,
       Навсегда сольется он,
       С елью, пихтой и дубравою,
       Так ветвист и так зелен!
       Шум колес ритмичной песнею,
       В такт мечтам моим звучит,
       Что же может быть чудеснее,
       Чем страны любимой вид?
       Я смотрю, смотрю без устали,
       Широко раскрыв глаза,
       Дом дымит трубою дымною,
       Гнется, кланяясь, лоза,
       Шепчет тополь с полем выжженным,
       Тонкий, стройный на ветру,
       Щебет птичий еле слышится,
       Нам вдогонку поутру!
       Ухожу страна-красавица,
       Жаль тебя мне покидать,
       Суждено ли мне прославиться,
       И тебе и мне видать!
       л-т Владимир Гельфанд
 
05.08.1946
       Милая Дина!
       Трудно отвечать на Ваше письмо, полное обид и предположений ни на чем не основанных. Мне следовало бы начать с «Нет!», и им же закончить, отрицая и оправдываясь без конца. С первым письмом получилось недоразумение. Фотокарточек своих я и не намерен был посылать и, видимо по ошибке вложил в конверт не то, что хотел. Так что Ваши раздумья, связанные с этой неприятной случайностью, выразившиеся многозначащим «Да!», по крайней мере, весьма преждевременны. Второе письмо действительно стоит назвать «просто конвертом», так как письменных вложений в нем не было. Причин много: и время, и условия, но самое главное – боязнь испортить Вам настроение, - ведь мне трудно знать как относитесь Вы к моим писаниям.
       Слово свое не сдержать не мог. Выслал все три фотокарточки Ваши, но для себя увеличил, размножил и ревностно храню в своем альбоме. Сердечно благодарен Вам за письма. Рад поддерживать с Вами знакомство и переписку. В моем уважении к Вам можете не сомневаться. Посылаю Вам увеличенную открытку моего изделия – теперь научился не только фотографировать, но и проявлять снимки. Много стараний вложил в дело это.
       На этом разрешите желать Вам здоровья, бодрости и особенно той цветистой, трогающей энергии, которой Вы сполна наделены. Горячий привет папе и маме. Всем Вам вместе желаю счастья и благополучия.
       Крепко жму руку. С дружеским приветом. Владимир.
 
05.08.1946
       Германия.
       Вовочка!
       Какой ты молодец! Прямо-таки сверх всяких ожиданий. Сегодня получила от тебя очередное письмо с фотокарточкой и пленкой. За это и все предыдущие благодарна тебе. Сегодня высылаю тебе 4 конверта: в каждом письмо, состоящее из 2-х-3-х слов, фотокарточка и пленка (фильм). Ведь ты мне оставил 5 пленок и одну чистую. Некоторые уже готовы, а некоторые еще нет. И времени нет, лишний раз сбегать к фотографу.
       Вова, я собираюсь дней через 10 в отпуск. А когда собираешься ты? Чем сейчас занимаешься? Я думаю, что писать ты будешь так аккуратно, как и до сих пор, ведь здесь остается Надя. Она тебе несколько дней тому назад отправила письмо.
       Вова! Через несколько дней напишу еще, а сейчас закругляю, потому, что перо скребет и царапает – писать трудно.
       Вовочка, пиши и вычеркни нас из списка людей, на которых ты сердишься! А самолюбие пусть останется в той же мере, какой ты обладал раньше. Знай, что я тебя очень уважаю за некоторые черты, которые у тебя есть, в отличии от всех (почти) молодых людей нашего времени.
       Если иногда не пишу – то значит, что нет времени. Ну, будь здоров и добивайся успехов в работе и счастья в личной жизни.
       С приветом, Шура.
       Привет от девушек и от Нади.
 
07.08.1946
       Привет, привет сердечный, милая Берта!
       Только сейчас получил твое письмо от 10/7/46. Ты далеко ошибаешься, полагая, что я первый решил прекратить переписку. После твоей последней весточки мною отправлено несколько корреспонденций в разное время, в разное настроение и в разную протяженность письма. И вообще, у меня желания такого «прекратить переписку», которое ты мне вменяешь в вину, никогда не возникало. Я тоже не уверен, что письмо это своевременно попадет в твои руки по причине твоего путешествия, о котором ты предположительно рассказываешь, поэтому заканчиваю, жду твоих писем и прощения.
       Привет родным твоим, - маме, папе, сестренке. Крепко жму твою дружескую руку. Лучшие пожелания.
       Владимир.
       С отпуском путаное дело, много переживаний и хлопот. Люди бездушные, помнят и заботятся лишь о себе.
       Посылаю фото: сам себя в зеркале снимал.
 
09.08.1946
       Здравствуй, Надюша!
       Наконец и ты отважилась написать. Твой рассказ о дороге в Россию раздразнил меня и вызвал зависть в душе. Никакие просьбы, уговоры и даже рапорта не помогают мне. Совсем иначе мы живем: в атмосфере бездушия и... еще много наговорил бы тебе, но этим не облегчишь своей тоски, да и при том на что мои огорчения и заботы, когда я сам рад от них избавиться поскорей.
       Ты, видимо, собралась писать большое и толстое письмо, но затем, поразмыслив, отправила только толстое, за счет пустых сторон на каждом листике письма. Обижаться не имею права, - я знаю цену времени, особо воинскому. Иной раз сам наметишь такие глыбы переворотить, а на деле получается... Впрочем, и на этот раз. Уже поздно, а мне чуть бело вставать. Позволь?
       До встречи, если когда удастся. Будь здорова, крепко жму руку. Привет девочкам, Коле, Гене, Ане. Шуре отдельно. Препровождаю новые 4 фотокарточки.
       Вова.
 
09.08.1946
       Рига.
       Милый Вова!
       Спасибо за твои, хотя и не совсем подробные письма, но частые. Мне они доставляют большое удовольствие, тем более, что в каждом письме бывает фотография. Конечно, чтобы ответить тебе тем же, нужно иметь свой аппарат и часто фотографироваться. Пришлось попросить одного знакомого сделать несколько снимков, чтоб перестать оставаться должной перед тобой. Один из них я посылаю тебе. Конечно, фотография – это приблизительное отражение настоящего, лучше всего было бы встретиться. Я уверена, что многое интересное могли бы рассказать мы друг другу.
       Если у тебя будет возможность подъехать в Ригу, непременно сделай это. Я уверена, что ты останешься доволен поездкой. Город прекрасный, есть что посмотреть.
       Сейчас много работы. Дипломная подвигается, но медленно почему-то. Нет творческого подъема, возможно, лето расхолаживает. С 1 сентября иду на работу в старшие классы средней школы. Возможно удастся что-нибудь сделать с аспирантурой.
       Пиши, Вова, о себе. Все меня интересует. Обязательно пришли стихи. Я уже скучаю по ним. Жду твоих писем.
       С сердечным приветом. Твой друг Софа.
       P. S. Кто еще из школьных друзей с тобой переписывается? Что ты знаешь о Лене Мячиной? Я давно не имею ее писем.
 
10.08.1946
       Товарищ Ануфриев!
       Посылаю Вам еще две фотокарточки. Жду письма с подробным изложением Вашей жизни. Горячо приветствую Вас, желаю счастья.
       Владимир.
       У нас все к худшему. Случаются большие неприятности, о которых нельзя даже писать.
 
10.08.1946
       Уважаемый гражданин лейтенант Симулик!
       Высылаю Вам Вашу фотокарточку. Она получилась неудачно. Как жаль! Хотелось бы мне получить ответ на это письмо, подробней узнать о Вашей жизни, работе и вообще иметь переписку. Сердечно приветствую Вас и Ваших друзей, крепко жму руки.
       Лейтенант РККА Вл. Н. Гельфанд.
       Получите для памяти и мою физиономию - легче будет вспомнить о встрече нашей, кажется, в Тюрингии.
 
12.08.1946
       Уважаемый Василий Николаевич!
       Высылаю фотоснимки. Не может быть, чтобы не дошли предыдущие! Сообщите, получили ли Вы их. От Вас нет писем, между тем, взаимное обещание переписываться, обязывает меня писать... Возможно, я скучен, а письма мои неинтересны? Тогда сообщите и лучше подведем черту. Но нет, не думаю, что Вы этого хотите...
       Жду весточек. С приветом, Владимир.
       Датируйте, пожалуйста, письма.
 
14.08.1946
Полевая почта 75207 – Ж
Просмотрено Военной Цензурой 03734
       Дорогой сыночек!
       Ты уже, наверно, имеешь мои письма из Ессентуков.
       Проболтавшись около трех недель в Ессентуках и оббив везде все пороги с хлопотами о получении жилплощади и ничего не добившись, я решил поехать на несколько дней в Дербент. Пишу это письмо уже из Дербента. Думаю побыть здесь несколько дней и поехать обратно в Ессентуки. Несмотря на то, что дядя Лева и тетя Роза меня очень радушно приняли, а в Ессентуках не имею никого из родных, а только могу там жить с одной памятью о дорогих родных, мне почему-то там лучше нравится, чем жизнь в Дербенте и, если мне удастся там как-нибудь приютиться, думаю пробыть там до встречи с тобой, а потом, как мы с тобой решим, так я и сделаю в дальнейшем.
       У дяди Левы новостей особых нет. За Симу ты наверно знаешь, что от него нет никаких вестей. У Симы с учебой получился тормоз. Его этим летом исключили из института. Я думаю, что причиной этому одна девушка, с которой он в Баку связался, ибо раньше успешно учился. Яночка пока хороший мальчик, пока не испортился.
       Извини, что без конверта, - не смог достать в Дербенте. Как раз в этот день не оказалось конвертов даже на почте. Пиши на ессентукский адрес. Дядя Лева обижается, почему ты ему не пишешь письма. Пиши что у тебя хорошего, когда, наконец, ты получишь отпуск?
       В ожидании скорой встречи с тобой. Будь здоров и счастлив.
       Целую, твой отец Натан.
 
19.08.1946
       Дорогой сыночек!
       Был дней шесть в Дербенте. Вчера приехал оттуда. Получил в Дербенте письмо с четырьмя карточками. Из Дербента ответил тебе письмом. Приехал сюда в Ессентуки и здесь тоже уже лежало письмо (тоже с 4-мя фотографиями), ожидало меня. Спасибо, дорогой, что ты не забываешь меня и часто даешь о себе знать письмами и карточками.
       Извини, что я теперь не очень аккуратен с перепиской. Когда уже устроюсь на одном месте – тогда начну писать более часто.
       Дядя Лева и тетя Роза меня приняли очень радушно, но какого-нибудь хотя бы морального участия в моем дальнейшем устройстве не принимают. Живется им теперь неплохо, за исключением переживаний, что Сема пропал без вести и от Симы они имеют еще мало радостей. Яночка пока славный мальчик. Они все тебя приветствовали.
       В ожидании скорого твоего приезда. Будь здоров и счастлив. Твой отец Натан.
 
20.08.1946
       Милая мамочка!
       Ты отказалась от переписки со мной? Но почему же? 10 дней никто не пишет, все забыли меня. Недавно отправил тебе посылку, теперь уже от моего имени.
       Крепко тебя целую. Мне нужно заканчивать: ждет работа и почтальон.
       Твой Вова.
       Прими фотокарточку новую. А ты когда пришлешь?
 
24.08.1946
       Милая мама!
       Требования и ходатайствования мои привели к противоположным результатам. Вместо отпуска, о котором я так настойчиво хлопотал, мне нашли новую продолжительную командировку в порт Пилау на Балтийском море. Затянется моя поездка около месяца.
       Справку твою направил вместе с рапортом начальнику штаба нашего соединения, авось, что будет в пользу, ведь до сих пор результаты плохие; и, если случится то, что мы офицеры ожидаем – пополнения, формировку части и тому подобное, то вряд ли удастся уехать на Родину и зимой.
       Я устал – почерк нудный.
       Посылку тебе отправил и получил на нее квитанцию. Жди теперь. Посылаю новую, нет, - две фотокарточки – не пугайся, теперь снова побрился и выгляжу молодо. На днях вышлю ряд последних снимков. А ты? Все уклоняешься от ответа?
       С приветом, Вова.
       Пиши по старому адресу, что на конверте.
 
29.08.1946
Полевая почта 75207 – Ж
Просмотрено Военной Цензурой 13184
       Здравствуй, дорогой мой брат, друг и товарищ Володя.
       Извини меня за долгое молчание. Я путешествовал с 9-го августа по матушке России. С Магнитогорска был командирован в Ленинградское арт-техническое военное училище. Прибыл в Ленинград 15/VIII, а 19/VIII демобилизовался и прибыл в Днепропетровск.
       Ленинград произвел на меня огромное впечатление, там даже сейчас идут литературные дискуссии. Был в дворцах и Петропавловской крепости. Город почти не разрушен.
       В Днепропетровске меня очень хорошо встретили. Вова, если бы ты сейчас тоже приехал, мы бы устроили целый праздник. Ты там попробуй, может тебе удастся приехать. Я встречал многих в твоих летах, которые демобилизуются или едут в отпуск. Я представляю твое желание приехать. Просмотрел твои фотокарточки, очень хорошо фотографированы, если ты умеешь фотографировать, то припаси аппарат и фотобумагу.
       Будь здоров, до скорого свидания, твой брат Саня.
       Я устраиваюсь на подготовительное отделение горного института. Привет всем твоим товарищам. Наши все приветствуют тебя и желают успехов в отношении отпуска. Жду больших новостей. Привет от мамы, она очень скучает и все-время только и мечтает о встрече с тобой.
 
ХХ.08.1946
       (выделенное курсивом и в квадратных скобках  - правки Вл. Гельфанда в письме)
       [Писанина занимательная. Долго недоумевал и догадывался... Дома, прежде, чем заглянуть в адреса, еще раз подумал, - а кто же писал, не из веймарской ли оргии? – и бросил взгляд на выдуманное «Переверзева», сразу стукнуло в голову – Дина! Так оно и оказалось к радости, но и к недоумению. Канцелярски бестолково, совсем не так легко и красиво, как говорит она в жизни]
       Да...[нужно начать с «нет»!] Как известно, много раз повторяем слово это. Иногда со смыслом, а в большинстве случаев наоборот, т.е. не подумавши, от нечего сказать, просто так, механически, произносим это стереотипное [подчеркивает свою начитанность] «Да»... Получая удвоенное подтверждение того же, считается, что наговорились.
       Поступившие в мой адрес два конверта запечатанные, вызвали невольно у меня произношения только «Да»... Понятно [ничего тебе не понятно, тут недоразумение] для чего и почему первый конверт содержимое имел – Ваше фото, на обороте которого оказалась посторонняя надпись, неведомая для меня и вряд ли уместная. Второй конверт точно так же нельзя назвать письмом, т. к. содержимое, фото мое без подписи, так же без всякой приписки, видимо по недостаточности у Вас времени, то ли по небрежности, или по причине еще чего-нибудь более второстепенного, а в общем от Вас, литературных писем почитать и не удастся!?
       Так или иначе несмотря на все эти манеры со стороны Вами заимствованных[е], мне приходится по свойственному мне благородному принципу [ах, даже!] уведомить Вас, о поступивших в мой адрес Ваших отправлений, упомянутых Выше и благодарность по случаю благополучного транспортирования их [как дико, не вяжется фраза с фразой], доставленных к месту назначения и без назначения, в полной исправности без существенных повреждений.
       Что же касается отправителя, то создается сомнение в смысле нормального состояния его отношения к данному случаю.
       С приветом №
       [Она все же считает меня неравнодушным и готова приписать, -  приписала (весьма невыразительно). Даже ненормальное отношение, по-видимому, так понимать следует, или больше – ревность, по отношению к себе]
 
01.09.1946
       Станция Вербич. Германия
       Милая Берточка!
       Я в дороге. В качестве начальника транспорта сопровождаю ценный груз в город Пилау. Командировка длительная, интересная, но ответственная, и неизвестно на как долго затянется. Однако писать можешь уверенно на мой, пока еще неизменный адрес пп 75207 Ж. Я успею вернуться в часть и ответить на все твои письма, которые ты пожелаешь отправить за это время. В дорогу захватил все твои весточки за 44, 45, 46 гг., с удовольствием перечитываю их. Для меня они большая ценность. Твоя дружба – незаменимая сокровищница в жизни моей. И как, дорогая, обидно в свете этого, что наша, казалось бы так хорошо начавшаяся теплая сердечная переписка, оказалась столь прерывистой и непостоянной. Давай условимся, или – нет, - решим в себе каждый писать чаще, как только можно. Случается письма не доходят, поэтому в наших условиях нельзя скупиться на слова.
       В отпуск все еще собираюсь и все еще ходатайствую и прошу, чтобы начальство разрешило побывать на Родине. Обещают и сейчас и раньше неоднократно обещали, но от этого не легче. А мои рапорта один за другим хладнокровно укладываются под сукно канцелярских столов.
       Переписку веду с Леной Мячиной, Ирой Гусевой, Софой Рабиной. Зоя Грозинская удостоила всего-навсего одного письма и больше не отвечала с 43 года. Аня Лифшиц перестала писать в этом году. Я не навязчив, хотя самолюбив и обиду могу таить. Тем не менее только тогда прекратил переписку ними, когда на несколько писем в течение двух месяцев ожидания не получил ни одного ответа. На этом разреши прерваться до следующего письма.
       Посылаю фотокарточку. Крепко жму твою руку. Еще крепче, еще! Больно?
       Привет маме и папе и сестре Оле. Вова.
 
01.09.1946
       Здравствуй, моя дорогая!
       Пожалуйста, получи мою давнюю фотокарточку. Здесь я заросший и старый, но ты не пугайся – в жизни я моложе. Сегодня опять в длительной командировке. Еду в Пилау на Балтику. Теперь недалеко от польской границы, а завтра  - кто его знает, как далеко шагну, может и на месте переночую. С дорогой плохо. Всюду эшелоны задерживают на много времени.
       Об отпуске ничего утешительного не скажу. Кроме неприятностей, хлопоты мои привели еще к вот этой вот командировке, дабы удалить меня на время разбора моих рапортов. Начальство у нас сменилось и кто знает, не отправят ли и меня куда ни будь в резерв на мучение. На работе мне здесь не плохо, вот только люди иногда попадаются нехорошие и портят жизнь. Но об этом не стоит. Я здоров, бодростью еще обладаю и хочу в тебя вселить ее вместе со столь необходимым нам всем терпением.
       До встречи. Привет родным. Дай поцелую тебя, мамочка милая, нежно, горячо и сердечно.
       Твой сын Владимир.
 
01.09.1946
       Ирочка, дорогая!
       Давно не имею писем твоих, приходится тщетно перечитывать старые за 45 и первые месяцы 46 гг., но в них никак не нахожу ответа на весточки мои многочисленные. Чем оправдываешь молчание свое? Но нет, лучше обойдемся без оправданий и упреков, омрачающих наш разговор. Просто давай участим отправку писем друг другу, давай станем писать чаще, и тогда, если одна весточка и не дойдет (причин много независящих от нас), придет другая, догонит третья и нам будет хорошо и приятно вести непрерывный задушевный разговор на расстоянии, раз ничего лучшего не придумала для нас судьба.
       Сейчас я в дороге. Паруса мои на Пилау (Балтика). Дней через 15-20 буду у себя дома, тогда напишу более подробно и смогу ответить на твои письма, если они вдруг придут. Пусть, однако, моя поездка не останавливает тебя. Продолжай писать и притом часто, на мой воинский адрес: пп 75207-Ж. В свою очередь буду баловать и тебя весточками, попутными как ветер – весточками с поезда из разных краев.
       Напиши, как ты окончила учебу? Краски выслал в посылке маминой. Зайди к маме – я написал ей, что краски для тебя. Прими на память новую фотокарточку – скоро негде девать их будет тебе!
       Крепко, крепко жму твою руку. До скорой встречи – отпуск недалек.
       Владимир.
 
03.09.1946
       Здравствуй Надя!
       Видно сынок наш перепутал адреса: твое письмо, предназначенное тебе с фотокарточкой он, наверно ошибочно, вложил в мой конверт, а мое письмо, очевидно, в твой. Если мое письмо попало к тебе, прошу переслать его мне. При сем отсылаю тебе твое письмо и фотокарточку, предназначенные тебе. Кстати, может есть у тебя какой-нибудь план, в котором я могу принимать участие для скорейшего свидания с Вовочкой? Говорят, «Один ум хорошо, а два еще лучше». Я один ничего не додумаюсь. На днях ездил в Шахты, обратился к врачу... но ничего не вышло. Если есть у тебя какие-нибудь варианты, сообщи С.П. Натан.
 
06.09.1946
       Здравствуй дорогой Вовочка!
       Извини за некоторое молчание. Поверь, что уже надоело повторять одно и то же: «Я здорова, работаю, за меня не беспокойся». Но, сыночек, не унывай, что-нибудь да выйдет. Не может же быть, чтоб тебя-таки не отпустили в отпуск. Если ты будешь нервничать, ведь тебе легче не станет. Спокойно жди своей очереди, а мы от себя что-нибудь сделаем.
       Вовонька, дорогой! Ты не помнишь фамилию директора рабфака в котором ты учился или кого-нибудь из преподавателей, чтобы я здесь могла навести справки? Скажи, в твоей части знают, что ты студент IV курса рабфака? Напиши мне это. Может как студента тебя удастся отозвать?
       Вовонька, сыночек милый, родной! Получила бандероль с портретами. Большое тебе спасибо за живое напоминание о себе. Среди всех есть очень красивые, но там где ты с бородой и усами, скажу прямо - тебя уродует. Стариком никогда не нужно спешить стать, ибо годы, а за ними и старость спешит с неимоверными темпами. Чувствую по себе. Что касается посылки тебе своей фотокарточки, то когда ты приедешь, сам сфотографируешь меня. Получила на днях твое письмо и карточку к папе. Видно перепутал конверты. В общем, поменял нас местами. Я бы ему отослала, но не знаю адреса, забыла.
 
09.09.1946
       Милый мой, дорогой сыночек!
       Как было велико мое удивление, когда я открыл письмо, полученное от тебя и увидел там на фотографии и на письме: «к милой мамочке». Я сразу же догадался, что ты, наверное, спутал нас конвертами: мамино письмо ко мне попало, а мое, наверное, к маме. Я на второй же день отправил маме заказным твое письмо и твою фотокарточку, предназначенную ей. Я думаю, если мама получит ко мне письмо от тебя, она тоже перешлет его мне.
       Новостей у меня никаких нет. Думал, что твой отпуск совпадет с моим освобождением и тогда я вместе с тобой обсужу все и начал бы жить тогда более нормально, а так – пустился по течению.
       Будь здоров и счастлив, не грусти. Целую крепко, твой отец Натан.
 
11.09.1946
       Дорогой сыночек Вовочка!
       Вчера получила от папы, ошибочно посланное не мне тобой письмо и карточку с письмом от него. Он просит принять его участие к скорейшему приближению свидания с тобой. Я ему отправила твое письмо и карточку и написала, что я предприняла к твоему приезду.
       Скажем, Вовочка, почему он живет в Ессентуках, а не у Левы? Как он может там жить, когда все напоминает о случившемся?
       Сыночек, родной! Не волнуйся и не переживай. Береги свое здоровье, ибо, когда человек здоров – это ценнее всего на свете. Кстати, напиши, как твое здоровье? Напиши, сыночек, прислать тебе адрес тети Иты? Я ей пошлю твою фотокарточку. Она очень интересуется тобой. Не считайся, родной, если от меня нет часто писем и пиши. Бывает нападает лень, апатия, не хочется за перо браться.
       У меня все по-старому. Родные все здоровы, сердечно тебя приветствуют и шлют наилучшие пожелания. Посылки еще не получила.
       Будь здоров, обнимаю и крепко-крепко целую тебя много раз. Ах, если бы это было в действительности лично!
       Твоя сердечно любящая тебя мама.
 
11.09.1946
       Родная, незабвенная моя мамочка!
       Здравствуй. Пишу в дороге. Сейчас возвращаюсь из командировки, которую получил взамен отпуска, о котором так настойчиво, но безуспешно хлопотал. Сейчас не перестал надеяться. Ты знаешь, какая навязчивая идея пришла мне в голову, когда я добрался до моря?  - использовать срок командировочный (по 25 сентября) для паломничества на Родину. Я даже пытался осуществить ее в жизни (сел на корабль, доехал до одного польского города-порта, но дальше раздумал, – вернулся обратно: слишком далеко и рискованно).
       Здесь в Берлине познакомился с одной интеллигентной семьей. Мать учительница, а отец юрист, дочь весьма начитанная и культурная девушка, любит музыку. Всех их вывезли немцы в Германию в момент оккупации западных районов нашей страны. Теперь они собираются на Родину. Этот снимок сделал отец девушки, – ее зовут Дина – моим аппаратом. Теперь, однако, я решил с ней не встречаться за один нетактичный поступок, хотя с родителями в хороших отношениях, бываю у них в ее отсутствие – я не люблю быть под сапогом.
       Ну а как у тебя? Получила мою посылку? У меня есть уже на нее квитанция.
       Целую. Привет родным. Твой Вова.
 
22.09.1946
       Здравствуй Владимир!
       Существующая грань в наших взаимоотношениях стерлась в связи ухода меня из рядов КА, а поэтому разреши называть по-простому и, может быть, по-товарищески, на «ты». Письмо твое получил. Благодарен за внимание. Постараюсь отплатить тем же. Прибыл домой 1 сентября сего года. Доехал благополучно и без особых мытарств, с такими же результатами доехала супруга Павлюка, свое обещание данное ему я сдержал, был неразлучен в период всего пути и счел свою миссию