Владимир Гельфанд — писатель-мемуарист, участник II мировой войны. Известен как автор опубликованных дневников о годах службы в Красной Армии (1941—1946), неоднократно издававшихся на русском языке и в переводе на немецком и шведском языках.
Это первый и единственный личный дневник офицера Красной Армии, который доступен на немецком языке.

Подробную биографию о Владимире, его семье, о военной службе в годы Великой Отчечественной войны вы можете прочитать в разделе "Биография".

Дневники и письма

Дневник

Дневник Владимира Гельфанда можно прочитать по ссылкам ниже:


Текстовая версия
Сканы с оригинала
Письма

Письма Владимира Гельфанда можно прочитать по ссылкам ниже:


Текстовая версия
Сканы с оригинала

Биография

  • Детство и юность

  • О семье

    1923 - 1974 гг.

    Владимир Гельфанд родился 1 марта 1923 года в поселке Новоархангельск Кировоградской области. Он был единственным ребёнком в бедной еврейской семье. Мать Владимира, Надежда Владимировна Городынская (1902—1982), была родом из малообеспеченной семьи, в которой росло восемь детей. В юности она зарабатывала деньги, давая частные уроки. В 1917 году она вступила в РСДРП(б) и, как упоминал Владимир в своей биографии, принимала участие в Гражданской войне. В 20-х годах она была исключена из партии с формулировкой «за пассивность». Это помешало её карьере, но спасло от последующих репрессий. Отец, Натан Соломонович Гельфанд (1894—1974), работал на цементном заводе в Днепродзержинске. В отличие от своей супруги, он оставался беспартийным.

  • Переезд

    1926 - 1933 гг.

    В 1926 году в поисках средств к существованию молодая семья переехала на Кавказ. Владимир и его родители обосновались в Ессентуках, где жили родители отца, но уже в 1928 году вернулись на Украину в город Днепродзержинск Днепропетровской области. Здесь отец работал бригадиром на металлургическом заводе и, по дневникам Владимира, был «ударником». Мать была воспитателем в заводском детском саду, в который среди прочих детей ходил и Владимир. В 1932 году она сменила работу, перейдя в отдел кадров крупного металлургического предприятия. В 1933 году семья переехала в Днепропетровск.

  • Родители. Обучение

    1933 - 1941

    Родители Владимира расстались, когда он учился в школе. Тем не менее, учился он успешно. В школьные годы активно участвовал в общественной жизни: был редактором стенгазеты, организатором конкурсов художественной декламации, агитатором-пропагандистом, вступил в комсомол. После средней школы Владимир поступил на Днепропетровский индустриальный рабфак (ныне — Национальная металлургическая академия Украины), успев до начала войны проучиться там три курса.

  • Великая Отечественная война

  • Годы войны

    1941 - 1945

    Нападение Германии на Советский Союз прервало образование Гельфанда. Когда в августе 1941 года предприятия, общественные учреждения и значительная часть населения города эвакуировались, Владимир переехал в Ессентуки, где поселился у тёти — сестры отца. В Ессентуках Владимир работал электриком и имел бронь от призыва в армию. Тем не менее, в апреле 1942 г. он обратился в военкомат и 6 мая стал военнослужащим Красной Армии. Прошёл обучение в артиллерийской школе вблизи от Майкопа на западном Кавказе и получил воинское звание сержанта. В июле 1942 года, когда нефтяные месторождения Кавказа стали прямой целью немецкого наступления, Владимир Гельфанд находился на южном фланге «Харьковского фронта» (как сам он пишет в «Дневнике», запись от 16.06.1942) в должности командира миномётного отделения.

  • После окончания войны

    1945 - 1983

    10.09.1946 Владимир Гельфанд был демобилизован. В сентябре 1947 он начал учёбу на историко-филологическом факультете Днепропетровского государственного университета. С августа 1952 г. Владимир работал преподавателем истории, русского языка и литературы в техникуме Железнодорожников № 2 в Молотове. В феврале 1949 года он сочетался браком с Бертой Давидовной Койфман, – с девушкой, которую знал со времени учёбы в школе и всю войну был с ней в переписке. Скоро брак с Бертой попал в кризис. В 1955 г. Владимир оставил жену и сына и возвратился в Днепропетровск, где поступил на работу преподавателем в техникум. В 1957 г. Владимир Гельфанд познакомился с выпускницей института Педагогического образования Махачкалы Беллой Ефимовной Шульман. В августе 1958 г. Владимир развелся с первой женой и вскоре заключил брак с Беллой. Условия жизни оставались тяжелыми. Более 10 лет семья Гельфанда из четырёх человек арендовала частное жилое помещение площадью 10 м². Только в конце шестидесятых годов семья участника войны получила государственную квартиру. У Владимира Гельфанда появились проблемы со здоровьем. В 1974 г. умер его отец, в 1982 г. — мать. Владимир пережил её только на год.

    Полный текст вы можете прочитать здесь

О дневнике писателя

Имена, фамилии, даты и события в дневниках - не изменены. Любое совпадение в описании с реальными событиями - не является случайным

"Дневник уникален по нескольким обстоятельствам. Во-первых, по хронологическому охвату и объему записей: он начинается с последних предвоенных месяцев 1941 года, завершается возвращением из Германии, где автор служил в оккупационных войсках, осенью 1946 года. Собственно, Владимир Гельфанд и после войны продолжал вести дневник, но вел его уже не столь систематически, да и события, в нем описанные, интересны скорее для истории повседневной жизни советского человека второй половины 1940-х — начала 1980-х годов. Это уже совсем другая история. Оговоримся сразу, что дневники столь же широкого временного охвата все же встречаются, хотя и нечасто. Назову дневники Николая Иноземцева и Бориса Суриса, из неопубликованных — дневник Василия Цымбала. Однако Николай Иноземцев служил в артиллерии большой мощности, которую задействовали преимущественно при наступательных операциях, располагавшейся достаточно далеко от передовой. Вследствие чего автор большую часть войны провел в тылу, в ожидании наступления. Борис Сурис был военным переводчиком при штабе дивизии и по роду службы бывал на передовой нечасто. Гельфанд же — и это вторая черта, позволяющая счесть его дневник уникальным, — был минометчиком, в период боевых действий находился практически на самом «передке»; впереди была только пехота. Служба в артиллерии большой мощности предполагала наличие определенного образовательного уровня, не говоря уже о штабной работе; поэтому окружение Гельфанда существенно отличается от окружения Иноземцева или Суриса. Это самый что ни на есть «простой народ»; среди сослуживцев Гельфанда немало весьма малограмотных, а то и просто неграмотных, за которых он иногда пишет письма. В-третьих, и это, возможно, самое важное: дневник беспрецедентен по откровенности. При чтении дневников нередко можно заметить некий внутренний ограничитель: их авторы как бы предполагают постороннего читателя, иногда сознательно пишут с учетом этого «внешнего» читателя. Случай Гельфанда принципиально иной: временами текст дневника тяжело читать: автор описывает собственные унижения, иногда — неблаговидные поступки. С не имеющей аналогов откровенностью он пишет о своих сексуальных проблемах и «победах», вплоть до физиологических подробностей.
Уникален дневник и еще в одном отношении: это, пожалуй, единственный известный в настоящий момент текст, подробно описывающий «труды и дни» офицера Красной армии в оккупированной Германии в 1945–1946 годах, его взаимоотношения с немцами (в особенности — с немками), — описывающий без каких-либо умолчаний и оглядок.
Автор дневника, несомненно, относится к категории графоманов. Не писать он не может, пишет постоянно, при любых условиях. Пишет письма родным и подругам (в основном школьным; впрочем, если он где-то случайно познакомился с девушкой, то и она попадает в список его корреспондентов), пишет стихи, статьи в газеты (настоящие и стенные). Пишет письма для сослуживцев, которые не в ладах с грамотой или же хотят, чтобы им написали «красиво»:
«Несколько дней подряд пишу письма другим лицам. Вот Петру Соколову, нашему командиру роты, написал два письма для его девушки Нины. Потом Калинин попросил ответить его дочурке маленькой, которая просит прислать статью в местную стенгазету, а он не знает, как лучше ответить, чтобы не обидеть ее чувств. Раньше Рудневой девчурке написал. Глянцева жене — два письма, Чипаку — письмо домой и т.д.» (15.01.1944).
Но главное — Гельфанд ведет дневник, который называет своим «другом» (07.11.1941). Год с лишним спустя он пишет, обращаясь к дневнику:
«Дневник, приятель дорогой! А я сегодня пил чай из кореньев! Сладкий, как с сахаром! Жалко, тебе не оставил! Но не беда — тебе достаточно понюхать запах корней — вот они, в руках у меня, чтобы ты убедился в правдивости слов моих. А зачем тебе иные сладости, кроме моих, ведь ты переживаешь все наравне со мной — и радости, и горести те же» (03.09.1942)".

Доктор исторических наук, профессор, директор Международного центра истории и социологии Второй мировой войны и её последствий НИУ ВШЭ Олег Будницкий.

Фотографии Владимира Гельфанда

14.01.1946

[...] В Потсдам приехал поздно – в 8 вечера – задержал торг: купил фотоаппарат, часы, две ручки, фуражку - половину из того, что наметил. Обошел фотоателье и был у художника. Фотографировался и оставил для увеличения свои фото.
[...] Фотоаппарат немецкой марки «Акфа». Квадратный, черного цвета под вид целлулоида. Редкий по внешнему виду. Линзы сверху не видно – она внутри. Светосила слабая, примерно 7 на 7. В одном месте краешек надломан и грубо прихвачен клеем в месте соединения двух половинок аппарата – он складывается из двух частей. Защелки с двух частей белые – цвета стали. На них написано по-немецки «цу, ауф». Аппарат держится на одной защелке – другая сломана. Имеются две стальные втулочки для примитивных установок на выдержку и моментальную съемку, светофильтр, два видоискателя для продольных снимков и поперечных. Оконце с красным стеклом, через которое можно следить за передвижением кадров пленки, без прикрытия – оно сломано.
Аппарат работает пленкой 6х9 на деревянной катушке. Внутреннее устройство аппарата очень простое, хотя наружный вид внушает невольное уважение своей необычностью.


21.04.1946

[...] Случилось в немецком магазине обмена. Я отдал фотоаппарат за гармонику. Когда я уже хотел уходить, - ко мне подошел старикан с бородкой и в очках и по-русски спросил, имею ли я еще одного, – дочь хотела обменять на аккордеон. Я обрадовался – ребята (офицеры) просили достать аккордеон, а у меня было два фотоаппарата.


22.05.1946

[...] Сегодня продал сигареты и еду к портному. Фотофильмов теперь много. Есть и закрепитель и проявитель. Снимки моим аппаратом неплохие, остается только научиться проявлять и закреплять, а для этого нужны подходящие условия: темная комнатка и фотограф – учитель. В Вельтене есть возможность заняться фото всерьез.
[...] Вчера фотографировал шоферов. Нарочно выбирал исторические места, и важно было для меня не этих чумазых крепышей запечатлеть на снимках, сколько Берлин, во всей его пустоте и величии.


23.06.1946

[...] Теперь назрела новая идея – фотоаппарат типа «Лейки» 6 тысяч, и радиоприемник-лилипутик в пять ламп и 4 тысячи марок. Обе вещи нужно приобрести любыми путями.


27.08.1946

[...] Успел съездить на велосипеде на «Акфу» и достать там десять фотопленок, проявитель и закрепитель. Сейчас обещают переправить нас на Руммельсбург, а там опять стоянка, видимо длинная и безотрадная. Скорей, Берлин, выпускай нас из своих цепких, широких объятий. Или ты хочешь в привязчивости своей посоперничать с маленькой немочкой Рут, измучившей своими завещаниями, признаниями, мольбами, упреками и наивностью своей?


24.09.1954

[...] Когда вернулся, дома меня ждал сюрприз: повестка явиться к следователю. По какому поводу? Я немного волнуюсь: то ли это в связи с пропажей моих вещей, то ли за старые грехи – с фотоаппаратом пятилетней давности? Больше ничего за собой не чувствую. А вдруг я оттуда уже не вернусь? Страшно тревожное время теперь.


11.05.1965

[...] - Есть доказательства. Одна девчонка из 14 группы сама похвасталась, что вы ее фотографировали голую на пляже, и показывала фотокарточку.
- Я не сам ходил, а с мастерицей, со всей группой, мы шли на пляж и фотографировались всей группой.
А Бородавкин меня запугивал:
- Вы уединяетесь с ними и голых фотографируете, а потом берете по 40 копеек за карточку.
Я ответил, что фотографировал бесплатно, что не уединялся, что это был культпоход, и что Бородавкин сам «голый».


Перейти

Библиография и медиаматериалы


Публикации

  1. 2002 издательство "bbb battert" Баден-Баден, Германия, "Tagebuch 1941—1946"
  2. 2005 "Aufbau" Берлин, Германия: "Deutschland Tagebuch 1945-1946"
  3. 2006 "Ersatz" Стокгольм, Швеция: "Tysk dagbok 1945-46"
  4. 2008 "Aufbau-Tb" Берлин, Германия: "Deutschland Tagebuch 1945-1946"
  5. 2012 "Ersatz"-[E-book] Стокгольм, Швеция: "Tysk dagbok 1945-46"
  6. 2015 "Росспэн" / "Книжники" Москва, Россия: "Дневник 1941-1946"
  7. 2016 "Росспэн" / "Книжники" Москва, Россия: "Дневник 1941-1946"




Библиография


Большое количество выдержек из дневников Владимира Гельфанда, его фотографии из оккупированной Германии, тематические исследования дневников, содержатся в книгах:

перейти



Журнал боевых действий 301 стрелковой дивизии в боях за Берлин

301-я Сталинская ордена Суворова 2-й степени стрелковая дивизия... Дата рождения — август 1943 года. Место рождения — Кубань, Славянский район, станица Анастасиевская. Стрелковые полки: 1050, 1052, 1054. Сформированы на базе двух стрелковых бригад — 34-й и 157-й, вышедших на Кубань из предгорий Кавказа после разгрома немецко-фашистских войск. Около четырех месяцев потребовалось морякам из 34-й отдельной и 157-й стрелковых бригад, чтобы преодолеть с боями расстояние от Северной Осетии до Кубани. На этом пути были освобождены сотни населенных пунктов Северной Осетии, Кабардино-Балкарии, Ставрополья, Кубани. В дивизию вошли самостоятельные части и подразделения: 823-й артиллерийский полк, 337-й отдельный истребительный противотанковый дивизион, 757-й отдельный батальон связи, 592-й отдельный инженерно-саперный батальон, 341-й медицин­ский санитарный батальон, полевая почта, дивизионная полевая хлебопекарня и другие подразделения. Командиром дивизии назначили полковника Вадимира Семеновича Антонова, заместителем по политчасти и начальником политотдела — подполковника Александра Семеновича Кошкина, начальником штаба — подполковника Михаила Ивановича Сафонова. Командирами полков, батальонов, рот и других боевых подразделений стали командиры 34-й и 157-й стрелковых бригад. В соединении насчитывалось до 12 тысяч солдат и офицеров. Личный состав был укомплектован боевыми матросами, кавалеристами, прославившимися в боях под Моздоком и Орджоникидзе, и новым пополнением кубанских казаков. Двести девушек и две тысячи мужчин, в основном из станиц Славянская, Анастасиевская и хуторов Славянского района, встали под боевые знамена полков и дивизионов 301 стрелковой дивизии.

Прочитать журнал вы можете здесь:

Сканы с оригинала
Текстовая версия

Публикации в прессе


В разделе собраны материалы СМИ о дневниках Владимира Гельфанда. Публикации в России, Германии, Дании, Украине, Англии, Швеции, Ирландии, США, Италии, Австрии, Испании, Франции, Иране, Израиле, Чехии, Бразилии, Хорватии, Китае, Республике Корея, Боснии и Герцеговине, Венгрии, Панаме, Перу, Парагвае, Вьетнаме, Индонезии, Азербайджане, Республике Беларусь, Нидерландах, Чили, Мексике, Румынии, Турции, Эстонии, Словакии, Польше, Узбекистане, Португалии. При переходе на страницу СМИ – строки с названиями издания. Каждая строка – ссылка на страницу публикации.


"Дневник советского солдата. Его сила в описании действительности, которая отрицалась долгое время и никогда не описывалась в перспективе будней. Несмотря на все ужасы, это захватывающее чтение, дошедшее до нас через много лет. Более чем радостно, что эти записи, даже с 60-летним опозданием, стали доступны, по крайней мере для немецкой публики, поскольку не хватало именно такой перспективы. Эти записи впервые показывают лицо победителей-красноармейцев, что дает возможность понять внутренний мир русских солдат. Для Путина и его постсоветских стражей будет тяжело закрыть этот дневник в шкафчик с ядами враждебной России пропаганды"

Per Landin, Schweden, "Det oändliga kriget", in: Dagens Nyheter


"Немецкий дневник 1945-46 Гельфанда примечателен во многих отношениях. Это необычное описание очевидцем освобождения Красной армией Польши и Восточной Германии. Поскольку в Красной армии было запрещено вести дневник, наверное, по соображениям безопасности, то читатели уже имеют причину быть благодарными украинскому лейтенанту Владимиру Гельфанду, который смело нарушил этот запрет. Несмотря на то, что дневник недостаточен в некоторых отношениях, он может быть определенным противовесом той армии исторических ревизионистов, которые работают, чтобы превратить большую победу человечества над гитлеризмом в жестокое нападение сталинских гвардий на западную цивилизацию"

Stefan Lindgren, Schweden, "Dagbok kastar tvivel över våldtäktsmyten", in: Flamman


"Это очень частные, не подвергнутые цензуре свидетельства переживаний и настроений красноармейца и оккупанта в Германии. При всем том показательно, как молодой красноармеец видел конец войны и крушение немецкого общества. Мы получаем полностью новые взгляды на боевое содружество Красной Армии и её моральное состояние, которое слишком часто было прославлено в советских изображениях. Кроме того дневники Гельфанда противостоят распространенным тезисам и военные успехи Красной Армии нужно приписывать преимущественно системе репрессий. По личным переживаниям Гельфанда можно видеть, что в 1945/46 имелись также заботливые отношения между мужчинами-победителями и женщинами-побежденными. Читатель получает достоверную картину, что и немецкие женщины искали контакт с советскими солдатами, — и это вовсе не только по материальным причинам или с потребностью защиты"

Dr. Elke Scherstjanoi, Institut für Zeitgeschichte München-Berlin


"Среди многих рассказов очевидцев конца Второй мировой войны в Германии появился дневник молодого красноармейского лейтенанта, который участвовал в захвате Берлина и оставался в городе до сентября 1946. "Немецкий дневник" Владимира Гельфанда был предметом широко распространенного интереса СМИ, который своими комментариями бросает по-новому свет на обзор существующих немецких рассказов о падении Берлина и отношении советских оккупантов к немецкому населению в то время"

Anne Boden, Trinity College Dublin, Bradford Conference on Contemporary German Literature


"Дневник Гельфанда отражает настроения советских войск на заключительном этапе Второй мировой войны и после её окончания. Еврей украинского происхождения попадает в Германию с большой непосредственностью и растущей жаждой мести, которая вилась среди войск, участвующих в операции "Висла-Одер". Ненависть к врагу все больше и больше отождествляется со всем немецким народом. Гельфанд является свидетелем разрушений, мародерств, смертей и предательств. В дневниках записаны несколько случаев насилия и изнасилования немецких женщин. Он является чувствительным наблюдателем и соучастником в одном лице и не пытается скрывать акты мести и грабежей. Дневники Гельфанда являются уникальной хроникой начала советской оккупации Германии"

Università Ca' Foscari, Venezia "Stupri sovietici in Germania (1944-45)", Matteo Ermacora e Serena Tiepolato


Перейти