• ЛЕХАИМ "Евреи на войне. Солдатские дневники"
  •   Ежемесячный литературно-публицистический журнал и издательство
    Начало       Журнал       Указатель имен       Книги       Контакты       Гостевая       Поиск







    [Содержание] [Архив]        ЛЕХАИМ  МАЙ 2010 ИЯР 5770 – 5(217)

     

    Евреи на войне

    Солдатские дневники

    Олег Будницкий

    Название статьи как будто отсылает к известному (впрочем, скорее малоизвестному) журналу с таким же названием, выходившему недолгое время в начале первой мировой войны. Журнал рассказывал о подвигах евреев – солдат русской армии. Офицеров-евреев в то время не могло быть по определению. Еврейская общественность была озабочена тем, что воинская доблесть евреев недооценивается, а то и остается вовсе неизвестной широкой публике. Прошло четверть века. Во время второй мировой войны в Красной Армии сражалось примерно такое же число евреев, как и в армии императорской России – более 400 тыс. человек. Теперь среди них были и тысячи офицеров, и без малого три сотни генералов и адмиралов. И вновь еврейская общественность – теперь уже советская – была озабочена тем, что подвиги евреев на фронтах Великой Оте­чественной остаются неизвестными или малоизвестными. Об этом говорил на пленуме Еврейского антифашистского комитета в марте 1943 года Илья Эренбург:

    Борис Комский. Алленштейн, Восточная Пруссия. 1945 год
    Фотография предоставлена Blavatnik Archive Foundation

    Для того чтобы евреи-бойцы и командиры могли и дальше спокойно делать свое дело, мы обязаны рассказать о том, как евреи воюют на фронте. Не для хвастовства, а в интересах нашего общего дела – чем скорее уничтожить фашизм. Для этой цели мы обязаны создать книгу и в ней убедительно рассказать об участии евреев в войне. Одной статистики мало. Нужны живые рассказы, живые портреты. Нужен сборник о евреях-героях, участниках Великой Отечественной войны. Необходимо рассказать правду, чистую правду. И этого будет вполне достаточно[1].

    Не будем рассуждать о том, что такое «чистая правда», особенно если речь идет о вой­не. Заметим лишь, что львиная доля книг и статей, посвященных участию евреев в войне, рассказывает о героях и подвигах. Этому же – героям и подвигам – посвящена большая часть публикаций об участии в войне других народов СССР. Дело, разумеется, нужное и благородное.

    На войне, однако, не только совершают подвиги. Более того, на войне не только убивают и умирают. На войне играют в карты, пьют, поют, завидуют, любят, воруют. В общем, живут. Конечно, говоря о войне, мы не избежим размышлений о смерти. Попробуем, однако, поговорить о другом – о жизни на вой­не. При всей огромной литературе о войне, об этом – о жизни на войне, в особенности о жизни «рядового Ивана» (или Абрама) – написано менее всего[2]. Лишь в недавнее время появились первые работы о человеке на вой­не, появилась даже специальная отрасль – военно-историческая антропология[3]. Но все это лишь начало пути.

    Вопрос вопросов: где взять сведения о жизни «рядового Абрама» (условный «Абрам» мог быть, конечно, сержантом или младшим офицером) на фронте, о его быте, настроениях, чувствах? Ответ как будто ясен: следует обратиться к источникам личного происхождения – дневникам, письмам, воспоминаниям. Здесь-то и начинается проблема. Дневники на войне вести запрещалось, письма цензуровались. Впоследствии память о войне тщательно унифицировалась. Огромное количество мемуаров (помните знаменитую серию «Военные мемуары»?) было издано военачальниками различных рангов. Тексты, разумеется, тщательно редактировались и согласовывались, да и писались, как правило, не самими генералами и маршалами, а «литературными неграми» (в большинстве своем совершенно бездарными).

    «Военные мемуары стали чем-то вроде замогильных записок, сочиняемых генералами-шатобрианами, – писал бывший командир пулеметной роты Зиновий Черниловский, – тогда как солдаты – Некрасов или Быков – сосредоточились на художественном видении войны. Где, мол, тот командир роты, который отважится показать эту величайшую из войн как ее участник. Просто и буднично, то есть не как “человек с ружьем”, а много проще и обыденней, в духе известной французской поговорки: на войне как на войне...»[4]

    Ситуация начала меняться в перестроечные годы, а в постсоветской России произошла настоящая «источниковая революция». Число текстов о войне стало возрастать в гео­метрической прогрессии, степень их откровенности – тоже. Вышли десятки, если не сотни, мемуарных книг. Энтузиастами военной истории были записаны тысячи рассказов ветеранов. Оказалось, что некоторые рядовые великой войны вели дневники, несмотря ни на какие запреты. А также писали воспоминания о своем военном опыте, не рассчитывая на публикацию. Писали для детей, внуков, «в стол» – для истории. Иногда побудительным мотивом написания текстов была официальная ложь о войне и соучастие в этой лжи «назначенных» ветеранов.

    «Ни в одной стране нет таких замечательных ветеранов, как в нашем родном и любимом СССР», – писал Василь Быков. Они «не только не способствуют выявлению правды и справедливости войны, но наоборот – больше всех озабочены ныне, как бы спрятать правду, заменить ее пропагандистским мифологизированием, где они герои и ничего другого. Они вжились в этот надутый образ и не дадут его разрушить»[5].

    Характерно, что письмо Быкова Н.Н. Никулину, автору замечательных «Воспоминаний о войне», написанных в середине 1970х, опубликованных в 2008м, датировано 1996 годом. Для Быкова СССР – если говорить об отношении к войне – продолжал существовать.

    Конечно, к воспоминаниям, написанным 40, а то и 50 лет после описываемых событий, как и к устной истории (интервью), надо относиться с большой осторожностью. Дело не только в слабости человеческой памяти. Пишут и рассказывают уже другие люди, совсем не такие, какими они были во время войны. Жизненный опыт, окружающая обстановка, прочитанные книги и увиденные фильмы, десятилетия пропаганды – все это не может не отразиться на содержании написанных или наговоренных текстов. Иногда ветераны, сами того не замечая, вставляют в свои рассказы какие-то сюжеты из просмотренных фильмов, иногда полемизируют с прочитанным или увиденным. Не вдаваясь в детали источниковедческого анализа, заметим, что использовать эти «новые мемуары» можно, но верить всему «на слово» не приходится.

    Среди авторов «новых мемуаров» немало евреев. Воспоминания ветеранов-евреев выходят не только в бывшем СССР. Книги отдельных авторов или сборники воспоминаний печатались в Ванкувере, Тель-Авиве, Нетании, Детройте, Пало-Альто и других местах, куда судьба занесла ветеранов, уехавших из бывшего СССР. Записаны сотни интервью ветеранов-евреев. Архив Блаватника (Blavatnik Archive Foundation) в Нью-Йорке специально занимается интервьюированием евреев-ветеранов, живущих в разных странах. К настоящему времени сотрудниками архива записано уже более 800 интервью. Немало рассказов ветеранов-евреев можно найти на сайте «Я помню» (www.iremember.ru).

    Однако же самыми ценными – и самыми редкими – «источниками личного происхож­дения» о войне остаются дневники. Среди авторов немногих дошедших до нас дневников на удивление много евреев. Статистически это вполне объяснимо. В Красной Армии и Военно-морском флоте в годы войны служили, по разным данным, от 430 до 450 тыс. евреев. 142 500 из них погибли[6]. Согласно данным переписи 1939 года, евреи составляли 1,78% населения СССР. В то же время они составляли 15,5% всех советских граждан с высшим образованием (в абсолютных цифрах [171 000] они уступали только русским [620 209], опережая украинцев [147 645]). 26,5% евреев имели среднее образование[7]. Эти категории и составляли большую часть контингента евреев-красноармейцев. Понятно, что ведут дневники, как правило, люди образованные.

    Повторим еще раз, что вести дневники на фронте запрещалось. Комиссар роты, которой командовал Черниловский, увидев у него записную книжку, отобрал ее и бросил в печурку: «Помни, комроты, товарищ Сталин приказал: всех, кто будет вести дневники, – расстреливать». «Не знаю, был ли такой приказ, но дневников я больше не вел. Как и все», – писал Черниловский более полувека спустя[8].

    Однако же нет таких приказов, которые бы в СССР – в данном случае, к счастью для историков, – не нарушались. Марк Шумелишский вел записи на отдельных листках, иногда не проставляя даты. Он понимал, что записывать свои впечатления, а в особенности мнения опасно. «Очень многое из того, что хотелось бы записать и осмыслить потом на конкретных примерах, нельзя <…> все записывать нельзя. Запись, попавшая гадине, может причинить зло». Дело не в том, что Шумелишский опасался доноса. Он боялся, что враг может использовать его критические записи в своих целях. Критика, считал он, для будущего. «Это как бы потенциальная критика»[9].

    Напротив, сержант, затем лейтенант Владимир Гельфанд вел дневник совершенно открыто и читал иногда фрагменты из него своим товарищам. Его непосредственный начальник даже советовал ему использовать простой карандаш для записей, нежели химический – для лучшей сохранности[10]. В другой раз Гельфанд получил инструкции от полит­рука:

    Политрук рассказал мне, как вести дневник. После того случая, когда он обнаружил случайно увиденные в дневнике разные глупости, я пишу теперь так, как подсказал мне полит­рук. Он говорит, что в дневнике надо писать только о работе роты, о ходе боев, об умелом руководстве ротной команды, о беседах с воинами, проводимых политруком, о выступлениях по поводу его бесед красноармейцев и т. д. Так именно я и буду писать впредь[11].

    Через два дня в дневнике появляется еще более удивительная запись:

    Ночью спал у меня политрук. Сегодня днем тоже. Я теперь выбрался на площадку для миномета из своего окопа. Это, пожалуй, даже удобней для меня. Я в восторге! Ведь если бы не политрук, кто бы руководил моими действиями?[12]

    Можно было бы подумать, что у Гельфанда что-то случилось с головой, однако причину резкого изменения содержания и тональности дневника проясняет запись, сделанная им две недели спустя:

    Впервые здесь я открыто записал, ибо избавился от политрука, когда-то указавшего мне, как писать дневник и что писать в нем![13]

    Надо ли говорить, что Гельфанд вновь стал записывать «глупости» (иногда – без кавычек), которые и составляют на самом деле главную ценность этого обширного текста.

    Почему красноармейцы вели дневники? Большинство «писателей» были не без литературных претензий и, возможно, намеревались использовать дневники при подготовке будущих книг: выпускники средней школы Владимир Гельфанд и Борис Комский сочиняли стихи и мечтали о литературной карьере. «Литературную работу-учебу не прекращу ни при каких обстоятельствах, это моя жизнь», – записал Гельфанд 6 июня 1942 года. Рядовой Давид Кауфман был студентом московского Института философии, литературы и истории (ИФЛИ), готовился стать профессиональным литератором и уже опубликовал первое стихотворение в «толстом» журнале. Впоследствии Кауфман напишет одно из самых известных стихотворений о войне: «Сороковые, роковые…» Думаю, литературный псевдоним автора этих строк напоминать не надо.

    Инженер Марк Шумелишский «снова и снова» задавал себе вопрос: «“На кой черт я все время пытаюсь вести какие-то записи?” Все время преследует идея собрать материал и со временем написать хорошую правдивую книгу, которая отобразила бы истинные настроения определенных групп людей в тылу в это великое время. Книгу, конечно, можно будет написать много лет спустя, когда все будет пережито, передумано и оценено. Но сейчас необходимо записывать много мелочей»[14].

    Сержант Павел Элькинсон начал вести дневник по совершенно конкретной причине. 28 августа 1944 года он записал:

    Страница из дневника Павла Элькинсона. Фрагмент записи от 1 мая 1945 года

    Сержант Павел Элькинсон. 1945 год.
    Фотографии предоставлены Blavatnik Archive Foundation

    Наконец долгожданный день полного изгнания немцев с нашей земли на нашем участке фронта настал. Вот он Прут, вот она граница. Всего 6 дней прошло с того времени, как мы наступаем, а как много сделано. Полностью очищена Бессарабия. Заключен мир с Румынией. Завтра перейдем границу. Разве думал я когда-нибудь, что придется побывать за границей. Оказывается, пришлось. Как хочется запомнить все увиденное и коротко записать. Ведь такое в жизни случается всего один раз…[15]

    Элькинсону, служившему разведчиком в артиллерии, довелось изрядно «попутешествовать» по Европе: с августа 1944 по май 1945 года он побывал в Румынии, Болгарии, Юго­славии, Венгрии и Австрии.

    Работая над настоящей статьей, я сознательно стремился ограничить круг источников дневниками; «чистоту жанра» удается сохранить не во всех случаях, но все же в основе – впечатления участников войны, записанные ими тогда же, в тот же день или несколько дней спустя после происходивших событий. Мною привлечен также «дневник задним числом» сержанта, впоследствии математика Виктора Залгаллера. В 1972 году, передавая внуку свои письма времен войны (сохраненные его матерью), Залгаллер написал к ним комментарий, проставляя нередко числа и восстанавливая по памяти вычеркнутое цензурой или не написанное в свое время по соображениям цензуры внутренней. Эти воспоминания-комментарий, разумеется, не предназначались для тогдашней печати. Автор нашел для них точное название: «Быт войны»[16]. Залгаллер как будто предвосхитил увлечение российских историков «историей повседневности», начавшееся два десятилетия спустя.

    Насколько репрезентативны эти тексты? Можно ли судить о военном опыте сотен тысяч евреев-красноармейцев на основании нескольких дневников? Это опять-таки вечный вопрос для историков. Сколько источников надо проанализировать, чтобы утверждать: это – типично, а это – нет? Очевидно, что эти несколько текстов не отражают опыта всех евреев – бойцов Красной Армии. В то же время, на наш взгляд, бесспорно, что несколько молодых людей, ставшие волею судеб участниками великой войны и зафиксировавшие тогда же свой опыт на бумаге, так сказать, «социологически» подобны многим своим сверстникам. Все они, как и почти половина советских евреев накануне войны, – жители крупных городов (Москвы, Ленинграда, Киева, Запорожья, Днепропетровска). Все – выпускники десятилетки, студенты или выпускники вузов. Что тоже довольно типично. В 1939 году в СССР насчитывалось 98 216 студентов-евреев (11,1% от общего числа студентов), причем в Москве евреи составляли 17,1% всех студентов, в Ленинграде – 19%, Харькове – 24,6%, Киеве – 35,6%, Одессе – 45,8%[17]. При определенной типичности боевой и жизненный путь каждого из авторов дневников, конечно, уникален. И интересен сам по себе.

    Все они были стопроцентными советскими патриотами. Те, кто постарше, пошли добровольцами в народное ополчение или в армию. Выпускников школ, также стремившихся поскорее повоевать, как правило, призывали в положенные сроки.

    Виктор Залгаллер, студент механико-математического факультета Ленинградского университета, в декабре 1940 года по комсомольскому призыву перешел в Ленинградский же авиационный институт. Смысл «призыва» был ясен: вероятность войны была уже выше вероятности, и военно-воздушные силы нуждались в специалистах. Однако повоевать в авиации Залгаллеру не пришлось: вскоре после начала войны он записался в артиллерийское училище, а 4 июля 1941 года, на следующий день после выступления по радио И.В. Сталина, пошел в народное ополчение. Он был не одинок: из авиационного института ушло в ополчение 400 человек.

    Вот картинка, отложившаяся в его памяти: «Идем строем в штатском. По тротуару идут жены. В строю из газетного кулька ем вкусную свежую сметану»[18].

    Рассуждая задним числом, глупость начальства, позволившего отправиться на фронт рядовыми четырем сотням будущих специалистов по авиационному делу, трудно пере­оценить. Особенно зная чудовищный уровень потерь советской авиации, свыше половины которых пришлась на так называемые «небоевые потери»[19]. Конечно, 400 человек вряд ли в корне изменили бы ее судьбу, но наверняка они были не единственными, использованными по меньшей мере неэффективно. Товарищ Залгаллера Петр Костелянец пошел все-таки в артиллерийское училище, резонно заметив, что воевать надо уметь. Залгаллеру идти в училище показалось трусостью.

    Угодил потенциальный специалист по авиационному делу в артиллерию, затем стал связистом.

    Один из самых показательных случаев истинного советского патриотизма – история Марка Шумелишского. В 1941 году ему исполнился 31 год. Это был человек, «сделавший себя сам». В 1922 году, в 12летнем возрасте, начал работать, так как мать лишилась заработка и семья голодала. Служил более 12 лет в Госбанке – курьером, конторщиком, счетоводом, бухгалтером, экономистом. В школе не учился, занимался самообразованием. В 1932 году поступил на вечернее отделение МВТУ им. Н.Э. Баумана, затем перешел на дневное и в 1938м получил диплом инженера-механика. В этом же году начал работать на московском заводе «Компрессор». В первый год войны был мастером, заместителем начальника цеха, изготовлявшего рамы направляющих для ракетных установок, известных под названием «катюша»[20].

    Казалось бы, человек занимался предельно важным для армии делом и был, конечно, освобожден от призыва. К тому же у него была сильная близорукость. Однако Шумелишский рвался на фронт и неоднократно ходил в военкомат, настаивая, чтобы его призвали. Подчеркну, что это было отнюдь не в первые дни войны, когда многие наивные энтузиасты боялись «не успеть» на войну.

    После очередной неудачной попытки уйти в армию, 11 октября 1941 года, Шумелишский записал: «Вообще, на человека, изъявляющего желание идти в армию при наличии возможности этого избежать, смотрят как на идиота, даже в военкомате»[21].

    В мае 1942 года Шумелишский все-таки добился своего и ушел добровольцем в армию.

    Чем же отличалась «война Абрама» от «войны Ивана»? В главном – ничем. Смерть не отличала эллина от иудея. Если, конечно, иудей не оказывался в плену.

    Пообещав говорить о жизни, начну со смерти. Ибо жизнь на войне всегда проходила под ее знаком. Смерть на войне бывала разная. Редко – героическая, чаще – будничная, иногда – глупая. И всегда отвратительная. В ней не было, как это нередко можно увидеть в современных фильмах о войне, никакой «эстетики».

    «Первые позиции, – вспоминает о дне 14 ию­ля 1941 года Виктор Залгаллер. – Недалеко дурно пахнет. Кружатся мухи. Из земли торчат нос и губы плохо зарытого трупа. И нос и губы черные. Жарко. Обстрел. Что-то прилетело и закачалось на ветке – кусок человеческого кишечника».

    Борис Комский начал свою вой­ну в июле 1943 года. Его и его товарищей по Орловскому пехотному училищу (находившемуся в то время в Чимкенте) накануне выпускных экзаменов бросили на Курскую дугу[22]. Комский был сначала минометчиком, а после того, как его миномет был уничтожен попаданием немецкого снаряда, оказался в пехоте. Лапидарные записи Комского, сделанные в июле-августе 1943 года, в разгар одного из самых кровавых сражений в мировой истории, по существу – хроника гибели его взвода, да и полка в целом.

     

    22 июля:
    Заняли огневую в глубокой лощине. Выпустили уже по десятку мин. Немец все время лупит по нам из артиллерии. Саша Оглоблин ранен в голову. Ушел в санбат. Вчера убили начштаба полка. За день мой миномет выпустил 45 мин. Это пока рекорд. Только что принесли тело сожженного заживо мл[адшего] л[ейтенан]та, попавшего в окружение с 12 ранеными.

    23 июля:
    Сегодня – тяжелый день. За него немец далеко оторвался и, видимо, окопался и подтянул силенки. Прошли километров 15. Он все время лупит из артиллерии и минометов. Наша рота на марше только потеряла 3 человека – 1 убит.

    26 июля:
    Впереди важная ж. д. станция в 12 км от Орла. Мы должны ее взять. Батальон сильно поредел. Осталось не больше 2 взводов. Комбату оторвало обе ноги, и он умер. Начштаба ранен. Под вечер старшины несли в термосах обед на передовую. Один из них играл на губной гармошке, другой сокрушался, что скоро надо нести ужин. Обоих убило[23].

    Поредевший полк свели в один батальон. Однако просуществовал он недолго:

    3 августа:
    Тяжелый день. Старшина Тыркалев, провоевавший два года, подорвался на минах. Рекомендовал меня в партию, а вчера написал мне боевую характеристику на медаль «За отвагу». Трое ранены. Пьяный комбат кап[итан] Форнель без артподготовки повел под бешеный огонь батальон, от батальона остались рожки да ножки, а ведь это уже сводный батальон со всего полка. Сам Форнель убит.

    6 августа Комскому, как выяснится вскоре, повезло – его ранили. Задним числом он записал обстоятельства боя в районе какой-то сожженной дотла деревни на Орловщине:

    Один за одним выбывают люди. Наши опять остались где-то сзади. Ошков пополз к ним, обещал вернуться за нами: нас человек 5. По моему пулемету бьют немецкие пулеметы. Они нас видят, только пошевелишься – очередь. Мой второй номер Гриншпун тяжело ранен в ногу. Заговорил «ванюша»[24], Гриншпуна выносить некому и некуда. Ошкова нет. Я на минуту приподнялся, вижу – наши пошли лощиной слева, метрах в 700 от меня, добраться к ним крайне трудно: рожь кончилась. Все же приказал двум оставшимся ползком на палатке тащить Гриншпуна, а сам хотел поползти к нашим. И тут пришла и моя очередь: осколок мины стукнул в правую руку, санитар перевязал. Я спокойно, даже без усиленного сердцебиения, ожидал конца, спокойно отнесся к ранению и видел, как осколок вырвал клок мяса вместе с гимнастеркой. Я пополз рожью назад. Он все лупит по мне из пулемета, даже на колени стать нельзя. Кое-как добрался за обратный скат и пошел во весь рост… К вечеру добрался до санроты.

    Комский оказался в госпитале. И здесь узнал о гибели всех своих товарищей:

    19 августа
    Тяжелый день. Пришел ко мне Годик Кравец, которого тоже привезли в наш госпиталь. Его ранило в ногу осколком 9 августа, через 3 дня после меня. Это был роковой день для нашей роты. По прихоти начштаба батальона, полного дурака, начали «улучшать» позиции и нарвались на заград[ительный] огонь немецких минометов. Убиты Яша Малиев, Исламов, Ошков, Михайлов, мл[адший] лейтенант Кушнерев. Из роты осталось 5 человек, из нашего взвода – никого. Это известие страшно подей­ствовало на меня. Главное дело – Яша Малиев, дорогой товарищ, золотой парень. А вечером дивизии вывели на отдых и формировку. Сколько голов положено понапрасну из-за косности командиров.

    Битва на Курской дуге была, конечно, мясорубкой. Однако Красная Армия продолжала нести тяжелые потери и в дальнейшем. Противник упорно сражался до конца. Особенно тяжелые бои шли в Венгрии. Павел Элькинсон записал 11 ноября 1944 года:

    Идут очень жестокие бои. Что ни день, то труднее. Враг не сдает без боя ни метра своей земли. Почти каждый день теряем лучших своих людей. 4/XI первые ночью вошли в г. Цеглед. Здесь убило нашего нач[альника] разведки. Что значит судьба человека. Ведь всего 1 минута, как я стоял с ним вместе. Я только отошел, как около него разорвалась мина.

    Смерть могла поджидать и тогда, когда противник как будто не оказывал серьезного сопротивления. Три человека из части Элькинсона погибли, прикоснувшись к проволоке, протянутой вдоль берега Дуная, по которой противник пустил ток высокого напряжения (23 ноября 1944 года).

    Часть Элькинсона двигалась по направлению к Будапешту. «Место красивое, курортное. Много садов, виноградников. Пьем вино и идем дальше», – записывает от 24 ноя­бря.

    Однако идиллия продолжалась недолго. На следующий день в дневнике сержанта Элькинсона, судя по коротким записям, не склонного к унынию и рефлексии, появляется, едва ли не в первый раз, нотка отчаяния:

    Снова разгорелся сильный, жестокий бой. Когда этому будет конец. Проклятый фриц не хочет отступать. Весь день, не переставая, бомбят самолеты. Это не очень-то и приятная штука. К исходу дня пошли на нас танки. Погода плохая, туманная, так что подошли они к нам метров на 350, тогда их только заметили. С трудом отогнали их. Опять сегодня одного убило, двоих ранило. Какие должны быть нервы, чтобы смотреть и испытывать это каждый день и беспрерывно третий год. Так в голове невольно и ходит: когда же твоя очередь?

    Последние страницы дневника
    Бориса Комского.

    Фотография предоставлена Blavatnik Archive Foundation

    Наши герои, в отличие от бабелевского «альтер эго» – Лютова, овладели «простейшим умением – умением убить человека». На вой­не убийство – это как бы и не убийство, а работа. К тому же если не ты его, то он тебя. И все-таки... иногда, читая дневники или воспоминания, как будто ощущаешь, что от этой работы солдатам не по себе. Точнее, как будто бойцы не могут забыть, что немцы – тоже люди. Хотя и опыт войны, и пропагандисты говорили об обратном. Напомню эренбурговское «мы поняли: немцы не люди»[25].
    Иногда немцы – это какие-то фигурки вдалеке:

    На горке нагло появились два немца с небольшим минометом, пробуют стрелять в нас. Но мы пристреливаем их залпом из карабинов.

    (Залгаллер, 4 сентября 1941 года.)
    Иногда того, кого ранили или убивали, видели в лицо. Так случилось с Борисом Комским в бою 5 августа 1943 года:

    Пошли в атаку. Немцы побежали. Наш взвод вырвался вперед – во взводе 8 человек. Прошли деревню. Немцы отступают по ржи. Наши бегут за ним. Я присел на колено, выстрелил из винтовки. Один фриц упал. Ликую. Бегу вперед. Вижу – двое отстали. Командую своим: окружать. Один поднял руки. Бегу ко второму, нагнал, оказывается – тот, в кого я стрелял: ранен в голову. Сует мне в руки индивидуальный пакет. Не перевязал. Здоровый фриц с орденом и орденской лентой. Снял автомат, обыскал. Кто-то кричит: «Снимай часы – чего смотришь». И верно – думаю; снял.

    Эти часы еще очень пригодятся сержанту Комскому. И вовсе не для того, чтобы следить за временем.

    Павел Элькинсон записывает 11 ноября 1944 года: «Хлопнул сегодня еще одного. Это 4й. Жалости никакой».

    Залгаллер, хладнокровно «пристреливавший» немецких минометчиков, 20 июля 1942 года слышит по радио переговоры наших танкистов, их дыхание.

    В памяти остались страшные слова:
    – Тут двое сдаются.
    – Некогда, дави.
    И я слышу, как дышит водитель танка, убивая людей
    Не немцев – людей.

    В 1945 году в предместье Данцига тот же Залгаллер видит лежащего у перекрестка раненого немецкого солдата:

    Лица нет, дышит сквозь кровавую пену. Кажется, в доме рядом есть люди, только боятся выйти. Стучу рукояткой пистолета. Говорю, чтобы перевязали раненого.

    Что ему этот раненый немец? Ему, видевшему трупы умерших от голода в блокадном Ленинграде и людей, жаривших котлеты из человечины и не стеснявшихся этого? Почему сержант Элькинсон записал, что не испытал никакой жалости к убитому им немцу? Почему он вообще упомянул о жалости, как будто должен был все же ее испытывать? Особенно учитывая, что вся его семья, за исключением брата (служившего в армии и тяжело раненого в первые дни войны), была расстреляна немцами в Запорожье.

    Похоже, что человеческое не так легко вытравливается. Даже в нечеловеческих обстоятельствах.

    Введение к истории о жизни на войне обернулось рассказом о смерти. Ну что ж, о жизни – в следующей статье.


      

    << содержание 

     

    ЛЕХАИМ - ежемесячный литературно-публицистический журнал и издательство.

     



    [1]    Эйникайт. 15 марта 1943 г. Цит. по: Свердлов Ф.Д. Энциклопедия еврейского героизма. М., 2002. С. 10.
    [2]    Одна из немногих толковых книг на эту тему написана британским историком Кэтрин Мерридейл: Catherine Merridale. Ivan’s War: Life and Death in the Red Army, 1939–1945. New York, 2006
    [3]    См.: Военно-историческая антропология. Ежегодник 2002: Предмет, задачи, перспективы развития. М., 2002.
    [4]    Черниловский З.М. Записки командира роты. М., 2002. С. 83.
    [5]    Василь Быков – Н.Н. Никулину, 25.03.96 // Никулин Н.Н. Воспоминания о войне. СПб., 2008. С. 236.
    [6]   Россия и СССР в войнах ХХ века. Потери вооруженных сил. Под ред. Г.Ф. Кривошеева. М., 2001. Табл. 121; Свердлов Ф.Д. С. 11–12. Общие потери еврейского населения (считая тех, кто проживал на территориях, присоединенных к СССР в 1939–1940 годах) составили 2733 тыс. человек, или 55% всего еврейского населения СССР на июнь 1941 года. Это составляет более 10% всех людских потерь СССР в период Великой Отечественной вой­ны. См.: Куповецкий М. Людские потери еврейского населения в послевоенных границах СССР в годы Великой Отечественной войны // Вестник Еврейского университета в Москве. 1995. № 2 (9). С. 152 (табл. 9).
    [7]    Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust: A Social and Demographic Profile. Jerusalem, 1998. P. 125; Слезкин Ю. Эра Меркурия: Евреи в современном мире. М., 2005. С. 288.
    [8]   Черниловский З.М. С. 16.
    [9]    Шумелишский М.Г. Дневник солдата. М., 2000. С. 37.
    [10]  В.Н. Гельфанд. Дневники 1941–1946, запись от 28.06.1942 // http://militera.lib.ru/db/gelfand_vn/05.html (далее – Гельфанд).
    [11]  Там же. Запись от 10.09.1942.
    [12]  Там же. Запись от 12.09.1942.
    [13]  Там же. Запись от 27.09.1942.
    [14]  Шумелишский М.Г. С. 19. Запись сделана в марте 1942 года.
    [15]  Элькинсон П. ДневникBlavatnik Archive, New York. Пользуясь случаем, выражаю искреннюю признательность Архиву Блаватника и его руководителю Юлии Червинской за предоставленные в мое распоряжение сканированные экземпляры дневников П.А. Элькинсона и Б.Г. Комского. Оба дневника планируется полностью опубликовать в 6-м томе «Архива еврейской истории».
    [16]  Залгаллер В. Быт войны // Вестник (Балтимор). 2001. №11 (270). 2001. 22 мая – http://www.vestnik.com/issues/2001/0522/win/zalgaller.htm (далее – Залгаллер).
    [17]  Altshuler M. P. 34–35, 120, 308.
    [18]  Здесь и далее воспоминания В.А. Залгаллера цитируются по указанному выше изданию.
    [19]  Всего за годы войны более 43 тыс. самолетов было потеряно в ходе боевых действий; еще 45 тыс. боевых машин вышли из строя в результате аварий и других чрезвычайных происшествий. См.: Россия и СССР в войнах ХХ века. С. 479–480 (табл. 186), 482–483 (табл. 187, 188).
    [20]  Шумелишский М. С. 5.
    [21]  Там же. С. 16.
    [22]  Интервью Б.Г. Комского Леониду Рейнесу. Львов, 27 июня 2009 года. Текст интервью предоставлен Архивом Блаватника.
    [23]  Здесь и далее дневник Б.Г. Комского цитируется по копии (скану), предоставленной Архивом Блаватника.
    [24]  «Ванюша» – разговорное название германского реактивного миномета «Nebelwerfer».
    [25]  Эренбург И. Убей // Красная Звезда. 1942. 24 июля.

     

     

     

     

     © 2010 Лехаим      

     

       



                                                                                                                           


    Mai, 2010

    Juden im Krieg

    Soldiers 'Tagebüchern

    Oleg Budnitskii


    Titel des Artikels bezieht sich auf wie der bekannte (aber eher obskuren) Magazin mit dem gleichen Namen, schaute für eine kurze Zeit zu Beginn des Ersten Weltkriegs. Das Magazin berichtet von den Heldentaten der Juden - Soldaten der russischen Armee. Jüdische Offiziere zu diesem Zeitpunkt konnte nicht ermittelt werden. Die jüdische Gemeinde wurde befürchtet, dass die militärischen Fähigkeiten der Juden unterschätzt, und es bleibt völlig unbekannt in der Öffentlichkeit. Ein Viertel eines Jahrhunderts. Während des Zweiten Weltkrieges kämpfte die Rote Armee eine ähnliche Anzahl von Juden, wie in der Armee des zaristischen Russland - mehr als 400 Tausend Menschen. Nun, es gab auch Tausende von Offizieren, und fast 300 Generäle und Admiräle. Wieder einmal die jüdische Gemeinde - war besorgt, dass die Taten von Juden im Zweiten Weltkrieg unbekannt bleiben oder nur wenig bekannt - jetzt die Sowjets. Dies wurde auf dem Plenum des Jüdischen Antifaschistischen Komitees März 1943, Ilja Ehrenburg diskutiert

    :

    Boris Komsky. Allenshteyn, Ostpreußen. 1945
    Foto zur Verfügung gestellt Blavatnik Archive Foundation

    Um jüdische Soldaten und Offiziere können weiterhin ruhig ihre Arbeit tun, müssen wir darüber nachdenken, wie die Juden an der Front zu sprechen. Nicht zu prahlen, sondern im Interesse unserer gemeinsamen Sache - anstatt zu zerstören Faschismus. Zu diesem Zweck haben wir ein Buch zu schaffen und klar über die jüdische Beteiligung am Krieg zu erzählen. Ein paar Statistiken. Brauchen Live Geschichten, lebendige Porträts. Brauchen Sie eine Sammlung von Juden-Helden des Großen Vaterländischen Krieges. Brauchen Sie, um die Wahrheit, die Wahrheit zu sagen. Und das wird genug sein[1].

    Wir werden nicht auf das, was die "Wahrheit" zu spekulieren, vor allem, wenn es zum Krieg kommt. Wir haben nur beachten, dass der Löwenanteil der Bücher und Artikel über jüdische Beteiligung am Krieg, über Helden und Heldentaten erzählt. Das Gleiche - die Helden und Heldentaten - widmete viel von Publikationen über die Teilnahme an dem Krieg anderen sowjetischen Völker. Der Punkt ist natürlich, notwendig und edel.

    Im Krieg jedoch nicht nur durchführen Kunststücke. Darüber hinaus hat der Krieg nicht nur töten und zu sterben. Im Krieg, Karten spielen, trinken, singen, zu stehlen Neid, Liebe,. Im Allgemeinen leben. Natürlich sprechen über den Krieg können wir nicht entkommen den Gedanken an den Tod. Versuchen Sie jedoch, über andere Dinge reden - über das Leben im Krieg. Mit all den umfangreichen Literatur über den Krieg, über diese - über das Leben im Krieg, vor allem das Leben der "Private Ivan" (oder Abram) - von den am wenigsten geschrieben
    [2]. Erst vor kurzem erschien das erste Werk eines Mannes im Krieg, es gab sogar einen speziellen Zweig - die militärisch-historischen Anthropologieя[3]. Aber dies ist nur der Anfang.

    Frage: Wo bekomme ich Informationen über das Leben der "normalen Abram" (conditional "Abraham" sein könnte, natürlich, ein Feldwebel oder Unteroffizier) an der Front, und seine Art des Lebens, Haltungen und Gefühle? Die Antwort scheint klar: sollte zu den Quellen der persönlichen Herkunft beziehen - Tagebücher, Briefe und Memoiren. Dies ist, wo das Problem beginnt. Blogs von Krieg Verhalten verboten, zensiert Buchstaben. Anschließend wird die Erinnerung an den Krieg gründlich vereinheitlicht. Eine große Anzahl von Memoiren (erinnere mich an die berühmte Serie "War Memoirs"?) War Kommandeure der verschiedenen Reihen veröffentlicht. Texte, natürlich sorgfältig editierten und konsistent und geschrieben, in der Regel nicht durch die Generäle und Marschälle und "Negro Literatur" (zum größten Teil völlig inkompetent).

    "Die militärischen Memoiren so etwas wie ein sepulchral Notizen, komponieren die Allgemeine Chateaubriand - schrieb der ehemalige Kommandeur einer Maschinengewehr-Kompanie Zinovy ​​Chernilovsky - während die Soldaten - oder Nekrasov Bulls - Fokus auf die künstlerische Vision des Krieges. Wo, sagen sie, der Kompaniechef, die es wagen, diesen größten aller Kriege als Mitglied zeigen. Einfache und banal, das heißt, nicht als "Mann mit einer Waffe", und viel leichter und mehr an der Tagesordnung, in dem Geist des berühmten Französisch Sprichwort: Krieg ist Krieg ... "
    [4]

    Die Situation begann sich in den Jahren der Perestroika und post-sowjetischen Russland zu ändern gab es eine echte "Revolution der Quelle." Anzahl der Texte über den Krieg begann, exponentiell zu wachsen, den Grad der Offenheit - auch. Left Dutzende, wenn nicht Hunderte von Pfund von Memoiren. Liebhaber der Militärgeschichte wurden Tausende von Geschichten der Veteranen geschrieben. Es stellte sich heraus, dass einige der in Reih und Glied der großen Kriegstagebücher gehalten, unabhängig von irgendwelchen Einschränkungen. Und schrieb auch die Erinnerungen an seine militärische Erfahrung, nicht erwartet zu veröffentlichen. Schreiben für Kinder und Enkel, "in der Tabelle" - für Geschichte. Manchmal ist die Motivation der Schreiben von Texten war die offiziellen Lügen über den Krieg, und der Komplizenschaft in der Lüge "geplant" Veteranen.

    "Kein anderes Land hat so wunderbare Veteranen, sowohl in unserem Haus und liebte die UdSSR" - schrieb Vasil Bykov. Sie "nicht zur Identifizierung der Wahrheit und der Gerechtigkeit des Krieges beitragen, sondern im Gegenteil - die meisten Sorgen um jetzt, als ob er die Wahrheit, um ihre Propaganda mifologizirovaniem ersetzen, wo sie Helden sind, und sonst nichts zu verbergen. Sie wurden zu dieser Art der aufgeblasenen verwendet und lassen Sie es nicht ruinieren "
    [5].

    Bezeichnenderweise der Brief N. Bykov Nikulin, der Autor von den wunderbaren "Memories of War", in der Mitte der 1970er Jahre geschrieben, im Jahr 2008 veröffentlicht wurde, ist 1996 datiert. Bykov für die Sowjetunion - wenn wir über Respekt für den Krieg zu sprechen - weiter zu existieren.

    Natürlich, um die Memoiren von 40 geschrieben, auch 50 Jahre nach den Ereignissen, sowie der oral history (Interviews), sollten mit großer Vorsicht behandelt werden. Es ist nicht nur die Schwäche des menschlichen Gedächtnisses. Schreiben und sagen andere Leute schon, nur nicht das, was sie während des Krieges waren. Erfahrung des Lebens, Umwelt, Bücher lesen und sehen Filme, jahrzehntelange Propaganda - all dies keinen Einfluss auf die Inhalte oder die nagovorennyh Texten. Manchmal Veteranen, unwissentlich, in die Geschichten von einigen Fächern Filme geschaut eingesetzt, manchmal argumentiert mit gelesen oder gesehen. Ohne in die Details der Source-Analyse stellen wir fest, dass die Verwendung dieser "neuen Memoiren" sein kann, aber glauben, dass die ganze "Wort" ist nicht erforderlich.

    Unter den Autoren neue Memoiren "eine Menge Juden. Memories of jüdischen Veteranen kommen nicht nur in der ehemaligen Sowjetunion. Einzelne Autoren oder Bücher Memoiren in Vancouver, Tel Aviv, Netanya, Detroit, Palo Alto, und andere Orte, an denen das Schicksal brachte Veteranen, die die ehemalige Sowjetunion verließ veröffentlicht. Aufgenommen Hunderte von Interviews mit Veteranen der Juden. Blavatnik Archiv (Blavatnik Archive Foundation) in New York, ist speziell in Interviews jüdischen Veteranen leben in verschiedenen Ländern tätig. Bisher das Archiv über 800 Interviews aufgezeichnet. Viele Geschichten von jüdischen Veteranen, unter "Ich erinnere mich» (www.iremember.ru).

    Doch die wertvollsten - und seltensten - "persönliche Quellen Herkunft" der Kriegstagebücher bleiben. Unter den Autoren der wenigen überlebenden Tagebücher sind eine überraschend hohe Zahl von Juden. Statistisch gesehen ist es durchaus verständlich. In der Roten Armee und der Marine während des Krieges diente, nach verschiedenen Quellen zwischen 430 und 450 Tausend Juden. 142.500 von ihnen wurden getötet
    [6]. Laut der Volkszählung von 1939 bildeten Juden 1,78% der Bevölkerung der UdSSR. Gleichzeitig machten sie 15,5% aller Sowjetbürger mit höherer Bildung (in absoluten Zahlen [171.000] sie räumte nur Russisch [620 209], gefolgt von den Ukrainern [147 645]). 26,5% der Juden Sekundarstufe[7]. Diese Kategorien und entfielen die meisten der Kontingent von jüdischen Soldaten der Roten Armee. Es wird davon ausgegangen, dass Tagebücher sind in der Regel gebildete Leute.

    Einmal mehr, dass ein Tagebuch auf der Vorderseite verbotenen halten. Kommissar Unternehmens, befahl Chernilovsky sehen sein Notizbuch, nahm es und warf es in den Ofen, "Denken Sie daran, den Kompaniechef, Genosse Stalin befahl, alle diejenigen, die werden halten ein Tagebuch -. Zu schießen" "Ich weiß nicht, ob eine solche Ordnung, aber ich weiß nicht Tagebüchern gehalten. Wie alle "- schrieb mehr als ein halbes Jahrhundert später Chernilovsky
    [8].

    Dennoch gibt es keine Aufträge, die in der UdSSR - in diesem Fall zum Glück für Historiker - nicht gebrochen. Mark Shumelishsky machte sich Notizen auf einem gesonderten Blatt Papier, manchmal auch das Hinzufügen des Datums. Er erkannte, dass er sich schreiben ihre Gedanken, Meinungen und besonders gefährlich. "Eine Menge von dem, was ich möchte zu erfassen und reflektieren dann anhand von konkreten Beispielen, können wir nicht <...> kann nicht schreiben alles auf. Record, bekam Schlange kann Schaden anrichten. "Es ist nicht so, dass Shumelishsky Kündigung befürchtet. Er fürchtete, dass der Feind seine kritischen schriftlich für ihre eigenen Zwecke zu nutzen. Kritik, so glaubte er, für die Zukunft. "Es ist wie eine mögliche Kritik"[9].

    Im Gegenteil, der Sergeant, dann Leutnant Wladimir Gelfand Tagebuch ganz offen und manchmal lesen Passagen aus sie an seine Kameraden. Sein unmittelbarer Vorgesetzter selbst riet ihm, einen Bleistift zum Schreiben auf, anstatt chemisch - für mehr Sicherheit[10]. Ein anderes Mal Gelfand erhielten von ihr Anweisungen politischer Instrukteur:

    Der politische Führer erzählte mir, wie ein Tagebuch zu führen. Nach dem Fall, wenn er zufällig entdeckt in verschiedenen Tagebuch Unsinn gesehen, ich schreibe jetzt als politischer Offizier erzählte mir. Er sagt, dass in dem Tagebuch zu schreiben nur über die Arbeit des Unternehmens, auf den Schlachten von Management Excellence Unternehmens-team von Gesprächen mit Soldaten hielten Politoffizier, die Aussagen über seine Gespräche Red, etc. Also das ist, was ich weiter schreiben
    [11].

    Nach zwei Tagen im Tagebuch erscheint umso erstaunlicher Eintrag:

    Nachts schlief ich politischer Instrukteur. An diesem Nachmittag auch. Jetzt habe ich auf der Website für den Mörtel seiner Erdloch. Dies ist vielleicht noch bequemer für mich. Ich liebe es! Nach allem, wenn es nicht für politische Offizier, wer würde meine Handlungen gerichtet haben?
    [12]

    Man hätte gedacht, dass die Gelfand etwas falsch mit dem Kopf, sondern die Ursache für die dramatischen Veränderungen in der Inhalt und Ton des Tagebuchs klare Aufzeichnung machte sie zwei Wochen später macht haben:

    Ich zum ersten Mal offen aufgenommen, da entledigte sich der politische Führer, einmal zeigte mir, wie man einen Blog und was in ihm schreiben schreiben!
    [13]

    Unnötig zu sagen, Gelfand begann wieder zu schreiben "Unsinn" (manchmal auch - ohne die Anführungszeichen), die in der Tat der wichtigste Wert dieser umfangreichen Text sind.

    Warum die Rote Armee Tagebüchern aufbewahrt? Die meisten der "Schriftsteller" nicht ohne literarische Ansprüche und möglicherweise sollen die Tagebücher in der Vorbereitung für zukünftige Bücher verwenden: Abiturienten und Boris Gelfand, schreibt Vladimir Komsky Poesie und träumte von einer literarischen Karriere. "Literary Work-Study unter keinen Umständen zu stoppen, dies ist mein Leben" - schrieb Gelfand 6. Juni 1942. Private David Kaufman war ein Student am Moskauer Institut für Philosophie, Literatur und Geschichte (das Institut), war ein professioneller Schriftsteller zu werden und veröffentlichte sein erstes Gedicht in der "dicken" journal. Kaufman schrieb später einer der berühmtesten Gedichte über den Krieg: "Die Forties, rock ..." Ich denke, die literarisches Pseudonym des Autors dieser Zeilen müssen nicht erinnern.

    Ingenieur Mark Shumelishsky "wieder und wieder" fragen Sie sich "," Warum zum Teufel ich die ganze Zeit versucht, irgendeinen Rekord zu halten bin? "Die ganze Zeit verfolgt die Idee, Daten zu sammeln und schließlich schreibt man einen guten ehrlich Buch, das die wahren Gefühle bestimmter Gruppen von Menschen zeigen würde in der Rückseite in einer großen Zeit. Das Buch, natürlich, können Sie viele Jahre später schreiben, wenn alles weg ist durch, änderte er seine Meinung und ausgewertet. Aber jetzt müssen viele kleine Dinge zu schreiben "
    [14].

    Sergeant Paul Elkinson begann ein Tagebuch aus ganz bestimmten Gründen halten. 28. August 1944 schrieb er:

    Seite aus dem Tagebuch von Paul Elkinsona. Teil eines Datensatzes vom 1. Mai 1945

    Sergeant Paul Elkinson. 1945.
    Foto zur Verfügung gestellt Blavatnik Archive Foundation

    Schließlich wird die lang ersehnte Tag der vollständigen Vertreibung der Deutschen aus unserem Land in unserem Bereich der vorderen angekommen. Hier ist es Rod, damit sie gebunden. Nur 6 Tage sind seit dieser Zeit vergangen, wir kommen, und wie viel getan wurde. Völlig kostenlos Bessarabien. Frieden mit Rumänien. Morgen gehen ins Ausland. Habe ich jemals daran gedacht, dass Sie ins Ausland gehen müssen. Es stellt sich heraus, dass ich musste. Wie möchten Sie daran erinnern, was Sie gesehen haben und kurz schreiben. Für ein solches Leben passiert nur einmal ...[15]

    Elkinsonu als Geheimdienst-Offizier bei der Artillerie gedient hatte, ziemlich "reisen" in Europa ab August 1944 bis Mai 1945 reiste er nach Rumänien, Bulgarien, Jugoslawien, Ungarn und Österreich.

    Während der Arbeit an diesem Artikel habe ich bewusst versucht, die Quellen von Tagebüchern zu begrenzen, "Reinheit des Genres" kann nicht in allen Fällen zu retten, aber noch immer auf - Eindrücke von Kriegsveteranen, erfasst sie in der gleichen Zeit, am gleichen Tag oder ein paar Tage nach den Ereignissen . Ich brachte auch "Tagebuch Nachhinein" der Sergeant später Mathematiker Victor Zalgaller. Im Jahr 1972, dem Enkel der Weitergabe ihrer Briefe während des Krieges (gerettet durch seine Mutter), getilgt Zalgaller schriftlichen Stellungnahmen zu ihnen, indem man die Zahlen häufig und Wiederherstellung Speicher Zensur oder nicht zu der Zeit geschrieben, aus Gründen der internen Zensur. Diese Erinnerungen, Kommentare, natürlich nicht für die damalige Presse bestimmt. "Life War": Der Autor hat den genauen Namen für sie gefunden
    [16]. Zalgaller wie erwartet Begeisterung von russischen Historikern Geschichte des Alltags ", die zwei Jahrzehnte später begann.

    Wie repräsentativ diese Texte? Ist es möglich, die militärische Erfahrung von Hunderttausenden von jüdischen Roten Armee auf der Grundlage von mehreren Tagebüchern zu beurteilen? Dies wiederum ist eine ewige Frage für Historiker. Wie viele Quellen zu analysieren, um sie geltend zu machen - in der Regel, und das - nein? Offensichtlich haben diese wenige Texte spiegeln nicht die Erfahrungen aller Juden - Männer der Roten Armee. Zur gleichen Zeit, aus unserer Sicht kein Zweifel, dass einige junge Leute Schicksal an die Mitglieder des Großen Krieges zu werden und gleichzeitig die Erfahrung auf dem Papier zu fixieren, so zu sprechen, "soziologisch" wie viele seiner Altersgenossen. Alle von ihnen, wie fast die Hälfte der sowjetischen Juden vor dem Krieg - die Bewohner der großen Städte (Moskau, Leningrad, Kiew, Zaporozhye, Dnepropetrovsk). Alles - die Zehn-Jahres-Absolventen, Studenten und Absolventen. Was auch ganz typisch. Im Jahr 1939 hatte die UdSSR 98.216 jüdische Studenten (11,1% aller Studierenden), und in Moskau, bildeten die Juden 17,1% aller Studierenden in Leningrad - 19%, Kharkiv - 24,6%, Kiew - 35 , 6%, Odessa - 45,8%
    [17]. Auf eine gewisse Typizität Kampf-und Lebensweise der einzelnen Blogger natürlich einzigartig. Und an sich interessant.

    Sie waren alle hundert Prozent der sowjetischen Patrioten. Diejenigen, die älter sind, ging als Freiwillige in der nationalen Miliz und der Armee. Abiturienten, sucht auch in den Krieg so schnell wie möglich, in der Regel rechtzeitig genannt.

    Victor Zalgaller, ein Schüler von Mechanik und Mathematik Fakultät der Universität Leningrad, im Dezember 1940 und trat der Kommunistischen Jugendverbandes Attraktivität als Leningrader Institut für Aviation. Die Bedeutung des "call" war klar: die Wahrscheinlichkeit des Krieges war bereits höhere Wahrscheinlichkeit, und die Air Force notwendig Spezialisten. Doch einige Kämpfe in der Luftfahrt Zalgaller nicht: kurz nach dem Ausbruch des Krieges trat er in die Schule der Artillerie und 4. Juli 1941, dem Tag nach der Rede am Radio IV Stalin ging an die Volksmiliz. Er war nicht allein in der Luftfahrt Instituts ging die Schlacht 400.

    Hier ist ein Bild, steckte es zu seinem Gedächtnis: "Komm Systeme in Zivilkleidung. Auf dem Bürgersteig sind eine Frau. In den Reihen der Zeitung Plastiktüte essen leckere frische Sahne"
    [18].

    Streiten Nachhinein dummen Chefs, die auf der Vorderseite als privater 400 zukünftigen Experten in der Luftfahrt-Geschäft zu gehen erlaubt, ist es schwierig, zu überschätzen. Besonders zu wissen, die monströsen Höhe der Verluste der sowjetischen Flugzeuge, über die Hälfte davon kam in den sogenannten "non-combat Verluste"[19]. Natürlich 400 Menschen kaum würde radikal verändern ihr Schicksal, aber sicher waren sie nicht die einzigen, die mindestens ineffizient verwenden. Genosse Peter Zalgaller Kostelanetz ging doch zu einem Artillerie-Schule, vernünftigerweise darauf hingewiesen, dass Sie sollten in der Lage sein zu kämpfen. Zalgaller aufs College gehen schien Feigheit.

    Hitpotential Spezialist für Luftfahrt in der Artillerie, wurde dann ein Wärter.

    Eines der eindrucksvollsten Fälle von echter Sowjetpatriotismus - History Mark Shumelishskogo. Im Jahr 1941 drehte er 31 Jahre alt. Er war ein Mann ", ein self-made." Im Jahr 1922, im Alter von 12, begann seine Karriere als eine Mutter entgangenen Gewinn und die Familie hungrig. Er hat mehr als 12 Jahre in der State Bank - Kurierdienste, Sachbearbeiter, Buchhalter, Steuerberater, Wirtschaftswissenschaftler. Die Schule nicht lernen, lernen wir. Im Jahr 1932 trat er in den Abend-Abteilung der Moskauer Staatlichen Technischen Universität. NE Bauman, wechselte dann in Vollzeit-und in 1938 erhielt ein Diplom in Maschinenbau. Im selben Jahr begann er an der Moskauer Werk "Compressor". Im ersten Jahr des Krieges war der Meister, der stellvertretende Leiter der Abteilung, die die Rahmenschienen für Raketen, die als "Katjuscha" bekannt sind, hergestellt
    [20].

    Es scheint, dass eine Person in einer äußerst wichtigen Angelegenheit für die Armee tätig, und war natürlich, frei von Wehrpflicht. Außerdem hatte er eine starke Kurzsichtigkeit. Allerdings Shumelishsky nach vorne stürmte und mehrfach ging zum Militär, darauf, dass er eingezogen wurde. Ich betone, dass es nicht in den ersten Tagen des Krieges, als viele naive Enthusiasten fürchte dich nicht "fangen", um den Krieg.

    Nach einem weiteren gescheiterten Versuch, die Armee, 11. Oktober 1941 verlassen, schrieb Shumelishsky: "Im Allgemeinen ist die Person bereit wäre, in die Armee einzutreten, wenn Sie es vermeiden können, wie ein Idiot aussehen, auch beim Militär"
    [21].Im Mai 1942 Shumelishsky noch seine und er sich freiwillig für die Armee.

    Was ist anders an der "Krieg der Abraham" von "Ivan dem Krieg?" In der Hauptsache - nichts. Der Tod ist nicht Griechen von den Juden aus. Es sei denn, natürlich, war kein Jude in einem Kriegsgefangenenlager.

    Versprach, über das Leben zu sprechen, werde ich mit dem Tod beginnen. Für das Leben im Krieg wird immer unter das Vorzeichen statt. Tod im Krieg ist anders. Selten - heroisch, oft - eintönigen, manchmal - albern. Und immer widerlich. Es war nicht, wie oft in der modernen Kriegsfilmen, keine gesehen "Ästhetik."

    "Die erste Position - erinnert an die Tage des 14. Juli 1941 Victor Zalgaller. - In der Nähe stinkt. Kreisenden Fliegen. Ragte aus dem Boden Nase und Lippen schlecht Leiche begraben. Die Nase und Lippen sind schwarz. Es ist heiß. Fire. Etwas kam und schaukelte auf dem Ast - ein Stück des menschlichen Darms. "

    Boris Komsky begann seine Krieges im Juli 1943. Er und seine Kollegen Orel Infantry School (befindet sich zu diesem Zeitpunkt in Shymkent) am Vorabend der Abschlussprüfung am Kursker Bogen geworfen
    [22]. Komsky Mörtel wurde zum ersten Mal, und nachdem es durch eine Granate zerstört wurde traf die deutsche, war in der Infanterie. Lapidary Komskogo Aufnahme im Juli und August 1943, in der Mitte von einem der blutigsten Schlachten in der Geschichte der Welt, in der Tat - Chronik den Tod seines Zuges, und das Regiment als Ganzes.

     

    22. Juli:
    Nahm Feuer in einer tiefen Schlucht. 'Ve ein Dutzend Minuten Freigegeben. Deutsch ganze Zeit hämmerte auf uns von der Artillerie. Sasha Ogloblin in den Kopf geschossen. Out in sanbat. Gestern tötete den Stabschef des Regiments. Der Tag meiner Mörtel veröffentlicht 45 Minuten. Dies ist immer noch ein Rekord. Gerade brachte der Körper bei lebendigem Leibe verbrannt ml [adshego] l [eytenan], die wurden mit 12 verwundet umgeben.

    23. Juli:
    Heute - ein harter Tag. Für ihn, brach der deutsche weg und offensichtlich gegraben und zog mickrig Stärke. Vorbei 15 Kilometer. Er hielt Stampfen der Artillerie und Mörser. Unsere Firma ist auf dem Marsch verlor nur 3 Leute - ein getötet.

    26. Juli:
    Nun Vorfeld wichtiger. auf Station, 12 km von Eagle. Wir haben es zu nehmen. Battalion stark ausgedünnt. Bleibt nicht mehr als zwei Züge. Bataillonskommandeur off beiden Füßen, und er starb. Stabschef verletzt. Gegen Abend der Feldwebel durchgeführt, Thermoskanne Mittag auf der Vorderseite. Einer von ihnen spielte die Mundharmonika, ein anderer beklagte sich, dass bald muss Dinner tragen. beide getötet
    [23].Depleted Regiment reduziert ein Bataillon. Aber es gab es schon lange:

    3. August:
    Tough Tag. Petty Officer Tyrkalev, provoevavshy zwei Jahren wurde durch Minen gesprengt. Empfahl mir der Partei, und ich schrieb gestern Kampfleistung der Medaille "Für Courage". Drei Verletzte. Drunken Army Cap [Titan] Fornel ohne Artilleriefeuer von wütenden Feuer Bataillon führte, verließ das Bataillon Hörner und Beine, und es ist schon in der ganzen kombinierte Bataillon des Regiments. FORNEL selbst getötet.

    6. August Komskomu, wie sich herausstellt bald hatte Glück - er wurde verwundet. Im Nachhinein, nahm er die Umstände der Schlacht in einem brennenden Dörfer nieder in Orjol:

    Einer nach dem anderen Menschen, werden eliminiert. Wir wieder links irgendwo hinter. Oshkov kroch zu ihm und versprach, wieder zu kommen für uns: wir sind Menschen 5. Auf meinem Maschinengewehr schlagen die deutschen Maschinengewehre. Sie sehen uns, nur wackelte - turn. Meine zweite Zahl Grinshpun ernsthaft am Bein verwundet. Spoke "Wanjuscha"
    [24], Grinshpun machen niemanden und nirgendwo zu gehen. Oshkova nicht. Für einen Moment stand ich auf, ich sehe - wir gingen DELL links, 700 Meter von mir entfernt, ist sie kennen zu extrem schwierig Roggen vorbei. Dennoch befahl den beiden verbleibenden Vieren zu Grinshpun Zelt ziehen, und er wollte mit uns kriechen. Und dann kam ich an die Reihe: splinter Minen schlug im rechten Arm, Sanitäter bandagiert. Ich immer noch, auch ohne Herzklopfen, erwartet das Ende, ruhig reagierte auf die Verletzung, und sah ein Fragment zerrissenen Fetzen Fleisch, zusammen mit seiner Tunika. Ich kroch zurück Roggen. Er hielt mir hämmerte mit einem Maschinengewehr, sogar auf die Knie unmöglich zu sein. Irgendwie bekam ich eine umgekehrte Steigung und ging aufrecht ... der Abend erreicht sanroty.

    Komsky im Krankenhaus war. Auch hier erfuhr von dem Tod alle seine Kameraden:

    19. August
    Tough Tag. Kam zu mir Godik Kravets, der auch in unser Krankenhaus gebracht wurde. Er wurde in das Bein von einem Granatsplitter August 9, 3 Tage nach mir zu schlagen. Es war ein verhängnisvoller Tag für unser Unternehmen. Chief of Staff der Laune des Bataillons, ein Narr, begann zu "verbessern" die Position und lief auf die [Lichtempfindlichkeit] German Mörserfeuer geschlossen. Yash Maliev getötet, Islam, Oshkov Mikhailov, Jr. [adshy] Lieutenant Kushner. Von den übrigen fünf Unternehmen, von unserem Zug - niemand. Diese Nachricht hat mich betroffen schrecklich. Die Hauptsache - Yasha Maliev, lieber Freund, der Goldjunge. Am Abend brachte die Aufteilung auf Erholung und Bildung. Wie viele Tore verlegt verschwendet, weil Konservatismus Kommandeure.

    Battle of Kursk war natürlich, ein Fleischwolf. Allerdings setzte die Rote Armee schwere Verluste in der Zukunft anfallen. Der Feind gekämpft bis zum Ende. Besonders schwere Kämpfe in Ungarn. Paul Elkinson aufgezeichnet 11. November 1944:

    Gehen sehr schweren Kämpfen. Jeden Tag ist es schwieriger. Der Feind kommt nicht ohne einen Kampf oder einen Meter von ihrem Land ergeben. Fast jeden Tag verlieren wir unsere besten Leute. 4/XI ersten Nacht kam in Cegléd. Er tötete unserer frühen [Alnico] Intelligenz. Was bedeutet Schicksal. Nach nur 1 Minute, da stand ich mit ihm. Ich ging nur, wie in der Nähe der Mine explodierte.

    Der Tod konnte warten, und wenn der Gegner offenbar nicht um eine ernsthafte Widerstand haben. Drei von Elkinsona durch Berühren eines Drahtes an den Ufern der Donau erstreckte getötet, in denen der Feind ließ die Hochspannung (23. November 1944).

    Part Elkinsona Bewegung in Richtung Budapest. "Der Ort ist schön, resort. Viele Obst-und Weingärten. Wir trinken Wein und gehen, "- schreibt am 24. November.

    Doch die Idylle währte nicht lange. Am nächsten Tag im Tagebuch von Sergeant Elkinsona nach kurzen Notizen, nicht anfällig für Melancholie und Reflexion, es ist vielleicht zum ersten Mal, eine Notiz der Verzweiflung:

    Wieder brach starken, brutalen Kampf. Wenn diese das Ende ist. Verdammt Fritz will nicht wieder nach unten. Den ganzen Tag non-stop, Bombenflugzeuge. Es ist nicht sehr nett und so. Bis zum Ende des Tages gingen wir in den Tanks. Schlechtes Wetter, Nebel, so dass sie zu uns kam auf 350 Meter, dann sind sie kaum bemerkt. Kaum fuhren sie weg. Auch heute, tötete ein, zwei verwundet. Was sollte die Nerven zu schauen und zu fühlen, es jeden Tag und kontinuierlich für drei Jahre. Also in meinem Kopf unwillkürlich und geht: Wenn Sie an der Reihe?

    Die letzten Seiten des Tagebuchs
    Boris Komskogo.

    Foto zur Verfügung gestellt 

     Blavatnik Archive Foundation

    Unsere Helden, im Gegensatz zu Babel "alter ego" - Lyutova, eingefangen "die einfachste skill -. Die Fähigkeit, einen Menschen zu töten" Im Krieg, Mord - es ist wie nicht zu töten, sondern Arbeit. Übrigens, wenn Sie nicht, dann wird er. Und doch ... Manchmal liest Tagebüchern oder Memoiren, wie wenn Sie das Gefühl, dass die Arbeit der Soldaten an der Mühelosigkeit. Genauer gesagt, als ob die Männer nicht vergessen, dass die Deutschen - die gleichen Leute. Obwohl die Erfahrung des Krieges und Befürworter sagen das Gegenteil. Erinnern Ehrenburg "merkten wir, dass die Deutschen keine Menschen sind"[25].
    Manchmal sind die Deutschen - das sind einige Zahlen in der Ferne:


    Dreist erschienen auf dem Hügel zwei Deutsche mit einem kleinen Mörser, versuchen Sie, auf uns zu schießen. Aber wir streben eine Salve aus ihren Karabinern.

    (Zalgaller, 4. September 1941.)
    Manchmal derjenige, verwundet oder getötet wurde, zu sehen in Person. Es geschah mit Boris Komskim im Kampf 5. August 1943:

    Ging zum Angriff über. Die Deutschen liefen. Unser Zug übernahm die Führung - in den Zug 8 Personen. Vorbei Dorf. Die Deutschen waren auf Roggen Rückzug. Unsere läuft ihm nach. Ich setzte mich auf ein Knie, abgefeuert aus einem Gewehr. Eine Fritz fiel. Begeistert. Ich rannte nach vorne. Ich sehe - zwei hinten. Teams, seine Umgebung. Einer hob die Hände. Ich lief zum zweiten, gefangen, stellt sich heraus - die eine in dem ich erschossen: in den Kopf geschossen. Schub in meine Hände ein individuelles Paket. Nicht gebunden. Fritz mit einer gesunden Ordnung und Schärpe. Er zog seine Maschine gesucht. Jemand ruft: "Zieh deine Uhr -., Was du siehst" Und es ist wahr - ich glaube, zog.

    Diese Uhren sind sehr nützlich Komskomu Sgt. Und nicht um die Zeit zu halten.

    Paulus schreibt Elkinson 11. November 1944: "Slammed heute ein anderes. Dies ist der vierte. Kein Mitleid. "

    Zalgaller, kühl, "Targeting" der Deutschen Mörtel, 20. Juli 1942 Anhörung im Radio spricht von unserer Tanker, ihre Atmung.

    In Erinnerung waren schrecklich Worten:
    - Es gibt zwei sein.
    - Einmal, Davie.
    Und ich höre die Atmung Panzerfahrer, Menschen zu töten
    Nicht-Deutsche - Menschen.

    Im Jahr 1945, in einem Vorort von Danzig gleichen Zalgaller sieht liegen an der Kreuzung des verwundeten deutschen Soldaten

    Kein Mensch wird durch den blutigen Schaum atmen. Es scheint, im Haus neben einigen Menschen, aber Angst haben zu kommen. Klopfen Pistole. Ich sage Verband die Verwundeten.

    Mit ihm die verwundeten deutschen? Er, der die Körper der Toten durch Hunger im belagerten Leningrad und die Leute sahen geröstetem Kuchen von Menschenfleisch und fühlen sich frei davon? Warum Elkinson sergeant schrieb, dass nicht das Gefühl kein Mitleid mit ihnen von den Deutschen ermordet? Warum hat er einmal erwähnt das Mitleid, als hätte noch, es zu erleben? Zumal seine ganze Familie, außer seinem Bruder (wer hatte in der Armee gedient und ernsthaft in den ersten Tagen des Krieges verwundet), wurde von den Deutschen in Kiew erschossen.

    Es scheint, dass das menschliche nicht so leicht geätzt. Selbst unter unmenschlichen Bedingungen.

    Einführung in die Geschichte des Lebens im Krieg verwandelte sich in eine Geschichte über den Tod. Nun, das Leben - im nächsten Artikel.


      

    << inhalt 

     

    ЛЕХАИМmonatliche Literaturzeitschrift und Verlag.

     



    [1]    Einikait. 15. März 1943, p. von: FD Swerdlow Enzyklopädie jüdischer Heldentum. Moskau, 2002. C. 10.
    [2]    Eine der wenigen intelligenten Bücher über das Thema des britischen Historikers Catherine Merrideyl geschrieben: Catherine Merridale. Ivan Krieg: Leben und Tod in der Roten Armee, 1939-1945. New York, 2006
    [3]    Siehe: Military-Historische Anthropologie. Jahrbuch 2002: Subject, Aufgaben, Entwicklungsperspektiven. Moskau, 2002.
    [4]    Z.M. Chernilovsky Schuldverschreibungen der Kompaniechef. Moskau, 2002. S. 83.
    [5]    Vasil Bykov - NN Nikulin, 25.03.96 / / N. Nikulin Erinnerungen an den Krieg. SPb., 2008. S. 236.
    [6]   Russland und die Sowjetunion in den Kriegen des 20. Jahrhunderts. Verlust der Streitkräfte. Ed. GF Krivosheeva. Moskau, 2001. Tab. 121, FD Swerdlow Pp. 11-12. Gesamtverluste der jüdischen Bevölkerung (außer jenen, die in den besetzten Gebieten lebten von der UdSSR annektiert in 1939-1940) belief sich 2733 TEUR oder 55% der jüdischen Bevölkerung der Sowjetunion im Juni 1941. Dies macht über 10% aller menschlichen Verluste der UdSSR im Großen Vaterländischen Krieg. Siehe: M. Kupovetsky Opfer der jüdischen Bevölkerung in den Nachkriegsjahren Grenzen der UdSSR im Großen Vaterländischen Krieg / / Bulletin der jüdischen Universität in Moskau. 1995. Nummer 2 (9). S. 152 (Tab. 9).
    [7]    Altshuler M. Soviet Jewry on the Eve of the Holocaust: A Social and Demographic Profile. Jerusalem, 1998. P. 125; Slezkine Yu Era Mercury: Die Juden in der modernen Welt. М., 2005. S. 288.
    [8]   Z.M. Chernilovsky C. 16.
    [9]    Shumelishsky M.G. Diary of a Soldier. M., 2000. S. 37.
    [10]  V.N. Gelfand. Tagebücher 1941-1946, Eintrag für 1942.06.28 / / http://militera.lib.ru/db/gelfand_vn/05.html (im Folgenden - Gelfand).
    [11]  Ebd. Notieren von 10.09.1942.
    [12]  Ebd. Notieren von 12.09.1942.
    [13]  Ebd. Notieren von 27.09.1942.
    [14]  M. Shumelishsky C. 19. Aufgenommen im März 1942.
    [15]  Elkinson Diary - Blavatnik Archive, New York. Nutzen Sie diese Gelegenheit, um meine aufrichtige Wertschätzung für die Archive Blavatnik und ihr Anführer Yulia Czerwinski für die Bereitstellung me digitale Kopien von Tagebüchern, PA auszudrücken Elkinsona und B. Komskogo. Beide Tagebuch wird in voller Höhe in der 6. Band veröffentlicht "Archive der jüdischen Geschichte."
    [16]  Zalgaller Gen War / / Bulletin (Baltimore). 2001. № 11 (270). 2001. 22. Mai - http://www.vestnik.com/issues/2001/0522/win/zalgaller.htm (im Folgenden - Zalgaller).
    [17]  Altshuler M. P. 34–35, 120, 308.
    [18]  Hier und Erinnerungen VA Zalgaller zitierte den obigen Veröffentlichung.
    [19]  Während des Krieges, über 43 Tausend Flugzeuge wurden im Kampf verloren, weitere 45 Tausend Militärfahrzeuge außer Dienst aufgrund von Unfällen und anderen Notfällen. Siehe: Russland und die UdSSR in den Kriegen des 20. Jahrhunderts. Pp. 479-480 (Tabelle 186), 482-483 (Tabelle 187, 188).
    [20]  M.S. Shumelishsky 5.
    [21]  Ebd. C. 16.
    [22]  nterview mit BG Komskogo Leonid Reines. Lviv, 27. Juni 2009. Das Interview gewährt Archiv Blavatnik.
    [23]  Hier und Tagebuch BG Komskogo aus einer Kopie (Scan) vorgesehen Archivierung Blavatnik zitiert.
    [24]  "Wanjuscha" - eine umgangssprachliche Name der deutschen Rakete Mörtel «Nebelwerfer».
    [25]  I. Ehrenburg Kill / / Red Star. 1942. 24. Juli.


     © 2010 Лехаим      














  •     Dr. Elke Scherstjanoi "Ein Rotarmist in Deutschland"
  •     Stern  "Von Siegern und Besiegten"
  •     Märkische Allgemeine  "Hinter den Kulissen"
  •     Das Erste /TV/  "Kulturreport"
  •     Berliner Zeitung  "Besatzer, Schöngeist, Nervensäge, Liebhaber"
  •     SR 2 KulturRadio  "Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Die Zeit  "Wodka, Schlendrian, Gewalt"
  •     Jüdische Allgemeine  "Aufzeichnungen im Feindesland"
  •     Mitteldeutsche Zeitung  "Ein rotes Herz in Uniform"
  •     Unveröffentlichte Kritik  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten vom Umgang mit den Deutschen"
  •     Bild  "Auf Berlin, das Besiegte, spucke ich!"
  •     Das Buch von Gregor Thum "Traumland Osten. Deutsche Bilder vom östlichen Europa im 20. Jahrhundert"
  •     Flensborg Avis  "Set med en russisk officers øjne"
  •     Ostsee Zeitung  "Das Tagebuch des Rotarmisten"
  •     Leipziger Volkszeitung  "Das Glück lächelt uns also zu!"
  •     Passauer Neue Presse "Erinnerungspolitischer Gezeitenwechsel"
  •     Lübecker Nachrichten  "Das Kriegsende aus Sicht eines Rotarmisten"
  •     Lausitzer Rundschau  "Ich werde es erzählen"
  •     Leipzigs-Neue  "Rotarmisten und Deutsche"
  •     SWR2 Radio ART: Hörspiel
  •     Kulturation  "Tagebuchaufzeichnungen eines jungen Sowjetleutnants"
  •     Der Tagesspiegel  "Hier gibt es Mädchen"
  •     NDR  "Bücher Journal"
  •     Kulturportal  "Chronik"
  •     Sächsische Zeitung  "Bitterer Beigeschmack"
  •     Deutschlandradio Kultur  "Krieg und Kriegsende aus russischer Sicht"
  •     Berliner Zeitung  "Die Deutschen tragen alle weisse Armbinden"
  •     MDR  "Deutschland-Tagebuch eines Rotarmisten"
  •     Jüdisches Berlin  "Das Unvergessliche ist geschehen" / "Личные воспоминания"
  •     Süddeutsche Zeitung  "So dachten die Sieger"
  •     Financial Times Deutschland  "Aufzeichnungen aus den Kellerlöchern"
  •     Badisches Tagblatt  "Ehrliches Interesse oder narzisstische Selbstschau?"
  •     Freie Presse  "Ein Rotarmist in Berlin"
  •     Nordkurier/Usedom Kurier  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten ungefiltert"
  •     Nordkurier  "Tagebuch, Briefe und Erinnerungen"
  •     Ostthüringer Zeitung  "An den Rand geschrieben"
  •     Potsdamer Neueste Nachrichten  "Hier gibt es Mädchen"
  •     NDR Info. Forum Zeitgeschichte "Features und Hintergründe"
  •     Deutschlandradio Kultur  "Politische Literatur. Lasse mir eine Dauerwelle machen"
  •     Konkret "Watching the krauts. Emigranten und internationale Beobachter schildern ihre Eindrücke aus Nachkriegsdeutschland"
  •     Dagens Nyheter  "Det oaendliga kriget"
  •     Utopie-kreativ  "Des jungen Leutnants Deutschland - Tagebuch"
  •     Neues Deutschland  "Berlin, Stunde Null"
  •     Webwecker-bielefeld  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Südkurier  "Späte Entschädigung"
  •     Online Rezension  "Das kriegsende aus der Sicht eines Soldaten der Roten Armee"
  •     Saarbrücker Zeitung  "Erstmals: Das Tagebuch eines Rotarmisten"
  •     Neue Osnabrücker Zeitung  "Weder Brutalbesatzer noch ein Held"
  •     Thüringische Landeszeitung  "Vom Alltag im Land der Besiegten"
  •     Das Argument  "Wladimir Gelfand: Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Deutschland Archiv: Zeitschrift für das vereinigte Deutschland "Betrachtungen eines Aussenseiters"
  •     Neue Gesellschaft/Frankfurter Hefte  "Von Siegern und Besiegten"
  •     Deutsch-Russisches Museum Berlin-Karlshorst. Rezensionen
  •     Online Rezensionen. Die Literaturdatenbank
  •     Literaturkritik  "Ein siegreicher Rotarmist"
  •     RBB Kulturradio  "Ein Rotarmist in Berlin"
  •     Українська правда  "Нульовий варiант" для ветеранiв вiйни / Комсомольская правда "Нулевой вариант" для ветеранов войны"
  •     Dagens Nyheter.  "Vladimir Gelfand. Tysk dagbok 1945-46"
  •     Ersatz  "Tysk dagbok 1945-46 av Vladimir Gelfand"
  •     Borås Tidning  "Vittnesmåil från krigets inferno"
  •     Sundsvall (ST)  "Solkig skildring av sovjetisk soldat frеn det besegrade Berlin"
  •     Helsingborgs Dagblad  "Krigsdagbok av privat natur"
  •     2006 Bradfor  "Conference on Contemporary German Literature"
  •     Spring-2005/2006 Foreign Rights, German Diary 1945-1946
  •     Flamman  "Dagbok kastar tvivel över våldtäktsmyten"
  •     Expressen  "Kamratliga kramar"
  •     Expressen Kultur  "Under våldets täckmantel"
  •     Lo Tidningen  "Krigets vardag i röda armén"
  •     Tuffnet Radio  "Är krigets våldtäkter en myt?"
  •     Norrköpings Tidningar  "En blick från andra sidan"
  •     Expressen Kultur  "Den enda vägens historia"
  •     Expressen Kultur  "Det totalitära arvet"
  •     Allehanda  "Rysk soldatdagbok om den grymma slutstriden"
  •     Ryska Posten  "Till försvar för fakta och anständighet"
  •     Hugin & Munin  "En rödarmist i Tyskland"
  •     Theater "Das deutsch-russische Soldatenwörtebuch" / Театр  "Русско-немецкий солдатский разговорник"
  •     SWR2 Radio "Journal am Mittag"
  •     Berliner Zeitung  "Dem Krieg den Krieg erklären"
  •     Die Tageszeitung  "Mach's noch einmal, Iwan!"
  •     The book of Paul Steege: "Black Market, Cold War: Everyday Life in Berlin, 1946-1949"
  •     Телеканал РТР "Культура"  "Русско-немецкий солдатский разговорник"
  •     Аргументы и факты  "Есть ли правда у войны?"
  •     RT "Russian-German soldier's phrase-book on stage in Moscow"
  •     Утро.ru  "Контурная карта великой войны"
  •     Телеканал РТР "Культура":  "Широкий формат с Ириной Лесовой"
  •     Museum Berlin-Karlshorst  "Das Haus in Karlshorst. Geschichte am Ort der Kapitulation"
  •     Das Buch von Roland Thimme: "Rote Fahnen über Potsdam 1933 - 1989: Lebenswege und Tagebücher"
  •     Das Buch von Bernd Vogenbeck, Juliane Tomann, Magda Abraham-Diefenbach: "Terra Transoderana: Zwischen Neumark und Ziemia Lubuska"
  •     Das Buch von Sven Reichardt & Malte Zierenberg: "Damals nach dem Krieg Eine Geschichte Deutschlands - 1945 bis 1949" 
  •     Lothar Gall & Barbara Blessing: "Historische Zeitschrift Register zu Band 276 (2003) bis 285 (2007)"
  •     Kollektives Gedächtnis "Erinnerungen an meine Cousine Dora aus Königsberg"
  •     Das Buch von Ingeborg Jacobs: "Freiwild: Das Schicksal deutscher Frauen 1945"
  •     Закон i Бiзнес "Двічі по двісті - суд честі"
  •     Радио Свобода "Красная армия. Встреча с Европой"
  •     DEP "Stupri sovietici in Germania (1944-45)"
  •     Explorations in Russian and Eurasian History "The Intelligentsia Meets the Enemy: Educated Soviet Officers in Defeated Germany, 1945"
  •     DAMALS "Deutschland-Tagebuch 1945-1946"
  •     Das Buch von Pauline de Bok: "Blankow oder Das Verlangen nach Heimat"  
  •     Das Buch von Ingo von Münch: "Frau, komm!": die Massenvergewaltigungen deutscher Frauen und Mädchen 1944/45"
  •     Das Buch von Roland Thimme: "Schwarzmondnacht: Authentische Tagebücher berichten (1933-1953). Nazidiktatur - Sowjetische Besatzerwillkür
  •     История государства "Миф о миллионах изнасилованных немок"
  •     Das Buch Alexander Häusser, Gordian Maugg: "Hungerwinter: Deutschlands humanitäre Katastrophe 1946/47"
  •     Heinz Schilling: "Jahresberichte für deutsche Geschichte: Neue Folge. 60. Jahrgang 2008"
  •     Jan M. Piskorski "WYGNAŃCY: Migracje przymusowe i uchodźcy w dwudziestowiecznej Europie"
  •     Deutschlandradio "Heimat ist dort, wo kein Hass ist"
  •     Journal of Cold War Studies "Wladimir Gelfand, Deutschland-Tagebuch 1945–1946: Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     ЛЕХАИМ "Евреи на войне. Солдатские дневники"
  •     Частный Корреспондент "Победа благодаря и вопреки"
  •     Перспективы "Сексуальное насилие в годы Второй мировой войны: память, дискурс, орудие политики"
  •     Радиостанция Эхо Москвы & RTVi "Не так" с Олегом Будницким: Великая Отечественная - солдатские дневники"
  •     Books Llc "Person im Zweiten Weltkrieg /Sowjetunion/ Georgi Konstantinowitsch Schukow, Wladimir Gelfand, Pawel Alexejewitsch Rotmistrow"
  •     Das Buch von Jan Musekamp: "Zwischen Stettin und Szczecin - Metamorphosen einer Stadt von 1945 bis 2005"
  •     Encyclopedia of safety "Ladies liberated Europe in the eyes of Russian soldiers and officers (1944-1945 gg.)"
  •     Азовские греки "Павел Тасиц"
  •     Newsland "СМЯТЕНИЕ ГРОЗНОЙ ОСЕНИ 1941 ГОДА"
  •     Вестник РГГУ "Болезненная тема второй мировой войны: сексуальное насилие по обе стороны фронта"
  •     Das Buch von Jürgen W. Schmidt: "Als die Heimat zur Fremde wurde"
  •     ЛЕХАИМ "Евреи на войне: от советского к еврейскому?"
  •     Gedenkstätte/ Museum Seelower Höhen "Die Schlacht"
  •     The book of Frederick Taylor "Exorcising Hitler: The Occupation and Denazification of Germany"
  •     Огонёк "10 дневников одной войны"
  •     The book of Michael Jones "Total War: From Stalingrad to Berlin"
  •     Das Buch von Frederick Taylor "Zwischen Krieg und Frieden: Die Besetzung und Entnazifizierung Deutschlands 1944-1946"
  •     WordPress.com "Wie sind wir Westler alt und überklug - und sind jetzt doch Schmutz unter ihren Stiefeln"
  •     Олег Будницкий: "Архив еврейской истории" Том 6. "Дневники"
  •     Åke Sandin "Är krigets våldtäkter en myt?"
  •     Michael Jones: "El trasfondo humano de la guerra: con el ejército soviético de Stalingrado a Berlín"
  •     Das Buch von Jörg Baberowski: "Verbrannte Erde: Stalins Herrschaft der Gewalt"
  •     Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft "Gewalt im Militar. Die Rote Armee im Zweiten Weltkrieg"
  •     Ersatz-[E-bok] "Tysk dagbok 1945-46"
  •     The book of Michael David-Fox, Peter Holquist, Alexander M. Martin: "Fascination and Enmity: Russia and Germany as Entangled Histories, 1914-1945"
  •     Елена Сенявская "Женщины освобождённой Европы глазами советских солдат и офицеров (1944-1945 гг.)"
  •     The book of Raphaelle Branche, Fabrice Virgili: "Rape in Wartime (Genders and Sexualities in History)"
  •     БезФорматаРу "Хоть бы скорей газетку прочесть"
  •     ВЕСТНИК "Проблемы реадаптации студентов-фронтовиков к учебному процессу после Великой Отечественной войны"
  •     Все лечится "10 миллионов изнасилованных немок"
  •     Симха "Еврейский Марк Твен. Так называли Шолома Рабиновича, известного как Шолом-Алейхем"
  •     Annales: Nathalie Moine "La perte, le don, le butin. Civilisation stalinienne, aide étrangère et biens trophées dans l’Union soviétique des années 1940"
  •     Das Buch von Beata Halicka "Polens Wilder Westen. Erzwungene Migration und die kulturelle Aneignung des Oderraums 1945 - 1948"
  •     Das Buch von Jan M. Piskorski "Die Verjagten: Flucht und Vertreibung im Europa des 20. Jahrhundert"
  •     "آسو  "دشمن هرگز در نمی‌زن
  •     Уроки истории. ХХ век. Гефтер. "Антисемитизм в СССР во время Второй мировой войны в контексте холокоста"
  •     Ella Janatovsky "The Crystallization of National Identity in Times of War: The Experience of a Soviet Jewish Soldier"
  •     Всеукраинский еженедельник Украина-Центр "Рукописи не горят"
  •     Bücher / CD-s / E-Book von Niclas Sennerteg "Nionde arméns undergång: Kampen om Berlin 1945"
  •     Das Buch von Michaela Kipp: "Großreinemachen im Osten: Feindbilder in deutschen Feldpostbriefen im Zweiten Weltkrieg"
  •     Петербургская газета "Женщины на службе в Третьем Рейхе"
  •     Володимир Поліщук "Зроблено в Єлисаветграді"
  •     Deutsch-Russisches Museum Berlin-Karlshorst. Katalog zur Dauerausstellung / Каталог постоянной экспозиции
  •     Clarissa Schnabel "The life and times of Marta Dietschy-Hillers"
  •     Еврейский музей и центр толерантности. Группа по работе с архивными документами 
  •     Эхо Москвы "ЦЕНА ПОБЕДЫ: Военный дневник лейтенанта Владимира Гельфанда"
  •     Bok / eBok: Anders Bergman & Emelie Perland "365 dagar: Utdrag ur kända och okända dagböcker"
  •     РИА Новости "Освободители Германии"
  •     Das Buch von Jan M. Piskorski  "Die Verjagten: Flucht und Vertreibung im Europa des 20. Jahrhundert"
  •     Das Buch von Miriam Gebhardt "Als die Soldaten kamen: Die Vergewaltigung deutscher Frauen am Ende des Zweiten Weltkriegs"
  •     Petra Tabarelli "Vladimir Gelfand"
  •     Das Buch von Martin Stein "Die sowjetische Kriegspropaganda 1941 - 1945 in Ego-Dokumenten"
  •     The German Quarterly "Philomela’s Legacy: Rape, the Second World War, and the Ethics of Reading"
  •     MAZ LOKAL "Archäologische Spuren der Roten Armee in Brandenburg"
  •     Deutsches Historisches Museum "1945 – Niederlage. Befreiung. Neuanfang. Zwölf Länder Europas nach dem Zweiten Weltkrieg"
  •     День за днем "Дневник лейтенанта Гельфанда"
  •     BBC News "The rape of Berlin" / BBC Mundo / BBC O`zbek  / BBC Brasil / BBC فارْسِى "تجاوز در برلین"
  •     Echo24.cz "Z deníku rudoarmějce: Probodneme je skrz genitálie"
  •     The Telegraph "The truth behind The Rape of Berlin"
  •     BBC World Service "The Rape of Berlin"
  •     ParlamentniListy.cz "Mrzačení, znásilňování, to všechno jsme dělali. Český server připomíná drsné paměti sovětského vojáka"
  •     WordPress.com "Termina a Batalha de Berlim"
  •     Dnevnik.hr "Podignula je suknju i kazala mi: 'Spavaj sa mnom. Čini što želiš! Ali samo ti"                  
  •     ilPOST "Gli stupri in Germania, 70 anni fa"
  •     上 海东方报业有限公司 70年前苏军强奸了十万柏林妇女?很多人仍在寻找真相
  •     연합뉴스 "BBC: 러시아군, 2차대전때 독일에서 대규모 강간"
  •     Telegraf "SPOMENIK RUSKOM SILOVATELJU: Nemci bi da preimenuju istorijsko zdanje u Berlinu?"
  •    Múlt-kor "A berlini asszonyok küzdelme a szovjet erőszaktevők ellen"
  •     Noticiasbit.com "El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     Museumsportal Berlin "Landsberger Allee 563, 21. April 1945"
  •     Caldeirão Político "70 anos após fim da guerra, estupro coletivo de alemãs ainda é episódio pouco conhecido"
  •     Nuestras Charlas Nocturnas "70 aniversario del fin de la II Guerra Mundial: del horror nazi al terror rojo en Alemania"
  •     W Radio "El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     La Tercera "BBC: El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     Noticias de Paraguay "El drama de las alemanas violadas por tropas soviéticas hacia el final de la Segunda Guerra Mundial"
  •     Cnn Hit New "The drama hidden mass rape during the fall of Berlin"
  •     Dân Luận "Trần Lê - Hồng quân, nỗi kinh hoàng của phụ nữ Berlin 1945"
  •     Český rozhlas "Temná stránka sovětského vítězství: znásilňování Němek"
  •     Historia "Cerita Kelam Perempuan Jerman Setelah Nazi Kalah Perang"
  •     G'Le Monde "Nỗi kinh hoàng của phụ nữ Berlin năm 1945 mang tên Hồng Quân"
  •     Эхо Москвы "Дилетанты. Красная армия в Европе"
  •     Der Freitag "Eine Schnappschussidee"
  •     باز آفريني واقعيت ها  "تجاوز در برلین"
  •     Quadriculado "O Fim da Guerra e o início do Pesadelo. Duas narrativas sobre o inferno"    
  •     Majano Gossip "PER NON DIMENTICARE…….. LE PORCHERIE COMUNISTE !!!!!"
  •     Русская Германия "Я прижал бедную маму к своему сердцу и долго утешал"
  •     Das Buch von Nicholas Stargardt "Der deutsche Krieg: 1939 - 1945"
  •     The book of Nicholas Stargardt "The German War: A Nation Under Arms, 1939–45"
  •     Das Buch "Владимир Гельфанд. Дневник 1941 - 1946"
  •     BBC Русская служба "Изнасилование Берлина: неизвестная история войны" / BBC Україна "Зґвалтування Берліна: невідома історія війни"
  •     Гефтер. "Олег Будницкий: «Дневник, приятель дорогой!» Военный дневник Владимира Гельфанда"
  •     Гефтер "Владимир Гельфанд. Дневник 1942 года"
  •     BBC Tiếng Việt "Lính Liên Xô 'hãm hiếp phụ nữ Đức'"
  •     Эхо Москвы "ЦЕНА ПОБЕДЫ: Дневники лейтенанта Гельфанда"
  •     Renato Furtado "Soviéticos estupraram 2 milhões de mulheres alemãs, durante a Guerra Mundial"
  •     Вера Дубина "«Обыкновенная история» Второй мировой войны: дискурсы сексуального насилия над женщинами оккупированных территорий"
  •     Еврейский музей и центр толерантности "Презентация книги Владимира Гельфанда «Дневник 1941-1946»"
  •     Еврейский музей и центр толерантности "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Атака"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Бой"
  •     
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Победа"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. Эпилог
  •     Труд "Покорность и отвага: кто кого?"
  •     Издательский Дом «Новый Взгляд» "Выставка подвига"
  •     Katalog NT "Выставка "Евреи в Великой Отечественной войне " - собрание уникальных документов"
  •     Вести "Выставка "Евреи в Великой Отечественной войне" - собрание уникальных документов"
  •     Радио Свобода "Бесценный графоман"
  •     Вечерняя Москва "Еще раз о войне"
  •     РИА Новости "Выставка про евреев во время ВОВ открывается в Еврейском музее"
  •     Телеканал «Культура» "Евреи в Великой Отечественной войне" проходит в Москве"
  •     Россия HD "Вести в 20.00"
  •     GORSKIE "В Москве открылась выставка "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Aгентство еврейских новостей "Евреи – герои войны"
  •     STMEGI TV "Открытие выставки "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики "Открытие выставки "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Независимая газета "Война Абрама"
  •     Revista de Historia "El lado oscuro de la victoria aliada en la Segunda Guerra Mundial"
  •     Лехаим "Война Абрама"
  •     Libertad USA "El drama de las alemanas: violadas por tropas soviéticas en 1945 y violadas por inmigrantes musulmanes en 2016"
  •     НГ Ex Libris "Пять книг недели"
  •     Брестский Курьер "Фамильное древо Бреста. На перекрестках тех дорог…"
  •     Полит.Ру "ProScience: Олег Будницкий о народной истории войны"
  •     Олена Проскура "Запiзнiла сповiдь"
  •     Полит.Ру "ProScience: Возможна ли научная история Великой Отечественной войны?"
  •     Das Buch "Владимир Гельфанд. Дневник 1941 - 1946"
  •     Ahlul Bait Nabi Saw "Kisah Kelam Perempuan Jerman Setelah Nazi Kalah Perang"
  •     北京北晚新视觉传媒有限公司 "70年前苏军强奸了十万柏林妇女?"
  •     Преподавание истории в школе "«О том, что происходило…» Дневник Владимира Гельфанда"
  •     Вестник НГПУ "О «НЕУБЕДИТЕЛЬНЕЙШЕЙ» ИЗ ПОМЕТ: (Высокая лексика в толковых словарях русского языка XX-XXI вв.)"
  •     Archäologisches Landesmuseum Brandenburg "Zwischen Krieg und Frieden" / "Между войной и миром"
  •     Российская газета "Там, где кончается война"
  •     Народный Корреспондент "Женщины освобождённой Европы глазами советских солдат: правда про "2 миллиона изнасилованых немок"
  •     Fiona "Военные изнасилования — преступления против жизни и личности"
  •     军情观察室 "苏军攻克柏林后暴行妇女遭殃,战争中的强奸现象为什么频发?"
  •     Независимая газета "Дневник минометчика"
  •     Независимая газета "ИСПОДЛОБЬЯ: Кризис концепции"
  •     Olhar Atual "A Esquerda a história e o estupro"
  •     The book of Stefan-Ludwig Hoffmann, Sandrine Kott, Peter Romijn, Olivier Wieviorka "Seeking Peace in the Wake of War: Europe, 1943-1947"
  •     Steemit "Berlin Rape: The Hidden History of War"
  •     Estudo Prático "Crimes de estupro na Segunda Guerra Mundial e dentro do exército americano"
  •     Громадське радіо "Насильство над жінками під час бойових дій — табу для України"
  •     InfoRadio RBB "Geschichte in den Wäldern Brandenburgs"
  •     "شگفتی های تاریخ است "پشت پرده تجاوز به زنان برلینی در پایان جنگ جهانی دوم
  •     Hans-Jürgen Beier gewidmet "Lehren – Sammeln – Publizieren"
  •     Русский вестник "Искажение истории: «Изнасилованная Германия»"
  •     凯迪 "推荐《柏林女人》与《五月四日》影片"
  •     Vix "Estupro de guerra: o que acontece com mulheres em zonas de conflito, como Aleppo?"
  •    企业头条 "柏林战役后的女人"
  •     腾讯公司  "二战时期欧洲, 战胜国对战败国的十万妇女是怎么处理的!"
  •     El Nuevo Accion "QUE LE PREGUNTEN A LAS ALEMANAS VIOLADAS POR RUSOS, NORTEAMERICANOS, INGLESES Y FRANCESES"
  •     Periodismo Libre "QUE LE PREGUNTEN A LAS ALEMANAS VIOLADAS POR RUSOS, NORTEAMERICANOS, INGLESES Y FRANCESES"
  •     DE Y.OBIDIN "Какими видели европейских женщин советские солдаты и офицеры (1944-1945 годы)?"
  •     歷史錄 "近1萬女性被強姦致死,女孩撩開裙子說:不下20個男人戳我這兒"
  •     NewConcepts Society "Можно ли ставить знак равенства между зверствами гитлеровцев и зверствами советских солдат?"
  •     搜狐 "二战时期欧洲,战胜国对战败国的妇女是怎么处理的"
  •     Эхо Москвы "Дилетанты. Начало войны. Личные источники"
  •     Журнал "Огонёк" "Эго прошедшей войны"
  •     Уроки истории. XX век "Книжный дайджест «Уроков истории»: советский антисемитизм"
  •     Свободная Пресса "Кто кого насиловал в Германии"
  •