• День за днем "Дневник лейтенанта Гельфанда"
  •     




    Спецвыпуск  
    День за днем



    Январь-Апрель 2015 г.
    Тевет-Ияр 5775 г.
    Стр. 15 - 23


    На мою долю выпала большая миссия
    драться за крупнейшие города Европы
    в ходе этой войны: за Харьков, за Сталинград,
    за Николаев, за Одессу, и, наконец, за Берлин.
    Владимир Гельфанд





     

    ДНЕВНИК ЛЕЙТЕНАНТА ГЕЛЬФАНДА
     


    В январе этого года по «Эху Москвы» я услышал очередную передачу из интереснейшего цикла -
    «Цена Победы»* В этот раз передача была посвящена не решающим сражениям Второй мировой, не выдающимся военачальникам, не оружию Победы, а дневнику* Это дневник, а точнее дневники последовательно - красноармейца, потом младшего лейтенанта, командира взвода стрелковой роты, потом командира взвода минометной роты, и, наконец, помощника начальника транспортного
    отдела - Владимира Гельфанда. С 1942 по 1946 гг. он был в действующей армии, а с мая 1945-го в
    наших оккупационных войсках на территории Германии.

    Почему меня заинтересовала эта радиопередача? Дело в том, что в ней было сказано о том, что послевоенная жизнь Владимира Гельфанда была связана с учебой в г. Молотове, т.е. в нашей Перми. Здесь он женился, и у него родился сын. А я помнил с детства, что моя мама дружила до последних
    дней своей жизни с коллегой - известным пермским детским врачом Гельфанд Бертой Давидовной.
    И я, в свою очередь, много лет знаком и испытываю теплые дружеские чувства к сыну Берты
    Давидовны — Саше, Александру. Он с семьей много лет живет в Израиле. Хорошо помню, как Берта Давидовна поддерживала мою маму и помогла ей, когда она долго и серьезно болела. И как моя мама навещала заболевшую подругу и носила ей домашнего бульончика.
     
    Во время недавнего общения с Сашей Гельфандом по скайпу я рассказал ему о радиопередаче, посвященной дневникам его однофамильца. И Саша сказал, что речь идет о его отце. К сожалению,
    он мало знает о нем и его военном прошлом, т.к. родители Саши расстались, когда он был маленьким,
    в середине 50-х. Отец уехал из Молотова в свой родной Днепропетровск.


    После этого я решил узнать побольше и о фронтовых дневниках, и о самом Владимире Гельфанде. 
    Самое удивительное, что в интернете я быстро нашел довольно много информации. Там нашел и тот самый знаменитый 400-страничный(!) дневник. Его перевел из рукописного вида в печатный и затем электронный сын Владимира Гельфанда от второго брака - Виталий.  Он живет в Германии, в Берлине, туда и вывез архив отца в большой картонной коробке. С 1987-го года Виталий работал над разборкой и расшифровкой большого рукописного отцовского наследия и посвятил этому четверть века своей жизни. Кроме дневниковых записей в архиве Владимира Гельфанда оказались рапорты, различного рода служебные документы, стихи, письма ему и письма, написанные им, около 500 фотографий. Это огромный массив материалов.

    В 2005 году часть дневника Гельфанда за 1945-46-й год была издана на немецком языке. Эта публикация в Германии стала сенсацией, потому что немцы много, особенно в последние годы, вспоминают о том, что происходило в 1945 (особенно!) - в 1946-м году. И здесь они впервые увидели такого рода впечатления, записанные советским офицером. А в 2007 году в Германии даже была осуществлена театральная постановка по страницам «Немецкого дневника» Гельфанда под названием «Русско-немецкий солдатский разговорник. История одного диалога».
     
    Парадокс истории с дневником Владимира Гельфанда в том, что он вышел в немецком переводе и вышел в переводе на... шведский! Но у нас в России его дневник не выходил ни в каком виде. Прочесть его можно только в интернете. Свой дневник Владимир Гельфанд начал вести ещё в мае 1941-го года школьником и закончил в начале октября 1946-го года, вернувшись из Германии в родной Днепропетровск.
     
    Я два дня читал скачанный из интернета дневник Гельфанда и неделю находился под сильным впечатлением от прочитанного. По своей эмоциональности, достоверности, точности наблюдений, психологизму, иронии, самоиронии и по хорошему литературному языку этот дневник для меня явился большим откровением, подчас шокирующим. По уровню литературы - это настоящий сплав из первых военных произведений Ремарка и Хэмингуэя, Бабелевской «Конармии», Швейковской эпопеи Гашека, лейтенантской прозы Бакланова и Окуджавы и местами даже из «Они сражались за Родину» Шолохова, военных дневников Симонова и военных повестей Астафьева. В дневнике все это присутствует, и на хорошем литературно-исповедальном уровне. Причем Гельфанд вел записи в совершенно немыслимых условиях. Он писал в окопе, во время краткого затишья на ящиках с минами, в дороге, в госпиталях, ночами при мерцании свечных огарков, самодельных коптилок из гильз. Писал в блокнотах, тетрадках, на отдельных листках бумаги и просто на их обрывках. И это писалось не после осмысления произошедшего, а сразу, по горячим следам, в тот же самый или на следующий день! Это не мемуары, написанные после войны. Такого рода личные документы бесценны ещё и тем, что всё увиденное Гельфанд называет своими именами.
     
    Этот дневник представляет большую ценность, т.к. в годы войны военнослужащим было запрещено вести свои дневники. Но на самом деле относились к ведению дневников очень по-разному в разных местах. По большей части их действительно запрещали, в некоторых случаях, скажем, контрразведчики вели профилактические беседы с тем человеком, которого замечали за ведением дневника. Если там не было ничего, содержащего номера частей, дислокацию, имена — ну, записываешь какие-то личные впечатления, и ладно, только смотри. Что касается случая Владимира Гельфанда, то, например, командир ему советовал писать химическим карандашом: он лучше сохраняется, чем чернила. А политрук просто указывал ему, что писать в этом дневнике. Но, по-счастью, политрук, который с ним жил некоторое время в одной землянке, потом куда-то делся, и он смог записывать то, что считал нужным.
     
    Гельфанд не был склонен приукрашивать окружающую действительность, скорее наоборот: он относился к жизни скептически, с мрачным пессимизмом и при этом с фатальной уверенностью, что не погибнет и, как мне показалось, жил в соответствии с Соломоновой мудростью «все пройдет, и это пройдет». При этом он с радостью видел, чувствовал и отражал в дневнике все, что могло приносить радость на войне: красоту природы, девичью и женскую прелесть, письма от близких и знакомых, книги, которые он без перерыва читал. Важно то, что он ничего не сочинял. Благодаря его дневнику сохранена память о десятках неизвестных, незаметных, не вошедших в историю людей.
     
    Исследователь дневника и участник той передачи на «Эхе Москвы» известный военный историк Олег Будницкий сказал, что он находил через базы погибших, воевавших и награжденных немало тех людей, которые упомянуты в дневнике Гельфанда. И удостоверяет правдивость дневника.
    В чем ещё уникальность этого дневника? Во-первых, это большой хронологический охват событий 1941-1946гг. Во-вторых, то, что это велось или на передовой или близко к передовой. И в том, что он писал все время. Практически почти ежедневно. Причем он писал не только дневник: он писал стихи, статьи во фронтовые газеты, письма родственникам, школьным подругам, писал письма за своих товарищей, которые не умели писать или из-за ранений писать не могли.
     
    В дневнике Гельфанд нигде не изображает себя героем. В армию его призвали 6 мая 1942-го года, и он попал после 3-недельной подготовки, как он пишет, на Харьковский фронт. Попал он в самое тяжелое время, наверное, не считая 1941-го года. Никакого Харьковского фронта не было, он попал в Харьковскую катастрофу. Шло бегство наших войск, несмотря на то, что вначале они превосходили гитлеровцев почти в два раза. Вот что он пишет.

    20.08.1942
    Одиночки, мелкие группы и крупные подразделения) все имеют изнуренный, измученный вид. Многие попереодевались в штатское, большинство
    побросало оружие. Некоторые командиры посрывали с себя знаки отличия. Какой позор! Какое неожиданное печальное несоответствие с газетными данными. Горе мне, бойцу, комсомольцу, патриоту своей страны! Сердце сжимается от стыда и бессилия помочь в ликвидации этого постыдного бегства. С каждым днем я все более убеждаюсь, что мы сильны, что мы победим неизменно, но с огорчением вынужден сознаться себе, что мы неорганизованны, что у нас нет должной дисциплины, и что от этого война затягивается, поэтому мы временно терпим неудачу. Высшее командование разбежалось на машинах, предало массу красноармейцев, несмотря на удаленность отсюда фронта. Дело дошло до того, что немецкие самолеты позволяют себе летать над самой землей, как у себя дома, не давая нам головы вольно поднять на всем пути отхода. Все переправы и мосты разрушены, имущество и скот, разбитые и изуродованные, валяются на дороге. Кругом процветает мародерство, властвует трусость. Военная присяга и приказ Сталина попираются на каждом шагу.

    Вот такой текст. Если бы этот текст попал к какому-нибудь особисту?! Но это написано советским патриотом. И он, конечно, с восторгом воспринял приказ Сталина номер 227 «Ни шагу назад!».
     
    При отступлении из-под Харькова Гельфанд попал в окружение, вырвался из него. Отступал к Сталинграду, участвовал в обороне Сталинграда, был в декабре ранен. Госпиталь. Потом он воевал на Украине. В частности, участвовал в боях на подступах к Крыму в 1943-44-м годах. Переходил через знаменитый залив Сиваш. Он был одним из первых, кто вошел в Одессу. У него очень интересные записи, сделанные буквально в день и на следующий день после того, как Красная армия освободила этот город. Его помотало, что называется, по разным фронтам. Владимир Гельфанд был минометчик, опаснее этого в войну - только пехота. Сначала недолгое время он был рядовым, потом сержантом, потом попал на курсы младших лейтенантов (все-таки считалось, что он человек образованный по тем временам - закончил 8 классов и один курс подготовительного рабфака для поступления в институт, всего 9 классов).
     
    С первых дней в армии Гельфанд, пацан со школьной скамьи, еврей, к сожалению, подвергался унижениям, оскорблениям и даже побоям, становился жертвой обмана и воровства, несправедливого отношения со стороны начальства. С болью и негодованием он, воспитанный в духе советского интернационализма, пишет, как часто приходилось сталкиваться ему с антисемитизмом на протяжении всех лет. Это было и в 1941 году в эвакуации на Северном Кавказе, и все годы в действующей армии.

    23.10.1941 Ессентуки
    Евреи. Жалкие и несчастные, гордые и хитрые, мудрые и мелочные, добрые и скупые, пугливые и отчаянно-бесшабашные...
    На улицах и в парке, в хлебной лавке, в очереди за керосином - всюду слышится ужасный, ненавистный шепот. Говорят о евреях. Евреи - воры. Одна еврейка украла в магазине шубку. Евреи имеют деньги. У одной оказалось 50 тысяч, но она жаловалась на судьбу и говорила, что она гола и боса. У одного еврея еще больше денег, но он говорит, что голодает. Евреи не любят работать. Евреи не хотят служить в Красной Армии. Евреи живут без прописки. Евреи сели нам на голову. Словом, евреи - причина всех бедствий. Все это мне не раз приходится слышать - внешность и речь не выдают во мне еврея. Но я замечаю: здесь, на Северном Кавказе, антисемитизм - массовое явление. На всеобуче, к слову, открыто (во время перерыва), в присутствии командиров отделений ребята рассказывают, что во время бомбежки Минеральных Вод евреи подняли крик, начали разбегаться, побросав вещи, а одна женщина-еврейка подняла кверху руки, неистово и пронзительно крича.
     
    28.06.1942
    По дороге на Сталинград отсюда нашел две немецких листовки. Какие глупые и безграмотные авторы работали над их составлением, какие недалекие мысли выражены в них. Кто поверит их неубедительным доводам и доверится им? Единственный, к моему горю, умело вставленный аргумент - это вопрос о евреях. Антисемитизм здесь сильно развит и слова) что «мы боремся только против жидов, севших на вашу шею и являющихся виновниками войны», - могут подействовать кое-на-кого. Далее там указывается на то, что «жиды», дескать, засели в тылу, воевать не идут и не хотят быть комиссарами на фронте из-за своей трусости. Это уже чересчур смешно звучит, а выглядит в устах составителей листовок просто анекдотично.
    В ответ на то, что евреи сидят в тылу, я могу сказать, что только в одной нашей роте насчитывается не менее семи евреев, что при малочисленности их по сравнению с русскими (на всем земном шаре до войны проживало около II миллионов евреев) - слишком много. Насчет боязни евреев мне и говорить не хочется. Я им покажу в бою на своем примере, какую они чушь несут.

    29.12.1942
    Какие мерзавцы имеются в армии, какие бешеные антисемиты. Кроме того, трудно жить нам здесь, в безобразнейших условиях нашего госпиталя. Завтрак, например, получаем мы часов в 6 -7 вечера. В 5 часов утра должен быть ужин, но его не получаем вовсе. Причем пища - жидкая вода одна с манкой вперемешку, да и то три черпачка всего. Хлеба - 600 грамм, масла - 20 грамм и 40 сахара. Много других ужасающих неполадок, но люди (не все, правда) во всем обвиняют евреев, открыто обзывают всех нас жидами. Мне больше всех достается, хотя я, безусловно, ни в чем тут не виноват. На мне вымещают они свою злобу и обидно кричат мне «жид» и никогда не дают мне слова вымолвить или сделать кому-либо замечание, когда они сорят и гадят у меня на постели.
    Сейчас здесь был политрук, тоже еврей. Он серьезно разговаривал со всеми, все со всем соглашались, но как только он ушел, посыпали в его адрес и в адрес всех евреев ужасные оскорбления. Гнев душит меня. Но сейчас стемнело, и я не могу много писать, тем более что один из этих мерзавцев, что надо мной лежит, сыплет мне на голову всякий мусор, приходится отодвигаться на край нар.
    Немцы при своем отходе расстреляли многих жителей Сальска. Здесь же расстреливали одних евреев и немного коммунистов (наиболее ответственных).
     
    13.03.1943
    Эти рассказы о массовых казнях ни в чем не повинных евреев заставляют меня с еще большей тревогой думать о дорогих родных моих из Ессентуков, об их судьбе. Насчет немцев я навсегда решил: нет врагов для меня злее и смертельнее их. До гроба, до последнего дыхания. В тылу и на фронте я буду служить своей Родине, своему правительству, обеспечившему мне равноправие, как еврею. Никогда я не уподоблюсь тем украинцам, которые изменили Родине, перейдя в стан врага и находясь теперь у него в услужении. Чистят сапоги, лижут им ж...., а те их лупят по продажным собачьим харям.
    Карымов был старшиной одной из палат. Вместе нас выписали. Вдруг стали говорить о начпроде, ругать его. Кто-то сказал, что он еврей, хотя тот был русским. «Евреи все такие, все мерзавцы — громко заметил вдруг Карымов, - они и в госпитале засели. Выписали меня, когда рана еще не залечилась. Где хорошо, там евреи - жиды и жидовки. Их недаром немец стреляет. С нами тоже «Абгам»,- закончил свою тираду он, театрально махнув рукой в сторону меня.

    07.05.1945
    О евреях. Зачем я еврей? Зачем вообще существуют нации на свете? За что не любят евреев? Почему часто приходится скрывать свое происхождение?
    Здесь есть один еврей-боец. Хотя он и имеет некоторые привычки, не нравящиеся мне, как, например, сильно размахивает руками при разговоре, крутит у собеседника пуговицу, тянет за руку во время разговора, он все же близок мне и симпатичен. Ибо он так же презираем, как я, его так же не любят, как и меня. И хотя я, обладая привычками культурного человека, лицом своим похож скорее на грузина или армянина, что мешает распознавать во мне еврея, фамилия моя вскрывает сразу корни моего происхождения.
    Еще 24-го мы вышли на полковые учения, на расстояние в 19 километров отсюда к Новочеркасску. Сегодня пришла рота. Кузин, боец по прозвищу Рыжий, долго кричал, что я симулянт, что нас, евреев, давно следует перестрелять, что я «проклятая еврейская морда». А когда я сказал ему, что он не соображает, что говорит, и это будет говорить потом, в другом месте, он стал бросаться, душить меня, пока я его не оттолкнул как следует. Большинство сочувственно ему ухмылялось, а некоторые, как Хабибуллин и один поляк, открыто поддерживали его.

    23.07.1943
    Панов сейчас, когда я пишу, тоже болтает: «Вот я знаю, этот воевать не будет, им только писать... » И ко мне обращаясь: «Вот ты не серчай, но ты почему пишешь? Это люди больные в тылу могут сидеть, но не ты. Ты же здоровый человек, а пишешь. В тылу хочешь отсидеться?». «Послушай! - отвечал я ему - разве мне нельзя писать, и почему ты так необдуманно бросаешь слова: в тылу, тыл... Ведь ты не знаешь, где я был. Я, возможно, больше тебя воевал. И как ты можешь говорить о человеке, не зная его нисколько? Я так же, как и ты, был на фронте, как и ты, нахожусь здесь, учусь...». «Ты был в тылу. Кто видел тебя на фронте? Там вашего брата нет, и никто вас там не видел
    ».

    Лучше всего себя Владимир Гельфанд чувствовал там, где идет бой. Там он был на месте. Он был уверен в своих действиях, тверд и решителен, что не было свойственно его характеру, как он сам писал в дневнике. Все приказы его выполнялись даже самыми своевольными подчиненными, многие из которых по возрасту были старше его. И ещё удивитеьно, но Гельфанд как будто абсолютно был лишен страха смерти. Он был уверен, что с ним будет все в порядке. Вот падают снаряды, а он сидит и пишет. Темно, ужасно, обстрел сильный, все в ужасе. Командир не выходит из землянки, сказавшись больным, ординарец Гельфанда спасается на полу под лавкой, а он сидит и пишет.
     
    В дневнике у него есть очень жуткое описание одного страшного момента. Перед боем он знакомится с девушкой - санинструктором Марией Федоровой из Атрахани. Речь шла не о флирте, а о простом общении. Она медаленосец, а у него тогда не было никаких наград. Начинается обстрел, и он галантно уступает ей свой окоп. Потому что его окоп лучше оборудован, глубже. А сам перебирается в ее окоп, который менее глубокий. Через полминуты после этой рокировки снаряд попадает в его бывший окоп, где эта девушка. Там от неё ничего не осталось. Гельфанд пишет, что на месте окопа он успел только поставить памятный знак и написал на доске коротенькую эпитафию. И все. Пошли, пошли дальше в атаку.

    По данному эпизоду Олег Будницкий сказал в радиопередаче, что он по базе данных Министерства обороны нашел эту Марию Федорову — все абсолютно соответствует: дата гибели, санинструктор, астраханка. Это к вопросу о точности дневника.

    Хочется навскидку процитировать коротенькие фрагменты из дневника, показывающие все тяготы войны и отношение автора к присходящему:

    30.09.1943
    Позавчера немцы накрыли нас своим артогнем. Да так точно, что только чудо какое-то спасло нас всех, и ни одного не убило, не ранило. Я оставался в окопе во время артогня. Решил не прятаться - будь что будет. Но снаряды рвались так близко и такой силы они были, что мой окоп разрушило, от сотрясения и меня всего засыпало землей. Если бы не успел чуть раньше высунуть голову, мог задохнуться.
       
    11.10.1943
    Вчера весь день стрелял. Выпустил мин 700, чтоб не соврать. Сколько постреляли «огурцов», как их здесь по телефону именуют, никто нас не спрашивал, но сколько их осталось - спрашивали ежеминутно. Противник всю территорию обстреливает, и невозможно найти на всем нашем участке живого места,  свободного от воронок. Я даже удивляюсь, как он, немец, не обнаружил нас здесь. Недолеты мин и снарядов рвутся в 5 - 10 метрах от позиций наших. Вот и сейчас, завывая, падают, разрываясь, мины шестиствольных минометов врага.
    Успел пока написать 5 писем: маме, родным в Магнитогорск, папе, тете Ане, дяде Люсе.

    17.II.1943
    Сапоги мои тесные, а валенок не выдали. Брюк теплых тоже нет. Тельники обещают дать. Ноги мои, отмороженные еще в Сталинградскую зиму 42-го года, мерзнут ошалело и заставляют меня почти не выходить из землянки, сидеть, укутавшись ногами в плащ-палатку и зарывшись в солому.

    28.04.1944
    Наконец-то, о чем я лишь слегка догадывался, осуществилось. Сегодня Полушкин назначил меня командиром стрелкового взвода. Подумать только: в награду за восемь месяцев боевых действий на фронте в этой части! Но назло всем чертям он не погубит меня, этот человек, ненавидящий меня исключительно за то, что я еврей, очевидно, мечтающий: «Пусть повоюет, раз еврей!». Он думает, что я еще не видел то, что называется передним краем. Страшновато, конечно, и жить так хочется, но ведь не может быть, чтобы судьба погубила меня столь внезапно. Ведь так приятно, что я и жизнь столь неразлучны были до сих пор, и трудно подумать, поверить, что они могли бы разлучиться в дальнейшем.
     
    7.05.1944
    Вчера исполнилось два года моего пребывания в Красной Армии. Будущее покажет, что произойдет. А в остальном я не доктор, как говорят некоторые.
    Жизнь моя нужна не только мне, ибо в противном случае судьба сделала бы меня уродом, лишила бы меня всего, чем я обладаю сейчас, и давно покинула б меня на съедение и растерзание лютой смерти, разбушевавшейся до предела в эту войну. А раз так, то найдется и для меня красавица, будет парить надо мной прекрасный ангел любви, и прочее необходимое и неизбежное придет ко мне с течением дней. Только бы я не был ранен, не стал уродом - мечта единая моя сейчас. И вторая мечта моя - стать писателем. А что для этого надобно? Талант, трудолюбие и время. Еще не достает мне награды. Столько воюю я, и никто не оценил мои усилия. Девушки- санитарки, артистки, плохонькие дивизионные завскладами - и те носят медали на груди, а я? Не заслужил, должно быть...
    Грохочет «Катюша» славная, может, вскоре и начнется. Нельзя сейчас так азартно расписываться, не время. Я кончаю. Темнеет. Где-то дрожит  пулеметная дробь, тявкает басистое орудие и хлюпают ружейные выстрелы. Фронт настороженно ожидает чего-то.
     
    11.05.1944
    От дяди Люси получил вчера второе письмо за последние месяцы. Оба: от 23/17 и от 31 марта 44 года. Отвечаю вторично. От мамы третье - ответил опять сегодня. От тети Ани за 27/11, 4/17, 7/III, 25/1, 18/17, I9/III, 10/17. От папы - 23/111, 14/17, 28/III. Папе написал. От Сани два письма, от Нины Каменовской - одно. Написал Нине Каменовской вчера и сегодня. Выслал стих «Жизнь» Сёме.
    Сегодня уходим на передовую.
    Будем занимать оборону по эту, левую сторону Днестра, на окраине села Красная Горка. Уже вечереет. Скоро опустится солнце, скроется за горизонт, и, когда посереет воздух, мы двинемся.
       
    14.05.1944

    Все дни моего пребывания здесь (вместе с частью я здесь нахожусь с 9 числа) кругом гремят бои страшные. Особенно по ту сторону Днестра, где наши занимают небольшой, но довольно укрепленный плацдарм. Несколько дней назад немцы потеснили наши части и отодвинули их от села влево, но дальше все их потуги ни к чему не привели, и теперь фронт вот уже несколько дней стоит на месте. Днестр здесь не широкий - всего 100 метров, и вот ежедневно на ту сторону Днестра наведываются группы самолетов, на протяжении всего дня по 20, по 30, по 15. То наши, то немецкие. Наши, конечно, преобладают сейчас в воздухе.
    Ответил Ане письмом со стихотворением «Жизнь», Майе - со стихотворением «Маю». Написал в редакцию «Кировца» стихотворение «В Одессе». Отправил письма маме, папе, тете Ане. Написал письма Сане и Ляле Цюр в Днепропетровск.
     
    09.07.1944

    В газете «Кировец» опубликовали мое стихотворение «Миномет», но при этом изменили название на «Мой миномет» и, помимо неудачных исправлений в тексте, сделали грубейшую ошибку, вместо «удостоен» написав «удостоин». Я возмущен до предела. Но ответ еще не написал: все не было времени. Сейчас займусь письмом редактору Щетинину непосредственно.
    Уважаемый товарищ майор Щетинин!
    С удовлетворением констатируя исполнение Вашего обещания опубликовать на страницах «Кировца» мои стихи, я, однако, должен передать Вам, что возмущен допущенной в тексте грамматической и некоторыми ошибками стилистического характера, сделанными правщиком при замене первоначального текста иным, ничего общего не имеющего с моим. Соглашаясь еще с изменением заглавия, я никак не могу согласиться, что слово «удостоен» пишется как «удостоин», а предпоследний стих:
     
    Я миномет до блеска чищу
    И он послушен, как живой

    Приятно мне, как мины свищут

    Когда врага в раздумье
    ищут
    Так высоко над головой
    Они врага везде отыщут
    И на земле и под землей!

    В конце 44-го в начале 45-го года Владимир Гельфанд в составе 301 дивизии участвовалв кровопролитной Висло-Одерской операции,
    позволившей Красной Армии выйти через Польшу к границам Германии. При этом он направлялся на самые горячие участки боевых действий.

    20.08.1944
    От роты осталось человек 30. Было 70. Два командира взводов убиты, один ранен. Я присутствовал, когда они получали задачу. Те двое перед боем были бледны, и на их лице я прочитал смертельную тень мертвецов. Я испугался при взгляде на безразлично-мертвенное лицо одного и на его ровные, безжизненные ответы, на торопливо-неровные расспросы другого и испуганное движение глаз и понял, что им не жить. Мне хотелось тогда закричать, остановить, пожать им руки и успокоить перед боем их сердца, но я не посмел этого сделать, ведь не ребенок же я. А тот, что был ранен, младший лейтенант, отвечал бойко, чуть испуганно, но уверенно, и в его словах чувствовалась жизнь и способность за нее бороться.
    Самое тоскливое на войне, самое кошмарное в момент боя - сидеть в окопе, в щели, наблюдать дым от градом разрывающихся снарядов, чувствовать дыхание земли, запах гари и ощущать неровное сердцебиение в своей груди. На воле, в бою, в момент схватки с противником забываешь и страх, и опасность, и никогда не испытываешь такого неприятного ощущения, как сидя на одном месте, в бездействии, проникнувшись навязчивой мыслью о неудобном соседстве с кромешным адом.
     
    Пехотинцы, оставшиеся в живых, проявляли большой героизм. Одного такого героя, который, очевидно, так и останется безвестным и не награжденным, я видел сегодня. Он был ранен в обе руки, но ранеными руками перевязывал других раненых (не было санитаров), вынес этими же руками 10 автоматов и одиннадцатый свой. Больше у него не хватило сил, и, когда я встретил его, он истекал кровью.
     
    14.01.1945

    4 часа 50 минут утра. На дворе еще темень непроглядная, а фриц уже донимает душу яростными налетами. Сердце колотится, жутко, когда рядом гремят, воют, рявкают снаряды, а ты сидишь и дожидаешься решения судьбы, уже не раз вмешивавшейся в твою историю. Свет тухнет за каждым разрывом снаряда. Земля осыпается: она тоже нависла серым кошмаром над моей головой, и толщина ее слоя сверху 50-60 см. Я в туннеле, прорытом от огневой вправо на I метр, или, самое большее, на полтора в глубину. Выход в сторону противника очень опасный. Мы на глазах у неприятеля, и все самые яростные его налеты посвящаются нашей позиции, отзываясь в наших сердцах тоской отчаянной. Бойцы ругаются: им страшно. Но я молчу, не подаю вида, что боюсь - командир должен обладать железными нервами.
     
    Вчера ходил в шестую роту по вызову комбата соседнего батальона, который мы временно поддерживаем. Там, после одного из налетов артиллерии врага, убито 4 человека. Лежат прямо в ходу сообщения, искромсанные, окровавленные - их некогда убирать.
       
    17.02.1945
    Часто размышляю о своей нынешней жизни. Ну, чего мне сейчас не достает? Бумаги много, время тоже не покидает меня, есть карандаши и чернила - пиши, дружок, пользуйся возможностью. Но вот два препятствия сильно тормозят мою работу, путают мысли и мучают невыносимо: вши и холод.

    Из письма Александра Гельфанда, сына Владимира Гельфанда:
    «Ни в 1965 году, ни в 1982 году у меня не возникало вопроса, как Владимир Натанович Гельфанд попал в первый эшелон форсирования Одера. Я думал, что по приказу. Но это оказалось не так. Из дневников отца, которые прислал мне мой брат Виталий Владимирович Гельфанд, стало ясно, что отец пошел туда добровольно. Командование предупреждало военнослужащих, что готовится очень опасная операция, и набирало добровольцев. Стали ясны и мотивы, которые подвигли Владимира Натановича на решение пойти добровольцем почти на верную смерть.
    Советский патриотизм? - Да! Ненависть к гитлеровцам? - Да! Бесшабашная смелость? - Да! Но все эти важные мотивы были второстепенными по сравнению с необходимостью уйти из роты Рысева. Положение В. В. Гельфанда в роте Рысева было ужасным. Капитан Рысев бил лейтенанта Гельфанда по лицу в присутствии других военнослужащих, провоцируя его на ответ. В. Н. Гельфанд писал: «Или я его ударю в ответ и он меня пристрелит за то, что я поднял руку на командира, или я сам его пристрелю и буду расстрелян по приговору трибунала за убийство». А руководство батальона ничего не предпринимало, складируя жалобы Гельфанда на Рысева и Рысева на Гельфанда. И тут вдруг у отца появилась возможность законным путем уйти от Рысева, хотя и почти на верную смерть».
     
    Весной 1945 года он в составе I-го Белорусского фронта маршала Жукова пересек границу гитлеровской Германии и принял участие в подготовке к штурму Берлина, участвуя в боях с немцами, засевшими и яростно оборонявшимися на подступах к фашистской столицы.

    02.03.1945
    Наши минометы расположились густой цепью у самого переднего края: минометы всей армии! Впереди, метров 20, артиллерия 45, тоже цепью. Сзади 76 мм. А еще дальше... Что и говорить. Видел я множество «Катюш», «Иванов грозных», или, как их называют, «Мудищевых», видел я массу танков, самоходных пушек, и вообще, чего я только не видел в стане нашей обороны, но все-таки враг не сразу умолкнет, у него тоже много техники, и подавить ее огонь трудно. Этот прорыв будет самым потрясающим и самым значительным из всех существовавших ранее, ибо противник более полугода укреплялся, подтягивая сюда силы и технику.
       
    14.04.1945
    Перед самым решающим наступлением назначили в штаб составлять ЖБД - журнал боевых действий. Наша артиллерия устроила немцам не очень уж сильный концерт, но и он подействовал на противника так, что тот откатился намного дальше, чем было в расчетах нашего командования. Полная неожиданность: много пленных.
    Я к концу войны, к
    сожалению, оказался тыловиком основательным - от противника не ближе двух-трех километров все время нахожусь. Очень не радует меня подобная перспектива, и тянет туда, где гремит, охает и пылает!
     
    По прочтении дневника первоначально сложилось впечатление, что непосредственно в штурме Берлина Гельфанд участия не принимал. Однако это не так. Вот как объясняет это обстоятельство его сын Александр: «Во время боя писать, ясное дело, было некогда. А ретроспективно отец вообще ничего не описывал. Кроме того, он не умел отличать главное от второстепенного. Сравните со Сталинградским сражением. — Во время боев в Сталинграде у него в дневнике появляется в среднем одна запись за месяц — потому, что писать было некогда. Но вот в конце Сталинградской битвы Владимир Натанович Гельфанд попал в госпиталь. Его состояние здоровья позволяет ему писать, вот тут бы и описать Сталинградское сражение! Но нет ! В.В.Гельфанд пишет о том, как его обманул сосед по палате».
     
    С марта 1945-го года как активный корреспондент фронтовых газет лейтенант Гельфанд был назначен вести журнал победных боевых действий при штабе 301 дивизии. Ему повезло, в том плане, что, судя по его дневниковым записям, значительная часть роты, в которой он воевал, погибла. И, возможно, то, что в последние 1,5 месяца войны он находился при штабе дивизии, спасло ему жизнь и сохранило для нас его дневник, который он пронес с собой с 1941 года.
     
    С 25 апреля 1945-го Гельфанд со штабом дивизии был уже в Берлине. Представлять к наградам лейтенанта Гельфанда начальство не спешило. Но по совокупности за Одерский плацдарм и взятие Берлина он получил Орден Красной Звезды.
    Он, конечно, не был большим поэтом, но, тем не менее, писал непрерывно. И вот, в победном мае 1945-го года, добравшись до Рейхстага, он написал стихотворение, которое нацарапал на одной из колонн этого здания:

    На балконе берлинского здания
    Я с друзьями-бойцами стою,
    И смотрю, и плюю на Германию,
    На Берлин побежденный плюю!

    После Победы над Германией Владимир Гельфанд пытался поступить на курсы военных переводчиков и после объявления СССР войны Японии перевестись
    на Восток, чтобы участвовать в разгроме японских войск» Но его оставили служить в Советской оккупационной зоне в Германии». Гельфанд хотел домой, «полная апатия, безразличие », - записал он в дневнике 12.06.1945.
     
    Все лето он надеялся на увольнение с военной службы. Однако критерии
    увольнения Владимира Гельфанда не касались, он не был замечен ни первой волной демобилизации соответственно указа от 23 июня 1945 года, ни вторым громким указом от 25 сентября 1945 года. Без определенного задания, он проводил июнь в неустойчивых отношениях с командованием.
    Когда Научная библиотека должна была быть изъята, он считал это «позорным варварством» (запись от 16/17 июня).
     
    Безуспешно пытался он отпроситься и в отпуск к больной матери в Днепропетровск. Там она после возвращения из эвакуации никак не могла добиться в течении почти 2-х лет возвращения ей комнаты, где она проживала с Владимиром до войны, и имущества, присвоенного соседями.

    В Германии Гельфанд находился вплоть до сентября 1946 года. Он служил в разного рода хозяйственных частях. Организовывал поставки товаров и материалов в советские части, а также транспортировку и демонтаж имущества реституции. Он много разъезжал по городам Германии. Купил фотоаппарат, увлекся фотосъемкой. Из Германии он привез около 500 фотографий.
     
    В октябре 1946-го Владимир Гельфанд после пяти военных лет вернулся в родной Днепропетровск. В 1949 году он вступает в брак с девушкой, которую знал со школьного времени и с которой во время войны был в переписке, Бертой (или как он называл в дневнике Бебой) Койфман. Она жила с родителями в нашей Перми (тогда Молотове) и училась в мединституте. В апреле 1950 года у них родился сын Александр. В 1952 Владимир Гельфанд закончил обучение на филологическом факультете в Молотовском университете им. Горького. Он писал дипломную работу о романе Ильи Эренбурга «Буря». В феврале 1951 года Гельфанд даже встречался с Ильей Эренбургом в Москве для беседы.
     
    С августа 1952 года Владимир работал преподавателем истории и русского языка и литературы в Молотовском железнодорожном техникуме. Скоро брак с Бертой «попал в кризис». В 1954 году Владимир, оставив жену и сына, вернулся в Днепропетровск. Он поступил на работу преподавателем истории в ПТУ.
     
    И далее до своей кончины в 1983 году работал преподавателем истории в профессионально-технических училищах Днепропетровска. Активно писал статьи и стихи в местные газеты. За период с 1968 по 1978гг. он опубликовал около шестидесяти статьей на педагогические темы и воспоминания о военном прошлом.
     
    Как коммунист он также много занимался общественной работой в училищах, где преподавал. При этом с учетом царившего в те годы на Украине  антисемитизма он нередко вступал в жесткие дискуссии на национальной почве с коллегами-преподавателями.
    Во втором браке с Беллой Шульман у него было двое сыновей. В 70-е годы ему удалось опубликовать маленький отрывок из своих воспоминаний о первых днях в поверженном Берлине в газете «Советский Строитель» от 25 апреля 1975 года. Но при этом он все сильно сгладил и приукрасил по сравнению со своими дневниковыми записями. Это и понятно: такое было время.
     
    Умер Владимир Гельфанд в Днепропетровске 25 ноября 1983 года.
    По словам историка Олега Будницкого, им с коллегами по изучению военных архивов Татьяной Ворониной и Ириной Махаловой подготовлен к печати полный, канонический, сверенный с оригиналом, прокомментированный текст дневников Владимира Гельфанда». Выход книги ожидается в этом году.
     
    В заключение хочется сказать, что Женя, внук Владимира Натановича Гельфанда и сын моего друга Саши, очень похож на своего деда, запечатлённого на фотографиях 1945-го года. И он принял военную эстафету от деда, достойно отслужив в составе танковых войск ЦАХАЛа, в том числе принимая участие и в боевых операциях.




    Аркадий Ют




     
                      




    © «День за днем». Главный редактор Корженевич С, Свидетельство о регистрации: ПИ № ТУ 59-0035от 18.07.2008 г.
    Учредитель: Общественная организация Пермская региональная еврейская национально-культурная автономия.
    Адрес учредителя и редакции г. Пермь, ул. Екатеринская, 116, Адрес издателя: г. Пермь, ул. Екатеринская 116.
    Распростроняется бесплатно, Тираж 1250 экз. Заказ № 345, Дата выхода в свет 29.04.2015
    Отпечатано в типографии ООО «Издательский дом «Ника», адрес 614000, г. Пермь, ул. Г. Хасана, 34
    Издается в рамках краевой целевой программы развития и гармонизации национальных отношений народов Пермского края
     












     





    Sonderausgabe  
    Tag für Tag



    Январь-Апрель 2015 г.
    Тевет-Ияр 5775 г.
    S. 15 - 23



    Auf meinen Teil war eine großartige Mission
    Kampf um den wichtigsten Städten von Europa
    im Verlauf des Krieges: in Charkow, Stalingrad,
    von Nikolaev, Odessa, und schließlich, für Berlin.
    VladimirGelfand







    TAGEBUCH DES LIEUTENANTS VLADIMIR GELFAND
     


    Im Januar dieses Jahres, "Echo von Moskau" ich hörte eine andere Übertragung der interessanten Zyklus -
    Die Rote Armee, dann Leutnant, Zugführer einer Schützenkompanie, dann ein Zugführer - "The Price of Victory" * Zu diesem Zeitpunkt wird der Transfer nicht auf die entscheidenden Schlachten des Zweiten Weltkriegs nicht einen hervorragenden militärischen Befehlshaber, nicht Waffen des Sieges und Tagebuch * Dieser Blog oder vielmehr die Zeitschriften Serie gewidmet Mörtel Unternehmen, und schließlich, Assistenz Haupt des Transport
    Department - Vladimir Gelfand. Von 1942 bis 1946gg. er war in der Armee, und seit Mai 1945 in
    unserer Besatzungstruppen in Deutschland.

    Warum bin ich in dieser Sendung interessiert? Die Tatsache, dass es ist gesagt worden, dass die Nachkriegszeit von Vladimir Gelfand hat mit dem Lernen in Molotov, dh in Verbindung gebracht unsere Perm. Dort heiratete er und hatte einen Sohn. Ich erinnere mich aus der Kindheit, meine Mutter war ein Freund bis zum letzten
    Tage seines Lebens mit seinem Kollegen - bekannt Permian Kinderarzt Gelfand Bertha Davidovna.
    Und ich, der wiederum viele Jahre und ist vertraute Gefühl warme und freundliche Gefühle für den Sohn von Berta
    Davidovna - Sasha Alexander. Er und seine Familie lebte seit vielen Jahren in Israel. Ich erinnere mich gut, wie Bert Davidovna unterstützt meine Mutter und half ihr, als sie krank für eine lange Zeit und ernst war. Und meine Mutter war zu Besuch einen kranken Freund, und sie trug eine hausgemachte Suppe.
     
    In einer aktuellen Dialog mit Sasha Gelfand auf Skype, erzählte ich ihm von dem Radioprogramm zu seinem Namensvetter Blogs gewidmet. Sasha sagte, dass über seinen Vater zu sprechen. Leider
    Er weiß nicht viel über ihn und seine militärische Vergangenheit, denn Saschas Eltern trennten sich, als er jung war,
    Mitte der 50er Jahre. Sein Vater verließ die Molotow in seinem Heimat Dnepropetrovsk.

    Danach habe ich beschlossen, mehr über Fronttagebüchern zu lernen, und die Vladimir Gelfand.
     
    Das Erstaunlichste ist, dass das Internet, fand ich schnell eine Vielzahl von Informationen. Sie fanden heraus, und der berühmteste 400 Seiten (!) Blog. Vitali - er wurde aus der Tinte in Form von gedruckten und elektronischen dann der Sohn Vladimir Gelfand aus seiner zweiten Ehe übertragen. Er lebt in Deutschland, in Berlin und in das Archiv seines Vaters in einem großen Karton gebracht. Seit 1987 arbeitete Vitali auf Demontage und Entschlüsselung Handschrift des großen Erbes seines Vaters und hat ein Vierteljahrhundert seines Lebens gewidmet. Neben Tagebücher im Archiv von Vladimir Gelfand erschienen Berichte, verschiedene offizielle Dokumente, Gedichte, Briefe und Briefe an ihn, geschrieben etwa 500 Fotos. Dies ist eine riesige Palette von Materialien.

    Im Jahr 2005 wurde ein Teil des Tagebuchs von 1945 bis 1946 Gelfand für das Jahr in deutscher Sprache veröffentlicht. Diese Veröffentlichung hat sich zu einer Sensation in Deutschland, weil die Deutschen eine Menge, vor allem in den letzten Jahren, erinnert sich, was im Jahr 1945 geschehen (insbesondere!) - 1946. Hier zum ersten Mal sah sie diese Art von Erfahrung, verzeichnete einen sowjetischen Offizier. Und im Jahr 2007 in Deutschland, auch Theater-Produktion wurde durch die Seiten "der deutschen Zeitschrift" durchgeführt Gelfand als "russisch-deutschen Sprachführer Soldat. Die Geschichte eines Dialogs. "
     
    Das Paradox der Geschichte mit dem Tagebuch von Vladimir Gelfand in der Tatsache, dass er kam in deutscher Übersetzung und ging hinaus in Bezug auf ... Swedish! Aber in Russland haben wir nicht aus seinem Tagebuch in irgendeiner Form zu gehen. Es kann nur im Internet gelesen werden. Sein Blog Vladimir Gelfand begann im Mai 1941 ein Schuljunge durchzuführen und endete Anfang Oktober 1946 nach der Rückkehr aus Deutschland in seiner Heimat Dnepropetrovsk.
     
    Ich las zwei Tagen nach dem Internet-Blog Gelfand Woche heruntergeladen und war sehr beeindruckt durch das Lesen. In seiner Emotionalität, Zuverlässigkeit, Genauigkeit der Beobachtung, Psychologismus, Ironie, Selbstironie und eine gute literarische Sprache des Blogs war für mich eine große Offenbarung, und manchmal schockierend. In Bezug auf die Literatur - eine echte Legierung der ersten militärischen Werke von Remarque und Hemingway, Babel "Rote Kavallerie" Shveykovskoy epischen Hasek, Baklanov und Leutnants 'Prosa Okudzhava und manchmal sogar von "Sie kämpften für ihr Land" Scholochow, Simonov Kriegstagebücher und Kriegsgeschichten Astafieva. Im Tagebuch sind alle vorhanden und in gutem literarischen und konfessionellen Ebene. Gelfand und machte sich Notizen in einem völlig unvorstellbaren Bedingungen. Er schrieb in einem Graben, während einer kurzen Pause in den Kisten mit Minen auf der Straße, in Krankenhäusern, in der Nacht, wenn die funkelnden Kerzenstummel, selbstgemachte Öllampen aus den Ärmeln. Ich schreibe in ein Notizbuch, Notizbücher, auf einzelne Stück Papier zurecht und gerade ihre Fetzen. Und es war nicht nach dem zu verstehen, was passiert ist geschrieben, und sofort, ohne Verzögerung, in der gleichen oder am nächsten Tag! Es ist nicht eine Abhandlung nach dem Krieg geschrieben. Diese Art der persönlichen Dokumente sind von unschätzbarem Wert, dass alles gesehen Gelfand einen Namen nennt.
     
    Dieses Tagebuch ist von großem Wert, da während des Krieges, wurden Soldaten nicht erlaubt, ihre Tagebücher zu führen. Aber in der Tat gehörte dem Tagebuch ist sehr verschieden in verschiedenen Orten. Zum größten Teil sind sie wirklich verboten, in einigen Fällen, beispielsweise durchgeführt, Spionageabwehr vorbeugende Gespräche mit der Person, der ein Tagebuch bemerkt. Wenn es etwas, die Teilenummern, Bereitstellung Namen enthält - na ja, notieren Sie sich einige persönliche Eindrücke, okay, nur schauen. Im Hinblick auf den Fall von Vladimir Gelfand, dann zum Beispiel geraten der Kommandant ihn in wasserfester Tinte schreiben: es ist besser erhalten als die Tinte. Ein politischer Offizier nur ihm sagen, was in diesem Blog zu schreiben. Aber glücklicherweise die politische Ausbilder, die mit ihm in einem Einbaum lebte für einige Zeit, dann irgendwo hat bekam, und er war in der Lage zu schreiben, was ich dachte, war notwendig.
     
    Gelfand war nicht geneigt, die umgebende Wirklichkeit zu verschönern, sondern eher das Gegenteil: Er behandelt das Leben mit Skepsis, Pessimismus und düster zugleich mit einer tödlichen Gewissheit, die nicht sterben wird, und es schien mir, er nach lebte, um die Weisheit Salomos ", alles wird passieren, dieses auch überschreitet" . Er glücklich gesehen und gefühlt werden und sich im Tagebuch alles, was Freude in den Krieg bringen könnte: die Schönheit der Natur und weiblichen mädchenhaften Charme, Briefe von Verwandten und Freunden, die Bücher, die er ohne Unterbrechung zu lesen. Das Wichtigste ist, dass er nicht zu komponieren. Durch sein Tagebuch hält die Erinnerung an Dutzende von unbekannten, unsichtbaren, nicht in der Geschichte der Menschen enthalten.
     
    Forscher und Mitglied des Tagebuch Übertragung auf "Echo von Moskau" bekannten Militärhistoriker Oleg Budnitskii sagte, dass er durch die Datenbank der Opfer, die kämpften und erhielt viele der Menschen, die im Tagebuch erwähnt Gelfand zu finden sind. Und um den Wahrheitsgehalt des Tagebuchs zu zertifizieren.
    Was mehr ist das Besondere an diesem Tagebuch? Zum einen ist dies eine große chronologische Berichterstattung über Ereignisse 1941-1946gg. Zweitens die Tatsache, dass sie aus oder auf der Vorderseite oder geführt nahe der Front. Und er schrieb die ganze Zeit. In der Praxis fast jeden Tag. Und er schrieb nicht nur das Blog, er schrieb Gedichte, vor den Zeitungsartikel, Briefe an Verwandte, Schulfreunde, Briefe schreiben für ihre Kameraden, die nicht wussten, wie man schreibt oder wegen der Wunden nicht schreiben konnte.

     
    Das Tagebuch Gelfand porträtiert sich nie als Held. Die Armee war 6. Mai 1942, dem Jahr, genannt, nachdem er traf eine 3-Wochen-Training, als er auf dem Front Kharkov schreibt. Verstanden in der schwierigsten Zeit, wahrscheinlich, nicht mitgerechnet 1941. Kein Kharkiv vorne war, er in Kharkov Katastrophe war. Ging Flug unserer Truppen, trotz der Tatsache, dass sie zunächst überlegen die Nazis fast verdoppelt wurden. Hier ist, was er schrieb.

    20.08.1942
    Singles, Kleingruppen und großen Einheiten) haben alle müde, Used-Look. Viele popereodevalis in Zivil, die meisten warfen ihre Waffen. Einige Kommandeure posryvali seine Insignien. Es ist eine Schande! Was für eine unerwartete traurige Fehlpaarung mit Zeitungsdaten. Wehe mir, Soldat, Mitglied des Komsomol, ein Patriot seines Landes! Das Herz schrumpft mit Scham und Ohnmacht, zur Beseitigung dieses schändliche Abfall. Jeden Tag bin ich mehr und mehr davon überzeugt, dass wir stark sind, dass wir konsequent zu gewinnen, aber widerwillig gezwungen, mir eingestehen, dass wir schlecht organisiert, haben wir nicht die richtige Disziplin und dass aus dieser Krieg verzögert, so dass wir zeitweise fehlschlagen. Oberkommando an Maschinen verstreut verriet die Masse der Roten Armee, trotz der Entfernung von dieser Front. Dinge erreicht den Punkt, dass die deutschen Flugzeuge lassen sich Fliegen über dem Boden zu Hause, so dass wir nicht, frei zu heben ihre Köpfe den ganzen Weg zu entkommen. Alle Fähren und Brücken zerstört Eigentum und Viehzucht, gebrochen und verstümmelt, auf der Straße liegen. Rund blühende Plünderungen oberste Feigheit. Fahneneid und Stalins Befehl bei jedem Schritt verletzt.

    Hier ist ein Text. Wenn es um eine spezielle Person! Aber es sagt, ein sowjetischer Patriot. Und er ist natürlich begeistert nahm Stalins Auftragsnummer 227 "Nicht einen Schritt zurück."
     
    Während der Rückzug aus der Kharkov Gelfand war umgeben von ihm entkam er. Ziehen Sie sich in Stalingrad, nahm er an der Verteidigung von Stalingrad, wurde im Dezember verletzt. Hospital. Dann kämpfte er in der Ukraine. Insbesondere nahm er an den Kämpfen auf die Ansätze auf die Krim in 1943-44-m jeweils. Ich gehe durch die berühmten Siwash Bay. Er war einer der ersten, die nach Odessa gekommen. Er hat eine sehr interessante Aufnahmen gemacht nur einen Tag und am nächsten Tag, nachdem die Rote Armee die Stadt befreit. Er schüttelte sie, so zu sprechen, an verschiedenen Fronten. Vladimir Gelfand war ein Mörtel, die Gefahr dieses Krieges - nur die Infanterie. Zunächst wird eine kurze Zeit war er ein eigenes, dann Sergeant, dann stand auf den Kursen für junge Leutnants (immer noch der Meinung, dass er ein Mann ist in jenen Tagen erzogen - fertig 8. Klasse und eine Arbeiterschulvorbereitungskurs für die Zulassung zur Hochschule, nur 9 Klassen).
     
    Von den ersten Tagen in der Armee Gelfand, den Jungen von der Schule, ein Jude, leider haben wir Demütigung, Beleidigung und sogar Schläge, die Opfer von Betrug und Diebstahl, unfaire Behandlung durch Vorgesetzte unterzogen. Mit Schmerz und Empörung, im Geiste des sowjetischen Internationalismus brachte er, schreibt er, wie oft er sich mit Antisemitismus im Laufe der Jahre zu tun. Es war im Jahr 1941 bei der Evakuierung des Nordkaukasus, und all die Jahre in der Armee.

    23/10/1941 Essentuki
    Juden. Elend und arm, stolz und klug, weise und kleinlich, gut und meine, ängstlich und verzweifelt, rücksichtslos ...
    Auf den Straßen und in den Park, im Brotladen in der Warteschlange für Kerosin - überall hören schrecklich, abscheulich flüstert. Sie sprechen über die Juden. Juden - Diebe. Eine jüdische Frau warf einen Pelzmantel in den Laden. Juden haben Geld. Einer stellte sich heraus zu 50.000 sein, aber sie über das Schicksal beschwert und gesagt, dass sie kahl, und Chef war. Ein Jude mehr Geld, aber er sagt, dass er hungrig ist. Die Juden mag es nicht, um zu arbeiten. Juden wollen nicht in der Roten Armee zu dienen. Juden leben ohne Aufenthaltsgenehmigung. Juden setzten uns. Kurz gesagt, die Juden - die Ursache aller Katastrophen. Während dieser ganzen Zeit höre ich nicht - es sieht aus und geben Sie nicht mir einen Juden. Aber ich merke: hier, im Nordkaukasus, Antisemitismus - ein Massenphänomen. In der allgemeinen Bildung ist der Weg (in der Pause) offen ist, in Gegenwart von Gruppenführer Jungs sagen, dass während der Bombardierung von Mineralwasser Juden schrie, fing an zu fliehen, verlassen ihre Habseligkeiten und eine jüdische Frau hob die Hände hoch, wütend und schreiend.
     
    1942.06.28
    Auf dem Weg nach Stalingrad hier fand ich zwei deutsche Flugblätter. Was für eine dumme und unwissende Autoren arbeiten an ihrer Zeichnung, die engstirnigen Gedanken in ihnen zum Ausdruck gebracht. Wer würde glauben, dass ihre Argumente nicht überzeugend und ihnen zu vertrauen? Nur, um meine Trauer, geschickt in dem Argument eingeführt - ist die Frage der Juden. Antisemitismus ist gut entwickelt und Wörter), dass "wir kämpfen nur gegen die Juden, beim Durchgang auf den Hals und die Täter des Krieges" - etwas, jemanden zu handeln. Ferner wird darauf hingewiesen, dass "die Juden", sagt er, setzte sich in den hinteren, nicht in den Krieg ziehen und wollen nicht auf der Vorderseite der Kommissare aufgrund ihrer Feigheit. Das ist zu komisch klingt und sieht in den Mund der Verfasser der Flugblätter lediglich anekdotisch.
    In Reaktion auf die Tatsache, dass die Juden in der Rückseite sitzt, kann ich sagen, dass Sie in einem unserer Rothe gibt es mindestens sieben der Juden, dass die geringe Zahl von ihnen gegenüber dem Russischen (rund um den Globus vor dem Krieg gab es etwa II Millionen Juden) - zu Grundstück. Wie aus Furcht vor den Juden, und ich wollte nicht reden. Ich werde sie in Aktion Beispiel zeigen, was für ein Unsinn sie sind.

    1942.12.29
    Welche Schurken sind in der Armee, die verrückt Antisemiten. Darüber hinaus ist es schwierig, hier in der hässlichsten Begriffe unseres Krankenhauses leben für uns. Frühstück zum Beispiel bekommen wir 6 oder 7 Stunden pro Nacht. Um 5 Uhr morgens bis zum Abendessen, aber überhaupt nicht zu bekommen. Und das Essen - ein flüssiges Wasser mit Grieß gemischt, und das alle drei Schaufeln. Bread - 600 Gramm Öl - 20 g Zucker und 40. Viele andere schreckliche Probleme, aber die Leute (noch nicht alles) die Schuld Juden offen Beschimpfungen uns alle Yids. Ich mehr als alle anderen zu bekommen, obwohl ich sicherlich nichts hier ist nicht die Schuld. Für mich Entlüftungs sie ihre Wut und verletzt mich schreien "Jude" und nie geben Sie mir ein Wort zu sagen oder notieren, um jemanden, wenn sie Müll und scheißen auf mein Bett.
    Es war aber ein politischer Offizier, auch ein Jude. Er wurde schwer mit all alle mit allem einverstanden zu sprechen, aber sobald er gegangen war, auf ihn und gegen alle Juden schreckliche Beleidigung warfen sie. Zorn mich ersticken. Aber jetzt war es dunkel, und ich kann nicht viel schreiben, zumal eine dieser Bastarde, die mich ist, Duschen mir in den Kopf Müll, wir müssen weg, um den Rand der Koje zu bewegen.
    Die Deutschen schossen auf seinen Rückzug vieler Menschen in Salsk. Hier einige der Juden wurden erschossen und einige Kommunisten (die kritischste).
     
    1943.03.13
    Diese Geschichten über die Massenhinrichtungen in irgendeinem unschuldigen Juden macht mich noch alarmierender zu meiner lieben Verwandten Yessentuki denke, über ihr Schicksal. Wie für die Deutschen, die ich je keine Feinde entschieden für mich gemeiner und tödlicher ihnen. Vor dem Sarg, bis zum letzten Atemzug. In der Rückseite und an der Vorderseite, werde ich mein Vaterland, seine Regierung zu dienen, wird dafür sorgen, Gleichheit der mich als Jude. Ich habe noch nie auf jene Ukrainer, die Verrat gleichgesetzt, ins feindliche Lager und ist heute in seinem Dienst. Saubere Stiefel, lecken .... Naja, und die ihrer Tracht Prügel auf den Verkauf von Hunde haryam.
    Karymov Sergeant war einer der Kammern. Allerdings wurden wir entlassen. Plötzlich fing an, über nachprode, schimpfen ihn. Jemand sagte, dass er Jude war, aber er war Russisch. "Juden sind so alle Schurken - laut bemerkte plötzlich Karymov - sie im Krankenhaus sind und setzte sich. Ich wurde ausgetragen, wenn die Wunde noch nicht verheilt. Wo gut ist, gibt es die Juden - die Juden und die Jüdin. Sie fragen sich, Deutsch Triebe. Auch bei uns ", Abgam" - beendete seine Tirade, er theatralisch winkte mit der Hand auf mich zu.

    1945.07.05
    Auf die Juden. Warum bin ich ein Jude? Warum Nationen in der Welt gibt? Für sie nicht wie die Juden? Warum haben oft ihren Ursprung zu verbergen?
    Es ist eines jüdischen Soldaten. Obwohl er einige Gewohnheiten, die nicht angenehm für mich, wie beispielsweise stark fuchtelte mit den Armen in einem Gespräch, der Gesprächspartner stellt sich die Taste, ziehen Sie den Arm während eines Gesprächs, es ist immer noch in meiner Nähe und hübsch. Denn er auch verachtet, wie ich, es einfach nicht, wie, wie ich. Und während ich, mit den Gewohnheiten der zivilisierten Menschen, sein Gesicht ist eher wie ein georgischen oder armenischen, was hindert mich, einen Juden zu erkennen, zeigt meinen Namen sofort die Wurzeln meiner Herkunft.
    Auch die 24. gingen wir zu den Regimentsübungen, über eine Distanz von 19 Kilometer von hier nach Nowotscherkassk. Heute ist das Unternehmen gekommen ist. Kuzin, ein Kämpfer Spitznamen Ginger, lange schreien, dass ich Simulant, dass wir, die Juden sollten für eine lange Zeit, dass ich schießen "verflucht jüdischen Gesicht." Und als ich ihm sagte, dass er nicht glaube, sagt, es wird zu sprechen und dann, an einem anderen Ort, begann er zu werfen, erwürgt mich, aber ich habe nicht richtig gedrückt. Die meisten mitfühlend grinst er, und einige, wie Habibullin und ein Pole, offen ihn unterstützt.

    1943.07.23
    Panov jetzt, während ich dies schreibe, ist auch im Gespräch: "Siehe, ich weiß, das will nicht kämpfen, werden sie nur schreiben ..." Und zu mir gewandt: "Dass du nicht böse sein müssen, aber warum schreiben Sie? Diese Menschen sind krank im hinteren sitzen kann, aber nicht Sie. Sie sind ein gesunder Mensch, und zu schreiben. Hinter möchten Sie sitzen? ". "Schauen Sie! - Ich antwortete ihm - ich nicht schreiben, und warum bist du so gedankenlos werfen Worte auf der Rückseite, die Rückseite ... Weil Sie nicht wissen, wo ich war. Ich kann mehr als Sie kämpften. Und was können Sie über einen Mann, ohne zu wissen, es überhaupt sagen? Ich bin wie du, war an der Front, wie Sie, hier bin ... lernen. " "Sie waren in der Rückseite. Wer Sie sah an der Front? Es ist dein Bruder, und niemand Sie nicht gesehen haben. "


    Best of all, Vladimir Gelfand selbst fühlte, wo es kämpft. Dort war er auf der Stelle. Er sei zuversichtlich, in seinen Handlungen, fest und bestimmt, dass es nicht typisch für seinen Charakter, wie er in seinem Tagebuch schrieb. Alle Aufträge ihn, selbst die eigenwillig Untergebenen durchzuführen, von denen viele älter als er. Und doch udiviteno aber Gelfand schien absolut frei von der Angst vor dem Tod wurde. Er war sich sicher, dass er in Ordnung sein. Dass Bomben, aber er sitzt und schreibt. Die dunkle, schreckliche, starke Bombardierung alle entsetzt. Der Kommandant kommt nicht von den Unterstand, sagte er Patienten ordentlich Gelfand gespeichert auf dem Boden unter der Bank, und er sitzt und schreibt.
     
    Im Tagebuch hat er eine sehr unheimliche Beschreibung einer schrecklichen Augenblick. Vor der Schlacht, trifft er ein Mädchen - Maria Fedorova medizinischen Ausbilder Atrahani. Es war nicht zu flirten, und eine einfache Kommunikation. Sie medalenosets, und er hatte keine Awards haben. Es beginnt stampfenden, und er gibt ihr galant seinen Graben. Denn es ist besser ausgestattet Graben tiefer. Und er zog in ihrem Graben, der weniger tief ist. Eine halbe Minute später nach der Rochade sein Schuss krachte an die ehemaligen Graben, wo dieses Mädchen. Es gibt nichts davon übrig. Gelfand schreibt, dass anstelle des Grabens er nur legte die Gedenktafel an die Tafel und schrieb kurze Grabinschrift. Das ist alles. Komm schon, ging zum Angriff über.

    In dieser Folge Oleg Budnitskii sagte in der Sendung, die er auf der Datenbank des Bundesministeriums der Verteidigung wurde festgestellt, dass Maria Fedorova - alles absolut konsequent: das Todesdatum, medizinische Lehrer, Astrakhanka. Dies ist die Frage der Genauigkeit des Tagebuchs.

    Ich möchte aus dem Speicher aus einem Tagebuch zitieren seine kurze Ausschnitte, in der alle die Härten des Krieges und des Autors Einstellung zu priskhodyaschemu:

    1943.09.30
    Vorgestern die Deutschen bedeckt uns mit ihrer Artillerie. Oh sicher, dass nur ein Wunder für einige gerettet uns alle, und niemand getötet wurde, nicht verletzt. Ich war in einem Graben im Artilleriefeuer. Ich beschloss, nicht zu verstecken - komme was wolle. Aber die Granaten explodieren so nah und so stark, sie, mein Graben zerstört, durch Schütteln und ich war ganz mit Erde bedeckt. Wäre es nicht an der Zeit, den Kopf ein wenig früher bleiben musste, konnte er ersticken.
      
    1943.11.10
    Gestern, den ganzen Tag, um zu schießen. Ausgestellt 700 Minuten, um nicht zu lügen. Was sie "Gurke" erschossen, als sie auf dem Handy angerufen, niemand wir nicht fragen, aber wie viele von ihnen gibt - fragen jede Minute. Feindlichen Beschuss das gesamte Gebiet, und es unmöglich ist, auf unserer Website finden Sie alle den Lebensraum frei von Kratern. Ich frage mich auch, wie er, ein Deutscher, hat uns hier nicht zu finden. Unter Minen und Granaten explodieren in 5-10 Meter von unserer Position. Und jetzt heulen, Herbst, Bruch, sechsläufigen Mörtel mein Feind.
    Und doch hatte Zeit, um Briefe zu schreiben von 5: mutter, Magnitogorsk, Papa, Tante Anna, Onkel Luce.

    17.II.1943
    Meine Stiefel und Schuhe in der Nähe war nicht gegeben. Bruck erwärmen weder. Westen versprechen zu geben. Meine Füße, auch in Stalingrad im Winter 42. Jahr freeze erfroren hektisch und mich fast aus dem Schützengraben zu sitzen, die Beine in einen Umhang gehüllt und im Stroh begraben.

    1944.04.28
    Schließlich, als ich kaum kannte, materialisiert. Heute Polushkin ernannte mich Kommandeur einer Gewehr Zug. Man denke nur an sie als Belohnung für den acht Monaten der Kämpfe an der Front in diesem Teil! Aber trotz des Teufels, er nicht mich zu zerstören, diese Person, die mich hassen, nur weil ich Jude bin, offenbar träumt: "Lass povoyuet, einmal ein Jude!". Er denkt, dass ich nicht gesehen habe, was die Vorderkante bezeichnet. Scary, natürlich, will leben, aber man kann nicht sein, dass das Schicksal der ruiniert mich so plötzlich. Es ist so schön, dass ich unzertrennlich wie das Leben so weit, und es ist schwer zu glauben, zu glauben, dass sie in der Zukunft zu trennen.
     
    1944.07.05
    Gestern markierte zwei Jahren nach meinem Aufenthalt in der Roten Armee. Die Zukunft wird zeigen, was passieren wird. Für den Rest, ich bin kein Arzt, wie manche sagen.
    Mein Leben ist notwendig, nicht nur für mich, da sonst das Schicksal wollte mir ein Freak zu machen, würde mich über alles, was ich jetzt besitzen berauben, und ich habe für eine lange Zeit verwendet werden, von links nach verschlungen und abgesehen von einem grausamen Tod gerissen werden, tobt bis an die Grenze in diesem Krieg. Und wenn ja, dann gibt es für mich die Schönheit wird über mir schweben ein schöner Engel der Liebe, und andere notwendige und unvermeidliche gekommen, um mich im Laufe der Tage. Wenn ich nur nicht verletzt wurde, habe ich nicht Freak - mein Traum ist jetzt üblich. Und das zweite ist mein Traum -, Schriftsteller zu werden. Was ist zu tun? Talent, harte Arbeit und Zeit. Noch fehlt ist meine Belohnung. Ich habe gekämpft, so viel, und niemand meine Bemühungen zu schätzen. Mädchen-Krankenschwester, Künstler, inferior Divisions zavskladom - und das sind die Medaillen auf der Brust, und ich? Ich verdiene es nicht zu sein ...
    Rumbles "Katjuscha" nice, vielleicht bald beginnen. Du kannst jetzt nicht so leichtfertig unterschreiben, nicht die Zeit. Ich beende. Es wird dunkel. Irgendwo zittert Maschinengewehr erschossen, jault Bassist Werkzeug und squish Schüsse. Front vorsichtig erwartet etwas.
     
    1944.05.11
    Von Lucy Onkel erhielt ich gestern einen zweiten Brief in den letzten Monaten. Sowohl von 23/17 und am 31. März, 44 Jahre. Die Antwort wieder. Ab der dritten Mutter - sagte er heute wieder. Von Tante Annie für 27.11, 17.04, 7 / III, 25/1, 18/17, I9 / III, 17.10. Vom Papst - 23/111, 14/17, 28 / III. Papst schrieb. Von Sani zwei Briefe von Nina Kamenovskoy - ein. Geschrieben von Nina Kamenovskoy gestern und heute. Gesendete Gedicht "Life" Sёme.
    Heute verlassen wir die Front. Werfen wir einen Verteidigungs dieser, die linke Seite des Dnjestr, am Ortsrand des Dorfes Krasnaya Gorka. Bereits Abend. Bald fallen Sonne hinter dem Horizont verschwindet, und wenn die Luft grau, wir gehen.
      
    14.05.1944
    Alle Tage meines Aufenthaltes hier (zusammen mit Teil bin ich hier mit den Ziffern 9) Kreis rattle schrecklichen Kämpfe. Vor allem auf der anderen Seite des Dnjestr, die unsere kleine, aber hübsche befestigte Brückenkopf zu besetzen. Vor einigen Tagen, schob die Deutschen unsere Truppen und schob sie weg aus dem Dorf auf der linken Seite, aber dann alle ihre Versuche zu nichts führen, und jetzt die Front für mehrere Tage still. Dnjestr nicht breit - nur 100 Meter entfernt, und jetzt jeden Tag auf die andere Seite des Dnjestr besucht von einer Gruppe von Flugzeugen während des ganzen Tages für 20, 30, 15, die von unseren damaligen deutschen. Unser Kurs ist nun in der Luft beherrscht.
    Anya antwortete mit Schreiben mit einem Gedicht "Life", Maya - das Gedicht "Mayu". Geschrieben von: Redaktion "Kirov Arbeiter Gedicht" In Odessa ". In einem Brief an Mama, Papa, Tante Anna. Ich schreibe einen Brief an Sana'a und Lala Tsyur in Dnepropetrovsk.
     
    1944.07.09
    Die Zeitung "Kirovets" veröffentlicht mein Gedicht "Mörtel", aber änderte den Namen in "Mörtel" und, zusätzlich zu den Fehlerbehebungen konnte im Text, eine grobe Fehler gemacht haben, statt der "Ehre", indem er "ausgezeichnet." Ich bin empört, bis an die Grenze. Aber die Antwort ist noch nicht schrieb alle es war keine Zeit. Wer wird Leserbrief direkt Schetinin.
    Lieber Genosse Major Schetinin!
    Mit Befriedigung Kenntnis nehmend, die Leistung Ihres Versprechen, auf den Seiten veröffentlichen "Kirov Arbeiter Meine Gedichte, aber ich muss Ihnen sagen, dass im Text der grammatischen und stilistischen Fehler von einigen gemacht pravschikom beim Austausch der Originaltext weiteres zugelassen empört, mit nichts mehr mit mir. Durch die Annahme der Änderung mehr Titel, kann ich nicht bestätigen, dass das Wort "Ehre" als "ausgezeichnet" und der vorletzten Vers geschrieben:
     
    Ich putze einem Mörser zu glänzen
    Er gehorchte, als Lebens
    Es ist angenehm, mich wie meine pfeifen
    Wenn der Feind sucht in Gedanken
    So hoch über den Kopf
    Sie gingen hinaus und überall brachte den Feind
    Und auf dem Boden und unter der Erde!


    Am Ende des 44. bis Anfang des 45., Vladimir Gelfand in der Zusammensetzung von 301 Abteilung uchastvovalv blutigen Weichsel-Oder-Operation,
    erlaubt die Rote Armee durch Polen zu den Grenzen von Deutschland zu gehen. Er wurde nach den heißesten Bereichen der Kampfhandlungen gerichtet.
     
    1944.08.20
    Vom Unternehmen verlassen 30 Personen war 70. Die beiden Zugführer wurden getötet, einer verwundet. Ich war dabei, als sie den Auftrag erhielt. Die beiden Männer waren bleich vor dem Kampf, und auf ihrem Gesicht las ich den tödlichen Schatten der Toten. Ich war entsetzt beim Anblick der Gleichgültigkeit eines tödlichen Gesicht und seine flache, leblose Antworten auf Anfragen schnell rough-and Angst vor einem weiteren Bewegung der Augen und erkannte, dass sie sich nicht mehr erlebte. Ich wollte dann schreien, zu stoppen, schütteln sich die Hände mit ihnen und vor dem Kampf zu beruhigen ihr Herz, aber ich wagte nicht, das zu tun, weil ich nicht Baby. Und die, die verletzt wurde, Lieutenant, antwortete forsch, fast erschrocken, aber selbstbewusst, und seine Worte fühlte Leben und die Möglichkeit, dafür zu kämpfen.
    Die Melancholie in dem Krieg, der schrecklichste zum Zeitpunkt der Schlacht - bis in den Schützengräben zu sitzen, in den Zwischenraum und beobachtete den Rauch von einer Flut von explodierenden Granaten, spüre den Atem der Erde, Brandgeruch und spüren unregelmäßiger Herzschlag in seiner Brust. In freier Wildbahn, in einer Schlacht zu der Zeit des Kampfes mit dem Feind und vergessen, die Angst und Gefahr, und habe noch nie so unangenehme Empfindungen erlebt, als säße man in einem Ort, Leerlauf, mit obsessive Gedanken über die unbequeme Nähe mit äußerster Hölle durchdrungen.
     
    Marines, Überlebende zeigten großes Heldentum. Ein solcher Held, der wird offenbar unklar bleiben und nicht vergeben, habe ich heute gesehen. Er war in beiden Händen verletzt, aber seine Hände bandagiert verwundet weitere verletzt (es gab keine sanitären Einrichtungen), von den gleichen Händen 10 Maschinen und ihrer elften ausgestellt. Mehr hatte er nicht die Kraft, und als ich ihn traf, er blutete.
     
    1945.01.14
    04.00 50 Minuten. Der Hof ist noch undurchdringlicher Dunkelheit, und Fritz schon Seele gewaltsamen Überfälle verärgert. Mit klopfendem Herzen, gruselig, wenn es Rasseln, heulen, bellen Muscheln, und Sie sitzen und warten, für die Entscheidung des Schicksals, viele Male, um in Ihrer Geschichte einzugreifen. Das Licht geht aus alle explodierenden Granaten. Die Erde zerbröckelt sie hing auch einen grauen Alptraum über den Kopf, und die Dicke der Schicht auf 50-60 cm. Ich bin in einem Tunnel durch das Feuer gegraben direkt am I-Meter, oder höchstens eine halbe tief. Ausfahrt in Richtung einer sehr gefährlichen Gegner. Wir sind vor dem Feind und alle gewalttätigen Übergriffen seiner gewidmet unsere Position, Echo in unseren Herzen die Sehnsucht verzweifelt. Soldaten schwören: sie haben Angst. Aber ich sage nichts, nicht das Formular abzuschicken, fürchte ich - der Kommandant muss Nerven aus Stahl haben.
     
    Gestern ging in die sechste Unternehmen des Bataillons auf Abruf Nachbar Bataillon, das wir zeitweise zu unterstützen. Dort, nach einem der Angriffe der feindlichen Artillerie, getötet 4 Personen. Liegen direkt im Verlauf der Kommunikation, verstümmelt, blut - ihre einst sauber.
      
    17/02/1945
    Oft denke ich über ihr gegenwärtiges Leben. Nun, was ich jetzt nicht bekommen? Papier viel Zeit, auch, lass mich nicht, es gibt Bleistiften und Tinte - zu schreiben, mein Freund, nehmen Sie die Gelegenheit. Läuse und kalt: Aber zwei Hindernisse stark meine Arbeit, wirren Gedanken und unerträgliche Qual hemmen.


    Aus einem Brief von Alexander Gelfand Sohn Vladimir Gelfand:
    "Weder im Jahr 1965 noch im Jahr 1982, ich habe keine Frage, Vladimir Natanovich Gelfand war der erste Zug über die Oder. Ich dachte, dass auf Befehl. Aber es war nicht so. Aus den Tagebüchern von seinem Vater, der mich mein Bruder Vitaly V. Gelfand gesendet, wurde klar, dass mein Vater ging es freiwillig. Befehl der Militär davor gewarnt, dass die Vorbereitung eine sehr gefährliche Operation und gewinnen Freiwilligen. Es wurde deutlich, und die Motive, Vladimir Natanovich Entscheidung, nach fast sicheren Tod freiwillig dazu aufgefordert werden.
    Sowjetpatriotismus? - Ja! Der Hass auf die Deutschen? - Ja! Reckless Mut? - Ja! Aber alle diese wichtigen Motive waren sekundär zu der Notwendigkeit, die Unternehmen Ryseva verlassen. Position V. Gelfand in der Firma Ryseva war schrecklich. Kapitän Leutnant Rysev schlagen Gelfand im Gesicht vor anderen Soldaten, provoziert ihn zu beantworten. VN Gelfand schrieb: "Entweder ich traf ihn zurück und er mich erschießen würde, weil ich hob meine Hand an den Kommandanten, oder ich werde ihn zu schießen und nach Satz des Gerichts für den Mord ausgeführt werden." Die Führung des Bataillons tat nichts, dann Dumping Beschwerde Ryseva Gelfand und Gelfand Ryseva auf. Plötzlich mein Vater die Möglichkeit, rechtlich vom Ryseva gehen, obwohl fast sicheren Tod. "
     
    Im Frühjahr 1945 komponierte er das I-st ​​Belorussischen Front Marschall Schukow über die Grenze von Nazi-Deutschland und beteiligte sich an der Vorbereitung für den Angriff auf Berlin, die Teilnahme an Kämpfen mit den Deutschen, und verbarrikadierten die verteidigende wütend auf die Ansätze, um die Nazi-Hauptstadt.

    02/03/1945
    Unsere Mörtel angesiedelt dicke Kette in der Nähe der Vorderkante: Mörtel ganze Armee! Vorne, 20 Meter, 45 Waffen, Kette zu. Hinter 76 mm. Und dann ... Was soll ich sagen. Ich sah eine Menge von "Katjuscha", "Iwan der Schreckliche", oder wie sie genannt werden, "Mudischevyh" Ich sah eine Masse von Panzer, Selbstfahrlafetten, und im Allgemeinen, was ich im Lager unserer Verteidigung sah nur, aber immer noch der Feind nicht sofort zum Schweigen gebracht, ist er auch eine Menge von Geräten, und das Feuer schwer, um sie legte. Dieser Durchbruch wird der spektakulärste und das wichtigste von allen bereits bestehenden, denn der Gegner ist stark in der mehr als sechs Monate, Zugkräfte und Geräte hier.
      
    14/04/1945
    Vor wurde die letzte Offensive in die Zentrale ernannt werden ZHBD - Journal der Feindseligkeiten. Unsere Artillerie hat angeordnet, die Deutschen sind nicht sehr stark, so das Konzert, aber es hatte eine Wirkung auf den Feind, so dass er sich noch viel weiter zurück als in den Berechnungen unserer Befehl war. Völlig überraschend: viele Gefangene.
    Ich bin am Ende des Krieges, leider erwies sich gründlich tylovikov werden - vom Feind nicht näher als zwei oder drei Kilometer von all der Zeit war ich. Es ist nicht Sie mir, eine solche Perspektive, und zieht, wo brüllt, Stöhnen und brennt!

     
    Nachdem ich das Tagebuch war ursprünglich unter dem Eindruck, die direkt in dem Sturm auf Berlin Gelfand nicht teilgenommen hat. Jedoch ist es nicht. Hier ist, wie es erklärt die Umstände seines Sohnes Alexander: "In der Schlacht zu schreiben, natürlich, es war keine Zeit. Eine retrospektive Vater nichts beschrieben. Darüber hinaus konnte er nicht die wichtige Unterscheidung von Unwichtigem. Vergleichen Sie mit der Schlacht von Stalingrad. - Während der Kämpfe in Stalingrad in seinem Tagebuch erscheint im Durchschnitt einen Eintrag pro Monat -, weil es keine Zeit zum Schreiben. Aber am Ende der Schlacht von Stalingrad Natanovich Vladimir Gelfand bekam zum Krankenhaus. Sein Gesundheitszustand erlaubt es ihm, hier schreiben würde die Schlacht von Stalingrad zu beschreiben! Aber nein! V.V.Gelfand schreibt darüber, wie er den Nachbarn auf der Station zum Narren gehalten. "
     
    Seit März 1945 als aktiver Frontzeitungskorrespondent Lieutenant Gelfand war siegreichen Kämpfen in der Zentrale der Division 301 log ernannt. Er hatte Glück, in dem Sinne, dass, nach seinen Tagebüchern, ein wesentlicher Teil eines Unternehmens, in dem er kämpfte, starb. Und, vielleicht, dass in den letzten 1,5 Monaten des Krieges war er in der Zentrale des Geschäftsbereichs war, sein Leben gerettet und uns erhalten sein Tagebuch, die er mit ihm seit 1941 durchgeführt.
     
    25. April 1945 Gelfand mit Divisionsstab war in Berlin. Senden, um die Auszeichnungen Lieutenant Gelfand Behörden hatte keine Eile. Aber in der Summe für die Oder Brückenkopf und Erfassung von Berlin, wurde er mit dem Orden des Roten Sterns.
    Er war sicher nicht ein großer Dichter, aber dennoch schrieb ständig. Und hier, in den siegreichen Mai 1945, nachdem der Reichstag erreichte, schrieb er ein Gedicht auf einer der Säulen des Gebäudes gekritzelt:

    Auf dem Balkon eines Gebäudes in Berlin
    Ich bin mit anderen Kämpfern stehen,
    Und ich freue mich, und auf Deutschland spucken
    Berlin besiegte spucken!

    Nach dem Sieg über Deutschland, versuchte Wladimir Gelfand, einen Kurs der militärischen Übersetzer geben und nach der Ankündigung der UdSSR Krieg gegen Japan zu übertragen
    in den Osten, um in der Niederlage der japanischen Truppen beteiligen Aber er verließ, um in der sowjetischen Besatzungszone in Deutschland zu dienen. " Gelfand wollte nach Hause gehen, "vollständige Apathie, Gleichgültigkeit," - er in sein Tagebuch schrieb 1945.06.12.
     
    Den ganzen Sommer er für die Entlassung aus dem Militärdienst gehofft hatte. Die Kriterien,
    Entlassung von Vladimir Gelfand nicht berühren, kann es nicht benutzt wurde die erste Welle der Demobilisierung, bzw. des Dekrets vom 23. Juni 1945, keine laute zweiten Dekret vom 25. September 1945. Ohne eine bestimmte Aufgabe, verbrachte er Juni in instabilen Beziehungen mit dem Befehl.
    Als wissenschaftliche Bibliothek entfernt werden musste, dachte er, es sei "beschämend Barbarei" (Aufzeichnung 16/17 Juni).
     
    Er versuchte erfolglos, Freizeit und Urlaub kranke Mutter in Dnepropetrovsk zu nehmen. Es ist nach der Rückkehr aus der Evakuierung nicht für fast 2 Jahre zu erreichen, um in ihr Zimmer, wo sie lebte mit Vladimir vor dem Krieg, und zu den Nachbarn zugewiesenen Vermögenswerte zurück.

    In Deutschland war Gelfand, bis September 1946. Er diente in verschiedenen Teilen des Unternehmens. Er organisierte die Lieferung von Waren und Materialien in der sowjetischen Truppen sowie den Transport und die Beseitigung der Rückgabe von Eigentum. Er hat die Städte in Deutschland tourte. Ich kaufte eine Kamera, interessierte sich für die Fotografie. Aus Deutschland, brachte er über 500 Fotos.
     
    Im Oktober 1946 Vladimir Gelfand, nach fünf Jahren Krieg kehrte in seine Heimat Dnepropetrovsk. Im Jahr 1949 heiratet er ein Mädchen, das er aus der Schule kannte, und die Zeit, zu der während des Krieges in Korrespondenz, Bertha (oder wie er es nannte in seinem Tagebuch Beba) Koifman. Sie lebte mit ihren Eltern in unserem Perm (dann Molotow) und studierte an der medizinischen Schule. Im April 1950 hatten sie einen Sohn, Alexander. Im Jahr 1952 absolvierte Vladimir Gelfand von der Philologischen Fakultät in Molotov University. Gorky. Er schrieb eine Doktorarbeit auf dem Roman von Ilja Ehrenburg "Sturm". Im Februar 1951 trafen sich Gelfand auch bei Ilja Ehrenburg in Moskau zu Gesprächen.
     
    Seit August 1952 arbeitete Vladimir als Lehrer für Geschichte und russische Sprache und Literatur in der Schule Molotov Eisenbahn. Bald Ehe mit Bertha "war in der Krise." Im Jahr 1954, Vladimir, so dass seine Frau und sein Sohn kehrte nach Kiew. Er ging zu als Geschichtslehrer in einer Berufsschule zu arbeiten.
     
    Und dann bis zu seinem Tod im Jahr 1983 arbeitete er als Geschichtslehrer in Berufsschulen von Dnepropetrovsk. Aktiv, schrieb Artikel und Gedichte in den lokalen Zeitungen. In der Zeit von 1968 bis 1978. Er hat über sechzig Artikel auf Lehre Themen und die Erinnerung an die Kriegsvergangenheit veröffentlicht.
     
    Als Kommunist, er ist auch in einer Menge von Sozialarbeit in Schulen, wo er unterrichtete engagiert. Zur gleichen Zeit, unter Berücksichtigung herrschte in jenen Jahren des Antisemitismus in der Ukraine, oft kam er in harten Diskussionen auf nationaler Ebene mit anderen Lehrern.
    Zweite Ehe mit Bella Shulman er zwei Söhne. In den 70er Jahren war er in der Lage, einen kleinen Auszug aus seinen Erinnerungen an den ersten Tagen in der besiegten Berliner Zeitung "Soviet Construction" vom 25. April 1975 zu veröffentlichen. Aber während er ist stark geglättet und beschönigt mit seinen Tagebuchnotizen. Das ist verständlich: das war die Zeit.
     
    Gestorben Wladimir Gelfand in Dnepropetrovsk 25. November 1983.
    Laut dem Historiker Oleg Budnitskii, er und seine Kollegen auf das Studium der Militärarchive und Tatyana Irina Voronina Makhalova zum Drucken volle kanonische mit dem Original-Kommentar zum Text von Wladimir Gelfand Tagebüchern zusammengetragen vorbereitet. " Das Buch ist in diesem Jahr erwartet.
     
    Abschließend möchte ich sagen, dass Jack Enkel Wladimir Gelfand Natanovich und Sohn meiner Freundin Sasha ist sehr ähnlich wie sein Großvater, in den Fotografien des Jahres 1945. Er übernahm von seinem Großvater Militär, nachdem angemessen im Rahmen der IDF Panzerkräfte, einschließlich der Teilnahme an Kampfhandlungen serviert.




    Arkady Jt


     
                      




    © «День за днем». Chefredakteur Korzhenevich C Eintragungsurkunde: PI Anzahl der TU 59-0035ot 18.07.2008
    Gründer: Öffentliche Perm Regional Jüdische National- und kulturelle Autonomie.
    Adresse Gründer und redaktionelle Perm, ul. Ekaterinskaya, 116 Anschrift des Herausgebers: Perm, ul. Ekaterinskaya 116.
    Rasprostronyaetsya freien Verkehr von 1250 Exemplaren. Bestellnummer 345 Datum der Veröffentlichung der 2015.04.29
    Gedruckt von LLC "Verlag" Nika ", der Adresse 614000, Perm, ul. Herr Hassan, 34
    Veröffentlicht im Rahmen des regionalen Zielprogramm für die Entwicklung und Harmonisierung der nationalen Beziehungen zwischen den Völkern der Region Perm
     
             
     










  •     Dr. Elke Scherstjanoi "Ein Rotarmist in Deutschland"
  •     Stern  "Von Siegern und Besiegten"
  •     Märkische Allgemeine  "Hinter den Kulissen"
  •     Das Erste /TV/  "Kulturreport"
  •     Berliner Zeitung  "Besatzer, Schöngeist, Nervensäge, Liebhaber"
  •     SR 2 KulturRadio  "Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Die Zeit  "Wodka, Schlendrian, Gewalt"
  •     Jüdische Allgemeine  "Aufzeichnungen im Feindesland"
  •     Mitteldeutsche Zeitung  "Ein rotes Herz in Uniform"
  •     Unveröffentlichte Kritik  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten vom Umgang mit den Deutschen"
  •     Bild  "Auf Berlin, das Besiegte, spucke ich!"
  •     Das Buch von Gregor Thum "Traumland Osten. Deutsche Bilder vom östlichen Europa im 20. Jahrhundert"
  •     Flensborg Avis  "Set med en russisk officers øjne"
  •     Ostsee Zeitung  "Das Tagebuch des Rotarmisten"
  •     Leipziger Volkszeitung  "Das Glück lächelt uns also zu!"
  •     Passauer Neue Presse "Erinnerungspolitischer Gezeitenwechsel"
  •     Lübecker Nachrichten  "Das Kriegsende aus Sicht eines Rotarmisten"
  •     Lausitzer Rundschau  "Ich werde es erzählen"
  •     Leipzigs-Neue  "Rotarmisten und Deutsche"
  •     SWR2 Radio ART: Hörspiel
  •     Kulturation  "Tagebuchaufzeichnungen eines jungen Sowjetleutnants"
  •     Der Tagesspiegel  "Hier gibt es Mädchen"
  •     NDR  "Bücher Journal"
  •     Kulturportal  "Chronik"
  •     Sächsische Zeitung  "Bitterer Beigeschmack"
  •     Deutschlandradio Kultur  "Krieg und Kriegsende aus russischer Sicht"
  •     Berliner Zeitung  "Die Deutschen tragen alle weisse Armbinden"
  •     MDR  "Deutschland-Tagebuch eines Rotarmisten"
  •     Jüdisches Berlin  "Das Unvergessliche ist geschehen" / "Личные воспоминания"
  •     Süddeutsche Zeitung  "So dachten die Sieger"
  •     Financial Times Deutschland  "Aufzeichnungen aus den Kellerlöchern"
  •     Badisches Tagblatt  "Ehrliches Interesse oder narzisstische Selbstschau?"
  •     Freie Presse  "Ein Rotarmist in Berlin"
  •     Nordkurier/Usedom Kurier  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten ungefiltert"
  •     Nordkurier  "Tagebuch, Briefe und Erinnerungen"
  •     Ostthüringer Zeitung  "An den Rand geschrieben"
  •     Potsdamer Neueste Nachrichten  "Hier gibt es Mädchen"
  •     NDR Info. Forum Zeitgeschichte "Features und Hintergründe"
  •     Deutschlandradio Kultur  "Politische Literatur. Lasse mir eine Dauerwelle machen"
  •     Konkret "Watching the krauts. Emigranten und internationale Beobachter schildern ihre Eindrücke aus Nachkriegsdeutschland"
  •     Dagens Nyheter  "Det oaendliga kriget"
  •     Utopie-kreativ  "Des jungen Leutnants Deutschland - Tagebuch"
  •     Neues Deutschland  "Berlin, Stunde Null"
  •     Webwecker-bielefeld  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Südkurier  "Späte Entschädigung"
  •     Online Rezension  "Das kriegsende aus der Sicht eines Soldaten der Roten Armee"
  •     Saarbrücker Zeitung  "Erstmals: Das Tagebuch eines Rotarmisten"
  •     Neue Osnabrücker Zeitung  "Weder Brutalbesatzer noch ein Held"
  •     Thüringische Landeszeitung  "Vom Alltag im Land der Besiegten"
  •     Das Argument  "Wladimir Gelfand: Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Deutschland Archiv: Zeitschrift für das vereinigte Deutschland "Betrachtungen eines Aussenseiters"
  •     Neue Gesellschaft/Frankfurter Hefte  "Von Siegern und Besiegten"
  •     Deutsch-Russisches Museum Berlin-Karlshorst. Rezensionen
  •     Online Rezensionen. Die Literaturdatenbank
  •     Literaturkritik  "Ein siegreicher Rotarmist"
  •     RBB Kulturradio  "Ein Rotarmist in Berlin"
  •     Українська правда  "Нульовий варiант" для ветеранiв вiйни / Комсомольская правда "Нулевой вариант" для ветеранов войны"
  •     Dagens Nyheter.  "Vladimir Gelfand. Tysk dagbok 1945-46"
  •     Ersatz  "Tysk dagbok 1945-46 av Vladimir Gelfand"
  •     Borås Tidning  "Vittnesmåil från krigets inferno"
  •     Sundsvall (ST)  "Solkig skildring av sovjetisk soldat frеn det besegrade Berlin"
  •     Helsingborgs Dagblad  "Krigsdagbok av privat natur"
  •     2006 Bradfor  "Conference on Contemporary German Literature"
  •     Spring-2005/2006 Foreign Rights, German Diary 1945-1946
  •     Flamman  "Dagbok kastar tvivel över våldtäktsmyten"
  •     Expressen  "Kamratliga kramar"
  •     Expressen Kultur  "Under våldets täckmantel"
  •     Lo Tidningen  "Krigets vardag i röda armén"
  •     Tuffnet Radio  "Är krigets våldtäkter en myt?"
  •     Norrköpings Tidningar  "En blick från andra sidan"
  •     Expressen Kultur  "Den enda vägens historia"
  •     Expressen Kultur  "Det totalitära arvet"
  •     Allehanda  "Rysk soldatdagbok om den grymma slutstriden"
  •     Ryska Posten  "Till försvar för fakta och anständighet"
  •     Hugin & Munin  "En rödarmist i Tyskland"
  •     Theater "Das deutsch-russische Soldatenwörtebuch" / Театр  "Русско-немецкий солдатский разговорник"
  •     SWR2 Radio "Journal am Mittag"
  •     Berliner Zeitung  "Dem Krieg den Krieg erklären"
  •     Die Tageszeitung  "Mach's noch einmal, Iwan!"
  •     The book of Paul Steege: "Black Market, Cold War: Everyday Life in Berlin, 1946-1949"
  •     Телеканал РТР "Культура"  "Русско-немецкий солдатский разговорник"
  •     Аргументы и факты  "Есть ли правда у войны?"
  •     RT "Russian-German soldier's phrase-book on stage in Moscow"
  •     Утро.ru  "Контурная карта великой войны"
  •     Телеканал РТР "Культура":  "Широкий формат с Ириной Лесовой"
  •     Museum Berlin-Karlshorst  "Das Haus in Karlshorst. Geschichte am Ort der Kapitulation"
  •     Das Buch von Roland Thimme: "Rote Fahnen über Potsdam 1933 - 1989: Lebenswege und Tagebücher"
  •     Das Buch von Bernd Vogenbeck, Juliane Tomann, Magda Abraham-Diefenbach: "Terra Transoderana: Zwischen Neumark und Ziemia Lubuska"
  •     Das Buch von Sven Reichardt & Malte Zierenberg: "Damals nach dem Krieg Eine Geschichte Deutschlands - 1945 bis 1949" 
  •     Lothar Gall & Barbara Blessing: "Historische Zeitschrift Register zu Band 276 (2003) bis 285 (2007)"
  •     Kollektives Gedächtnis "Erinnerungen an meine Cousine Dora aus Königsberg"
  •     Das Buch von Ingeborg Jacobs: "Freiwild: Das Schicksal deutscher Frauen 1945"
  •     Закон i Бiзнес "Двічі по двісті - суд честі"
  •     Радио Свобода "Красная армия. Встреча с Европой"
  •     DEP "Stupri sovietici in Germania (1944-45)"
  •     Explorations in Russian and Eurasian History "The Intelligentsia Meets the Enemy: Educated Soviet Officers in Defeated Germany, 1945"
  •     DAMALS "Deutschland-Tagebuch 1945-1946"
  •     Das Buch von Pauline de Bok: "Blankow oder Das Verlangen nach Heimat"  
  •     Das Buch von Ingo von Münch: "Frau, komm!": die Massenvergewaltigungen deutscher Frauen und Mädchen 1944/45"
  •     Das Buch von Roland Thimme: "Schwarzmondnacht: Authentische Tagebücher berichten (1933-1953). Nazidiktatur - Sowjetische Besatzerwillkür
  •     История государства "Миф о миллионах изнасилованных немок"
  •     Das Buch Alexander Häusser, Gordian Maugg: "Hungerwinter: Deutschlands humanitäre Katastrophe 1946/47"
  •     Heinz Schilling: "Jahresberichte für deutsche Geschichte: Neue Folge. 60. Jahrgang 2008"
  •     Jan M. Piskorski "WYGNAŃCY: Migracje przymusowe i uchodźcy w dwudziestowiecznej Europie"
  •     Deutschlandradio "Heimat ist dort, wo kein Hass ist"
  •     Journal of Cold War Studies "Wladimir Gelfand, Deutschland-Tagebuch 1945–1946: Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     ЛЕХАИМ "Евреи на войне. Солдатские дневники"
  •     Частный Корреспондент "Победа благодаря и вопреки"
  •     Перспективы "Сексуальное насилие в годы Второй мировой войны: память, дискурс, орудие политики"
  •     Радиостанция Эхо Москвы & RTVi "Не так" с Олегом Будницким: Великая Отечественная - солдатские дневники"
  •     Books Llc "Person im Zweiten Weltkrieg /Sowjetunion/ Georgi Konstantinowitsch Schukow, Wladimir Gelfand, Pawel Alexejewitsch Rotmistrow"
  •     Das Buch von Jan Musekamp: "Zwischen Stettin und Szczecin - Metamorphosen einer Stadt von 1945 bis 2005"
  •     Encyclopedia of safety "Ladies liberated Europe in the eyes of Russian soldiers and officers (1944-1945 gg.)"
  •     Азовские греки "Павел Тасиц"
  •     Newsland "СМЯТЕНИЕ ГРОЗНОЙ ОСЕНИ 1941 ГОДА"
  •     Вестник РГГУ "Болезненная тема второй мировой войны: сексуальное насилие по обе стороны фронта"
  •     Das Buch von Jürgen W. Schmidt: "Als die Heimat zur Fremde wurde"
  •     ЛЕХАИМ "Евреи на войне: от советского к еврейскому?"
  •     Gedenkstätte/ Museum Seelower Höhen "Die Schlacht"
  •     The book of Frederick Taylor "Exorcising Hitler: The Occupation and Denazification of Germany"
  •     Огонёк "10 дневников одной войны"
  •     The book of Michael Jones "Total War: From Stalingrad to Berlin"
  •     Das Buch von Frederick Taylor "Zwischen Krieg und Frieden: Die Besetzung und Entnazifizierung Deutschlands 1944-1946"
  •     WordPress.com "Wie sind wir Westler alt und überklug - und sind jetzt doch Schmutz unter ihren Stiefeln"
  •     Олег Будницкий: "Архив еврейской истории" Том 6. "Дневники"
  •     Åke Sandin "Är krigets våldtäkter en myt?"
  •     Michael Jones: "El trasfondo humano de la guerra: con el ejército soviético de Stalingrado a Berlín"
  •     Das Buch von Jörg Baberowski: "Verbrannte Erde: Stalins Herrschaft der Gewalt"
  •     Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft "Gewalt im Militar. Die Rote Armee im Zweiten Weltkrieg"
  •     Ersatz-[E-bok] "Tysk dagbok 1945-46"
  •     The book of Michael David-Fox, Peter Holquist, Alexander M. Martin: "Fascination and Enmity: Russia and Germany as Entangled Histories, 1914-1945"
  •     Елена Сенявская "Женщины освобождённой Европы глазами советских солдат и офицеров (1944-1945 гг.)"
  •     The book of Raphaelle Branche, Fabrice Virgili: "Rape in Wartime (Genders and Sexualities in History)"
  •     БезФорматаРу "Хоть бы скорей газетку прочесть"
  •     ВЕСТНИК "Проблемы реадаптации студентов-фронтовиков к учебному процессу после Великой Отечественной войны"
  •     Все лечится "10 миллионов изнасилованных немок"
  •     Симха "Еврейский Марк Твен. Так называли Шолома Рабиновича, известного как Шолом-Алейхем"
  •     Annales: Nathalie Moine "La perte, le don, le butin. Civilisation stalinienne, aide étrangère et biens trophées dans l’Union soviétique des années 1940"
  •     Das Buch von Beata Halicka "Polens Wilder Westen. Erzwungene Migration und die kulturelle Aneignung des Oderraums 1945 - 1948"
  •     Das Buch von Jan M. Piskorski "Die Verjagten: Flucht und Vertreibung im Europa des 20. Jahrhundert"
  •     "آسو  "دشمن هرگز در نمی‌زن
  •     Уроки истории. ХХ век. Гефтер. "Антисемитизм в СССР во время Второй мировой войны в контексте холокоста"
  •     Ella Janatovsky "The Crystallization of National Identity in Times of War: The Experience of a Soviet Jewish Soldier"
  •     Всеукраинский еженедельник Украина-Центр "Рукописи не горят"
  •     Bücher / CD-s / E-Book von Niclas Sennerteg "Nionde arméns undergång: Kampen om Berlin 1945"
  •     Das Buch von Michaela Kipp: "Großreinemachen im Osten: Feindbilder in deutschen Feldpostbriefen im Zweiten Weltkrieg"
  •     Петербургская газета "Женщины на службе в Третьем Рейхе"
  •     Володимир Поліщук "Зроблено в Єлисаветграді"
  •     Deutsch-Russisches Museum Berlin-Karlshorst. Katalog zur Dauerausstellung / Каталог постоянной экспозиции
  •     Clarissa Schnabel "The life and times of Marta Dietschy-Hillers"
  •     Еврейский музей и центр толерантности. Группа по работе с архивными документами 
  •     Эхо Москвы "ЦЕНА ПОБЕДЫ: Военный дневник лейтенанта Владимира Гельфанда"
  •     Bok / eBok: Anders Bergman & Emelie Perland "365 dagar: Utdrag ur kända och okända dagböcker"
  •     РИА Новости "Освободители Германии"
  •     Das Buch von Jan M. Piskorski  "Die Verjagten: Flucht und Vertreibung im Europa des 20. Jahrhundert"
  •     Das Buch von Miriam Gebhardt "Als die Soldaten kamen: Die Vergewaltigung deutscher Frauen am Ende des Zweiten Weltkriegs"
  •     Petra Tabarelli "Vladimir Gelfand"
  •     Das Buch von Martin Stein "Die sowjetische Kriegspropaganda 1941 - 1945 in Ego-Dokumenten"
  •     The German Quarterly "Philomela’s Legacy: Rape, the Second World War, and the Ethics of Reading"
  •     MAZ LOKAL "Archäologische Spuren der Roten Armee in Brandenburg"
  •     Deutsches Historisches Museum "1945 – Niederlage. Befreiung. Neuanfang. Zwölf Länder Europas nach dem Zweiten Weltkrieg"
  •     День за днем "Дневник лейтенанта Гельфанда"
  •     BBC News "The rape of Berlin" / BBC Mundo / BBC O`zbek  / BBC Brasil / BBC فارْسِى "تجاوز در برلین"
  •     Echo24.cz "Z deníku rudoarmějce: Probodneme je skrz genitálie"
  •     The Telegraph "The truth behind The Rape of Berlin"
  •     BBC World Service "The Rape of Berlin"
  •     ParlamentniListy.cz "Mrzačení, znásilňování, to všechno jsme dělali. Český server připomíná drsné paměti sovětského vojáka"
  •     WordPress.com "Termina a Batalha de Berlim"
  •     Dnevnik.hr "Podignula je suknju i kazala mi: 'Spavaj sa mnom. Čini što želiš! Ali samo ti"                  
  •     ilPOST "Gli stupri in Germania, 70 anni fa"
  •     上 海东方报业有限公司 70年前苏军强奸了十万柏林妇女?很多人仍在寻找真相
  •     연합뉴스 "BBC: 러시아군, 2차대전때 독일에서 대규모 강간"
  •     Telegraf "SPOMENIK RUSKOM SILOVATELJU: Nemci bi da preimenuju istorijsko zdanje u Berlinu?"
  •    Múlt-kor "A berlini asszonyok küzdelme a szovjet erőszaktevők ellen"
  •     Noticiasbit.com "El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     Museumsportal Berlin "Landsberger Allee 563, 21. April 1945"
  •     Caldeirão Político "70 anos após fim da guerra, estupro coletivo de alemãs ainda é episódio pouco conhecido"
  •     Nuestras Charlas Nocturnas "70 aniversario del fin de la II Guerra Mundial: del horror nazi al terror rojo en Alemania"
  •     W Radio "El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     La Tercera "BBC: El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     Noticias de Paraguay "El drama de las alemanas violadas por tropas soviéticas hacia el final de la Segunda Guerra Mundial"
  •     Cnn Hit New "The drama hidden mass rape during the fall of Berlin"
  •     Dân Luận "Trần Lê - Hồng quân, nỗi kinh hoàng của phụ nữ Berlin 1945"
  •     Český rozhlas "Temná stránka sovětského vítězství: znásilňování Němek"
  •     Historia "Cerita Kelam Perempuan Jerman Setelah Nazi Kalah Perang"
  •     G'Le Monde "Nỗi kinh hoàng của phụ nữ Berlin năm 1945 mang tên Hồng Quân"
  •     Эхо Москвы "Дилетанты. Красная армия в Европе"
  •     Der Freitag "Eine Schnappschussidee"
  •     باز آفريني واقعيت ها  "تجاوز در برلین"
  •     Quadriculado "O Fim da Guerra e o início do Pesadelo. Duas narrativas sobre o inferno"    
  •     Majano Gossip "PER NON DIMENTICARE…….. LE PORCHERIE COMUNISTE !!!!!"
  •     Русская Германия "Я прижал бедную маму к своему сердцу и долго утешал"
  •     Das Buch von Nicholas Stargardt "Der deutsche Krieg: 1939 - 1945"
  •     The book of Nicholas Stargardt "The German War: A Nation Under Arms, 1939–45"
  •     Das Buch "Владимир Гельфанд. Дневник 1941 - 1946"
  •     BBC Русская служба "Изнасилование Берлина: неизвестная история войны" / BBC Україна "Зґвалтування Берліна: невідома історія війни"
  •     Гефтер. "Олег Будницкий: «Дневник, приятель дорогой!» Военный дневник Владимира Гельфанда"
  •     Гефтер "Владимир Гельфанд. Дневник 1942 года"
  •     BBC Tiếng Việt "Lính Liên Xô 'hãm hiếp phụ nữ Đức'"
  •     Эхо Москвы "ЦЕНА ПОБЕДЫ: Дневники лейтенанта Гельфанда"
  •     Renato Furtado "Soviéticos estupraram 2 milhões de mulheres alemãs, durante a Guerra Mundial"
  •     Вера Дубина "«Обыкновенная история» Второй мировой войны: дискурсы сексуального насилия над женщинами оккупированных территорий"
  •     Еврейский музей и центр толерантности "Презентация книги Владимира Гельфанда «Дневник 1941-1946»"
  •     Еврейский музей и центр толерантности "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Атака"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Бой"
  •     
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Победа"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. Эпилог
  •     Труд "Покорность и отвага: кто кого?"
  •     Издательский Дом «Новый Взгляд» "Выставка подвига"
  •     Katalog NT "Выставка "Евреи в Великой Отечественной войне " - собрание уникальных документов"
  •     Вести "Выставка "Евреи в Великой Отечественной войне" - собрание уникальных документов"
  •     Радио Свобода "Бесценный графоман"
  •     Вечерняя Москва "Еще раз о войне"
  •     РИА Новости "Выставка про евреев во время ВОВ открывается в Еврейском музее"
  •     Телеканал «Культура» "Евреи в Великой Отечественной войне" проходит в Москве"
  •     Россия HD "Вести в 20.00"
  •     GORSKIE "В Москве открылась выставка "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Aгентство еврейских новостей "Евреи – герои войны"
  •     STMEGI TV "Открытие выставки "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики "Открытие выставки "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Независимая газета "Война Абрама"
  •     Revista de Historia "El lado oscuro de la victoria aliada en la Segunda Guerra Mundial"
  •     Лехаим "Война Абрама"
  •     Libertad USA "El drama de las alemanas: violadas por tropas soviéticas en 1945 y violadas por inmigrantes musulmanes en 2016"
  •     НГ Ex Libris "Пять книг недели"
  •     Брестский Курьер "Фамильное древо Бреста. На перекрестках тех дорог…"
  •     Полит.Ру "ProScience: Олег Будницкий о народной истории войны"
  •     Олена Проскура "Запiзнiла сповiдь"
  •     Полит.Ру "ProScience: Возможна ли научная история Великой Отечественной войны?"
  •     Das Buch "Владимир Гельфанд. Дневник 1941 - 1946"
  •     Ahlul Bait Nabi Saw "Kisah Kelam Perempuan Jerman Setelah Nazi Kalah Perang"
  •     北京北晚新视觉传媒有限公司 "70年前苏军强奸了十万柏林妇女?"
  •     Преподавание истории в школе "«О том, что происходило…» Дневник Владимира Гельфанда"
  •     Вестник НГПУ "О «НЕУБЕДИТЕЛЬНЕЙШЕЙ» ИЗ ПОМЕТ: (Высокая лексика в толковых словарях русского языка XX-XXI вв.)"
  •     Archäologisches Landesmuseum Brandenburg "Zwischen Krieg und Frieden" / "Между войной и миром"
  •     Российская газета "Там, где кончается война"
  •     Народный Корреспондент "Женщины освобождённой Европы глазами советских солдат: правда про "2 миллиона изнасилованых немок"
  •     Fiona "Военные изнасилования — преступления против жизни и личности"
  •     军情观察室 "苏军攻克柏林后暴行妇女遭殃,战争中的强奸现象为什么频发?"
  •     Независимая газета "Дневник минометчика"
  •     Независимая газета "ИСПОДЛОБЬЯ: Кризис концепции"
  •     Olhar Atual "A Esquerda a história e o estupro"
  •     The book of Stefan-Ludwig Hoffmann, Sandrine Kott, Peter Romijn, Olivier Wieviorka "Seeking Peace in the Wake of War: Europe, 1943-1947"
  •     Steemit "Berlin Rape: The Hidden History of War"
  •     Estudo Prático "Crimes de estupro na Segunda Guerra Mundial e dentro do exército americano"
  •     Громадське радіо "Насильство над жінками під час бойових дій — табу для України"
  •     InfoRadio RBB "Geschichte in den Wäldern Brandenburgs"
  •     "شگفتی های تاریخ است "پشت پرده تجاوز به زنان برلینی در پایان جنگ جهانی دوم
  •     Hans-Jürgen Beier gewidmet "Lehren – Sammeln – Publizieren"
  •     Русский вестник "Искажение истории: «Изнасилованная Германия»"
  •     凯迪 "推荐《柏林女人》与《五月四日》影片"
  •     Vix "Estupro de guerra: o que acontece com mulheres em zonas de conflito, como Aleppo?"
  •    企业头条 "柏林战役后的女人"
  •     腾讯公司  "二战时期欧洲, 战胜国对战败国的十万妇女是怎么处理的!"
  •     El Nuevo Accion "QUE LE PREGUNTEN A LAS ALEMANAS VIOLADAS POR RUSOS, NORTEAMERICANOS, INGLESES Y FRANCESES"
  •     Periodismo Libre "QUE LE PREGUNTEN A LAS ALEMANAS VIOLADAS POR RUSOS, NORTEAMERICANOS, INGLESES Y FRANCESES"
  •     DE Y.OBIDIN "Какими видели европейских женщин советские солдаты и офицеры (1944-1945 годы)?"
  •     歷史錄 "近1萬女性被強姦致死,女孩撩開裙子說:不下20個男人戳我這兒"
  •     NewConcepts Society "Можно ли ставить знак равенства между зверствами гитлеровцев и зверствами советских солдат?"
  •     搜狐 "二战时期欧洲,战胜国对战败国的妇女是怎么处理的"
  •     Эхо Москвы "Дилетанты. Начало войны. Личные источники"
  •     Журнал "Огонёк" "Эго прошедшей войны"
  •     Уроки истории. XX век "Книжный дайджест «Уроков истории»: советский антисемитизм"
  •     Свободная Пресса "Кто кого насиловал в Германии"




  •