![2014_12_8_ztPEPDYaRmPFqA7CgvnPk4[1]](https://nuestrascharlasnocturnas.files.wordpress.com/2015/05/2014_12_8_ztpepdyarmpfqa7cgvnpk41.jpg) |
La informacion – El Día del Elba (un 25 de abril de 1945) las fuerzas aliadas lideradas por Estados Unidos y el soviético Ejército Rojo penetraron en Berlín para partir la capital del efímero Tercer Reich en dos y colocar el primer ladrillo el Muro que avergonzaría al mundo hasta 1989. Faltaban doce días para la capitulación del Nazismo y el fin de la II Guerra Mundial después de seis años en los que Europa se desangró en destrucción, odio y muerte. Aquel día, los ideólogos del nacionalsocialismo apostaron por un enfrentamiento en las calles de Berlín entre las fuerzas capitaneadas por Estados Unidos y la armada soviética. Pero erraron en sus cálculos. Hitler ya había perdido la batalla que hizo temblar los cimientos del mundo. Hace 70 años Alemania firmaba en la localidad francesa de Reims su rendición ante los aliados. Lo hacía el 7 de mayo frente a británicos, ingleses y estadounidenses. Un día después, haría lo mismo frente a los soviéticos. Lord Montgomery leía los términos de la capitulación a lo que quedaba del Estado Mayor alemán. Churchill dijo entonces que “la rendición incondicional de nuestros enemigos fue la mayor explosión de alegría de la historia de la humanidad”. Dos de los actores principales de la contienda ya habían fallecido. El 30 de abril, Adolf Hitler -“el animal de histéricas pezuñas”, como lo describió Thomas Mann- se había suicidado en su bunker berlinés. |
| El 12 de abril fallecía Franklin
Delano Roosevelt. El presidente estadounidense perdía la
vida de un modo inesperado mientras trabajaba en su escritorio. Sin embargo, más allá de las hermosas palabras de Churchill, la rendición alemana dio lugar a un epílogo de atrocidades. El escenario propiciaba el dolor: calles sazonadas de cadáveres apilados, ciudades reducidas a escombros y una marabunta errando sin rumbo buscando calor y cobijo. La Stavka -el Estado Mayor Supremo de las Fuerzas Armadas de la Unión Soviética- reaccionó con ira ante la rendición germana ante británicos y estadounidenses y exigió que la Wehrmacht firmara su correspondiente capitulación ante los rusos. El gobierno soviético, conocedor del sentido histórico del momento, exigió que se “ratificara” la rendición de Reims ante el Ejército Rojo. Precisamente al día siguiente, al filo de la medianoche, los generales alemanes fueron trasladados a Berlín, donde en la noche del 8 de mayo firmaron un documento similar en el cuartel general soviético situado en la localidad de Karlshorst. Suscrita la rendición, comenzó la venganza de la Madre Rusia contra el nazismo en represalía por las atrocidades cometidas por éstos en el frente soviético, especialmente en la cruda batalla de Stalingrado. Los soviéticos entendieron la rendición como plácet para saciar su ansia de sangre y dinamitaron la Convención de Ginebra y el Derecho Internacional. Comenzaba la era del Terror Rojo. Los episodios de ejecuciones sumarias, asesinatos en masa de prisioneros de guerra, violaciones, y maltrato de civiles en los territorios polacos anexionados por la Unión Soviética y en las zonas de ocupación aliada en Alemania bajo control de la URSS se sucedieron sin misericordia. El ensañamiento de los rusos incluyó la violación de 2.000.000 de mujeres alemanas por soldados soviéticos en su avance por el Tercer Reich. Aproximadamente un 10% fueron posteriormente asesinadas. Los historiadores de cabecera de la Unión Soviética nunca reconocieron tamañas atrocidades. De hecho, ningún miembro de las Fuerzas Armadas Soviéticas se sentó nunca en un tribunal para responder por estos crímenes. Mientras el Juicio de Nuremberg condenaba a todo oficial nazi capturado. Tras provocar la diáspora judía, Alemania contemplaba en aquellos días un éxodo de millones de sus ciudadanos que escapaban de la ira soviética. ¿Por qué perdió Alemania la II Guerra Mundial? ¿Cómo es posible que la perfecta maquinaria bélica alemana que conquistó toda Europa en apenas meses fuera derrotada en la II Guerra Mundial? Estas son algunas de las claves: La batalla por la conquista de Inglaterra se enquistó. El miedo a la Royal Navy británica hizo que Hitler prefiriera enfrentarse a la RAF, la aviación inglesa. A los bombardeos constantes de Londres los aviadores del Reino Unido respondieron con ataques a Berlín. En esta prueba de resistencia, Churchill llegó a reconocer que si la Batalla de Inglaterra hubiese durado una sola noche más, se hubiesen rendido. Pero esa noche nunca llegó. Hitler minusvaloró el arma con la que pudo derrotar a Inglaterra: los submarinos nazis U-Boots. Pelear en tres frentes era una locura. Hitler lo sabía pero lo hizo igualmente. Los alemanes golpearon fulminantemente a la Unión Soviética y llegaron hasta Stalingrado. La URSS estuvo contra las cuerdas. Sin embargo, como Napoleón un siglo antes, los oficiales nazis subestimaron al General Invierno. Sobreestimar Stalingrado frente a Moscú que era el centro neurálgico del Partido Comunista. Hitler, absolutamente crecido con su inexorable avance inicial, se creyó poseedor de la verdad absoluta de la estrategia militar a seguir. Nunca escuchó las advertencias de sus oficiales. Si las divisiones Panzer hubieran estado frente a Normandía, el desembarco hubiera sido el peor desastre sufrido por los Aliados en la contienda. Hitler prefirió situar al general Romell, ‘el zorro del desierto’, en el norte de África primero y ante Italia después. La entrada de EEUU en la II Guerra Mundial con sus fábricas de armamento lejos de las dianas de la Alemania Nazi. En un principio, Estados Unidos declaró la guerra a Japón sin mencionar a Alemania. Fue el Tercer Reich quien declaró la guerra a EEUU. El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín (BBC Mundo) La actuación de las tropas de la Unión Soviética en la derrota de la Alemania nazi durante la Segunda Guerra Mundial es uno de los momentos más gloriosos de esa nación. Sin embargo, 70 años después, la revisión de esos días finales de la guerra saca a relucir un ángulo oscuro de esa historia: las violaciones masivas de mujeres alemanas a manos de soldados soviéticos. A continuación compartimos testimonios que, cabe la advertencia, algunos lectores pueden encontrar perturbadores. El precio de Berlín En las afueras de Berlín, en el parque Treptower, hay una estatua de unos 12 metros de alto, con la figura de un soldado soviético con una espada en la mano y una muchacha alemana en la otra, pisando una esvástica rota. Así simbolizan el lugar donde murieron 5.000 de los 80.000 soldados del Ejército Rojo caídos en Berlín entre 16 de abril y el 2 de mayo de 1945. La colosal proporción del monumento refleja la escala del sacrificio. Resulta inevitable observar la inscripción que tiene la estatua donde se lee que el pueblo soviético salvo a la civilización europea del fascismo. |
 Gelfand montó en bicicleta por primera vez en Berlín |
No obstante, para muchos este memorial se
llama La Tumba del Violador Desconocido. Los medios rusos suelen calificar las violaciones masivas como mitos de Occidente, aunque muchos de los datos hallados han sido extraídos del diario de un joven soldado soviético. El diario que narra el horror Vladimir Gelfand era un joven teniente judío, proveniente de la región central de Ucrania, quien escribió con una franqueza brutal todos los pormenores de las atrocidades de la guerra desde 1941. A pesar de que el ejército había prohibido llevar diarios, por considerarlos un riesgo para la seguridad. El manuscrito ha sido ampliamente publicado y pinta la situación caótica de la vida en su batallón, caracterizada por raciones miserables de comida, piojos, antisemitismo y robos (donde se robaban hasta las botas a sus compañeros). |
|
En febrero de 1945, Gelfand estaba destacado cerca de la represa del río Oder, donde el ejército se preparaba para el golpe final sobre Berlín. Ahí cuenta cómo sus camaradas rodeaban y aniquilaban batallones de mujeres alemanas combatientes. “Las gatas alemanas que capturábamos decían que estaban vengando a sus maridos muertos”, escribe el teniente. “Debemos destruirlas sin misericordia. Nuestros soldados sugieren apuñalarlas en sus genitales, pero yo solo las ejecutaría”.
|
 Los diarios estaban prohibidos por ser considerados un peligro para la seguridad. |
Uno de los pasajes más reveladores lo escribió el 25 de abril, cuando ya habían llegado a Berlín. Gelfand cuenta que estaba dando vueltas en una bicicleta por el río Spree, cuando se topó con un grupo de alemanas que cargaban maletas y bultos. Con su alemán precario
preguntó a dónde iban y por qué
habían abandonado sus hogares. “Me clavaron aquí”, dijo una de las muchachas y se levantó la falda. “Toda la noche. Eran viejos y otros tenían espinillas. Todos se montaron por turnos. No menos de 20 hombres”, dijo antes de estallar en lágrimas. El teniente cuenta que la muchacha de repente se le tiró encima y le dijo: “Tú puedes acostarte conmigo. Haz lo que quieras conmigo, ¡pero solo tú!”. Para ese entonces ya los abusos y violaciones cometidas por los soldados alemanes en la Unión Soviética eran ampliamente conocidos durante los últimos cuatro años, lo cual Gelfand había conocido de primera mano mientras se abrían paso hacia Alemania. |
|
Los alemanes atacaron primero El hijo de Gelfand, Vitaly, cuenta que su padre vio cómo los soldados nazis acabaron con pueblos completos, matando incluso a niños pequeños. También vio evidencias de violaciones masivas. El ejército alemán supuestamente era una fuerza bien organizada compuesta por arios que no contemplaban tener sexo con lo que ellos consideraban como subhumanos. |
 Los soldados soviéticos distribuyeron comida entre los berlineses. |
No obstante, de acuerdo con el historiador de la Escuela de Altos Estudios de Economía en Moscú, Oleg Budnitsky, esa prohibición fue abiertamente ignorada. De hecho, los oficiales nazis estaban tan preocupados por los casos de enfermedades venéreas que establecieron una cadena de burdeles militares a través de los territorios ocupados. Es difícil constatar como fueran tratadas las rusas por los soldados alemanes, dado que la mayoría no sobrevivió a la ocupación, pero el Museo Ruso Alemán en Berlín, dirigido por Jorg Morre, muestra una fotografía del cadáver de una mujer tumbado sobre el suelo, tomada en Crimea por un soldado alemán. “Luce como si ella hubiese sido asesinada al ser violada o después. Su falda está levantada y sus manos están sobre su cara”, dice Morre. |
|
La hora de la venganza Cuando el Ejército Rojo inició su marcha hacia Alemania, llamada por la prensa soviética como “la guarida de la bestia”, se publican posters alentando a los soldados a mostrar su rabia: “Soldado: ahora estás en tierra alemana. Llegó la hora de la venganza”. El historiador Antony Beevor cuenta que mientras realizaba su investigación para desarrollar el libro “La caída”, en 2002, encontró documentos de violencia sexual en los archivos de la Federación Rusa. Habían sido recabados por la policía secreta y enviados a su jefe, Lavrentiy Beria, a finales de 1944. “Estos fueron presentados a Stalin. Ahí están los reportes de violaciones masivas en Prusia Oriental, y de cómo las alemanas preferían matar a sus hijas y a ellas mismas para evitar ese destino”, señala Beevor. Adaptarse para sobrevivir Otra fuente de información es el diario de la novia de un soldado alemán, donde se lee que las mujeres se adaptaban a terribles circunstancias con tal de sobrevivir. Empezando el 20 de abril de 1945, diez días antes de que Adolfo Hitler se suicidara, la autora anónima describe las escenas de sus vecinos durante los bombardeos a Berlín. |
 Berlín fue arrasada por los bombardeos aliados. |
La mujer cuenta que las personas corrían hacia el refugio que había en su edificio y menciona a un “joven de pantalones grises y lentes, que al mirarlo más de cerca resultó ser una mujer”. También describe a tres hermanas ancianas que permanecían abrazadas todo el tiempo y que solían bromear diciendo: “Mejor un Russky (ruso) encima, que en un Yank (yanqui) en la cabeza”. En otras palabras, que era preferible una violación a ser pulverizadas por los bombardeos estadounidenses. Cuando los soviéticos llegaron, las mujeres la pidieron a la diarista que usara su conocimiento del ruso para hablar con el oficial al cargo, así que ella salió del refugio y habló con él, pero éste solo se encogió de hombros. “Pasó lo que iba pasar de todas formas”, escribió luego. Los soldados aprovecharon que los vecinos se mantuvieron encerrados en el refugio para violarla brutalmente y casi estrangularla. Cuando los vecinos salieron, la encontraron con sus medias caídas hasta los zapatos. En la mano todavía tenía uno de los tirantes de su sostén. Ella comenzó a gritarles: “¡Cerdos, dejaron que me violaran dos veces seguidas y me dejaron ahí tirada como si fuera basura!”, se lee en el diario. |
 La mujer pensó que iba a morir. |
Luego comprendió que para mantenerse a salvo de las violaciones masivas tenía que encontrar un “lobo” que la protegiera. Comenzó una relación menos violenta y más transaccional con un oficial de Leningrado.
“De ninguna manera puedo decir que me violara. ¿Lo hago por tabaco, azúcar, mantequilla, velas y carne en lata? Hasta cierto punto estoy segura. Además, mientras menos quiere de mí, más me gusta como persona”, escribió. El diario fue publicado en 1959 con el título “Una mujer de Berlín”, pero generó fuertes protestas del público por considerar que el libro dañaba la reputación de las mujeres alemanas. Nuevas denuncias 70 años después El 70 aniversario del fin de la guerra trajo consigo nuevas investigaciones y denuncias de abusos sexuales cometidos por los Aliados –soldados estadounidenses, británicos, franceses y soviéticos-, que han comenzado a surgir. Sin embargo, el sentimiento liberador para la mujeres se materializó en 2008 con el estreno de la película Anónima, una adaptación del libro “Una mujer de Berlín”, produciendo un efecto catártico para muchas víctimas que habían permanecido en silencio hasta entonces. Una de ellas es Ingeborg Bullert, hoy de 90 años de edad. La mujer cuenta que cuando llegaron los soviéticos a su barrio en Berlín, había tanques en la calle. Como todos se refugió en el sótano de su edificio. |
Los soviéticos izaron su bandera sobre el parlamento alemán. |
Una de las noches de bombardeo, salió del refugio y fue a buscar a su apartamento un pedazo de cuerda para colgar una lámpara. De repente la sorprendieron dos soldados soviéticos que la sometieron con pistolas. “Me violaron los dos. Pensé que me matarían”, recuerda. Ingeborg nunca contó su amarga experiencia, le parecía muy difícil decírselo a alguien. “A mi mamá le gustaba alardear con que a su hija no la habían trocado”, relata. Nunca se sabrá el número de víctimas Solo entre junio de 1945 a 1946 hubo 995 peticiones de abortos en uno de los distritos de Berlín. Los archivos tienen reportes escritos a mano con escritura infantil, denunciando violaciones en la sala de sus casas frente a sus padres. Pero probablemente nunca se sepa una cifra definitiva de víctimas. Fuentes de información de los tribunales militares permanecen clasificadas. |
День Эльбы — 25 апреля 1945 года
В этот день войска союзников — армии США и Советской армии
— встретились на Эльбе, вблизи Берлина, положив начало последнему
акту крушения Третьего рейха. До официальной капитуляции нацистской
Германии оставалось двенадцать дней. Так завершалась Вторая мировая
война, унёсшая за шесть лет миллионы жизней и разрушившая Европу. Эта
встреча символизировала не только военную победу, но и начало новой
геополитической реальности, которая приведёт к разделению Европы и
возведению Берлинской стены.
В тот день идеологи национал-социализма надеялись стравить на улицах
Берлина советские и американские войска, но просчитались. Гитлер
проиграл последнюю битву, потрясшую основы старого мира.
Германия подписала капитуляцию 7 мая 1945 года во французском городе
Реймс — перед представителями Великобритании и США. 8 мая она
сделала то же самое перед Советским Союзом. Фельдмаршал Монтгомери
зачитал остаткам немецкого генштаба условия капитуляции.
Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль заявил:
«Безоговорочная капитуляция наших врагов стала одним из
величайших моментов радости в истории человечества».
Однако два ключевых игрока уже не дожили до этой сцены. 12 апреля
скончался президент США Франклин Делано Рузвельт — неожиданно,
прямо за своим рабочим столом. А 30 апреля Адольф Гитлер покончил с
собой в берлинском бункере. Немецкий писатель Томас Манн называл его
«истерически брыкающимся животным».
Несмотря на торжественные слова Черчилля, капитуляция сопровождалась
ужасами. Улицы были усыпаны телами, города лежали в руинах, тысячи
людей метались в поисках тепла, еды и надежды. В Москве же были
недовольны тем, что капитуляция была сначала подписана перед
англо-американцами. Советское руководство потребовало, чтобы Германия
повторно подписала акт о капитуляции уже перед Красной армией.
В ночь с 8 на 9 мая в пригороде Берлина Карлсхорст немецкие генералы
вновь подписали акт о капитуляции — на этот раз перед
представителями СССР. Именно этот день стал официальной датой окончания
войны для Советского Союза.
Но вслед за этим началась мрачная глава в истории Европы. Красная
армия, вошедшая в Германию, часто воспринимала победу как право на
месть за ужасы, совершённые нацистами на территории СССР, особенно в
Сталинграде. Это привело к массовым казням, убийствам пленных, насилию
и грабежам.
Эпизоды красного террора охватили не только оккупированную Германию, но
и польские территории, аннексированные СССР. Нарушив нормы
международного гуманитарного права и Женевской конвенции, Красная армия
действовала без пощады. По разным оценкам, советские солдаты
изнасиловали до двух миллионов немецких женщин. Около 10 % из них
впоследствии погибли.
Историки отмечают, что руководство Советского Союза никогда не
признавало масштабов совершённых зверств. Ни один представитель
советских вооружённых сил не был привлечён к ответственности, в отличие
от многих нацистских чиновников, осуждённых в ходе Нюрнбергского
процесса. После всех страданий, нанесённых еврейской диаспоре, Германия
в те дни столкнулась с массовым исходом миллионов своих граждан,
спасавшихся от советской оккупации и мести.
Почему Германия проиграла Вторую мировую войну? Как оказалось,
казавшаяся непобедимой немецкая военная машина, захватившая почти всю
Европу за считанные месяцы, не выдержала испытания войной на восточном
фронте. Битва за Англию затянулась. Опасаясь британского флота, Гитлер
сделал ставку на воздушную кампанию против Лондона. В ответ британская
авиация начала бомбардировки Берлина. Черчилль позднее признавал: если
бы воздушная битва продолжалась ещё одну ночь, Великобритания могла бы
пасть. Но эта ночь так и не наступила.
Гитлер также недооценил силу подводного флота, который мог бы сыграть
решающую роль в блокаде Британии. Ошибочным стало и решение воевать
сразу на нескольких фронтах. Вторжение в Советский Союз развивалось
стремительно, немецкие войска достигли Сталинграда, и казалось, что
СССР близок к поражению. Но, как и в случае с Наполеоном, зима и
протяжённость фронта стали роковым испытанием. Стратегической ошибкой
стало и переоценивание значения Сталинграда при одновременном
недооценивании Москвы как политического и логистического центра.
С ростом уверенности в своей непогрешимости Гитлер перестал слушать
своих генералов и продолжал диктовать стратегию в одиночку. Оборона
Европы была организована плохо. Если бы танковые дивизии находились в
Нормандии, высадка союзников могла бы обернуться провалом. Но Гитлер
предпочёл перебросить элитные части и командующего Роммеля сначала в
Северную Африку, а затем в Италию.
Вступление США в войну стало ещё одним поворотным моментом.
Первоначально Америка объявила войну Японии, не вступая в конфликт с
Германией. Однако именно Третий рейх сам объявил войну США. Это решение
оказалось роковым: мощь американской промышленности и вооружённых сил
обеспечила союзников ресурсами, с которыми Германия не могла
соперничать.
Скрытые драма массовых изнасилований во время падения Берлина (BBC)
Участие советских войск в разгроме нацистской Германии во время Второй мировой войны считается одним из самых славных и гордостных моментов в истории этого народа.
Однако спустя 70 лет переосмысление последних дней войны обнаруживает и тёмные стороны этой истории — массовые изнасилования немецких женщин солдатами Красной армии.
Предупреждение: следующий текст содержит свидетельства, которые могут потревожить некоторых читателей.
Цена Берлина
На окраине Берлина, в Трептов-парке, возвышается 12-метровая статуя советского солдата. В одной руке он держит меч, в другой — маленькую немецкую девочку. Под его ногами лежит разбитая свастика.
Монумент символизирует место, где были похоронены пять тысяч из примерно восьмидесяти тысяч красноармейцев, погибших при штурме Берлина с 16 апреля по 2 мая 1945 года.
Колоссальный масштаб памятника отражает масштабы принесённых жертв. Невозможно не заметить надпись, выбитую на постаменте: «Советский народ спас европейскую цивилизацию от фашистской катастрофы».
Тем не менее для многих этот мемориал носит неофициальное название — Могила Неизвестного насильника. Сохранились многочисленные свидетельства нарушений, совершённых солдатами Красной армии в немецкой столице. Однако в послевоенные годы об этом почти не говорили, а в современной России эта тема остаётся табуированной.
Российские СМИ часто представляют массовые изнасилования как миф, созданный на Западе, несмотря на то, что многие достоверные источники происходят из собственных свидетельств советских солдат — в том числе из дневника одного молодого офицера.
Дневник ужаса
Владимир Гельфанд, молодой еврейский лейтенант из центральной Украины, с поразительной откровенностью описывал в дневнике ужасы войны, начиная с 1941 года. Несмотря на то что в Красной армии ведение личных дневников было строго запрещено из соображений безопасности, он не прекращал писать.
Его записи, позднее опубликованные, создают мрачную, реалистичную картину фронтовой жизни — с её нищенскими пайками, вшами, антисемитизмом и постоянными кражами (в том числе случаев, когда у сослуживцев воровали сапоги).
В феврале 1945 года Гельфанд был размещён у дамбы на реке Одер, где армия готовилась к финальному наступлению на Берлин. В дневнике он описывает, как его подразделение окружило и уничтожило батальон немецких женщин-бойцов.
«Пойманные немецкие кошки говорят, что их прислали мстить за убитых мужей», — пишет он. «Их надо уничтожать без всякой пощады. Солдаты предлагали заколоть их в половые органы, но я просто распорядился их расстрелять».
Один из самых показательных эпизодов в дневнике Гельфанда датирован 25 апреля, когда его подразделение вошло в Берлин. Он вспоминает, как ехал на велосипеде вдоль реки Шпрее и встретил группу немецких женщин с чемоданами и узлами.
На своём ломаном немецком он спросил, куда они идут и почему покинули свои дома. «С ужасом на лицах они рассказали мне, что произошло в первую ночь после прибытия Красной армии в город», — записал он.
«Я была здесь», — сказала одна из девушек и приподняла юбку. «Всю ночь. Были старики и были с прыщами. Они приходили по очереди. Не меньше двадцати человек», — и тут она расплакалась.
Далее Гельфанд отмечает, что девушка вдруг бросилась к нему со словами: «Ты можешь спать со мной. Делай со мной что хочешь. Только ты один!»
На тот момент зверства и насилие, совершённые нацистскими солдатами на территории Советского Союза, уже были широко известны — и сам Гельфанд видел их последствия по мере продвижения на запад, в сторону Германии.
Сын Владимира Гельфанда, Виталий, позже рассказывал, что его отец стал свидетелем страшных картин: нацистские солдаты сжигали целые деревни, убивали даже маленьких детей. Он также видел следы массовых изнасилований, совершённых немецкими военными.
Немецкая армия считалась хорошо организованной силой, состоящей из «арийцев», которым официально запрещалось вступать в половые связи с теми, кого они считали «недочеловеками». Однако, по словам московского историка Олега Будницкого из Высшей школы экономики, этот запрет открыто игнорировался.
Нацистские чиновники настолько опасались вспышек венерических заболеваний, что организовали сеть военных борделей на оккупированных территориях.
Трудно установить, как именно советские солдаты обращались с немецкими военнослужащими, поскольку большинство из них не пережили оккупацию. Однако в Немецко-российском музее в Берлине, которым руководит Йорг Морре, хранится фотография тела женщины, сделанная немецким солдатом в Крыму.
«Судя по всему, её убили после изнасилования. Юбка задрана, руки закрывают лицо», — рассказал Морре.
Когда Красная армия начала наступление на Германию — которую советская пропаганда называла «логовом зверя» — по всей стране появились агитационные плакаты, призывавшие солдат мстить: «Солдат, ты на немецкой земле. Пришёл час возмездия!»
Историк Энтони Бивор в процессе работы над своей книгой «Падение Берлина» в 2002 году обнаружил в российских архивах документы о сексуальном насилии. Эти материалы были собраны органами государственной безопасности и направлены лично Лаврентию Берии в конце 1944 года.
«Их показывали Сталину. Там есть сообщения о массовых изнасилованиях в Восточной Пруссии, и о том, как немки предпочитали убивать своих дочерей и себя, лишь бы избежать такой участи», — отметил Бивор.
Дополнительные сведения можно найти в дневнике подруги немецкого солдата, в котором рассказывается, как женщины приспосабливались к условиям, чтобы выжить.
С 20 апреля 1945 года, за десять дней до самоубийства Гитлера, анонимная авторка описывала сцены жизни соседей в бомбардируемом Берлине. Она вспоминает, как в их укрытие забежали люди, среди которых оказалась и «девушка в серых брюках и солнцезащитных очках, которую сначала приняли за мужчину».
Она также упоминает трёх пожилых сестёр, которые всё время укрывались, шутя между собой: «Лучше русский сверху, чем янки с неба» — то есть лучше быть изнасилованной, чем погибнуть под американской бомбардировкой.
Когда пришли советские солдаты, женщины попросили авторку использовать свои знания русского языка, чтобы поговорить с офицером. Она вышла из укрытия и обратилась к нему, но тот лишь пожал плечами. «Он дал понять, что всё равно ничего не изменить», — писала она позже.
Солдаты утащили женщин, спрятавшихся в подвале, и жестоко их изнасиловали. Саму авторку почти задушили. Когда её соседи вернулись, они обнаружили, что чулки спущены до ботинок, а в руке у неё всё ещё была лямка от бюстгальтера.
«Свиньи! Меня изнасиловали дважды и бросили, как мусор», — записала она в своём дневнике.
Тогда она поняла, что, чтобы защитить себя от массовых изнасилований, нужно найти «волка» — то есть старшего офицера, который мог бы стать покровителем. Так начались менее насильственные и более транзакционные отношения с чиновником из Ленинграда.
«Я ни в коем случае не могу сказать, что меня изнасиловали. Я делаю это ради табака, сахара, сливочного масла, свечей и мясных консервов. В каком-то смысле — это мой выбор. К тому же, чем меньше он от меня требует, тем больше он мне нравится как человек», — писала она в дневнике.
Дневник был впервые опубликован в 1959 году под названием «Женщина в Берлине», но вызвал резкие протесты в обществе. Книгу обвиняли в том, что она порочит репутацию немецких женщин.
Новые свидетельства — спустя 70 лет
70-летие окончания войны стало поводом для новых расследований и обсуждений темы сексуального насилия, совершённого союзными солдатами — американцами, англичанами, французами и, конечно, советскими. Эти обвинения начали всё чаще звучать в публичном пространстве.
Однако именно в 2008 году произошёл настоящий прорыв в осмыслении этой темы: вышел фильм «Анонимная», экранизация книги «Женщина в Берлине», который стал своего рода катарсисом для многих жертв — особенно для тех, кто до этого хранил молчание.
Свою историю рассказала, в частности, Ингеборг Буллерт, которой тогда было всего 20 лет. Сейчас ей 90. Она вспоминает, как, когда в её берлинский район вошли советские части, по улицам уже шли танки. «Мы все укрылись в подвале нашего дома», — рассказывает она.
Во время одной из ночных бомбардировок Ингеборг покинула убежище и отправилась в свою квартиру, чтобы найти кусок верёвки — она хотела повесить лампу. Внезапно на неё напали двое советских солдат. Они угрожали оружием и изнасиловали её.
«Я думала, что они убьют меня», — вспоминает она. Ингеборг долгие годы молчала о своём горьком опыте — слишком трудно было поделиться этим даже с близкими. «Моя мама любила хвастаться, что её дочь не была изнасилована», — горько говорит она.
Число жертв, вероятно, никогда не будет установлено точно.
Только с июня 1945 по июнь 1946 года в одном из районов Берлина было зарегистрировано 995 официальных запросов на аборты. В архивах сохранились рукописные заявления — иногда составленные самими несовершеннолетними, — в которых описываются изнасилования, произошедшие прямо в гостиной, на глазах у родителей.
Но окончательных данных, скорее всего, не будет никогда. Многие документы до сих пор хранятся в закрытых архивах военных трибуналов, доступ к которым остаётся ограниченным.
SpanishNuestras Charlas Nocturnas — “70th anniversary of the end of the Second World War: from Nazi horror to Red Terror in Germany”
Published 8 May 2015 by mediosiglo1955.
70th anniversary of the end of the Second World War: from Nazi horror to Red Terror in Germany
On Elbe Day, 25 April 1945, Allied forces led by the United States and the Soviet Red Army penetrated Berlin, effectively splitting the capital of the short-lived Third Reich and laying the first stone of the division that would later be symbolized by the Berlin Wall until 1989. Twelve days remained before Nazi Germany’s capitulation and the end of the Second World War after six years in which Europe had bled through destruction, hatred and death. Nazi ideologues had hoped that American-led and Soviet forces would clash in the streets of Berlin, but they miscalculated. Hitler had already lost the battle that shook the foundations of the world.
Seventy years ago Germany signed its surrender to the Allies in the French city of Reims. It did so on 7 May before British and American representatives. One day later it did the same before the Soviets. Lord Montgomery read the terms of capitulation to what remained of the German General Staff. Churchill said that “the unconditional surrender of our enemies was the greatest outburst of joy in the history of mankind.” Two of the principal figures of the conflict were already dead. On 30 April Adolf Hitler — “the animal with hysterical hooves,” as Thomas Mann described him — had killed himself in his Berlin bunker.
Franklin Delano Roosevelt had died on 12 April. The American president died unexpectedly while working at his desk.
Yet beyond Churchill’s celebratory words, Germany’s surrender led to an epilogue of atrocities. The scene was one of suffering: streets strewn with piled corpses, cities reduced to rubble and masses of people wandering without direction in search of warmth and shelter. The Stavka — the Supreme High Command of the Soviet armed forces — reacted angrily to Germany’s surrender to the British and Americans and demanded that the Wehrmacht sign a corresponding capitulation before the Russians.
The Soviet government, conscious of the historical significance of the moment, demanded that the surrender signed in Reims be “ratified” before the Red Army. The following day, shortly before midnight, the German generals were taken to Berlin, where on the night of 8 May they signed a similar document at Soviet headquarters in Karlshorst. Once the surrender had been signed, the author describes the beginning of Mother Russia’s revenge against Nazism for the atrocities committed on the Soviet front, especially at Stalingrad.
The article argues that Soviet troops treated surrender as permission to satisfy a desire for revenge and violated the Geneva Convention and international law. It describes summary executions, killings of prisoners of war, rape and mistreatment of civilians in Polish territories annexed by the Soviet Union and in the Soviet-controlled occupation zone of Germany. It states that Soviet soldiers raped vast numbers of German women during the advance through the Third Reich and that some victims were subsequently killed.
The author says that official Soviet historians did not acknowledge these atrocities and notes that Soviet servicemen were not prosecuted for them in a tribunal comparable to the trials of captured Nazi officials at Nuremberg. After the Jewish diaspora caused by Nazi persecution, Germany now saw another exodus as millions fled Soviet anger.
Why did Germany lose the Second World War?
The article then asks how Germany’s highly efficient military machine, which conquered much of Europe in a matter of months, could ultimately be defeated. It offers several explanations.
The battle to conquer Britain became bogged down. Hitler’s fear of the Royal Navy led him to focus on the RAF instead. Britain responded to repeated bombing of London with attacks on Berlin. The author recalls the claim that Churchill later admitted that, had the Battle of Britain continued one more night, Britain might have surrendered — but that night never came.
Hitler underestimated the weapon that might have defeated Britain: the German U-boats.
Fighting on three fronts was madness. Hitler knew this and did it anyway. German forces struck the Soviet Union with great force and reached Stalingrad. The USSR was under immense pressure, but, like Napoleon a century earlier, Nazi officers underestimated “General Winter.”
The article also argues that Hitler overvalued Stalingrad in comparison with Moscow, the political nerve centre of the Communist Party.
Buoyed by his early victories, Hitler came to believe that his own strategic judgement was infallible and ignored the warnings of his officers.
The author further argues that, had the Panzer divisions been positioned opposite Normandy, the Allied landings might have turned into a far greater disaster. Instead, Rommel — the “Desert Fox” — was first committed to North Africa and later to Italy.
Finally, the entry of the United States into the war brought the industrial strength of armaments factories located beyond the reach of Nazi Germany. Initially the United States declared war on Japan, not Germany; the Third Reich itself declared war on the United States.
The hidden drama of mass rape during the fall of Berlin — BBC Mundo
The role of Soviet troops in the defeat of Nazi Germany during the Second World War is regarded as one of the Soviet Union’s most glorious moments.
Yet seventy years later, a review of the war’s final days brings to light a dark side of that history: the mass rape of German women by Soviet soldiers.
The following testimony may be disturbing to some readers.
The price of Berlin
On the outskirts of Berlin, in Treptower Park, stands a monument about twelve metres high depicting a Soviet soldier holding a sword in one hand and a German girl in the other, while standing on a broken swastika.
It symbolizes the burial place of 5,000 of the 80,000 Red Army soldiers who died in Berlin between 16 April and 2 May 1945. The monument’s enormous scale reflects the scale of the sacrifice, and its inscription declares that the Soviet people saved European civilization from fascism.
For many people, however, the memorial is known as the “Tomb of the Unknown Rapist.” There are records of innumerable rapes committed by Red Army troops in the German capital, although the subject was rarely discussed in the years after the war and remains particularly taboo in Russia.
Russian media often describe the mass rapes as a Western myth, even though much of the evidence comes from the diary of a young Soviet soldier.
The diary that tells of the horror
Vladimir Gelfand was a young Jewish lieutenant from central Ukraine who recorded the atrocities of the war with brutal frankness from 1941 onward, although the army had forbidden soldiers to keep diaries because they were considered a security risk.
The manuscript has been widely published and describes the chaotic life of his battalion, marked by miserable food rations, lice, antisemitism and theft — soldiers even stole boots from their comrades.
In February 1945 Gelfand was stationed near the Oder River, where the army was preparing for the final assault on Berlin. He describes how his comrades surrounded and destroyed units of German women combatants.
“The German cats we captured said they were avenging their dead husbands,” he wrote. “We must destroy them without mercy. Our soldiers suggest stabbing them in the genitals, but I would simply execute them.”
One of his most revealing passages was written on 25 April, after Soviet forces had reached Berlin. Riding a bicycle near the River Spree, Gelfand encountered a group of German women carrying suitcases and bundles.
In his limited German he asked where they were going and why they had left their homes.
“With horror on their faces, they told me what had happened to them on the first night after the Red Army entered the city,” he wrote.
“They stuck me here,” one girl said, lifting her skirt. “All night. Some were old and others had pimples. They all took turns. No fewer than twenty men,” she said before bursting into tears.
Gelfand says the girl suddenly threw herself at him and said: “You can sleep with me. Do whatever you want with me — but only you!”
By then the abuses and rapes committed by German soldiers in the Soviet Union over the previous four years were widely known, and Gelfand had seen their consequences first-hand while advancing toward Germany.
The Germans attacked first
Gelfand’s son Vitaly says that his father saw Nazi soldiers destroy entire villages, killing even small children, and also saw evidence of mass rape.
The German army was supposedly a disciplined force of “Aryans” who were not meant to have sexual relations with people whom they regarded as subhuman. According to historian Oleg Budnitsky of Moscow’s Higher School of Economics, however, that prohibition was openly ignored.
Nazi officers were so concerned about venereal disease that they established a network of military brothels throughout occupied territories.
It is difficult to establish exactly how Russian women were treated by German soldiers because many did not survive the occupation. But the German-Russian Museum in Berlin displays a photograph taken by a German soldier in Crimea showing a dead woman on the ground.
“It looks as if she was killed during or after a rape. Her skirt is raised and her hands are over her face,” museum director Jörg Morré says.
The hour of revenge
When the Red Army began its advance into Germany — which Soviet propaganda called “the lair of the beast” — posters encouraged soldiers to vent their anger: “Soldier: now you are on German soil. The hour of revenge has come.”
Historian Antony Beevor says that while researching his 2002 book about the fall of Berlin, he found documents on sexual violence in Russian archives. They had been collected by the secret police and sent to Lavrentiy Beria in late 1944.
“They were presented to Stalin. There are reports of mass rape in East Prussia and of German women preferring to kill their daughters and themselves rather than face that fate,” Beevor says.
Adapting in order to survive
Another source is the diary of the girlfriend of a German soldier, which shows how women adapted to terrible circumstances in order to survive.
Beginning on 20 April 1945, ten days before Adolf Hitler killed himself, the anonymous author describes the behaviour of her neighbours during the bombing of Berlin.
She recalls people rushing to the shelter in her apartment building and mentions a “young person in grey trousers and glasses who, on closer inspection, turned out to be a woman.”
She also describes three elderly sisters who constantly clung to one another and joked: “Better a Russky on top than a Yank overhead.” In other words, it was better to be raped than to be blown apart by American bombs.
When Soviet troops arrived, the women asked the diarist, who knew some Russian, to speak to the officer in charge. She left the shelter and spoke to him, but he merely shrugged. “What was going to happen happened anyway,” she later wrote.
Soldiers took advantage of the fact that the neighbours remained in the shelter to rape her brutally and almost strangle her. When the neighbours emerged, they found her with her stockings down around her shoes and one of her brassiere straps still in her hand.
She screamed at them: “You pigs, you let them rape me twice in a row and left me lying there like rubbish!”
She then realized that, to protect herself from repeated mass rape, she had to find a “wolf” who would protect her. She entered into a less violent and more transactional relationship with an officer from Leningrad.
“I cannot possibly say that he raped me. Do I do it for tobacco, sugar, butter, candles and canned meat? To some extent, certainly. Besides, the less he wants from me, the more I like him as a person,” she wrote.
The diary was published in 1959 under the title A Woman in Berlin, but provoked strong public protests from people who believed that it damaged the reputation of German women.
New accusations seventy years later
The 70th anniversary of the end of the war brought new research and allegations of sexual abuse committed by Allied soldiers — American, British, French and Soviet.
In 2008, however, the film adaptation Anonyma: A Woman in Berlin had a cathartic effect for many victims who had remained silent until then.
One of them was Ingeborg Bullert, then ninety years old. She recalled that when Soviet troops arrived in her Berlin neighbourhood, tanks stood in the street and residents sheltered in the basement of her building.
One night during an air raid she left the shelter to fetch a piece of string from her apartment so that a lamp could be hung. Two Soviet soldiers surprised her and threatened her with pistols.
“They both raped me. I thought they were going to kill me,” she recalled. Ingeborg never told anyone about the experience because she found it too difficult. “My mother liked to boast that no one had touched her daughter,” she said.
The number of victims will never be known
Between June 1945 and 1946 alone there were 995 applications for abortions in one Berlin district. The archives contain handwritten reports, some in childlike handwriting, describing rapes committed in family living rooms in front of parents.
A definitive number of victims will probably never be known because records of the military courts remain classified.
