• Вера Дубина "«Обыкновенная история» Второй мировой войны: дискурсы сексуального насилия над женщинами оккупированных территорий"
  •   

      

     
       

     

       

     
     

    Дубина В. С. «Обыкновенная история» Второй мировой войны: 
    дискурсы сексуального насилия над женщинами оккупированных территорий

    2015, т. 13 № 3, стр. 437–450 

















    Дубина В. С. 1
    • 1 Московская высшая школа социально-экономических наук, Россия

    «Обыкновенная история» Второй мировой войны: 
    дискурсы сексуального насилия над женщинами оккупированных территорий

     
    2015. Т. 13. № 3. С. 437–450 [содержание номера]









     

    Главная цель статьи – анализ пробелов в изучении сексуального насилия во время Второй мировой войны, а также возможные направления в дальнейшем развитии исследований вопроса. Тематически статья обсуждает несколько ключевых моментов: роль противопоставления «цивилизованности» и «варварства», «востока» и «запада» в дискурсе сексуального насилия во время и после войны; анализ причин «умолчания» о сексуальном насилии на Восточном фронте в Германии и его табуирование в российской историографии. При существующем в отношении памяти о Второй мировой войне девизе – никто не забыт, ничто не забыто, – статья показывает, что память эта исключительно выборочна и на деле подвергает «вечному забвению» все те события, которые не попадают в трактовки, сложившиеся после войны по обе стороны фронта. Российская историография несвободна от доминирующих в обществе оценок: пафос памяти о Великой Отечественной войне заставляет сторониться женского опыта, немецкая память о вой- не нагружена воспоминаниями о притеснениях немцев в период оккупации, поэтому тема сексуального насилия добавляет эмоциональный заряд образу немецкого народа как жертвы.


     
    Если речь идет о войне, то насилие представляется чем-то само собой разумеющимся: в этом случае сексуальное насилие на оккупированных
    территориях рассматривается как неминуемое следствие военного вторжения (Gestrich 1996). Потому акцент при обсуждении этой темы заметно
    смещается в область социальной политики – оказания помощи жертвам насилия, и преодоления их травматического опыта. На фоне небывалого
    размаха насилия во время Второй мировой войны и выходящей за границы человеческого воображения степени изуверства (Gleichmann, Kühne 2004), сексуальное насилие в общественном дискурсе оставалось в области приватного и только в последние десятилетия стало в Западной Европе предметом активного внимания со стороны историков, психологов, оказавшись в центре громких медиаскандалов (Доулинг 2008).

    Для Германии описание сцен массовых изнасилований обладает в коллективной памяти о войне особым статусом именно потому, что жертвой
    здесь выступают немецкие женщины. Как показали результаты исследований устной истории, в деревнях и маленьких поселениях Германии, жители даже спустя 60 лет после войны могли едва ли не поименно назвать пострадавших от оккупационных войск жительниц деревни (Satjukow 2008: 338). В последние десятилетия XX в. эта тема активно инструментализировалась средствами массовой информации европейских стран и обсуждалась в Германии в рамках дискурса «катастрофы последнего периода войны» и жертв со стороны мирного немецкого населения (Jureit, Schneider 2010).

    С одной стороны, жертвы насилия полагаются нуждающимися в помощи и реабилитации. С другой – акцентуация определенных актов на-
    силия и замалчивание других, как будет показано ниже, может быть механизмом манипулирования памятью или стратегией выстраивания
    определенной политики памяти. Я предлагаю проанализировать, каким образом сексуальное насилие становится предметом политики памяти
    в двух разных контекстах: послевоенной Германии и в Советском Союзе. Для этого в статье будут проанализированы базовые тропы в изучении
    сексуального насилия во время войны в этих странах, будет показан выборочный характер памяти о сексуальном насилии и взаимосвязь этой
    памяти с послевоенной социальной политикой в обеих странах.


    Базовые тропы историографии


    Субъектами сексуального насилия в европейской памяти о Второй мировой войне стали, в основном, советские солдаты (Henke 1995: 200–201).
    В немецкоязычной научной литературе можно обнаружить и отдельные исследования о насилии со стороны американских, французских и британских оккупационных войск (Gebhardt 2015; Ahrens 2011; Dörr 1998: 375–447). При отсутствии каких-либо надежных статистических данных, убеждение в том, что советские солдаты насиловали больше, остается общим местом в общественном дискурсе:

    Конечно <…> солдаты других союзных армий, наступавших с Запада, также были виновны в сексуальном насилии. Но большинство специали-
    стов считает, что наиболее острый характер эта проблема приобрела на востоке Германии. По оценкам историков, в последние месяцы войны
    было изнасиловано почти 2 миллиона немок – женщин и девочек; многие из них неоднократно (Доулинг 2008).

    Упомянутые здесь два миллиона, по словам одной из американских исследовательниц Атины Гроссманн, «выглядят явным преувеличением»,
    но продолжают приводиться как аргумент. По ее данным, наиболее реалистичной можно считать цифру в 110 тыс. (Grossmann 1995: 110). По какой причине эти цифры сохраняют свое магическое влияние в европейском общественном и даже, отчасти, научном дискурсе? В большинстве случаев они приводятся не для какого-либо количественного сравнения, а для того, чтобы подчеркнуть масштабность произошедшего. Ключевым моментом дискурса сексуального насилия является его массовый характер. Массовость изнасилований со стороны советских солдат использовалась в дискурсе послевоенной Западной Германии для эмоционального уравновешивания с массовыми преступлениями нацистов – в результате и та, и другая сторона являются жертвами, и, по большому счету, никто не виноват (Münch 2009).

    Для современного читателя массовое изнасилование является откровенным варварством, поскольку в данном случае насилие не только направлено на «слабых» женщин и маленьких девочек, но еще и сопряжено с особо болезненным способом унижения. Потому эта тема автоматически отсылает к сравнению «цивилизованного западного мира» с «восточным варварством» (Baberowski 2012: 438). В эту ловушку легко попадают даже такие именитые исследователи насилия, как Йорг Баберовский, объяснявший массовые изнасилования в советской зоне тем, что «советские мужчины пытаются заполучить хоть небольшое удовлетворение своего комплекса неполноценности перед цивилизованной нацией»1 (Baberowski 2012: 437). Несмотря на то, что большинство немецких историков вряд ли согласятся с вышеприведенным мнением (Koenen 2012: 81–88), удивительная живучесть подобной интерпретации говорит об отсутствии выработанного и общепризнанного механизма анализа этой темы в европейской исторической науке, а также о существующей в Германии потребности эмоционального подтверждения «объяснений» чрезмерной жестокости во время Второй мировой войны.

    С российской стороны тема сексуального насилия во время войны до сих пор продолжает упорно табуироваться, а интерес к ней проявляется,
    в основном, как защитная реакция на сообщения европейских СМИ. Например, упомянутый выше отрывок из немецкого журнала «Шпигель»
    не один раз обошел российские новостные сайты и блоги. Однако за этим всплеском активности не последовало никакой серьезной аналитики и даже сексуальные преступления Вермахта на территории Советского союза изучаются, прежде всего, немецкими исследователями (Römer 2011: 331–352; Nolte 2009: 113–133; Eschebach, Mühlhäuser 2008).

    Если отечественные историки и предлагают сравнение опыта сексуального насилия на Восточном фронте с более изученной историей сексуального насилия на территории оккупированной Германии, то, в подавляющем большинстве, не из соображений поиска аналитического инструмента, как, например, Ханс-Хайнрих Нольте (Nolte 2009: 129), а ради дальнейшей мультипликации тропа Красной Армии как армии-освободительницы. Причина отсутствия исследований сексуального насилия на Восточном фронте кроется не только и не столько в «узкой источниковой базе» (Nolte 2009: 129). Еще в 1995 г. американский историк Норман Наймак поставил на этой проблеме крест, заявив: «[т]ема сексуального насилия во время Второй мировой войны в СССР табуировалась, ни мемуары, ни какая-либо другая литература того периода их не обсуждает» (Naimark 1995: 85).

    Последний тезис крайне распространен в историографии, несмотря на массу возможностей убедиться в обратном. Тема изнасилований оказы-
    вается одной из центральных в дневниковых записях офицеров и солдат на фронте (Budnitskii 2009: 629–682). Она табуировалась уже после войны, но не в период военных действий: как советские, так и немецкие солдаты пишут в своих фронтовых записках о сексуальных контактах с женщинами оккупированных территорий. Так, основу источниковой базы работы немецкой исследовательницы Регины Мюлхойзер «Сексуальное насилие и интимные отношения немецких солдат на территории Советского Союза в 1941–1945 годах» (Mühlhäuser 2008) составили дневниковые записи немецких солдат, их письма с фронта, свидетельства очевидцев, а также корреспонденция различных ведомств, в том числе и полевых судов Вермахта. Потому неизученность темы сексуального насилия была, скорее, связана не с недостаточностью источников, а с нежеланием ее исследовать.


    «Никто не забыт, ничто не забыто»: избирательность памяти и о войне


    В нежелании помнить или желании забыть нет ничего нового. Тем не менее, в случае Второй мировой войны в общественном дискурсе, как
    России, так и Германии действует обратный призыв: «никто не забыт, ничто не забыто». Как, однако, показывает практика коммеморации, эта память имеет выборочный характер и подвергает вечному забвению все те события, которые не попадают в сложившиеся в послевоенные годы трактовки. Показательным примером служат музейные выставки к 65-летию победы в России, скандальная выставка 1995–1997 гг. «Преступления Вермахта» в Германии (см. статью Кауганова в этом номере).

    В российском случае из памяти исключается все, что не служит героической репрезентации войны, а потому даже проекты, задуманные с целью показать «другое лицо войны», с легкостью Оруэловского двоемыслия репродуцируют наследие советской идеологии, без какого-либо критического анализа «созданности» идеологического образа (Воронина 2011). Героический этос так влиятелен, что даже материал о репрессиях или письма с фронта Ефима Хозумова, посылавшего умирающей от голода в глубоком тылу семье деньги, ему ничуть не мешают: «[п]еред нами по-прежнему не трагедия людей, участвовавших в войне, но предмет их гордости и величия» (Воронина 2011).

    В немецком варианте общество охотно следует старому тропу «рассказывать о войне, молчать о преступлениях» (Rosenthal 1995: 651–663). Вина
    перекладывается на специальные подразделения СС, тогда как Вермахт, т. е. большая часть армии, в коллективной памяти остается незапятнанной преступлениями в отношении мирного населения. Именно этот миф о «чистом вермахте» и пытались сломать организаторы выставки «преступления вермахта», в результате чего натолкнулись на сопротивление и возмущение значительной части общества. Выставка, открытая в 1995 г. в Гамбурге, экспонировала фотографии и документы, показывающие издевательства немецких солдат над мирным населением Советского Союза. Она вызвала общественный скандал и была, в результате, закрыта, но снова открыта через два года в Бремене. Причины подобного упорства имеют массу источников, которые можно вскрыть при внимательном анализе инструментализации или замалчивания вопроса сексуального насилия. Историки, в этом случае, также несвободны от доминирующих в обществе оценок, будь то российский троп об «армии-освободительнице», или немецкий – о «чистом Вермахте».

    Сам факт существования подобного мифа кажется немыслимым человеку, выросшему в Советском Союзе. В отличие от ГДР, где советские во-
    йска репрезентовались в общественной памяти как освободители, а немецкое население социалистической Германии – как антифашисты, в За-
    падной Германии нацистские преступления на Восточном фронте были вытеснены из памяти о войне:

    Оба самых страшных и тесно взаимосвязанных преступления нацизма – холокост и военная кампания на восточном фронте – получили различное развитие в памяти о войне в ФРГ и ГДР. Если в Западной Германии воспоминания о преступлениях нацизма концентрировались на уничтожении евреев, то официальная память о войне в ГДР формировалась вокруг нападения Германии на Советский Союз (Morina 2008: 257–258).

    Полемично настроенные организаторы упомянутой выставки о преступлениях Вермахта, например, Ханнес Хеер, говорят о смещении воспоминаний в сторону нового варианта коммеморации: немецкий народ – жертва Третьего рейха. Его книга, вышедшая в 2004 г., носит название «Замалчивая преступления. Война массового уничтожения имела место, но никто в ней не участвовал» (Heer 2004). Тем самым он метит в доминирующий в последние десятилетия в научной литературе тренд по изучению страданий немецкого мирного населения в годы войны. Начиная с 1990-х гг. все больше книг в Германии посвящается так называемой Bombenkrieg – разрушению немецких городов в конце войны, а также мародерству оккупационных войск, изгнанию мирного немецкого населения из Прибалтики и территории нынешней Польши. Современная немецкая память о войне нагружена воспоминаниями о притеснениях немцев в период оккупации и в послевоенные годы. Тема сексуального насилия добавляет серьезный эмоциональный заряд образу немецкого народа как жертвы.

    Только в 1980-е гг. в ФРГ стали открыто говорить о «войне на уничтожение» (Vernichtungskrieg) – так в Германии называют восточную кампанию нацистов. Опубликованная в 1987 г. в газете «Цайт» статья Вольфрама Ветте «Ограбить, разрушить, уничтожить. Бремя 1941 года. Поход против Советского Союза был с самого начала войной, направленной на разграбление и уничтожение» открыла эту тему для обсуждения в немецкой прессе (Wette 1987: 49–51). Последовало несколько конференций и исследований преступлений нацизма на Восточном фронте, что способствовало прочному утверждению термина Vernichtungskrieg в немецкой историографии (Jahn, Rürup 1991). Тема сексуального насилия играла в этом процессе особую роль и использовалась, как показала Элизабет Хайнеман, для того чтобы подчеркнуть отличие от Советского Союза (Heineman 1996: 354–394). Как утверждалось, за массовыми изнасилованиями скрывается менталитет, представлявший для европейского человека нечто дикое и чужое. Официальный дискурс Холодной войны приписывал советским войскам этот «азиатский» менталитет, который сводит женщину до ранга «заслуженного приза победителя». Поскольку в составе советских войск были представители азиатских республик, то этот миф выглядел в глазах немцев еще более убедительным: даже в современных немецких работах, для репрезентации образа советского солдата, авторы – скорее всего, бессознательно – выбирают фотографии не блондинов с голубыми глазами, а темнокожих, с узкими глазами и широкими скулами. Самая первая фотография в книге, открывающая главу о выводе советских войск с территории бывшей ГДР, демонстрирует немецкому читателю образ Другого – солдата в шапке ушанке, черноволосого, с узкими глазами и широкими скулами (Satjukow 2008: 9). В дискурсе памяти времен холодной войны изнасилования советскими солдатами немецких женщин в 1945 г. представлялись как «азиатское» нарушение европейских норм, а отступление немецких войск стилизовалось как наступление «азиатов» на традиции и ценности западной цивилизации. Изнасилованные женщины функционируют как действенная метафора для изображения притеснения всего немецкого народа (Heineman 1996).

    По мнению Кристины Мориной, воспоминания о преступлениях на Восточном фронте на протяжении многих лет оставались в Западной Германии темой, вытесненной из официальной памяти (Morina 2008: 258). Из-за холодной войны Советский Союз представлял собой главную угрозу для Запада – коммунизм. Более того, подключался также и цивилизаторский (колониальный) дискурс – борьба западного цивилизованного общества с опасными варварами. Это сделало возможным утверждение мифа о «чистом» Вермахте.

    В героическом дискурсе Красной армии как освободительницы тема сексуального насилия не нашла применения. Возможно, это было связано
    с напряженным отношением в Советском Союзе к любому обсуждению сексуальной тематики и с активной инструментализацией образа женщи-
    ны, прежде всего, как матери. Если посмотреть на плакаты и обращения периода Второй мировой войны, то в Советском союзе, гораздо более, чем, например, во время войны с Наполеоном («Отечество в опасности»), инструментализировался образ родины-матери («Родина мать зовет»), тогда как в немецком языке родина – это, прежде всего, отечество (Vaterland) и дословно означает «земля отца».

    Советская память о войне «игнорировала женский опыт», а многомиллионная армия женщин, в ней участвовавшая, как пишет Ольга Никонова,
    «растворилась в официальной мемориальной культуре» вместе с их особой повседневностью, превратившись «в невидимых солдат Великой войны»: «[п]афосность и монументализм мифа о Великой Отечественной войне до сих пор сторонятся женского взгляда и альтернативных моделей интерпретации военного опыта» (Никонова 2005: 289). Страдания мирного населения не могут добавить пафоса этому мифу, а потому даже истории таких прославленных мучеников как, например, Зоя Космодемьянская, репрезентовались без концентрации внимания на их телесных страданиях и сексуальных коннотациях. Известная фотография истерзанного тела Космодемьянской с отрезанной грудью, хотя и вошла в фотоальбом о Великой отечественной войне, была малоизвестна в СССР, и ее тем более невозможно представить на стендах пионерской организации имени Зои Космодемьянской.


    Замалчивание сексуального насилия с возвращением к патриархальному порядку


    Где же проходит эта граница умолчания о сексуальном насилии? Несмотря на всю болезненность и сложность для изучения сексуального на-
    силия во время Второй мировой войны, монографические исследования по этому вопросу начали появляться в Германии уже в 1970-е гг. (Brownmiller 1976). В журнале «Шпигель», цитировавшемся в начале статьи, данная тема затронута в связи с выходом на экраны в 2008 г. польско-немецкого фильма «Безымянная – одна женщина в Берлине». Легшие в основу фильма воспоминания были опубликованы в 1954 г. на английском, а в 1959 г. – на немецком языке (Eine Frau in Berlin 1959) но, тогда они не нашли читателя. После смерти автора в 2001 г. они были переизданы, и стали бестселлером. Это говорит о перемене настроения европейского общества и появлении новых точек «коммеморации» в отношении войны.

    Одна из исследовательниц темы сексуального насилия на Восточном фронте Регина Мюлхойзер отмечает общую направленность немецких масс-
    медиа: «[в] противовес замалчиванию сексуальных преступлений Вермахта, которые по сей день остаются весьма малоизученными, изнасилования, совершенные советскими солдатами, являются постоянным предметом скандалов в прессе» (Mühlhäuser 2008). Нарастание этой тенденции, – считает она, – можно проследить, начиная с фильма Барбары Йор и Хельки Сандер «Освободители и освобожденные» (1992 г.), за которым последовало переиздание воспоминаний «Безымянная – одна женщина в Берлине» в 2003 г. и двухсерийный телевизионный фильм немецкого канала ЦДФ «Бегство» (2007 г.). Свой повышенный интерес к сексуальному насилию по отношению к населению Германии авторы упомянутых проектов объясняют стремлением разбить табу и, наконец, заговорить открыто. Однако по словам профессора колумбийского университета Атины Гроссманн:

    [и]знасилование – есть в данном контексте не просто изнасилование, оно здесь вписано в определенный исторический контекст. Германия в 1945 году, это не Босния в 1990-е и не улицы современного Нью-Йорка или чье-нибудь супружеское ложе (Grossmann 1995: 112).

    Поэтому здесь опасно вести описание события лишь с точки зрения жертвы, для которой оно является частью личной драмы, а необходимо рас-
    сматривать и весь исторический контекст.

    В Германии тема изнасилований с начала обсуждения идеологически нагружена; и в период самой оккупации, и после окончания войны она не замалчивалась. Как подробно показывает в своей статье Гроссманн, в первые месяцы оккупации немецкие женщины свободно говорили об изнасилованиях не только в своих дневниках и воспоминаниях, но и открыто обсуждали между собой, например, в очереди за водой (Grossmann 1995). Еще до вступления советских войск в Берлин они были проинформированы нацисткой пропагандой о предстоящем насилии. Пропаганда представляла советские войска как не знающие милосердия дикие орды Чингисхана, которые уничтожат все на своем пути. Этот образ дикого «монгола», которым были переполнены пропагандистские плакаты, использовался нацистской властью в качестве жупела, заставлявшего население бороться и тогда, когда война была уже очевидно проиграна (Henke 1995: 87).

    Как пишет Гроссманн, население Германии если и не было проинформировано о преступлениях на Восточном фронте, то догадывалось и знало
    по слухам о том, что поведение войск Вермахта и СС на территории Советского Союза превысило границу известной прежде военной жестокости, и потому ожидало ответной мести (Grossmann 1995: 113). Нацистская пропаганда активно использовала призывы Эренбурга – «отомсти», или статью из Правды от 14 апреля 1945 г. «Убей немца», чтобы представить немецкому населению все те ужасы, которые их ожидают под советской оккупацией. В мемуарной литературе, особенно в дневниках, написанных непосредственно во время событий, советские офицеры много пишут о том, какой пустынной и запуганной они застали Германию, а также и о мести по отношению к немецкому населению со стороны советских войск (Копелев 2004). Заранее подготовленное нацистской пропагандой, немецкое население, увидев сцены грабежей или насилия, еще больше уверовало в «азиатские толпы».

    Вопрос о сексуальном насилии в Германии с самого начала был признан социальной и медицинской проблемой. Изнасилованные женщины
    получали медицинскую помощь, а также возможность избавиться от нежелательной беременности: 218 статья нацистского уголовного кодекса,
    запрещавшая аборты, с самого начала оккупации практически игнорировалась, а на территории советского сектора была официально отменена
    (Ericsson, Simonson 2005: 174). Постепенно немецкое население научилось уживаться с оккупационными войсками и договариваться с ними. Сексуальные отношения между солдатами/офицерами и немецкими женщинами имели тут разные стороны – и прямое насилие, и сожительство из прагматических соображений, и романтические увлечения. Владимир Гельфанд описывает в дневнике свои ухаживания за немецкой девушкой:

    Мать девушки осталась довольна мною. Еще бы! На алтарь доверия и расположения со стороны родных мною были принесены конфеты и масло, колбаса, дорогие немецкие сигареты. Уже половины этих продуктов достаточно, чтобы иметь полнейшее основание и право, что угодно творить с дочерью на глазах матери, и та ничего не скажет против. Ибо продукты питания сегодня дороже даже жизни, и даже такой юной и милой чувственницы, как нежная красавица Маргот (Гельфанд 2004: 26.10.1945).

    Сексуальное насилие не замалчивалось и не табуировалось до тех пор, пока мужчины не вернулись с фронта, и не началось восстановление старого патриархального общества (Budde 1997: 244): работающие женщины были уволены со своих постов, чтобы освободить им место. Опыт пережитого изнасилования не был постыдным в рамках оккупации, но стал замалчиваться впоследствии «ради признанной в обществе женской роли, которой женщины и сами всячески стремились соответствовать» (Grossmann 1995: 118; Zipfel 1995: 460–474).

    Сексуальное насилие немецких войск над мирным населением Советского Союза так же не скрывалось, и в первое время после освобождения
    открыто обсуждалось. На Нюрнбергском процессе приводились слова женщин, ставших свидетельницами изнасилований. Вот показания из материалов Нюрнбергского процесса:

    16-ти летнюю Л. И. Мечникову солдаты увели по приказу офицера Хуммера в лес, где они ее изнасиловали. Через некоторое время другие жен-
    щины, которых тоже завели в лес, увидели на дереве доски, к которым было прибито тело Мечниковой. На глазах женщин немцы отрезали у нее
    грудь (Der Prozess… 1984: 502).

    Сексуальное насилие рассматривалось как часть массовых преступлений нацистов на территории Советского Союза и стало «семейной пробле-
    мой», также как и в Германии, уже с возвращением мужчин с войны.

    Этот механизм хорошо показан в фильме «Бабье царство» (1967 г.). В самом начале фильма немецкий солдат пытается изнасиловать девочку
    лет 15-ти, Дуняшу. Присутствующие при этом женщины, обсуждают на завалинке нацистские бесчинства в соседних деревнях, и стараются успокоить себя мыслью, что им достался «добрый немец». Одна из них Настя Петренко, бросает себя немецкому солдату «как кусок мяса» , вместо девочки, которая «потом непременно удавится». Несмотря на то, что для Насти Петренко это событие стало трагедией, в «бабьем царстве», ее личный «позор» не становится позором общественным. Она оказывается в состоянии жить с этим опытом до тех пор, пока ее возлюбленный Костя Лубенцов не бросает ее, узнав об этом. Только тогда пережитый опыт становится ей «хуже смерти», и она пытается покончить жизнь самоубийством.

    В послевоенный период патриархальное общество выстраивается заново, и в этом контексте сексуальное насилие, пережитое женщинами окку-
    пированных территорий, становится проблемой для мужчин. Страдания женщин выступают здесь как латентное обвинение мужчинам, не сумевшим защитить свои дома: «вы нас немцам в добычу оставили», – говорит одна из героинь «Бабьего царства». Вследствие активного восстановления патриархальных ценностных категорий после войны (при активном участии власти), тема сексуального насилия вытесняется из официального дискурса в Советском союзе и появляется как маргинальная проблематика только на короткий момент в период оттепели, на волне переосмысления страданий, которые приносит «простому человеку» война. К этому периоду как раз и принадлежит фильм «Бабье царство».

    ***

    Подводя итоги, еще раз повторюсь – тема сексуального насилия обладает особым статусом в памяти о Второй мировой войне и потому изучение
    ее коннотаций и инструментализации требует деликатности. Здесь сексуальное насилие вписано в определенный исторический контекст и не может изучаться в отрыве от него. Несмотря на все многолетние попытки работы с этой болезненной темой, исследователи продолжают возвращаться к ней, но даже в 2015 г. обнаруживают, что в общественном дискурсе она покрыта мифами, а с точки зрения анализа источников представляет собой белое пятно (Gebhardt 2015: 12–13, 44). Исследователи оказались здесь в замкнутом круге: выстраивая нарратив этой «обыкновенной истории» с точки зрения жертвы, автор неминуемо сообщает ей мощный эмоциональный заряд и теряет, таким образом, академическое равновесие. Изучая этот вопрос только в рамках национального дискурса – либо впадает в одну из существующих инструментализаций темы, либо углубляется в развенчание мифов, вынужденно оставаясь в своем анализе на поверхности дискурсов.

    Исследования сексуального насилия отличаются выборочностью источников, что служит определенной окраске политики памяти или отражает
    ее в научной работе в Германии. В современной России продолжается советская традиция замалчивания этой темы в работах о войне, тем самым
    поддерживая исключительно героическую версию политики памяти. Наиболее плодотворным представляется путь изучения сексуального насилия с обеих сторон фронта, на основании имеющейся официальной документации и личных источников. Наибольший успех такая работа может иметь при международной кооперации ученых и признании необходимости изучения темных страниц совместного прошлого.






    Список источников

    Воронина Т. Как читать письма с фронта? Личная корреспонденция и память о Второй мировой войне // Неприкосновенный запас. 2011. 77 (3): 159–175.

    Гельфанд В. Н. Дневники 1941–1946, 2004 // https://clck.ru/9Ws7E (дата обращения: 27.01.2015).

    Доулинг Ш. Сексуальное насилие в годы Второй мировой войны ("Der Spiegel"), 2008 // https://clck.ru/9Ws7z (дата обращения: 02.06.2012).

    Копелев Л. Хранить вечно. М.: Терра, 2004.

    Никонова О. Женщины, война и «фигуры умолчания» // Неприкосновенный запас. 2005. 40–41 (2–3): 282–289.

    Ahrens M. Die Briten in Hamburg. Besatzerleben 1945–1958. München: Dölling und Galitz, 2011.

    Baberowski J. Verbrannte Erde. Stalins Herrschaft der Gewalt. München: C. H. Beck. 2012.

    Budde G. – F. "Tüchtige Traktoristinnen" und "schicke Stenotypistinnen". Frauenbilder in den deutschen Nachkriegsgesellschaften-Tendenzen der "Sowjetisierung" und "Ame-
    rikanisierung"? // K. Jarausch (Hg.) Amerikanisierung und Sowjetisierung in Deutschland 1945–1970. Frankfurt/Main: Campus-Verl, 1997: 243–273.

    Budnitskii O. The Intelligentsia Meets the Enemy. Eucated Soviet Officers in Defeated Germany // Kritika. 2009. 10 (3): 629–682.

    Brownmiller S. Against our Will: Man, Woman and Rape. New York: Fawcett Book, 1976.

    Der Prozess gegen die Hauptverbrecher von dem Internationalen Militärgerichtshof 14.11.1945– 01.10.1946. München-Zürich. 1984. Bd. 7.

    Dörr M. "Wer die Zeit nicht miterlebt hat…". Frauenerfahrungen im Zweiten Weltkrieg und in den Jahren danach. Frankfurt/Main: Campus-Verl, 1998.

    Eine Frau in Berlin: Tagebuchaufzeichnungen. Frankfurt: Kossodo, 1959.

    Ericsson K, Simonson E. (eds.) Children of World War II: The Hidden Enemy Legacy. New York: Berg Publishers, 2005.

    Eschebach I., Mühlhäuser R. (eds.) Handlungsräume. Sexuelle Gewalt durch Wehrmacht und SS in den besetzten Gebieten der Sowjetunion 1941–1945. Berlin: Metropol Verlag, 2008.

    Gebhardt M. Als die Soldaten kamen. Die Vergewaltigung deutscher Frauen am Ende des Zweiten Weltkriegs. München: Deutsche Verlags-Anstalt, 2015.

    Gestrich A. (ed.) Gewalt im Krieg. Ausübung, Erfahrung und Verweigerung von Gewalt in Kriegen des 20. Jahrhunderts. Münster: Lit, 1996.

    Gleichmann P., Kühne T. (eds.) Massenhaftes Töten. Kriege und Genozide im 20. Jahrhundert. Essen: Klartext-Verl, 2004.

    Grossmann A. Eine Frage des Schweigens? Die Vergewaltigung deutsche Frauen durch Besatzungssoldaten // Sozialwissenschaftliche Informationen. 1995. 24 (2): 109–119.

    Heineman E. The Hour of Women. Memories of Germany’s Crisis Years and West German Identity // American Historical Review. 1996. (1): 354–394.

    Heer H. Vom Verschwinden der Täter: Der Vernichtungskrieg fand statt, aber keiner war dabei. Berlin: Aufbau-Verl. 2004.

    Henke K. – D. Die amerikanische Besetzung Deutschlands. München: Oldenbourg, 1995.

    Jahn P., Rürup R. (eds.) Erobern und Vernichten. Der Krieg gegen die Sowjetunion 1941–1945. Essays. Berlin: Argon, 1991.

    Jureit U., Schneider C. Gefühlte Opfer. Illusionen der Vergangenheitsbewältigung. Stuttgart: Klett-Cotta, 2010.

    Koenen G. Weil es Stalin gefiel? Zu Jörg Baberowskis Deutung des Stalinismus // Osteuropa. 2012. 62 (4): 81–88.

    Morina C. Vernichtungskrieg, Kalter Krieg und politisches Gedächtnis: Zum Umgang mit dem Krieg gegen die Sowjetunion im geteilten Deutschland // Geschichte und Gesellschaft.
    2008. (2): 252–291.

    Mühlhäuser R. Konkurrierende Erzählungen zu sexueller Gewalt im Zweiten Weltkrieg, in DDR, Bundesrepublik und nach 1989 // Phase 2. 2008. (28): 46–49.

    Münch I. v. "Frau, komm!" Die Massenvergewaltigungen deutscher Frauen und Mädchen 1944/45. Graz: Ares-Verl, 2009.

    Naimark N. The Russians in Germany. A History of the Soviet Zone of Occupation, 1945–1949. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1995.

    Nolte H. – H. Vergewaltigungen durch Deutsche im Russlandfeldzug // Zeitschrift für Weltgeschichte. 2009. (1): 113–133.

    Römer F. Gewaltsame Geschlechterordnung. Wehrmacht und "Flintenweiber" an der Ostfront 1941/42 // S. Förster, B. Wegner, K. Latzel, F. Maubach, S. Satjukow (eds.) Soldatinnen. Gewalt und Geschlecht im Krieg vom Mittelalter bis heute. Paderborn: Schöningh, 2011: 331–352.

    Rosenthal G. Vom Krieg erzählen, von den Verbrechen schweigen // H. Heer (ed.) Vernichtungskrieg. Verbrechen der Wehrmacht 1941–1944. 2. Aufl. Hamburg: Hamburger
    Ed, 1995: 651–663.

    Satjukow S. Besatzer. "die Russen" in Deutschland 1945–1994. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 2008.

    Wette W. Erobern, zerstören, auslösen. Die verdrängte Last von 1941. Der Russlandfeldzug war ein Raub- und Vernichtungskrieg von Anfang an // Die Zeit. 20.11.1987. (48): 49–51.

    Zipfel G. Wie führen Frauen Krieg? // H. Heer (Hg.) Vernichtungskrieg. Verbrechen der Wehrmacht 1941–1944. 2. Aufl. Hamburg: Hamburger Ed, 1995: 460–474.











    "A COMMON STORY":
    THE DISCOURSE ON THE RAPE OF WOMEN DURING THE SECOND WORLD WAR



    The aim of this article is to address deficiencies in research on the topic of sexual violence during the Second World War by attempting to trace possible paths for future investigation. The author pays much attention to the role of the binary construct of "civilised men" versus "barbarian" and "East versus West" in the discourse surrounding sexual violence during and after the War. It shows the reasons for silence concerning rape on the Eastern front in comparative perspective. It explains why rape was so often overlooked by historians and society in Germany and made into a taboo issue in Soviet and Russian historiographical tradition. The article asserts that the difficulties in investigation of sexual violence on Eastern front during the Second World War can be explained not by a lack of primary sources but due to a lack of interest on the part of researchers.





    Ahrens M. (2011) Die Briten in Hamburg. Besatzerleben 1945–1958, München: Dölling und Galitz.

    Baberowski J. (2012) Verbrannte Erde. Stalins Herrschaft der Gewalt, München: Beck.

    Budde G. – F. (1997) "Tüchtige Traktoristinnen" und "schicke Stenotypistinnen". Frauenbilder in den deutschen Nachkriegsgesellschaften-Tendenzen der "Sowjetisierung" und "Ameri-
    kanisierung"? K. Jarausch (Hg.) Amerikanisierung und Sowjetisierung in Deutschland 1945–1970, Frankfurt/Main: Campus-Verl: 243–273.

    Budnitskii O. (2009) The Intelligentsia Meets the Enemy. Educated Soviet Officers in Defeated Germany. Kritika, 10(3): 629–682.

    Brownmiller S. (1976) Against our Will: Man, Woman and Rape, New York: Fawcett Book.

    Der Prozess gegen die Hauptverbrecher von dem Internationalen Militärgerichtshof 14.11.1945–01.10.1946 (1984) München-Zürich. Bd. 7.

    Dörr M. (1998) "Wer die Zeit nicht miterlebt hat…". Frauenerfahrungen im Zweiten Weltkrieg und in den Jahren danach, Frankfurt/Main: Campus-Verl.

    Dowling S. (2008) Seksual‘noe nasilie v gody Vtoroj mirovoj vojny ("Der Spiegel") [Sexual Abuse During World War 2 ("Der Spiegel")]. Available at: https://clck.ru/9Ws7z (ac-
    cessed 02.06.2012).

    Eine Frau in Berlin: Tagebuchaufzeichnungen (1959) Frankfurt: Kossodo.

    Ericsson K, Simonson E (eds.) (2005) Children of World War II: The Hidden Enemy Legacy, New York: Berg Publishers.

    Eschebach I., Mühlhäuser R. (eds.) (2008) Handlungsräume. Sexuelle Gewalt durch Wehrmacht und SS in den besetzten Gebieten der Sowjetunion 1941–1945, Berlin: Metropol Verlag.

    Gebhardt M. (2015) Als die Soldaten kamen. Die Vergewaltigung deutscher Frauen am Ende des Zweiten Weltkriegs, München: Deutsche Verlags-Anstalt.

    Gel’fand V.N. (2004) Dnevniki 1941–1946. [Diaries 1941–1946] Available at: https://clck.ru/9Ws7E (accessed 27.01.2015).

    Gestrich A. (ed.) (1996) Gewalt im Krieg. Ausübung, Erfahrung und Verweigerung von Gewalt in Kriegen des 20. Jahrhunderts, Münster: Lit.

    Gleichmann P., Kühne T. (eds.) (2004) Massenhaftes Töten. Kriege und Genozide im 20. Jahrhundert, Essen: Klartext-Verl.

    Grossmann A. (1995) Eine Frage des Schweigens? Die Vergewaltigung deutsche Frauen durch Besatzungssoldaten. Sozialwissenschaftliche Informationen, 24(2): 109–119.

    Heer H. (2004) Vom Verschwinden der Täter: Der Vernichtungskrieg fand statt, aber keiner war dabei, Berlin: Aufbau-Verl.

    Heineman E. (1996) The Hour of Women. Memories of Germany’s Crisis Years and West German Identity. American Historical Review, (1): 354–394.

    Henke K. – D. (1995) Die amerikanische Besetzung Deutschlands, München: Oldenbourg.

    Jahn P., Rürup R. (eds.) (1991) Erobern und Vernichten. Der Krieg gegen die Sowjetuni- on 1941–1945. Essays, Berlin: Argon.

    Jureit U., Schneider C. (2010) Gefühlte Opfer. Illusionen der Vergangenheitsbewältigung, Stuttgart: Klett-Cotta.

    Koenen G. (2012) Weil es Stalin gefiel? Zu Jörg Baberowskis Deutung des Stalinismus. Osteuropa, 62(4): 81–88.

    Kopelev L. (2004) Hranit’ vechno [To Be Preserved Forever], Moscow: Terra.

    Morina C. (2008) Vernichtungskrieg, Kalter Krieg und politisches Gedächtnis: Zum Umgang mit dem Krieg gegen die Sowjetunion im geteilten Deutschland. Geschichte und Ge-
    sellschaft, (2): 252–291.

    Mühlhäuser R. (2008) Konkurrierende Erzählungen zu sexueller Gewalt im Zweiten Weltkrieg, in DDR, Bundesrepublik und nach 1989. Phase 2, 28: 46–49.

    Münch I. v. (2009) "Frau, komm!" Die Massenvergewaltigungen deutscher Frauen und Mädchen 1944/45, Graz: Ares-Verl.

    Naimark N. (1995) The Russians in Germany. A History of the Soviet Zone of Occupation, 1945–1949, Cambridge, MA: Harvard University Press.

    Nikonova O. (2005) Zhenshchiny, voina i "figury umolchaniya" [Women, War and Forms of Silence]. Neprikosnovennyi zapas [Untouchable Store], 40–41(2–3): 282–289.

    Nolte H. – H. (2009) Vergewaltigungen durch Deutsche im Russlandfeldzug. Zeitschrift für Weltgeschichte, (1): 113–133.

    Römer F. (2011) Gewaltsame Geschlechterordnung. Wehrmacht und "Flintenweiber" an der Ostfront 1941/42. S. Förster, B. Wegner, K. Latzel, F. Maubach, S. Satjukow (eds.) Soldatinnen. Gewalt und Geschlecht im Krieg vom Mittelalter bis heute, Paderborn: Schöningh: 331–352.

    Rosenthal G. (1995) Vom Krieg erzählen, von den Verbrechen schweigen. H. Heer (Hg.) Vernichtungskrieg. Verbrechen der Wehrmacht 1941–1944. 2. Aufl, Hamburg: Hambur-
    ger Ed: 651–663.

    Satjukow S. (2008) Besatzer. "die Russen" in Deutschland 1945–1994, Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht.

    Voronina T. (2011) Kak chitat pisma s fronta? Lichnaja korrespondenzija i pamjat o Vtoroj mirovoj vojne [How Do We Read Letters from the Front? Personal Correspondence and Memory of World War 2]. Neprikosnovennyi zapas [Untouchable Store], 77(3): 159–175.

    Wette W. (1987) Erobern, zerstören, auslösen. Die verdrängte Last von 1941. Der Russlandfeldzug war ein Raub- und Vernichtungskrieg von Anfang an. Die Zeit, (48): 49–51.

    Zipfel G. (1995) Wie führen Frauen Krieg? H. Heer (ed.) Vernichtungskrieg. Verbrechen der Wehrmacht 1941–1944. 2. Aufl, Hamburg: Hamburger Ed: 460–474.









    Цитаты на иностранном языке даны в переводе автора – Прим. ред.

    Вера Сергеевна Дубина – к. и.н., доцент кафедры истории Московской высшей школы социально-экономических наук, Россия.

    Vera S. Dubina - PhD (kandidat nauk) in history, associate professor, History Dept., Moscow School of Social and Economic Sciences, Russian Federation.
    Vera.Dubina@gmail.com
     
     
     
     
     
     

     
     
     

     
    © Журнал исследований социальной политики
    © НИУ ВШЭ, 1993–2015 


















  •     Dr. Elke Scherstjanoi "Ein Rotarmist in Deutschland"
  •     Stern  "Von Siegern und Besiegten"
  •     Märkische Allgemeine  "Hinter den Kulissen"
  •     Das Erste /TV/ "Kulturreport"
  •     Berliner Zeitung  "Besatzer, Schöngeist, Nervensäge, Liebhaber"
  •     SR 2 KulturRadio  "Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Die Zeit  "Wodka, Schlendrian, Gewalt"
  •     Jüdische Allgemeine  "Aufzeichnungen im Feindesland"
  •     Mitteldeutsche Zeitung  "Ein rotes Herz in Uniform"
  •     Unveröffentlichte Kritik  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten vom Umgang mit den Deutschen"
  •     Bild  "Auf Berlin, das Besiegte, spucke ich!"
  •     Das Buch von Gregor Thum "Traumland Osten. Deutsche Bilder vom östlichen Europa im 20. Jahrhundert"
  •     Flensborg Avis  "Set med en russisk officers øjne"
  •     Ostsee Zeitung  "Das Tagebuch des Rotarmisten"
  •     Leipziger Volkszeitung  "Das Glück lächelt uns also zu!"
  •     Passauer Neue Presse "Erinnerungspolitischer Gezeitenwechsel"
  •     Lübecker Nachrichten  "Das Kriegsende aus Sicht eines Rotarmisten"
  •     Lausitzer Rundschau  "Ich werde es erzählen"
  •     Leipzigs-Neue  "Rotarmisten und Deutsche"
  •     SWR2 Radio ART: Hörspiel
  •     Kulturation  "Tagebuchaufzeichnungen eines jungen Sowjetleutnants"
  •     Der Tagesspiegel  "Hier gibt es Mädchen"
  •     NDR  "Bücher Journal"
  •     Kulturportal  "Chronik"
  •     Sächsische Zeitung  "Bitterer Beigeschmack"
  •     Deutschlandradio Kultur  "Krieg und Kriegsende aus russischer Sicht"
  •     Berliner Zeitung  "Die Deutschen tragen alle weisse Armbinden"
  •     MDR  "Deutschland-Tagebuch eines Rotarmisten"
  •     Jüdisches Berlin  "Das Unvergessliche ist geschehen" / "Личные воспоминания"
  •     Süddeutsche Zeitung  "So dachten die Sieger"
  •     Financial Times Deutschland  "Aufzeichnungen aus den Kellerlöchern"
  •     Badisches Tagblatt  "Ehrliches Interesse oder narzisstische Selbstschau?"
  •     Freie Presse  "Ein Rotarmist in Berlin"
  •     Nordkurier/Usedom Kurier  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten ungefiltert"
  •     Nordkurier  "Tagebuch, Briefe und Erinnerungen"
  •     Ostthüringer Zeitung  "An den Rand geschrieben"
  •     Potsdamer Neueste Nachrichten  "Hier gibt es Mädchen"
  •     NDR Info. Forum Zeitgeschichte "Features und Hintergründe"
  •     Deutschlandradio Kultur  "Politische Literatur. Lasse mir eine Dauerwelle machen"
  •     Konkret "Watching the krauts. Emigranten und internationale Beobachter schildern ihre Eindrücke aus Nachkriegsdeutschland"
  •     Dagens Nyheter  "Det oaendliga kriget"
  •     Utopie-kreativ  "Des jungen Leutnants Deutschland - Tagebuch"
  •     Neues Deutschland  "Berlin, Stunde Null"
  •     Webwecker-bielefeld  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Südkurier  "Späte Entschädigung"
  •     Online Rezension  "Das kriegsende aus der Sicht eines Soldaten der Roten Armee"
  •     Saarbrücker Zeitung  "Erstmals: Das Tagebuch eines Rotarmisten"
  •     Neue Osnabrücker Zeitung  "Weder Brutalbesatzer noch ein Held"
  •     Thüringische Landeszeitung  "Vom Alltag im Land der Besiegten"
  •     Das Argument "Wladimir Gelfand: Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Deutschland Archiv: Zeitschrift für das vereinigte Deutschland  "Betrachtungen eines Aussenseiters"
  •     Neue Gesellschaft/Frankfurter Hefte  "Von Siegern und Besiegten"
  •     Deutsch-Russisches Museum Berlin-Karlshorst. Rezensionen
  •     Online Rezensionen. Die Literaturdatenbank
  •     Literaturkritik  "Ein siegreicher Rotarmist"
  •     RBB Kulturradio  "Ein Rotarmist in Berlin"
  •     Українська правда  "Нульовий варiант" для ветеранiв вiйни" / Комсомольская правда "Нулевой вариант" для ветеранов войны"
  •     Dagens Nyheter.  "Vladimir Gelfand. Tysk dagbok 1945-46"
  •     Ersatz  "Tysk dagbok 1945-46 av Vladimir Gelfand"
  •     Borås Tidning  "Vittnesmåil från krigets inferno"
  •     Sundsvall (ST)  "Solkig skildring av sovjetisk soldat frеn det besegrade Berlin"
  •     Helsingborgs Dagblad  "Krigsdagbok av privat natur"
  •     2006 Bradfor  "Conference on Contemporary German Literature"
  •     Spring-2005/2006 Foreign Rights, German Diary 1945-1946
  •     Flamman  "Dagbok kastar tvivel över våldtäktsmyten"
  •     Expressen  "Kamratliga kramar"
  •     Expressen Kultur  "Under våldets täckmantel"
  •     Lo Tidningen  "Krigets vardag i röda armén"
  •     Tuffnet Radio  "Är krigets våldtäkter en myt?"
  •     Norrköpings Tidningar  "En blick från andra sidan"
  •     Expressen Kultur  "Den enda vägens historia"
  •     Expressen Kultur  "Det totalitära arvet"
  •     Allehanda  "Rysk soldatdagbok om den grymma slutstriden"
  •     Ryska Posten  "Till försvar för fakta och anständighet"
  •     Hugin & Munin  "En rödarmist i Tyskland"
  •     Theater "Das deutsch-russische Soldatenwörtebuch" / Театр  "Русско-немецкий солдатский разговорник"
  •     SWR2 Radio "Journal am Mittag"
  •     Berliner Zeitung  "Dem Krieg den Krieg erklären"
  •     Die Tageszeitung  "Mach's noch einmal, Iwan!"
  •     The book of Paul Steege: "Black Market, Cold War: Everyday Life in Berlin, 1946-1949"
  •     Телеканал РТР "Культура":  "Русско-немецкий солдатский разговорник"
  •     Аргументы и факты  "Есть ли правда у войны?"
  •     RT "Russian-German soldier's phrase-book on stage in Moscow"
  •     Утро.ru  "Контурная карта великой войны"
  •     Телеканал РТР "Культура"  "Широкий формат с Ириной Лесовой"
  •     Museum Berlin-Karlshorst  "Das Haus in Karlshorst. Geschichte am Ort der Kapitulation"
  •     Das Buch von Roland Thimme: "Rote Fahnen über Potsdam 1933 - 1989: Lebenswege und Tagebücher"
  •     Das Buch von Bernd Vogenbeck, Juliane Tomann, Magda Abraham-Diefenbach: "Terra Transoderana: Zwischen Neumark und Ziemia Lubuska"
  •     Das Buch von Sven Reichardt & Malte Zierenberg: "Damals nach dem Krieg Eine Geschichte Deutschlands - 1945 bis 1949"
  •     Lothar Gall & Barbara Blessing: "Historische Zeitschrift Register zu Band 276 (2003) bis 285 (2007)"
  •     Kollektives Gedächtnis "Erinnerungen an meine Cousine Dora aus Königsberg"
  •     Das Buch von Ingeborg Jacobs: "Freiwild: Das Schicksal deutscher Frauen 1945" 
  •     Закон i Бiзнес "Двічі по двісті - суд честі"
  •     Радио Свобода "Красная армия. Встреча с Европой"
  •     DEP "Stupri sovietici in Germania /1944-45/"
  •     Explorations in Russian and Eurasian History "The Intelligentsia Meets the Enemy: Educated Soviet Officers in Defeated Germany, 1945"
  •     DAMALS "Deutschland-Tagebuch 1945-1946"
  •     Das Buch von Pauline de Bok: "Blankow oder Das Verlangen nach Heimat"
  •     Das Buch von Ingo von Münch: "Frau, komm!": die Massenvergewaltigungen deutscher Frauen und Mädchen 1944/45"
  •     Das Buch von Roland Thimme: "Schwarzmondnacht: Authentische Tagebücher berichten (1933-1953). Nazidiktatur - Sowjetische Besatzerwillkür"
  •     История государства  "Миф о миллионах изнасилованных немок"
  •     Das Buch Alexander Häusser, Gordian Maugg: "Hungerwinter: Deutschlands humanitäre Katastrophe 1946/47"
  •     Heinz Schilling: "Jahresberichte für deutsche Geschichte: Neue Folge. 60. Jahrgang 2008"
  •     Jan M. Piskorski "WYGNAŃCY: Migracje przymusowe i uchodźcy w dwudziestowiecznej Europie"
  •     Deutschlandradio "Heimat ist dort, wo kein Hass ist"
  •     Journal of Cold War Studies "Wladimir Gelfand, Deutschland-Tagebuch 1945–1946: Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     ЛЕХАИМ "Евреи на войне. Солдатские дневники"
  •     Частный Корреспондент "Победа благодаря и вопреки"
  •     Перспективы "Сексуальное насилие в годы Второй мировой войны: память, дискурс, орудие политики"
  •     Радиостанция Эхо Москвы & RTVi "Не так" с Олегом Будницким: Великая Отечественная - солдатские дневники"
  •     Books Llc "Person im Zweiten Weltkrieg /Sowjetunion/ Georgi Konstantinowitsch Schukow, Wladimir Gelfand, Pawel Alexejewitsch Rotmistrow"
  •     Das Buch von Jan Musekamp: "Zwischen Stettin und Szczecin - Metamorphosen einer Stadt von 1945 bis 2005"
  •     Encyclopedia of safety "Ladies liberated Europe in the eyes of Russian soldiers and officers (1944-1945 gg.)"
  •     Азовские греки "Павел Тасиц"
  •     Вестник РГГУ "Болезненная тема второй мировой войны: сексуальное насилие по обе стороны фронта"
  •     Das Buch von Jürgen W. Schmidt: "Als die Heimat zur Fremde wurde"
  •     ЛЕХАИМ "Евреи на войне: от советского к еврейскому?"
  •     Gedenkstätte/ Museum Seelower Höhen "Die Schlacht"
  •     The book of Frederick Taylor "Exorcising Hitler: The Occupation and Denazification of Germany"
  •     Огонёк "10 дневников одной войны"
  •     The book of Michael Jones "Total War: From Stalingrad to Berlin"
  •     Das Buch von Frederick Taylor "Zwischen Krieg und Frieden: Die Besetzung und Entnazifizierung Deutschlands 1944-1946"
  •     WordPress.com "Wie sind wir Westler alt und überklug - und sind jetzt doch Schmutz unter ihren Stiefeln"
  •     Åke Sandin "Är krigets våldtäkter en myt?"
  •     Олег Будницкий: "Архив еврейской истории" Том 6. "Дневники"
  •     Michael Jones: "El trasfondo humano de la guerra: con el ejército soviético de Stalingrado a Berlín"
  •     Das Buch von Jörg Baberowski: "Verbrannte Erde: Stalins Herrschaft der Gewalt"
  •     Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft "Gewalt im Militar. Die Rote Armee im Zweiten Weltkrieg"
  •     Ersatz-[E-bok] "Tysk dagbok 1945-46"
  •     The book of Michael David-Fox, Peter Holquist, Alexander M. Martin: "Fascination and Enmity: Russia and Germany as Entangled Histories, 1914-1945"
  •     Елена Сенявская "Женщины освобождённой Европы глазами советских солдат и офицеров (1944-1945 гг.)"
  •     The book of Raphaelle Branche, Fabrice Virgili: "Rape in Wartime (Genders and Sexualities in History)"
  •     БезФорматаРу "Хоть бы скорей газетку прочесть"
  •     Все лечится "10 миллионов изнасилованных немок"
  •     Симха "Еврейский Марк Твен. Так называли Шолома Рабиновича, известного как Шолом-Алейхем"
  •     Annales: Nathalie Moine "La perte, le don, le butin. Civilisation stalinienne, aide étrangère et biens trophées dans l’Union soviétique des années 1940"
  •     Das Buch von Beata Halicka "Polens Wilder Westen. Erzwungene Migration und die kulturelle Aneignung des Oderraums 1945 - 1948"
  •     Das Buch von Jan M. Piskorski "Die Verjagten: Flucht und Vertreibung im Europa des 20. Jahrhundert"
  •     Уроки истории. ХХ век. Гефтер. "Антисемитизм в СССР во время Второй мировой войны в контексте холокоста"
  •     Ella Janatovsky "The Crystallization of National Identity in Times of War: The Experience of a Soviet Jewish Soldier"
  •     Всеукраинский еженедельник Украина-Центр "Рукописи не горят"
  •     Ljudbok / Bok / eBok: Niclas Sennerteg "Nionde arméns undergång: Kampen om Berlin 1945"
  •     Das Buch von Michaela Kipp: "Großreinemachen im Osten: Feindbilder in deutschen Feldpostbriefen im Zweiten Weltkrieg"
  •     Петербургская газета "Женщины на службе в Третьем Рейхе"
  •     Володимир Поліщук "Зроблено в Єлисаветграді"
  •     Германо-российский музей Берлин-Карлсхорст. Каталог постоянной экспозиции / Katalog zur Dauerausstellung
  •     Clarissa Schnabel "The life and times of Marta Dietschy-Hillers"
  •     Еврейский музей и центр толерантности. Группа по работе с архивными документами
  •     Эхо Москвы "ЦЕНА ПОБЕДЫ: Военный дневник лейтенанта Владимира Гельфанда"
  •     Bok / eBok: Anders Bergman & Emelie Perland "365 dagar: Utdrag ur kända och okända dagböcker"
  •     РИА Новости "Освободители Германии"
  •     Das Buch von Jan M. Piskorski "Die Verjagten: Flucht und Vertreibung im Europa des 20. Jahrhundert"
  •     Das Buch von Miriam Gebhardt "Als die Soldaten kamen: Die Vergewaltigung deutscher Frauen am Ende des Zweiten Weltkriegs"
  •     Petra Tabarelli "Vladimir Gelfand"
  •     Das Buch von Martin Stein "Die sowjetische Kriegspropaganda 1941 - 1945 in Ego-Dokumenten"
  •     The German Quarterly "Philomela’s Legacy: Rape, the Second World War, and the Ethics of Reading"
  •     Deutsches Historisches Museum "1945 – Niederlage. Befreiung. Neuanfang. Zwölf Länder Europas nach dem Zweiten Weltkrieg"
  •     День за днем "Дневник лейтенанта Гельфанда"
  •     BBC News "The rape of Berlin" / BBC Mundo / BBC O`zbek / BBC Brasil / BBC فارْسِى "تجاوز در برلین" 
  •     Echo24.cz "Z deníku rudoarmějce: Probodneme je skrz genitálie"
  •     The Telegraph "The truth behind The Rape of Berlin"
  •     BBC World Service "The Rape of Berlin"
  •     ParlamentniListy.cz "Mrzačení, znásilňování, to všechno jsme dělali. Český server připomíná drsné paměti sovětského vojáka"
  •     WordPress.com "Termina a Batalha de Berlim"
  •     Dnevnik.hr "Podignula je suknju i kazala mi: 'Spavaj sa mnom. Čini što želiš! Ali samo ti"
  •     ilPOST "Gli stupri in Germania, 70 anni fa"
  •     上海东方报业有限公司 70年前苏军强奸了十万柏林妇女?很多人仍在寻找真相
  •     연합뉴스 "BBC: 러시아군, 2차대전때 독일에서 대규모 강간"
  •     Telegraf "SPOMENIK RUSKOM SILOVATELJU: Nemci bi da preimenuju istorijsko zdanje u Berlinu?"
  •    Múlt-kor "A berlini asszonyok küzdelme a szovjet erőszaktevők ellen
  •     Noticiasbit.com "El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     Museumsportal Berlin "Landsberger Allee 563, 21. April 1945"
  •     Caldeirão Político "70 anos após fim da guerra, estupro coletivo de alemãs ainda é episódio pouco conhecido"
  •     Nuestras Charlas Nocturnas "70 aniversario del fin de la II Guerra Mundial: del horror nazi al terror rojo en Alemania"
  •     W Radio "El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     La Tercera "BBC: El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     Noticias de Paraguay "El drama de las alemanas violadas por tropas soviéticas hacia el final de la Segunda Guerra Mundial"
  •     Cnn Hit New "The drama hidden mass rape during the fall of Berlin"
  •     Dân Luận "Trần Lê - Hồng quân, nỗi kinh hoàng của phụ nữ Berlin 1945"
  •     Český rozhlas "Temná stránka sovětského vítězství: znásilňování Němek"
  •     Historia "Cerita Kelam Perempuan Jerman Setelah Nazi Kalah Perang"
  •     G'Le Monde "Nỗi kinh hoàng của phụ nữ Berlin năm 1945 mang tên Hồng Quân"
  •     Эхо Москвы "Дилетанты. Красная армия в Европе"
  •     Der Freitag "Eine Schnappschussidee"
  •     باز آفريني واقعيت ها  "تجاوز در برلین"
  •     Quadriculado "O Fim da Guerra e o início do Pesadelo. Duas narrativas sobre o inferno"
  •     Majano Gossip "PER NON DIMENTICARE…….. LE PORCHERIE COMUNISTE !!!!!"
  •     Русская Германия "Я прижал бедную маму к своему сердцу и долго утешал"
  •     The book of Nicholas Stargardt "The German War: A Nation Under Arms, 1939–45"
  •     "Владимир Гельфанд. Дневник 1941 - 1946"
  •     BBC Русская служба "Изнасилование Берлина: неизвестная история войны"BBC Україна "Зґвалтування Берліна: невідома історія війни"
  •     Гефтер "Олег Будницкий: «Дневник, приятель дорогой!» Военный дневник Владимира Гельфанда"
  •     Гефтер "Владимир Гельфанд. Дневник 1942 года
  •     BBC Tiếng Việt "Lính Liên Xô 'hãm hiếp phụ nữ Đức'"
  •     Эхо Москвы "ЦЕНА ПОБЕДЫ: Дневники лейтенанта Гельфанда"
  •     Renato Furtado "Soviéticos estupraram 2 milhões de mulheres alemãs, durante a Guerra Mundial"
  •     Вера Дубина "«Обыкновенная история» Второй мировой войны: дискурсы сексуального насилия над женщинами оккупированных территорий"  
  •     Еврейский музей и центр толерантности "Презентация книги Владимира Гельфанда «Дневник 1941-1946»" 
  •     Еврейский музей и центр толерантности "Евреи в Великой Отечественной войне"  
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Атака"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Бой"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Победа"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. Эпилог
  •     Труд "Покорность и отвага: кто кого?"
  •     Издательский Дом «Новый Взгляд» "Выставка подвига"
  •     Katalog NT "Выставка "Евреи в Великой Отечественной войне " - собрание уникальных документов"
  •     Вести "Выставка "Евреи в Великой Отечественной войне" - собрание уникальных документов"
  •     Радио Свобода "Бесценный графоман"
  •     Вечерняя Москва "Еще раз о войне"
  •     РИА Новости "Выставка про евреев во время ВОВ открывается в Еврейском музее"
  •     Телеканал «Культура» "Евреи в Великой Отечественной войне" проходит в Москве"
  •     Россия HD "Вести в 20.00"
  •     GORSKIE "В Москве открылась выставка "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Aгентство еврейских новостей "Евреи – герои войны"
  •     STMEGI TV "Открытие выставки "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики "Открытие выставки "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Независимая газета "Война Абрама"



  •