• Constantin Film "Anonyma - Eine Frau in Berlin. Materialien zum Film"

  •    
     
     
     
     

     
     


    25 Juni 2015  
     
     
     
     
     
     
    VORWORT

    „Wieder einmal muß ich darüber nachsinnen, was es bedeutet, in Furcht und Elend allein dazustehen. Es erscheint mir leichter, da die Qual des Mitleidens fehlt. Was mag die Mutter eines zerstörten Mädchens empfinden? Was jeder wirklich Liebende, der nicht helfen kann oder nicht zu helfen wagt?“
     
    Über 60 Jahre ist es her, dass die Autorin und Journalistin unter ihrem Pseudonym Anonyma diese Sätze in ihr Tagebuch schreibt, das später auf den Bestseller-Listen zu finden sein wird.
     
    Anonyma beschreibt den Kampf ums Überleben und die Demütigung der Frauen durch Massen vergewalti gun - gen der Roten Armee in Berlin im Jahre 1945, ohne Gewalt und Vergewaltigung in den Vordergrund zu stellen.
     
    Ein Tabu bis heute. Der Film ANONYMA – EINE FRAU IN BERLIN bietet eine Chance, endlich dieses Tabu zu brechen und Bezüge zu heute herzustellen, denn noch immer werden tagtäglich Frauen in Kriegsgebieten vergewaltigt, gedemütigt und als „Kriegsbeute“ benutzt.
     
    Wir sind gefordert, auf Fragen, die sich stellen, Antworten zu geben. So, wie es dieser Film tut. Offen, ehrlich, schonungslos. Unsere Kinder verdienen es und all die Frauen, die bis heute nicht darüber sprechen konnten. Wir möchten Ihnen Mut machen, dieses immer noch bestehende Tabu in Ihrem Unterricht und Ihren Semina - ren anzusprechen. Die von uns zusammengestellten Materialien sollen Ihnen hierbei Unterstützung bieten.
     
    Ihre Vera Conrad mit den Autoren Regine Wenger und Rolf Thissen
     
     
       
     
     
     
     
      
     
     
     
     
     
    INHALTSANGABE
     
    Es sind die letzten Tage des Krieges, April 1945 in Berlin. Im Keller eines halb zerstörten Wohnhauses kauern die Menschen und warten. Sie haben die Bombennächte überstanden und auch den Artilleriebeschuss. Die meisten von ihnen sind Frauen und sie ahnen, was sie erwartet. Der Einmarsch der Roten Armee in Berlin steht unmittelbar bevor. Da ist die stets hilfreiche Witwe (IRM HERMANN), da sind die lebenslustigen Schwestern Bärbel (JÖRDIS TRIEBEL) und Greta (ROSALIE THOMASS), die ältere Buchhändlerin (KATHARINA BLASCHKE), die Likör fabrikantin (MARIA HARTMANN), deren Mann sie einer Jüngeren wegen sitzen ließ, das lesbische Liebespaar Steffi (SANDRA HÜLLER) und Lisbeth (ISABELL GERSCHKE), die resolute Achtzigjährige (ERNI MANGOLD), das verzweifelte Flüchtlingsmädchen (ANNE KANIS), da sind Mütter mit ihren Kindern und auch ein paar ältere Männer, aus denen der Krieg alle Kraft herausgesogen hat. Vor allem aber ist da die knapp dreißigjährige Anonyma (NINA HOSS), dereinst Journalistin und Fotografin. Sie wird die Ereignisse der nächsten Tage für ihren Lebensgefährten Gerd (AUGUST DIEHL) festhalten, der vor Jahren an die Ostfront verschwand.
     
    Es werden Tage der Schrecken und widersprüchlichsten Erfahrungen. Anonyma wird, wie die meisten Frauen, von den Siegern mehrfach vergewaltigt. Doch sie taugt nicht zum Opfer. Mit Mut und dem unbedingtem Willen, ihre Würde zu verteidigen, fasst sie einen Entschluss. Sie wird sich „einen Wolf“ suchen, einen russischen Offizier, der sie vor den anderen schützt. Als Gegenleistung wird sie mit ihm schlafen – freiwillig. Und es geschieht, worauf sie am wenigsten gefasst war. Der höfliche, melancholische Offizier Andrej (EVGENY SIDIKHIN) weckt ihr Interesse. Es entsteht wirkliche Nähe. Und doch bleiben sie – er Sowjet, sie Deutsche – Feinde bis zum Ende.
     
    Auch die anderen Frauen entwickeln ihre Strategien, mal schnoddrig, mal unterwürfig, auf kleine Vorteile bedacht. Und es zeigt sich, dass auch die sowjetischen Soldaten nach menschlicher Nähe verlangen. Sie nisten sich ein in diesem zerbombten Haus. Und schließlich werden Sieger und Besiegte wie bei einem wilden Tanz auf dem Vulkan sogar das Ende des Krieges zusammen feiern. Denn etwas vereint sie doch: sie sind – nach einem langen Krieg – dem Tod entronnen. Nach dem Schrecken der männlichen Gewalt, nach einem Taumel der Gefühle wird sich der Blick auf eine Zukunft öffnen, in der sehr langsam ein normales Leben beginnen kann. (Quelle: Presseheft)
     
     
     
     
    DAS BUCH
     
    In drei dicht beschriebenen Schulheften hält Anonyma – damals eine noch relativ junge, aber schon weit gereiste Journalistin – ihre Erlebnisse in Berlin vom 20. April bis zum 22. Juni 1945 fest, als vergewaltigende und plündernde Rotarmisten durch die Stadt ziehen und auch sie ein Opfer wird. Aus den Kladden entstehen ab Juli 1945 auf grauem Kriegspapier 121 engzeilige Schreibmaschinenseiten. Erst Jahre später kommt das Typoskript unter anderem dem Schriftsteller Kurt W. Marek (C. W. Ceram) zu Gesicht, der schnell den historischen Wert dieses über das Persönliche hinausgehenden Zeitdokuments erkennt. Ceram entspricht dem Wunsch der Autorin, ihr Inkognito zu wahren und sorgt dafür, dass ein New Yorker Verleger im Herbst 1954 eine Übersetzung herausbringt. 1955 folgt eine britische Ausgabe. Seitdem sind Übersetzungen ins Schwedische, Norwegische und Holländische, ins Dänische und Italienische, ins Japanische und Spanische, ins Französische und Finnische erschienen.
     
    Eine Ausgabe des deutschen Originals wird 1959 von einem Schweizer Verleger herausgebracht – doch in der Bundesrepublik findet das Buch kaum Beachtung. Erst als Hans Magnus Enzensberger es 2003 in seine Reihe „Die andere Bibliothek“ beim Eichborn-Verlag aufnimmt, wird es – von der Kritik einhellig als großartiges Zeitzeugnis hoch gelobt – zu einem der meistgelesenen Bücher dieses Jahres. Enzensberger respektiert den Wunsch der (2001 verstorbenen) Autorin, auch nach ihrem Tod anonym zu bleiben. Doch Ende September enthüllt die Süddeutsche Zeitung die Identität von Anonyma. Iris Radisch konstatiert in Die Zeit vom 2.10.2003 einen Fall von „journalistischem Machismo“. Einen Tag zuvor kommt Joachim Güntner in einer der renommiertesten Zeitungen Europas, der Neuen Zürcher Zeitung, zu dem harschen Schluss: „Bisher fehlen die Belege, die eine seriöse journalistische Recherche von böser Nachrede unterscheiden würden.“ Im Januar 2004 spricht sich der Schriftsteller Walter Kempowski, ein anerkannter Experte in Sachen Tagebücher, für die Authentizität der Texte von Anonyma aus und sorgte somit für die Beendigung der leidigen Diskussion.
     
     
     
     
     
    ANMERKUNGEN DES PRODUZENTEN GÜNTER ROHRBACH
     
    Es ist das letzte große Tabu des Zweiten Weltkriegs. Bis heute gibt es, auch in der Wissenschaft, darüber nur wenige Veröffentlichungen, kein Standardwerk, keine verlässlichen Zahlen. Hunderttausende Frauen sind vor allem im Osten Deutschlands in den letzten Kriegswochen vergewaltigt worden. Manche Schätzungen bewegen sich zwischen einer und zwei Millionen, zuverlässig sind sie nicht. Wie sollten sie auch, denn kaum jemand hat darüber öffentlich gesprochen, am wenigsten die Frauen selbst. Sogar in den Familien gab es so etwas wie einen Schweigebann. So groß wie das Leid war die Scham, auch und gerade dem eigenen Mann, den eigenen Kindern gegenüber.
     
    Soweit sich die Wissenschaft überhaupt dem Thema näherte, stützte sie sich auf die wenigen schriftlichen Zeugnisse, die ihr zugänglich waren. Historiker arbeiten nach Aktenlage. Mündliche Recherchen sind ihnen fremd. So waren es Journalisten wie Erich Kuby („Die Russen in Berlin 1945“) und vor allem die Filme - macherin Helke Sander, die die fundiertesten Beiträge zum Komplex der Vergewaltigungen geliefert haben. Helke Sanders Film „BeFreier und Befreite“ erschien Anfang der 1990er Jahre zusammen mit dem gleich - namigen Buch. Ergänzend zu zahlreichen persönlichen Zeugnissen wird hier erstmals auch versucht, den bestürzenden Umfang der Ereignisse mit Zahlen zu unterlegen. Gegenüber der Methodik dieser Ermittlung mag es Zweifel geben, unzweifelhaft ist aber, dass es hier um eine Größenordnung geht, deren erfolgreiche Verdrängung durchaus skandalös genannt werden kann. In den Kriegen der Männer waren die Frauen seit jeher eine mehr oder weniger selbstverständliche Beute. Heute nennt man das Kollateralschäden. Daran hat sich, folgt man den Berichten aus dem ehemaligen Jugoslawien, aus dem Irak oder Afghanistan, bis in unsere Gegenwart hinein nichts geändert. Dennoch war das Ausmaß der Vergewaltigungen von 1945 extrem und beispiellos.
     
     
    Die Tabuisierung dieser Ereignisse hat viele Gründe. Der wichtigste: Die eigene schwere Schuld hat es den Deutschen jahrzehntelang schwer, ja unmöglich gemacht, sich auch mit jenen Verbrechen der Nazizeit und des Krieges zu beschäftigen, bei denen sie sich selbst als Opfer sehen konnten. Diese Haltung war im Nach - kriegsdeutschland weitgehend unumstritten. Erst in letzter Zeit hat man, nicht ohne kritische Begleit - geräusche, damit begonnen, in diesem oder jenem Falle eine andere Perspektive zuzulassen. Zweifel los hat es auch eine Rolle gespielt, dass bei den Vergewaltigungen die Täter vor allem Soldaten der Roten Armee waren, die Opfer Bürger der DDR. Es war gerade in der DDR politisch nicht opportun, die Befreier mit einem solchen Makel zu belasten. So war es eine große Ausnahme, wenn Bert Brecht in seinem Arbeitsjournal unter dem Datum vom 25.10.1948 mit aller Vorsicht und im Bemühen um Gerechtigkeit folgendes schrieb:
     
    „immer noch, nach den drei jahren, zittert unter den arbeitern, höre ich allgemein, die panik, verursacht durch die plünderungen und vergewaltigungen nach, die der eroberung von berlin folgten. In den arbeitervierteln hatte man die befreier mit verzweifelter freude erwartet, die arme waren ausgestreckt, aber die begegnung wurde zum überfall, der die siebzigjährigen und die zwölfjährigen nicht schonte und in voller öffentlichkeit vor sich ging. Es wird berichtet, dass die russischen soldaten noch während der kämpfe von haus zu haus, blutend, erschöpft, erbittert, ihr feuer einstellten, damit frauen wasser holen konnten, die hungrigen aus den kellern in die bäckereien geleiteten, die unter trümmern begrabenen ausgraben halfen, aber nach dem kampf durchzogen betrunkene horden die wohnungen, holten die frauen, schossen die widerstand leistenden männer und frauen nieder, vergewaltigten vor den augen von kindern, standen in schlangen an vor häusern usw …“
     
    Nicht zuletzt waren es die Frauen selbst, die eine Auseinandersetzung mit diesem Thema verhinderten. Sie hatten verständlicherweise kein „Interesse“ daran, da sie mit dem, was sie trotz aller erlittenen Gewalt auch für ihre Schande hielten, nicht erneut konfrontiert werden wollten.
     
    Auch in der von dem Historiker Rolf-Dieter Müller im Auftrag des Militärgeschichtlichen Forschungsamtes herausgegebenen zehnbändigen Gesamtdarstellung des Zweiten Weltkriegs werden die Vergewaltigungen nur beiläufig behandelt. Auch hier keine Zahlen – man beschränkt sich auf die pauschale Formulierung „Hunderttausende“ und resigniert vor der Unmöglichkeit einer zuverlässigen Quantifizierung mit dem Begriffspaar „zahllos und namenlos“.
     
    Wann immer freilich in den vergangenen Jahrzehnten die Verbrechen an den Frauen im Berlin des Jahres 1945 zum Thema wurden, hat man sich nicht zuletzt auf die Tagebuchaufzeichnungen der Anonyma unter dem Titel „Eine Frau in Berlin“ berufen. Sie sind bis heute die einzige authentische Veröffentlichung, die es über die Massenvergewaltigungen des letzten Krieges gibt. Es ist bezeichnend, dass die Autorin ihren Namen auch Jahrzehnte nach den geschilderten Vorgängen nicht genannt hat. Wir haben ihren Wunsch, auch über den Tod hinaus anonym zu bleiben, respektiert, obwohl der Name an anderer Stelle inzwischen öffentlich geworden ist.
     
    Es hat Versuche gegeben, die Authentizität dieses Dokumentes in Zweifel zu ziehen. Überzeugend waren sie nicht. Ein Gutachten Walter Kempowskis hat sie im Übrigen widerlegt. Die Ereignisse selbst sind ohnehin unumstritten.
     
     
    Anonyma hat in der Zeit vom 20. April bis 22. Juni 1945 in Berlin Tagebuch geführt und diese Auf zeich nun - gen unter Anleitung ihres Mentors Kurt W. Marek (dem berühmten C.W. Ceram) erstmals 1954 in New York in englischer Übersetzung veröffentlicht. Das Buch wurde auf Anhieb ein großer Erfolg. Nach etwa einem Dutzend weiterer ausländischer Ausgaben erschien das Buch Ende der 1950er Jahre auch in deutscher Sprache – und blieb weitgehend unbemerkt. Zu kurz war damals noch der Abstand, zu frisch waren die Wunden. Ohnehin war man in jenen Jahren vor allem damit beschäftigt, die Ereignisse des Zweiten Weltkriegs möglichst aus dem kollektiven Gedächtnis zu verdrängen. Es war allerdings nicht nur der Inhalt, der die Leser abschreckte, sondern vor allem der Ton, in dem die Anonyma ihre Erlebnisse verarbeitet hatte. Er ist frei von jeder Larmoyanz, kein Opfer-Pathos, kein Mitleidsappell. Anonyma schildert diese Wochen des Grauens und der Verfolgung selbstbewusst und mit jener schnoddrig sachlichen Kühle, die so typisch ist für die Berlinerin. Sie hat sich nicht unterkriegen lassen, so wenig wie viele der Frauen in ihrer Umgebung, ihr Überlebenswille war groß und stark. Und sie hat sich auch nicht gescheut, sich zu „prostituieren“, wenn anders das Weiter - leben nicht gewonnen werden konnte.  
     
    Aber genau das, ihre Bereitschaft, das scheinbar Unmögliche zu tun, mit kühner Entschlossenheit die Gesetzlichkeiten der bürgerlichen Moral zu ignorieren (weil deren Einhaltung sie mit Sicherheit umgebracht hätten!) und es auch noch trotzig niederzuschreiben, hat die deutschen Zeitgenossen der 50er Jahre empört. Ihr Bild von der deutschen Frau ließ nichts anderes zu als den Opfergang, im Zweifel bis zum Letzten.
     
    Als Hans Magnus Enzensberger zu Beginn dieses Jahrhunderts das Buch wieder aufgriff und es in seiner „Anderen Bibliothek“ veröffentlichte, war die Resonanz überwältigend positiv. Befördert vom Enthusiasmus der Kritiker enterte das Buch auf Anhieb die Bestsellerlisten. Erneute Veröffentlichungen in zahlreichen Ländern waren die Folge.
     
    Ich habe mich damals sogleich um die Rechte bemüht, was nicht ganz einfach war, weil deren Inhaberin, eine Freundin der verstorbenen Anonyma und die hinterbliebene Ehefrau von Kurt W. Marek, ihre Zustimmung zunächst verweigerte. Sie musste hartnäckig umworben und überredet werden. In der Zwischenzeit hat es zahlreiche Anfragen nach den Verfilmungsrechten aus dem In- und Ausland, nicht zuletzt auch den USA gegeben.
     
    Der Film stellt sich dem Thema auf komplexe und ungewöhnliche Weise. Er erzählt keine typische Opfergeschichte. Er verschweigt nicht, wer in diesem Krieg die Angreifer, wer die Täter und damit die Verursacher waren. Es ist kein Film über „arme deutsche Frauen“ und „böse russische Soldaten“. Dennoch weicht er den harten Fakten nicht aus. Das ist ein schmaler Grad, auf dem er sich bewegt, aber es ist möglich, weil die Anonyma für sich selbst die mutige Entscheidung getroffen hat, nicht nur Opfer sein zu wollen
     
     
    Sie hat uns überdies die Chance gegeben, das zu vermeiden, was in vergleichbaren deutschen Filmen immer wieder geschieht, dass nämlich die Hauptfiguren aus dem politischen Kontext der Nazizeit herausgelöst und ideologisch entschuldet werden. Wir haben uns dem Problem gestellt, dass die Anonyma ein Teil des Systems war. „War ich selber dafür? Dagegen?“, schreibt sie in ihrem Tagebuch, „ich war jedenfalls mittendrin und habe die Luft eingeatmet, die uns umgab und die uns färbte, auch wenn wir es nicht wollten.“ Sie war Journalistin, da hatte sie nicht viele Möglichkeiten, den Ansprüchen derer zu entkommen, die dieses Land regierten. Sie hat Texte geschrieben, wie sie damals geschrieben wurden, auch von Journalisten, die später den demokratischen Geist der Bundesrepublik repräsentierten.
     
    Wir haben uns auch bemüht, die russischen Soldaten als Menschen darzustellen. Sie waren zum großen Teil einfache Bauern, denen man dieses reiche Deutschland als Beute versprochen hat, als Ausgleich für erlittenes Leid. Kein anderes Volk hat auch nur annähernd so viele Opfer gebracht. Von den über 50 Millionen Toten des Zweiten Weltkriegs waren mehr als die Hälfte Bürger der Sowjet-Union.
     
    Den Rahmen des Films bilden die Vergewaltigungen und die mutige Selbstbehauptung, mit der eine Gruppe von Berliner Frauen versucht, damit umzugehen. In seinem Kern aber erzählt der Film eine hochdramatische Geschichte zweier Menschen, die Feinde sind und die dennoch ein starkes Gefühl füreinander entwickeln. Wir stützen uns dabei auf vorsichtige Andeutungen der Tagebuchautorin, erlauben es uns aber, darüber hinauszugehen. „Der Krieg verändert die Worte“, sagt Anonyma zu ihrem Beschützer, „Liebe ist nicht mehr das, was es war.“ Als am Ende Gert, ihr Mann, zurückkehrt, erleben wir das wahre Drama dieser Geschichte. Die Frauen haben, jedenfalls in ihrer Mehrheit, ihre Verletzungen tapfer ertragen. Es waren die Männer, die es nicht schafften. (Quelle: Presseheft)
     
     
     
     
     
    ANMERKUNGEN DES REGISSEURS MAX FÄRBERBÖCK
     
    Als ich das Buch „Anonyma“ zum ersten Mal las, war ich mit mir uneins. Zum einen war ich von dem, was damals in Berlin geschah, geschockt. Zum anderen war ich von der Intelligenz und Schonungslosigkeit, mit der die anonyme Autorin über die Geschehnisse berichtete, hingerissen. Ich konnte mich ihrem erzähleri - schen Sog nicht entziehen. Trotzdem gab es da eine kleine, nagende Distanz. Das war die Aura der Autorin. Ihre absolut unsentimentale Art zu schreiben, die Härte ihres Blicks auf sich selbst und alle anderen – Deutsche wie Russen – war irritierend. Warum?
     
    Vielleicht, weil eine Frau, die so etwas erlebt, mehr leiden müsste, mehr Opfer sein müsste? Eine Menge Fragen taten sich auf. Und das einzige, was ich damals, also ganz zu Beginn, wusste, war, dass ich mich ihnen stellen musste.
     
    Zunächst war da die Frage nach der historischen Bedeutung des Tagebuches. Hunderttausende, vielleicht Millionen Menschen haben zu den damaligen Ereignissen geschwiegen. Das Geschehen war und ist sowohl für das deutsche wie auch für das russische Volk tabu. Darf man so ein Tabu anfassen? Und wenn, wie schreibt und inszeniert man solche Ungeheuerlichkeiten, ohne die damals Beteiligten bloß zu stellen oder zu verletzen? Wer gibt einem das Recht, über das Schweigen so vieler Menschen zu verfügen?
     
    Historische Stoffe sind beliebt. Aber das macht sie, wie mir scheint, oftmals fragwürdig. Natürlich können Kino- und Fernsehplots Geschichte emotionalisieren und „wieder erlebbar“ machen. Aber warum? Muss man sich jede leidvolle Periode einverleiben, weil sie gute Geschichten hervorbringt? Oder darf man sich wie eine Kinderfrau vor das Leben stellen und sagen, wie es damals zu sein hatte, damit es in eine heute konsumierbare Handlung passt?
     
    Ich denke schon. Geschichten-Erfinder und die damit verbundene Film- und Fernsehindustrie, dürfen das. Die Frage ist nur, ob diese nacherfundenen, oftmals sehr konfektionierten Erzählungen zu mindestens annähernd auf Augenhöhe mit der geschilderten Realität sind. Ob sie versuchen, der Wirklichkeit den Vorrang zu lassen, oder ob sie nur als eine arge Verkleinerung dessen, was wirklich geschah, gedacht sind.
     
    Bei ANONYMA haben wir, meine Co-Autorin Catharina Schuchmann und ich uns bemüht, dem Tagebuch und zahlreichen anderen Recherchen zu folgen. Wir sind zusammen mit der Historikerin Dr. Elke Scherstjanoi in diese grausame, sehr widersprüchliche Zeit eingedrungen und haben versucht, zu hören, was sie uns mit ihren vielen Stimmen erzählen möchte.
     
    Das brauchte seine Zeit. Zwischen dem ersten und dem zweiten Treffen mit meinem Produzenten Günter Rohrbach lagen circa sieben Monate. Eine Zeit, angefüllt mit verzweifelten und seltsam lebensstarken Frauen, die sich couragiert über das Leid ihrer Männer hinweg gesetzt haben, um zu überleben. Frauen, die sich lieber für einen Soldaten aktiv „prostituierten“, als ständig Vergewaltigungen durch zahlreiche Soldaten ausgesetzt zu sein. Also eine Auslotung minimalster Freiheitsgrade, um die eigene Persönlichkeit zu erhalten und um zu überleben! Frauen, die spöttisch, heiter, manchmal gallig waren. Frauen, die einfach nicht in einen Plot passten. Trotzdem wollte ich sie mehr und mehr dem Schweigen entreißen. Warum? Weil es wichtig ist, darüber zu sprechen, wie Menschen reagieren, denen genau das, was absolut nicht sein darf, zustößt. Weil das, was damals mit den Vergewaltigungen geschah, auch heute in jeder Sekunde des Weltgeschehens passiert. Und weil es vielleicht auch sinnvoll ist, dass eine Frau, die sich prostituiert, das damit verbundene Überschreiten der Moral nicht mehr nur als den ureigensten Abgrund sieht.
     
    Wie viele dieser Frauen haben weiter mit dieser „Schuld“, die keine war, und mit dem lebenslangen Schweigen, das vermutlich immer schwerer wurde, gelebt? Wie viele Männer haben etwas geahnt und auch geschwiegen? Wie sahen diese Ehen später aus? Man kann sich diesen Geschehnissen nicht nähern, ohne daran zu denken, wie tief greifend sie das Familienleben beeinflussten. Wie viele Frauen haben die Achtung vor den einst so heldenhaft verehrten Männern verloren, ihre eigenen Kräfte mobilisiert und zugepackt? Heute würde man so was Emanzipation nennen. Damals ging es um Schweigen, Verdrängen und Wiederaufbau. Wiederaufbau nicht nur der Städte, sondern auch der kränklichen Männer, die man so schnell wie möglich wieder als Familienoberhaupt brauchte.
     
    Die Autorin von ANONYMA hat all dies mit sezierend scharfem Blick gesehen, hat die Zukunft geahnt und sich geweigert zu schweigen. Sie war intelligent genug, das Überzeitliche, geradezu Archaische dieser brutalen Vorgänge zu erkennen. Gleichzeitig kam es ihr auf jedes Detail, auf jede menschliche Regung an. Sie wollte festhalten, berichten und verstehen. Die Hoffnung, dass sich durch so einen Bericht etwas am Leben verändern würde, hätte sie verlacht. Wahrheit stand ihr näher als Moral.
     
    Mit ihrer Schilderung einer kurzen sexuellen Erfüllung durch einen russischen Major brach sie nicht nur das Tabu, sich nicht berühren zu lassen, sondern auch noch darüber zu schreiben. Dass so jemand nicht mehr zur Weltverbesserung taugt, war ihr klar. Ich sehe das anders. Gerade ihr Mut, auch noch das Äußerste zu schildern, kann uns allen nur ein Beispiel sein. Denn oft ist das Schweigegebot einer Epoche genau das, was ihr am meisten schadet.
     
    Und dann die Russen. Die Bestien. Die meisten von ihnen wurden von ihrer eigenen Führung zerschunden, viele von ihnen ins Feuer geschickt. Viele waren überzeugte Sowjets, andere Mörder und Schänder. Man schätzt die Toten auf sowjetischer Seite auf ca. 26 Millionen. Mindestens die Hälfte davon waren Zivilisten. Alte, Frauen, Kinder. Wer bis Berlin kam, hatte Brand und Tod und unendlich viel Blut gesehen. Wer bis Berlin kam, war zum Äußerten fähig. Alle? Ganz sicher nicht.
     
    Unser Urteil über die Brutalität der Russen sitzt fest. Auch heute noch. Warum sich also damit anlegen? Weil die Widersprüche in der Roten Armee enorm waren und weil nicht hunderttausende Soldaten Schänder und Mörder waren. Um sie, die nicht dazu gehörten, besser zu verstehen, habe ich die erste Fassung des Drehbuches aus russischer Perspektive geschrieben. Danach erst war ich in der Lage, meinem überaus geduldigen Produzenten das Projekt zuzusagen. Ich möchte ihm an dieser Stelle für sein großes Vertrauen und die intensive Zusammenarbeit danken.
     
     
    Mir ging es weniger als ihm um Gerechtigkeit. Ich könnte bei der historischen Komplexität des Stoffes nicht mal sagen, was das ist. Aber die Geschehnisse und ihre Authentizität kenne ich gut.
     
    Wenn man sich intensiv mit einer Zeit beschäftigt, beginnt sie durch einen hindurch zu sprechen. Wir hörten das Gelächter, die Häme und Ansprachen der Russen. Wir rochen den Fusel, sahen ihre Ausgelassenheit und Brutalität. Wir kannten ihre kraftvollen Gesichter schon lange, bevor wir uns durch die Fotos von hunderten russischer Schauspieler und circa zweitausend Komparsen arbeiteten. Und irgendwann geschah ein Wunder. Die Zeit, die zu verstehen wir uns bemühten, stand vor uns. Zerschlissene Uniformen, pralle Freude, Rach - sucht und Gewalt. Die ängstlichen Blicke von Frauen, die nicht wissen, was kommt. Der grauenvoll bittere Nachgeschmack deutscher Taten und der unbedingte Wille zu leben. So könnte es damals gewesen sein, dachte ich irgendwann. Jetzt musste ich nur noch den Film drehen …
     
    Ein letztes Wort zu der Beziehung zwischen Anonyma und dem Major. Aus unseren Recherchen weiß ich, dass Anonyma für den Major möglicherweise mehr empfand, als aus dem Tagebuch hervorgeht. Dennoch blieb sie, wie die meisten Frauen in diesen gnadenlos bedrängenden Wochen, ohne Illusion. Er war Sowjet. Sie war Deutsche. Und keiner von beiden rückte auch nur einen Millimeter von seinem Denken, seiner Her - kunft ab. Trotzdem konnte sie nicht anders, als diesen zutiefst fremden, idealistischen und unberechenbaren Mann in sich aufzunehmen.
     
    Ihrer beider Geschichte ist die Geschichte einer immer stärker werdenden Anziehung zwischen Feinden. Sie wussten beide, dass sie keine Zukunft haben. Und dennoch versuchten sie dem Anderen alles zu geben. Alles, was der Krieg ihnen ließ. Die Augen, die Worte, den Atem, das Herz. Ist das Liebe? Anonyma hat es nicht so genannt. Und wenn, hätte sie vielleicht ein anderes Wort gefunden. (Quelle: Presseheft)
     
     
     
     
     
    DIE BESETZUNG BERLINS 1945
     
    In den so genannten Londoner Protokollen vom 12. September 1944 vereinbarten die Alliierten, dass Groß- Berlin wie auch das Deutsche Reich in drei Sektoren aufgeteilt werden würden. Bei ihrer Konferenz in Jalta billigten die Staatschefs der USA, der UdSSR und des Vereinigten Königreichs diese Regelung. Doch erst nachdem sich die westlichen Alliierten aus dem Gebiet zurückgezogen hatten, das später zur SBZ (Sowjetisch besetzte Zone) wurde, rückten sie in Berlin ein. Am 11. Juli 1945 nahm die Alliierte Komandantura, die zur Viermächte-Verwaltung Berlins erweitert worden war, ihre Tätigkeit auf – für den amerikanischen, den britischen, den französischen und den russischen Sektor. Bis zu diesem Datum war die Rote Armee die einzige Besatzungsmacht in Berlin.
     
     
    Begonnen hatte die so genannte Schlacht um Berlin am 16. April 1945 mit einer Zangenbewegung der Roten Armee zur Einkesselung der Stadt. Auf sowjetischer Seite kämpften etwa 2,5 Millionen Soldaten (darunter 180.000 polnische) mit 6.250 Panzern, 7.500 Flugzeugen und weit über 10.000 Artilleriegeschützen. Dem standen auf deutscher Seite etwa eine Million Soldaten mit 800 Panzern und weniger als 100 Flugzeugen gegenüber. Die Berliner Garnison kapitulierte am 2. Mai 1945, nachdem die Kämpfe Schätzungen zufolge etwa 250.000 Tote und 450.000 Verwundete gekostet hatten. Mindestens 100.000 Tote waren Zivilisten. Etwa 600.000 Wohnungen waren zerstört. Die Opfer waren unter anderem deswegen so hoch, weil es Stalins Wille war, die Eroberung Berlins so schnell wie möglich durchzuführen, um sich einen strategischen Vorteil bei den späteren Verhandlungen mit den westlichen Alliierten zu sichern. Und weil die Nazis die Parole ausgegeben hatten, Berlin „bis zum letzten Mann und zur letzten Patrone“ zu verteidigen.
     
    Die in Berlin verbliebenen Wehrmachts- und SS-Einheiten sowie der aus Jünglingen und alten Männern rekrutierte „Volkssturm“ nahmen diese Parole zum Teil bitter ernst. Verbissen wurde um jedes Haus und um jeden Straßenzug gekämpft, wurden der Roten Armee große Verluste durch Heckenschützen und mit Panzerfäusten zugefügt. Doch die Übermacht war nicht aufzuhalten. Am 21. April überschritten die ersten sowjetischen Einheiten bei Marzahn die Stadtgrenze Berlins. Am 25. April wird der Einkesselungsring um Berlin vollständig geschlossen. Eines der letzten Gefechte entwickelt sich um das Reichstagsgebäude, das von SS-Männern bis zum 30. April gehalten wird.
     
    Am 8. Mai 1945 ist der Zweite Weltkrieg in Europa beendet, nachdem von Generaloberst Alfred Jodl, den Hitlers Nachfolger, Großadmiral Karl Dönitz, dazu autorisiert hat, die bedingungslose Kapitulation NaziDeutschlands unterzeichnet wird.
     
     
     
     
      
    EIN TAGEBUCH AUS MÄNNLICHER RUSSISCHER SICHT
     
    Mit „Deutschland-Tagebuch 1945–1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten“ von Wladimir Gelfand wird 2005 im Berliner Aufbau-Verlag erstmals ein privates Tagebuch eines Offiziers der Roten Armee aus dem Zweiten Weltkrieg in deutscher Sprache vorgelegt. Das authentische Dokument des jungen Leutnants, der im März 1945 22 Jahre alt wird, beinhaltet auch Eintragungen aus jenem Zeitraum, in dem Anonyma ihr Tagebuch führt.
     
    Wladimir Gelfand ist ein gebildeter und belesener junger Mann, der gelegentlich Gedichte schreibt und der von seinen grobschlächtiger gestrickten Kameraden und Vorgesetzten oft als Schöngeist belächelt wird; als Jude wird er obendrein bei Auszeichnungen meist übergangen, worüber er sich bitter beschwert. Dass nach der Eroberung Berlins kein Umgang mit Deutschen gepflegt werden darf, empört ihn – und er hält sich nicht an diesen Befehl, schon gar nicht, wenn es um deutsche Mädchen geht. Gewalt aber ist bei ihm nie im Spiel.
     
    Aus den mehr als 300 Druckseiten folgt hier ein etwas längerer Eintrag, der zwischen dem 25. und 27. April 1945 entstanden ist, nachdem Gelfands Einheit, die 301. Schützendivision, gerade die Spree am Treptower Park überschritten hat.
     
    „Vorgestern in einem Berliner Außenbezirk … Ich fuhr Fahrrad (ich hatte übrigens einen Tag zuvor gelernt, wie man sich auf diesem, wie mir scheint, wunderbaren Gerät fortbewegt) und begegnete einer Gruppe deutscher Frauen mit Bündeln, Packen und Koffern. […] Ich fragte die Frauen in gebrochenem Deutsch, wo sie wohnen, und erkundigte mich, warum sie ihre Häuser verlassen hatten. Schreckerfüllt erzählten sie von dem Leid, das ihnen die Sturmtruppen in der ersten Nacht, als die Rote Armee einrückte, zugefügt hatten.
     
     
    Sie wohnten nicht weit von unserem Standort und der Gegend, wo ich meine Ausflüge mit dem Fahrrad machte, so dass ich ohne Probleme zu ihnen nach Hause gehen konnte, um der ganzen Geschichte ausführlich nachzugehen, besonders, da mich vor allem ein wunderschönes Mädchen anzog, das nun so zufällig und für sie und ihre Eltern unerwartet jemandem gegenüberstand, der zu jenen gehörte, die diese leidvollen Erlebnisse verursacht hatten. Ich ging mit ihnen.
     
    […] Sie wohnten nicht schlecht. Ein riesiges zweistöckiges Haus mit luxuriöser Möblierung, prächtiger Innenausstattung und Malereien an Wänden und Decken. Es war eine große Familie. Als unsere Soldaten kamen, wurden alle in den Keller getrieben. Die jüngste der erwachsenen Frauen, und wohl auch die schönste, nahmen sie mit und vergingen sich an ihr.
     
    >Sie haben mich hier gestoßen<, erzählte die schöne Deutsche und raffte ihren Rock. >Die ganze Nacht, und es waren so viele. Ich war Jungfrau<, seufzte sie und begann zu weinen. >Sie haben meine Jugend zunichte gemacht. Es gab Alte, voller Pickel, und alle sind auf mich draufgestiegen, alle haben sie mich gestoßen. Es waren über zwanzig, ja, ja<, und sie brach in Tränen aus.
     
    >Sie haben vor meinen Augen meine Tochter vergewaltigt<, warf die arme Mutter ein. >Und sie können noch mal wiederkommen und mein Mädchen erneut vergewaltigen.< Diese Worte ließen alle erneut vor Entsetzen zittern, und bittere Schluchzer hallten in dem Keller wieder, in den mich die Bewohner geführt hatten.
     
    >Bleib hier!<, bedrängte mich das Mädchen plötzlich, >du wirst mit mir schlafen. Du kannst mit mir machen, was du willst, doch nur du allein!< […] Sie zeigte alles, sie sprach über alles, und nicht, weil sie vulgär war. Ihr Kummer und ihr Leid waren stärker als ihre Scham und ihre Schüchternheit, und jetzt war sie bereit, sich vor den Leuten ganz auszuziehen, nur damit man ihren gequälten Körper nicht anrühren möge, einen Körper, der noch etliche Jahre hätte unberührt bleiben können, damit man nicht anrühren möge, was so plötzlich und grob –
     
    […] Das Mädchen umarmte mich, flehte mich an, lächelte mich durch die Tränen über das ganze Gesicht an. Es fiel ihr schwer, mich anzuflehen, doch sie bemühte sich, das gesamte Repertoire einer Frau einzusetzen, und sie spielte ihre Rolle nicht schlecht. Mich, der ich allem Schönen zugetan bin, konnte sie leicht mit ihren glänzenden Äuglein für sich gewinnen, doch es entschied die Soldatenpflicht, die über allem steht, und ich“ – [Hier bricht der Eintrag mitten im Satz ab.]
     
     
     
     
     
    OPFERFEINDLICHE SPRACHE
     
    In ihrem Buch „Der verlorene Kampf um die Wörter. Opferfeindliche Sprache bei sexualisierter Gewalt. Ein Plädoyer für eine angemessene Sprachführung“ (Junfermann Verlag Paderborn 2007) weist Autorin Monika Gerstendörfer überzeugend nach, dass wir durch unreflektierten Sprachgebrauch die Gewaltakte sexuell motivierter Täter bagatellisieren und damit die Opfer ein weiteres Mal demütigen und entwürdigen.
     
    Einleitend schreibt Monika Gerstendörfer: „Kinderschänder gibt es nicht. Sextouristen gibt es nicht. Kinderpornos gibt es nicht. Sexualmorde gibt es nicht. […] Bei >Kinderpornos< handelt es sich nämlich keineswegs um >gespielte< Sexdarstellungen, sondern um die Bilddokumentation real stattgefundener Misshandlungen bis hin zur Folter. Und ein sogenannter Sexualmord ist nichts anderes als ein Mord nach vorausgegangener physischer und psychischer Folter. […] So ist ein als >pädophil< bezeichneter Mann eben gerade nicht pädophil (Kinder liebend), sondern das krasse Gegenteil davon. […] Wenn also die Wörter, die Begriffe, die Sprachführung im Problembereich der sexualisierten Gewalt dazu beitragen, dass wir die Problematik einfach nicht in den Griff bekommen, ja dass die aktuelle Sprachführung eine gefährliche Waffe ist, die sich vor allem gegen die Opfer wendet, dann ist es unbedingt notwendig, hier auf nachhaltige Änderungen zu dringen.“
     
    Im dritten Kapitel des Buchs geht es um „Krieg und Frieden“, und hier bringt Monika Gerstendörfer nicht zuletzt auch Dinge zur Sprache, die viel mit ANONYMA – EINE FRAU IN BERLIN zu tun haben. Unter der Überschrift „Die Funktionalisierung durch die Politik während des Zweiten Weltkriegs“ schreibt sie:
     
    „An den Massenvergewaltigungen deutscher Frauen in den letzten Kriegs- und den ersten Friedenswochen lässt sich vieles verdeutlichen, auch, dass die Massen vergewaltigungen in Bosnien und anderswo keine Erfindung der Neuzeit sind. Die Vergewaltigungen zum Kriegsende (April/Mai 1945) sind jedoch ein Sonderfall, nicht nur, weil sie >massenhaft< verübt wurden, denn Frauen wurden, wie bereits erwähnt, schon immer als eine Art Beute der siegreichen >Krieger< und Vergewaltigungen als Vergeltungsakte an den Gegnern betrachtet. 
     
     
    […] Die deutschen Frauen hatten keine Chance, all dem zu entgehen, denn im Berlin des April 1945 waren sie es, die trotz Bombardierungen aus den Schutzräumen gingen, um Nahrung, Wasser u. a. zu besorgen. Sie kochten sogar auf Holzöfen auf offener Straße und mussten die kranken Männer pflegen. Von den Nazis wurden sie durch Hetze und Angstmache auf die Vergewaltigungen >vorbereitet<. Im Kampfblatt für die Verteidigung Berlins hieß es: „’[…] Mit vorgehaltener Waffe zieht diese Soldateska von Haus zu Haus und stiehlt Uhren und Schmuck, verlangt Schnaps und Zigaretten. Am Abend durchsuchen die innerasiatischen Wüstlinge die Wohnungen nach jungen deutschen Frauen und Mädchen, schänden sie unter brutalster Gewalt anwendung.’
     
    Durch solche männlichen Hetzreden wurde unter den Frauen Angst und Panik verbreitet, gleichzeitig wurden die Männer gegen >den bösen Iwan< aufgehetzt. Tatsache ist jedoch, dass es keineswegs nur die Russen waren, die vergewaltigten. Die >Befreier<, also Amerikaner, Briten und Franzosen haben dies ebenfalls getan. Aber die Volksverhetzung durch Goebbels und andere wirkt bis in unsere Tage. Kaum jemand denkt bei den Massenvergewaltigungen im Zweiten Weltkrieg an die Amerikaner oder gar an die Wehrmachtsbordelle der Deutschen und die sogenannten >Freudenabteilungen< der Nazis, in denen jüdische Frauen, Sintifrauen und andere das erdulden mussten, was vor wenigen Jahren den Frauen im ehemaligen Jugoslawien angetan wurde.“
     
    Eine wenig glorreiche Rolle spielten die – zurückgebliebenen oder später zurückkehrenden – Männer, daran lässt Monika Gerstendörfer keinen Zweifel: „Es ist wichtig, die Frage zu stellen, wie und ob die zum Schutz der Frauen aufgeforderten deutschen Männer sich verhielten. Die Wahrheit ist: Unter Hunderttausenden soll es einige wenige gegeben haben, die für ihre Frauen eintraten und sogar ihr Leben für sie ließen. Die Masse aber verkroch sich hinter den Frauen. Die Herrenmenschen waren also unvorstellbar feige. Äußerungen wie ‚Euch tun sie doch nichts, ihr haltet doch bloß mal still. Aber uns bringen sie nach Sibirien’ sprechen für sich […].
     
    Ein weiterer, todbringender Faktor für Frauen und Mädchen war und ist die sogenannte männliche Ehre. Nicht wenige Männer schickten ihre Frauen und Töchter in den Tod und gaben ihnen noch das Gift dazu oder den Strick. Viele Frauen sollen unter den Vorwürfen der eigenen Männer mehr gelitten haben als unter den Ver - ge waltigern, die sie ja meist gar nicht kannten.“
     
    Fazit: „Vergewaltigung ist eine Erscheinungsform von Krieg, keine Begleiterscheinung.“ Und: „Die allgemeine gesellschaftliche Reaktion auf sexualisierte Gewalt gegen Frauen, auf Vergewaltigung, ist im Krieg nicht so sehr anders als im Frieden.“
     
    Die traurige Statistik: „Die Zahl der Frauen und Mädchen, die in der sowjetischen Besatzungszone, in den ehemaligen deutschen Ostgebieten und auf der Flucht vergewaltigt wurden, wird auf 1,9 Millionen geschätzt.“
     
     
     
     
     
    ÜBERLEBENSSTRATEGIEN
     
    Es ist vielleicht einer der größten Vorzüge des Films ANONYMA – EINE FRAU IN BERLIN, dass er das Thema Überlebensstrategien in den Vordergrund rückt und damit zur Diskussion stellt. Das macht ihn auch höchst aktuell. Denn der Zuschauer wird nicht bloß mit einem historischen Stoff konfrontiert, sondern implizit auch darauf hingewiesen, dass unzählige Frauen heute in den Kriegs- und Krisengebieten des 21. Jahrhunderts mit den gleichen Problemen und Traumata zu kämpfen haben. Und vielleicht werden auch Erinnerungen daran wach, dass es noch gar nicht so lange her ist, dass quasi „vor unserer Haustür“ systematisierte sexuelle Gewalt gegen Frauen an der Tagesordnung war – als der so genannte Jugoslawien-Krieg in den neunziger Jahren des gerade erst vergangenen Jahrhunderts tobte.
     
     
    Eine Verbindung zur Gegenwart schlägt auch Dr. Monika Hauser, Vorstandsfrau von medica mondiale, einem eingetragenen Verein, der traumatisierte Frauen und Mädchen in Kriegs- und Krisengebieten unterstützt. In einem Vortrag im August 2006 in der Friedrich-Ebert-Stiftung in Berlin sprach sie über „Das ewige Tabu“ Vergewaltigung: „Auf der Basis unserer langjährigen Arbeit in den Kriegsregionen, in denen medica mondiale tätig ist, stelle ich eine Verbindung von den Erfahrungen heutiger Überlebender zu den Erfahrungen von Frauen in der deutschen Nachkriegs-Zeit her. Ich behaupte, dass es eine verbindende patriarchale Systematik gibt, welche wahrzunehmen oder aufgezeigt zu bekommen, deutsche, westliche Männer sich mit allen Kräften dagegen wehren, nämlich dass ihre Verhaltens- und Denkschemata partiell beispielsweise zu denen afghanischer Männer durchaus Ähnlichkeiten aufweisen. Sexualisierte Gewalt ist ein ständiger Begleiter vor, während und nach Kriegen, ganz normale Männer nutzen diese grenzenlosen Möglichkeiten, die sich ihnen bieten – die sie vielleicht in der einschränkenden Normalität des Friedens nie selbst aktiv herstellen würden.“
     
     
     
     
    Wie aktuell das Thema ist, zeigt die Tatsache, dass der UN-Sicherheitsrat im Juni 2008 einstimmig die Resolution 1820 verabschiedet, in der das UN-Gremium alle Kriegsparteien auffordert, „sofort jede Form von sexueller Gewalt gegen Zivilisten einzustellen und Maßnahmen zum Schutz zu ergreifen.“ In dem Dokument werden Vergewaltigungen offiziell als „Kriegstaktik“ eingestuft, „die dazu dient zu erniedrigen, zu unter - drücken und ein Klima der Angst zu erzeugen und Zivilisten oder Mitglieder bestimmter ethnischer Gruppen gewaltsam zu vertreiben.“ US-Außenministerin Condoleezza Rice, unter deren Leitung der UN-Sicherheitsrat tagte, nennt als Beispiele die Republik Kongo (32.000 gemeldete Fälle von sexuellen Übergriffen in der Provinz Süd-Kivu), die westsudanesische Krisenregion Darfur sowie Burma: „Vergewalti gung ist ein in keinem Fall entschuldbares Verbrechen. Wir haben eine ganz besondere Verantwortung, die Täter von sexueller Gewalt zu bestrafen.“ Indirekt drohte der UN-Sicherheitsrat damit, die Schuldigen vor das Internationale Strafgericht in Den Haag zu bringen, denn in der Resolution wird ausdrücklich darauf hingewiesen, dass Vergewaltigungen und andere Formen der sexuellen Gewalt als „Kriegsverbrechen, Verbrechen gegen die Menschlichkeit oder Bestandteil des Völkermordes“ geahndet werden können.
     
    Doch bedauerlicherweise geht es nicht nur um Kriegszeiten. Gerade auch nach Kriegen oder Pogromen liegt der allgemeine Gewaltpegel im Alltagsleben in der Regel wesentlich höher als zuvor, und Frauen und Mädchen bekommen dies besonders zu spüren. „Die Mitarbeiterinnen der Frauennotrufe und Frauen - beratungs stellen wissen nur zu gut, dass Vergewaltigungen auch in Friedenszeiten Bestandteil vieler Kulturen und Gesellschaften sind. Sie sind weder in Kriegs- noch in Friedenszeiten sexuell motiviert, sondern Sexualität wird zur Ausübung von Macht instrumentalisiert. Die betroffenen Frauen und Mädchen bleiben mit den tiefgreifenden Folgen fast immer alleine“, heißt es in einer Pressemitteilung des Bundesverbands Frauenberatungsstellen und Frauennotrufe vom Juli 2008.
     
    Beispiele findet man, wohin auch immer man blickt. Nach der Terrorherrschaft der Roten Khmer stellen Be - obachter in Kambodscha im Sommer 2004 fest, dass Beteiligungen an Gruppenvergewaltigungen bei männ - lichen Jugendcliquen der Unter- und Mittelschicht geradezu die Norm sind. Sie „besorgen“ sich ein Mädchen und bringen es in eine Absteige, wo dann die Freunde auftauchen, wenn sie nicht schon dort gewartet haben, und alle zusammen vergewaltigen das Mädchen. Unrechtsbewusstsein fehlt den Jugendlichen völlig. Und wer nicht mitmacht, läuft Gefahr, sein Gesicht zu verlieren oder aus der Gruppe ausgeschlossen zu werden.
     
    Ähnliche Probleme – ganz abgesehen von der rasant zunehmenden Anzahl an Aids-Kranken – findet man in Südafrika. Im Jahr 2004 werden dort offiziell 55.000 Vergewaltigungen registriert. Inoffizielle Schätzungen aber besagen, dass die wahre Zahl der Opfer etwa zwanzigmal (!) höher liegt. Das würde bedeuten, dass in Südafrika alle 23 Sekunden eine Frau vergewaltigt wird. Und: In Kapstadts Groote-Schuur-Krankenhaus für Vergewaltigungsopfer schätzt man, dass es sich bei etwa 75 Prozent aller sexuellen Übergriffe um Gruppen - vergewaltigungen handelt.
     
    Kambodscha und Südafrika sind weit weg – doch auch Deutschland ist betroffen, wenn man ein kurzes Schlaglicht auf den Frauen- und Kinderhandel wirft. Nach Schätzungen der International Organization for Migration (IOM) werden jährlich weltweit über eine Million Frauen und Kinder verkauft: „Eine Diktatur wie die Republik Weißrussland >exportiert< an die 10.000 Frauen und Mädchen pro Jahr, in der gleichen Zeit importiert selbst ein demokratischer Staat wie Deutschland schätzungsweise 50.000 Frauen und Kinder.“ Dies ist nachzulesen unter: http://www.eurozine.com/articles/2005-10-28-csmith-de.html
     
    Szenenwechsel zurück in die Vergangenheit: Bis heute vollkommen tabuisiert worden ist die Tatsache, dass bei der Besetzung Berlins auch halbwüchsige Jungen vergewaltigt worden sind. Die Psychologin Monika Gerstendörfer meint dazu: „Bei sexualisierter Gewalt geht es ja immer vor allem um die Auslöschung dessen, was einen Menschen ausmacht; durch seine/ihre vollständige Demütigung. Im Krieg dient diese Form der Gewalt zur totalen und kollektiven Demütigung des Gegners. Auf beiden Seiten natürlich… Das >Besitzstück Frau< wird dem Gegner so genommen. Sie sind ab da >Geschändete<, womöglich noch vom Gegner geschwängert; Stichwort: Genozid durch Femizid. Was insbesondere halbwüchsige Jungen angeht, so dürften das Muster und die Absicht ähnlich sein. Halbwüchsige sind ja die Nachkommen der Männer des Gegners, also die potenziellen Neu-Gegner und die potenzielle neue Generation. Wenn man die ebenfalls demütigt – und das funktioniert über sexualisierte Gewalt eben am besten – dann hat man eine ganze Generation (die Mädchen, die Frauen allen Alters und noch die heranwachsenden Jungen) nachhaltigst geschä digt. Bei Jungen führt erlebte sexualisierte Gewalt ja zum Mythos der >Entmännlichung<… Dies gilt für die Außenwelt, aber auch für das eigene Erleben. Und in der Tat reden die meisten Opfer nicht, weil sie sich aus Unkenntnis nach solchen Gewalttaten fragen, ob sie eventuell schwul (also keine >richtigen Männer) sind. Dabei sind sie nur nicht aufgeklärt und wissen nicht, dass die Analvergewaltigung bei Jungen und Männern via sensorischem Automatismus zu einer Erektion führt. Letztere hat mit >sexuellem Erleben< gar nichts zu tun, wird aber fehl-attributiert, aus Unwissen. Will heißen: wieder stehen wir hier vor der fatalen Vermischung der Kategorien >Sexualität< und >Gewalt< …“
     
    In der Zeit vor, während und nach der Besetzung Berlins waren die Männer den Frauen keine große Hilfe. Das konnten sie auch gar nicht sein. Zum einen muss man die demographischen Daten beachten. Von den vormals (im Jahr 1939) 4,3 Millionen Einwohnern waren nur noch maximal 2,8 Millionen vorhanden. Zwei Drittel davon sind Mädchen und Frauen jeglicher Altersstufe. Das männliche Drittel der Zivilbevölkerung sind Kinder und Jugendliche bis zum Alter von 16 und Männer ab 60 Jahren.
     
    So lag die Beschaffung von Wasser, Lebensmitteln, Kleidung und Brennmaterial weitgehend in den Händen der Frauen, die sich dabei oft in Lebensgefahr begaben. Man darf nicht vergessen, dass in den elf Wochen, bevor die Rote Armee Mitte April ihre Landoffensive gegen Berlin startete, 85 Luftangriffe von meist amerikanischen und britischen Verbänden geflogen worden waren, bei denen 200.000 Menschen entweder ums Leben kamen oder zur Flucht aus der Stadt veranlasst wurden. Auch Anonyma befasst sich in ihrem Tagebuch in langen Passagen ausführlich mit den Problemen, die das Beschaffen der allernötigsten Dinge für das tägliche Leben mit sich brachte.
     
    Nach dem Ende des Krieges besserte sich die Situation der Frauen, aber auch die der Männer nur langsam. Im April 1947, also zwei Jahre nach der Schlacht um Berlin, gaben die Außenminister der Alliierten bekannt, dass sich noch folgende deutsche Soldaten in Kriegsgefangenschaft befanden: 30.967 bei den Amerikanern, 435.295 bei den Briten, 631.483 bei den Franzosen, 890.532 bei den Sowjets. Die letztere Zahl schockierte besonders: man war bis dahin von bis zu drei Millionen Kriegsgefangenen in der Sowjetunion ausgegangen.
     
    Und wenn die Männer dann heimkamen – was für Männer waren das! Im wahren Sinne des Wortes an Leib und Seele gebrochen. Dass dies manche keineswegs daran hinderte, ihren Frauen eine Mitschuld an den Geschehnissen (sprich: Vergewaltigungen) zu geben, wurde bereits erwähnt. Die letzten Kriegsgefangenen kamen Ende 1955 in die Bundesrepublik zurück – man nannte sie (wie alle, die erst ab 1947 freigelassen wurden) „Spätheimkehrer“. Per Gesetz wurden ihnen pro Gefangenschaftsmonat 30 Deutsche Mark Entschädigung zugesprochen.
     
     
    Man könnte es auch so sagen: Es waren in erster Linie die Frauen, die die Grundlagen für das geschaffen haben, was man in den sechziger Jahren das Wirtschaftswunder nannte. Denn die Lektionen in Sachen Überlebensstrategien, die sie während des Krieges und in der Nachkriegszeit lernen und anwenden mussten, werden sie ihr Leben lang nicht vergessen haben.
     
     
     
     
     
    FILMPÄDAGOGISCH-METHODISCHE VORSCHLÄGE ZUR ARBEIT MIT „ANONYMA – EINE FRAU IN BERLIN“ THEMEN/LEHRPLANBEZÜGE, AB KLASSE 10:
       
     
     
     
     
     
     
    DEN KINOBESUCH VORBEREITEN
     
    „Jetzt gehört alles allen.“ – 7 Tage im Leben von Anonyma, Situations - beschreibung vom 20. bis 27. April 1945 in Berlin | Einen unbekannten Text als historische Literaturquelle erfassen, Arbeitstechniken einüben wie z. B. Gedankengänge zusammenfassen oder wichtige Textstellen anführen, das Tagebuch als sprachliches Mittel erkennen und bewerten, Inhalt historisch in die letzten Kriegstage des 2. Weltkrieges und die Befreiung Berlins durch die sowjetische Armee einbetten
     
    Anonyma bezeichnet ihre ca. zweimonatigen Aufzeichnungen als „Versuch eines schriftlichen Selbst - gesprächs“, eigentlich nicht zur Veröffentlichung gedacht.  
     
    Talentiert im Schreiben, nutzt sie diese Fähigkeit, um ihre Grenzerfahrungen dieser Extremsituation zu verarbeiten. Lediglich ihr Mann Gerd würde die Hefte vielleicht zu Gesicht bekommen. Dieser authentische Bericht unterscheidet sich damit von der bekannten Kategorie „Trümmerliteratur“ oder „Kahlschlagliteratur“ (Borchert, Böll, Gruppe 47).
     
     
    Das Erlebte, die lebensbedrohende Realität verändert die Sprache. Sie wird härter, konkreter ohne aus vorhandener Erziehung und Bildung auszubrechen.
     
    Der Krieg hinterlässt äußerliche und innerliche Spuren: ausgebrannte Häusergerippe, Straßen wie Mond - landschaften; Sprachlosigkeit, starre Mimik und Blicke, Verängstigung, Schlaflosigkeit, abnormes Verhalten. Hunger, Not, Elend, Verrohung, Verzweiflung, sich mitschuldig zu fühlen, allein durch die Tatsache des Über - lebens, sind elementare menschliche Empfindungen, die Filmbilder widerspiegeln und an Aktualität nichts eingebüßt haben.
     
     
    Aufgabe:
     
     
     
     
     
     
     
    DEN KINOBESUCH NACHBEREITEN
     
    Die filmische Interpretation ermöglicht eine konkretere Ausschmückung der erzählten Ereignisse und reduziert gleichzeitig das Geschehen auf prägnante Momente und Aktionen. Ein ausgewählter Personenkreis wird an einem abgesteckten Ort zu einer konkreten Zeit in Szene gesetzt. Gerade in Zeiten der Sprachlosigkeit wie im vorliegenden Buch beschrieben, fangen Bilder die reduzierten Worte auf, verdeutlichen dem Zuschauer die Gefühlslage ihrer Hauptakteure, in einigen Sequenzen fast als Kammerspiel, wie z. B. in den Szenen nach Heimkehr der Männer.
     
    „Es begann mit Stille.“ – Tag der Katastrophe. Die Filmhandlung | Aspekte des Inhalts und der Handlungsführung untersuchen, z. B. Haupthandlung, Nebenhandlungen, Handlungs - träger, die Erzähltechnik und die Umsetzung durch filmische Mittel ergründen
     
     
    Aufgabe: 
     
     
     
     
    „Nichts soll mich mehr berühren!“ – Überlebensstrategien in einer Extrem situation | Die Phasen menschlicher Überlebensstrategien an einem konkreten Beispiel erfassen und reflektieren, die Veränderung von moralischen und Wertevorstellungen unter geschlechts - spezifischen Gesichtspunkten erkennen und kommentieren, in Schlagzeilen über eine mediale Form Frauenund Männerstandpunkte äußern und diskutieren
     
    Die sonst üblichen Anpassungsmuster, Wertvorstellungen und Abwehrmechanismen brechen in einer Extremsituation wie die zu Zeiten eines verheerenden Krieges zusammen. Ein Mensch kommt an die Grenzen seiner physischen und psychischen Belastbarkeit. Ohnmacht, irrationale Gefühle, Depression, aber auch Aggression, der Wille zum Überleben, die Suche nach Trost, Geborgenheit und emotionaler Stabilisierung, die Kunst vieles zu verdrängen (siehe auch das Stockholm-Syndrom), verändern persönliche Einstellungen, private Bindungen und gesellschaftliche Bezüge.
     
     
    Die gesellschaftliche Rollenverteilung zwischen Frauen und Männern war längst aus den Fugen geraten, auch wenn offiziell patriarchalische Denkweisen vorherrschten. 1949 wurde im Grundgesetz der Bundesrepublik Deutschland im Artikel 3, Absatz 2 die Gleichberechtigung von Mann und Frau verankert. Erst 1957 wurde das Familiengesetz geändert und damit die Erwerbsbeschränkungen für verheiratete Frauen und der Numerus Clausus für Studentinnen, der seit 1934 bestand.
     
     

     
     
     
     
    „Was soll das zum Beispiel heißen? … „Schdg“ – Tabus brechen
    (sich mit sozialen Normen des Zusammenlebens auseinandersetzen, die Frage von Tabus in der Gesellschaft für sich selbst bestimmen, begründen und nachvollziehbar vertreten)
     
    Anonyma: „ Tja, mit dem wilden Drauflosschänden der ersten Tage ist es nichts mehr. Die Beute ist knapp geworden. Und auch andere Frauen sind, wie ich höre, inzwischen genau wie ich in festen Händen und Tabu. … Womit ich die Frage aber noch nicht beantwortet habe, ob ich mich nun als Dirne bezeichnen muss, da ich ja praktisch von meinem Körper lebe und für seine Preisgabe Lebensmittel beziehe. … Es ist immerhin ein altes, ehrwürdiges Gewerbe und reicht hinauf bis in die höchsten Kreise. …“ (aus: Anonyma – eine Frau in Berlin)
     
     
    Frauen wie Anonyma, die trotz Demütigung und Zerstörung ihrer Persönlichkeit versuchten, den Respekt vor der eigenen Person und ihre Selbstachtung zu bewahren, stellten die Minderheit dar. So wundert es nicht, dass die Autorin bis zu ihrem Tod verfügte, nicht benannt zu werden. Solche Tabus, generell Tabus zur Thematik „Drittes Reich“ zu brechen, ist auch heute noch ein gewagtes Unterfangen. Doch es ist wichtig, Bilder auf- und wahrzunehmen, die nachdenklich machen und bei denen oftmals weggesehen wird, weil menschlich Erschreckendes gezeigt wird.
     
    Aufgabe:
     
     
     
     
     
    Auch der Beitrag von Claudia Schmölders (siehe Tipps) geht auf die Problematik menschlicher Ethik ein und kann hier herangezogen werden. In einem Pro- und Contra-Gespräch wird das ausgewählte Tabu erörtert und schriftlich ein gemeinsames Statement verfasst, um es auf den vorhandenen Blog zu stellen.
       
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     

     
     
     
     
     
     













     
     
      Материалы к фильму
     
     
     
     
     
     
    ПРЕДИСЛОВИЕ

    «Еще раз, я должна задуматься над тем, что значит быть одиноким в страхе и страданиях. Мне кажется, что мне легче, потому что не хватает муки сострадания. Что чувствует мать несчастной девушки? Что действительно любители, которые не могут помочь или не осмеливаются помочь?
     
    Более 60 лет назад автор и журналист пишет под своим псевдонимом Анонима эти предложения в своем дневнике, который позже будет найден в списках бестселлеров.
     
    Анонима описывает борьбу за выживание и унижение женщин массовыми изнасилованиями Красной Армии в Берлине в 1945 году, не применяя насилия и изнасилования на первый план.
     
    Табу до сегодняшнего дня. Фильм ANONYMA - ЖЕНЩИНА В БЕРЛИНЕ дает шанс окончательно разбить это табу и сделать ссылки на сегодня, потому что женщин по-прежнему насиловали, унижали и использовали в качестве «военной добычи» каждый день в зонах военных действий.
     
    Нам бросают вызов ответить на возникающие вопросы. Как и в этом фильме. Открыто, честно, неумолимо. Наши дети заслуживают этого и всех женщин, которые до сих пор не могли говорить об этом. Мы хотим призвать вас рассмотреть это еще существующее табу на уроках и семинарах. Материалы, составленные нами, должны предложить вам поддержку здесь.
     
    Ее Вера Конрад с авторами Регина Венгера и Рольфа Эссена
     
     
     Женщина в Берлине: Нина Хосс анонимно
     
     
     
     
       
     
    Издательство: Вера Конрад, Schmellerstraße 26, 80337 Мюнхен
    Ответственный: Вера Конрад, vera.conrad@t-online.de
    Практические упражнения: Регин Венгер, reg.wenger@gmx.de
    Тексты для фильма: Рольф Эссен, rolf.thissen@fanesfilm.de
    Графика / Печать: FAMILY Print Production Services GmbH, Мюнхен
    Продажи: Sabine Heinroth, sabine.heinroth@education-gmbh.de


     

    Все материалы в этой брошюре могут быть напечатаны для занятий в классе и скопированы.
    Загрузить (pdf): www.anonyma.film.de
     
     
     
     
      
     
     
     
     
     
    СОДЕРЖАНИЕ 
     
    Это последние дни войны, апрель 1945 года в Берлине. В подвале полуразрушенного жилого дома люди приседают и ждут. Они пережили обстрел и артиллерийский обстрел. Большинство из них - женщины, и они подозревают, что их ждет. Нашествие Красной Армии в Берлине неизбежно. Как всегда полезная вдова (Ирм Херманн) как веселые сестры Bärbel (Джордис Трибел) и Грета являются (Розали Томасс), пожилой книготорговец (Катарина Блэшк), жена дистиллятор (Мария Хартманн), чей муж для более молодой женщины пусть сидят, лесбийская пара Штеффи (Сандра Халлер) и Лисбет (Исабелл Джершк), то злющий восьмидесятилетний (Эрни Манголд), отчаянная девушка беженцев (Энн Канис), как и матери с детьми и несколько пожилых мужчин, из которых война высасывает всю силу. Но, прежде всего, существует почти тридцатилетняя анонима (NINA HOSS), в один прекрасный день журналист и фотограф. Она будет фиксировать события следующих нескольких дней для своего партнера Герд (Огаст Диль), который исчез на Восточном фронте несколько лет назад.
     
    Это будут дни ужасов и противоречивых переживаний. Анинома, как и большинство женщин, неоднократно изнасилована победителями. Но она не жертва. С мужеством и безусловной волей защищать свое достоинство она принимает решение. Она будет искать «волка», русского офицера, который защищает ее от других. Взамен она будет спать с ним - добровольно. И бывает, к чему она была наименее подготовлена. Вежливый, грустный офицер Андрей (EVGENY SIDIKHIN) вызывает ее интерес. Это создает реальную близость. И все же они остаются - он советский, она немцы - враги до конца.
     
    Другие женщины также разрабатывают свои стратегии, иногда сообразительные, иногда покорные, с небольшими преимуществами. И получается, что советские солдаты также требуют человеческой близости. Они гнездятся в этом бомбовом доме. И, наконец, победители и побежденные вместе празднуют конец войны, как в диком танце на вулкане. Потому что что-то их объединяет: они избежали смерти после долгой войны. После ужасов мужского насилия, после того, как сушильная эмоций, взгляд на будущее является открытым, может быть очень медленным начать нормальную жизнь. (Источник: пресс-кит)
     
     
     
     
    КНИГА
     
    В трех плотно написанных записных книжках Анонима - тогда сравнительно молодой, но уже хорошо путешествующий журналист - проводит свой опыт в Берлине с 20 апреля по 22 июня 1945 года, когда изнасилование и грабеж красноармейцев проходят по городу, и она тоже является жертвой этого. Из блокнотов с января 1945 года на серой бумажной бумаге 121 стенографическая машинопись. Только спустя годы сценарий этого появился, среди прочего, писателю Курту У. Мареку (C.W. Ceram), который быстро признал историческую ценность этого документа времени, выходящего за пределы личного. Керам отвечает на желание автора сохранить ее инкогнито и гарантирует, что издательство в Нью-Йорке опубликует перевод осенью 1954 года. 1955 год следует британскому изданию. С тех пор появились переводы на шведский, норвежский и голландский, датский и итальянский, японский и испанский, французский и финский языки.
     
    Издание немецкого оригинала опубликовано в 1959 году швейцарским издателем, но в Федеративной Республике книга почти не замечена. Только когда Ганс Магнус Энзенсбергер включил его в 2003 году в свою серию «Другая библиотека» в Эйхборн-Верлаге, это - единодушно похвалили критики как великий свидетель времени - одна из самых читаемых книг этого года. Энзенсбергер уважает стремление автора (умершего в 2001 году) оставаться анонимным даже после ее смерти. Но в конце сентября Süddeutsche Zeitung раскрывает личность Anonyma. Ирис Радиш заявляет во время 2.10.2003 года дело «журналистского мачизма». Накануне Йоахим Гюнтнер прибыл в одну из самых престижных газет Европы - Neue Zürcher Zeitung - к суровому выводу: «До сих пор нет никаких доказательств, которые могли бы отличить серьезные журналистские исследования от плохой клеветы». В январе 2004 года писатель Уолтер Кемповски , признанный эксперт журналов, приписывает аутентичность текстов Анонимы, тем самым заканчивая утомительное обсуждение.
     
      Сила, сила, унижение в словах: анонимный дневник
     
     
     
     
     
    КОММЕНТАРИИ ОТ ПРОИЗВОДИТЕЛЯ GÜNTER ROHRBACH
     
    Это последнее большое табу Второй мировой войны. По сей день есть только несколько публикаций, а также в науке, об этом, нет стандартной работы, нет надежных номеров. Сотни тысяч женщин были изнасилованы, особенно в Восточной Германии в последние недели войны. Некоторые оценки варьируются от одного до двух миллионов, но они ненадежны. Как они могут быть, потому что вряд ли кто-либо публично говорил об этом, в первую очередь о самих женщинах. Даже в семьях было что-то вроде тишины. Столь же страшным был позор, даже, особенно, собственный муж, собственные дети напротив.
     
    Что касается науки, то она полагалась на несколько письменных свидетельств, которые были ей доступны. Историки работают по записям. Устные обыски для них чужды. Это были такие журналисты, как Эрих Куби («Русские в Берлине 1945 года») и, прежде всего, кинорежиссер Хелке Сандер, который внес наиболее существенный вклад в комплекс исследования изнасилования. Фильм Хеке Сандерса «BeFreier und Befreite» появился в начале 1990-х годов вместе с одноименной книгой. В дополнение к многочисленным личным свидетельствам, это также первая попытка рассказать о масштабах событий. Могут быть сомнения в методологии этого расследования, но, несомненно, это порядок, успех которого можно назвать довольно скандальным. В войнах мужчин женщины всегда были более или менее естественной добычей. Сегодня это называется побочным ущербом. Это не изменилось, согласно сообщениям из бывшей Югославии, из Ирака или Афганистана, в наш сегодняшний день. Тем не менее, масштабы изнасилований 1945 года были чрезвычайными и беспрецедентными.
     
     
     
     
    Сопутствующий ущерб - это слово с латинского обеспечения (в боковом, смежном, рядом с -
    постоянно); на английском языке это означает побочный ущерб, на немецком языке также
    Используется термин «связанный ущерб». Один относится к ней в пространственной среде одного
    Ущерб, причиненный террористическими, военными или полицейскими действиями
    это касается как мертвых, так и раненых, а также разрушений,
    предназначены. Потому что термин, германизированный на английский, особенно используется в
    девяностых в освещении в средствах массовой информации Второй войны в Персидском заливе и
    Действия НАТО во время гражданских войн в бывшей Югославии часто эвфемизировались
    были использованы, они объявили «сопутствующий ущерб» бессмертию 1999 года.
     
     
     
    Табу этих событий имеют много причин. Самое главное: наш собственный тяжелый долг в течение многих десятилетий трудно немцы, так что невозможно иметь дело с этими преступлениями нацистского режима и войной, в которой они могли видеть себя в качестве жертв. Это отношение было - на фоне послевоенной Германии во многом неоспоримо. Только в последнее время, не без критического компаньона - шум, начали разрешать различные точки зрения в том или ином случае. Лос сомневаюсь, что это также играет роль в изнасиловании, преступники были в основном солдаты Красной Армии, граждане жертвы ГДР. Это не было политически своевременным, особенно в ГДР, чтобы зарядить освободитель с таким изъяном. Так что это было большим исключением, когда Берт Брехт писал в своем рабочем журнале по дате 10/25/1948 с осторожностью и заботой о справедливости:
     
    до сих пор, «после трех лет, трепещет под рабочими, я слышу, как правило, паника, вызванные грабежами и изнасилованиями после этого последовало завоевание Берлина. В этих рабочих кварталах были освободитель ожидается с отчаянной радостью, бедные были натянуты, но встреча была набег, что не пощадила семидесятилетних и двенадцатилетних, и пошла в полную общественность вперед. Сообщается, что российские солдаты еще во время боевых действий от дома к дому, истекая кровью, измученные, раздраженный, einstellten огонь так, чтобы женщины вода могла принести голодным из подвалов в пекарнях привело, которые помогли под обломками похоронить, но пронизано драка пьяных орд квартиры, взял женщина расстреливали резистентные оплаченные мужчина и женщина вниз, изнасиловали на глазах детей, стояли в очередях перед домами и т.д. ... "
     
    Не в последнюю очередь это сами женщины, которые предотвратили дебаты по этому вопросу. Они были по понятным причинам не «интересны», потому что они не хотят сталкиваться снова с тем, что они держали стыд, несмотря на все насилие пострадало.
     
    Также в отредактированный историк Рольф-Дитер Мюллер от имени Военно-исторического научно-исследовательского института десять томов общего представления Второй мировой войны, изнасилования рассматриваются лишь вскользь. Опять же, нет числа - это не ограничиваются офсетной фразой «сотни тысяч» и смирившись с невозможностью надежной количественной оценки с терминами бесчисленны и безымянным ".
     
    Всякий раз, когда, конечно, преступления были в последние десятилетия женщины в Берлине в 1945 году по этому вопросу, один имеет не менее «Женщина в Берлине» полагаться на дневник анонимных произведений под общим названием. Они до сих пор единственная аутентичная публикация, можно ознакомиться на массовых изнасилованиях последней войны. Показательно, что автор не упомянул ее имя даже спустя десятилетия после описываемых операций. У нас есть свое желание остаться неизвестными, даже после смерти, уважаемый, хотя имя стало общественности в других местах.
     
    Были попытки поставить подлинность этого документа под сомнение. Убедить их не было. Оценка Вальтер Kempowskis она опровергается образом. Сами события уже неоспоримые.
     
     
    Анинома хранила дневник в Берлине с 20 апреля по 22 июня 1945 года и впервые опубликовала его в 1954 году в Нью-Йорке в переводе на английский язык под руководством своего наставника Курта У. Марека (знаменитого К. У. Керама). С самого начала книга стала пользоваться большим успехом. После примерно десятка других зарубежных изданий книга появилась на немецком языке в конце 1950-х годов и осталась в значительной степени незамеченной. В то время расстояние было слишком коротким, слишком свежими были раны. Во всяком случае, в те годы один из них был озабочен подавлением событий Второй мировой войны как можно больше из коллективной памяти. Однако не только контент удержал читателей, но, прежде всего, тон, в котором анонима обрабатывала свой опыт. Он свободен от какой-либо развращенности, не жертвенного пафоса, не привлекает симпатии. Anonyma изображает эти недели ужасов и преследований самоуверенно и с той мрачной фактической прохладой, которая так типична для берлинца. Она не позволяла себе избиваться, как и многие женщины вокруг нее, ее желание выжить было большим и сильным. И она не уклонялась от «проституции», если иначе нельзя было выиграть дальнейшую жизнь.
     Мир все еще в порядке: Анонима (Нина Хосс) и ее друг Элке (Juliane Köhler)
     
     
     
    Но это именно то, что их желание сделать, казалось бы, невозможно, игнорировать законы буржуазной морали с решительной решимостью (потому что их соблюдение наверняка их убило бы!) И записать это даже вызывающе, возмутило немецких современников 50-х годов. Ее фотография немецкой женщины не давала ничего другого, кроме жертвы, в сомнении до последнего.
     
    Когда Ханс Магнус Энзенсбергер вновь открыл книгу в начале этого столетия и опубликовал ее в своей «Другой библиотеке», ответ был в целом положительным. Под влиянием энтузиазма критиков книга сразу же попала в списки бестселлеров. Результатом стали возобновленные публикации во многих странах.
     
    В то время я сразу же искал прав, что было непросто, потому что их владелец, друг умершей Анонимы и потерянная жена Курта У. Марека, первоначально отказались от своего согласия. Ее нужно было настойчиво ухаживать и убеждать. Между тем, было много запросов на съемку прав из дома и за границу, не в последнюю очередь также из США.
     
    Фильм посвящен сюжету сложным и необычным способом. Он не рассказывает типичную историю жертвы. Он не скрывает, кто в этой войне был агрессором, кто был виновником и, следовательно, преступниками. Это не фильм о «бедных немецких женщинах» и «сердитых русских солдатах». Тем не менее, он не избегает трудных фактов. Это небольшая степень, в которой он движется дальше, но это возможно, потому что анонима сделала мужественное решение для себя не просто быть жертвой
     
     
     
     В руинах: анонима (Нина Хосс) в обломках Берлина
     
     
     
     
    Это также дало нам шанс избежать того, что происходит снова и снова в сопоставимых немецких фильмах, а именно, что главные герои выведены из политического контекста нацистской эпохи и идеологически дезактивированы. Мы столкнулись с проблемой, что анонима была частью системы. «Была ли я сама? С другой стороны? », - пишет она в своем дневнике:« Я была посредине и вдыхала воздух, который нас окружал, и покрасил нас, даже если мы этого не хотели ». Она была журналистом, поэтому у нее было не так много вариантов чтобы избежать тех, кто правил этой землей. Она написала тексты, как они были написаны тогда, даже журналистами, которые позже представляли демократический дух Федеративной Республики.
     
    Мы также пытались изобразить русских солдат как людей. Они были в основном простыми крестьянами, которым обещали эту богатую Германию в качестве жертвы, в качестве компенсации за страдания. Ни у кого другого не было почти столько жертв. Из более чем 50 миллионов погибших от Второй мировой войны более половины были гражданами Советского Союза.
     
    Рамкой фильма является изнасилование и мужественное самоутверждение, с которым пытается столкнуться группа берлинских женщин. Тем не менее, в его основе, фильм рассказывает очень драматичную историю о двух людях, которые являются врагами и все же развивают сильное чувство друг к другу. Мы полагаемся на осторожные намеки автора дневника, но позволяем нам выйти за рамки этого. «Война меняет слова, - говорит Анонима ее защитнику, - любовь не такая, какая была». Когда Герт, ее муж возвращается, мы ощущаем истинную драму этой истории. Женщины, по крайней мере в своем большинстве, мужественно переносили свои раны. Это были люди, которые не могли этого сделать. (Источник: пресс-кит)
     
     
     
     
     
    ПРИМЕЧАНИЯ ДИРЕКТОРА MAX FARMERBECK 
     
    Когда я впервые прочитал книгу «Анонима», я не соглашался с собой. Во-первых, я был потрясен тем, что произошло тогда в Берлине. С другой стороны, я был очарован интеллектом и беспощадностью, о которых анонимный автор сообщил о тех событиях. Я не мог избежать ее повествования. Тем не менее, было небольшое, ворчащее расстояние. Это была аура автора. Ее совершенно неприметный способ писать, твердость ее глаз на себе и на всех остальных - немцах и русских - была раздражающей. Почему?
     
    Может быть, потому, что женщина, которая испытывает что-то подобное, должна будет больше страдать, должна быть больше жертвой? Было поднято много вопросов. И единственное, что я знал тогда, в самом начале, было то, что мне пришлось столкнуться с ними.
     
    Во-первых, был вопрос об историческом значении дневника. Сотни тысяч, возможно, миллионы людей молчали о событиях того времени. События были и являются табу для немецкого и русского народов. Вы можете обрабатывать такое табу? И если да, то как вы пишете и направляете такие чудовища, не подвергая или не причиняя вреда тем, кто участвует? Кто дает вам право на молчание стольких людей?
     
    Популярны исторические ткани. Но это делает их, я думаю, часто спорными. Конечно, кино и телевизионные сюжеты могут сделать историю эмоциональной и «переигройной». Но почему? Вам нужно заниматься каким-нибудь болезненным периодом, потому что он создает хорошие истории? Или можно встретить жизнь как нянька и сказать, каково это было в те дни, чтобы она вписывалась в действие, которое может быть использовано сегодня?
     
    Я думаю что да. Рассказчик и связанная с ним индустрия кино и телевидения могут это сделать. Вопрос только в том, насколько эти воспроизводимые, часто хорошо продуманные повествования, по крайней мере, примерно на уровне глаз с описанной реальностью. Стараются ли они отдавать приоритет реальности, или если они предназначены только в качестве грубого сокращения того, что действительно произошло.
     
    В ANONYMA мы, моя соавтор Catharina Schuchmann и я пытались следить за дневником и многими другими исследованиями. Мы вместе с историком д-ром Эльке Шерстяной проникли в это жестокое, очень противоречивое время и попытались услышать, что она хотела рассказать нам своими многочисленными голосами.
     
    Это заняло много времени. Прошло около семи месяцев между первой и второй встречами с моим продюсером Гюнтером Рорбахом. Время, наполненное отчаянными и странно долговязыми женщинами, мужественно бросающими вызов страданиям своих мужей, чтобы выжить. Женщины, которые предпочитают «проституцию» для одного солдата, не подвергаясь постоянному насилию со стороны многочисленных солдат. Итак, исследование минимальных степеней свободы, чтобы сохранить свою личность и выжить! Женщины, которые насмехались, веселились, иногда галлии. Женщины, которые просто не вписывались в сюжет. Тем не менее, я хотел вырвать ее все больше и больше из тишины. Почему? Потому что важно говорить о том, как люди реагируют на то, что совершенно не разрешено. Потому что то, что произошло в то время с изнасилованием, также сегодня в каждой второй мирной жизни произошло. И потому что имеет смысл, возможно, что женщина, проституирующая себя, больше не видит связанного нарушения нравственности как своей собственной пропасти.
     
    Сколько из этих женщин продолжало жить с этой «виной», которая была не одной, и пожизненное молчание, которое, вероятно, становилось все труднее? Сколько мужчин о чем-то догадались и молчали? Как эти браки выглядели позже? Невозможно подойти к этим событиям, не подумав, насколько глубоко они повлияли на семейную жизнь. Сколько женщин потеряли уважение к некогда героически почитаемым людям, мобилизовали и мобилизовали свои силы? Сегодня можно было бы назвать эту эмансипацию. В то время речь шла о тишине, репрессиях и реконструкции. Реконструкция не только городов, но и больных людей, которые были необходимы как глава семьи как можно скорее.
     
    Автор ANONYMA видел все это с рассеянным острым глазом, ожидал будущего и отказался молчать. Она была достаточно умна, чтобы признать сверхъестественное, почти архаичное из этих жестоких событий. В то же время она заботилась о каждой детали, каждой человеческой эмоции. Она хотела удержать, сообщить и понять. Надежда, что такой отчет изменит что-то в жизни, засмеялась бы над ней. Правда была ближе к ней, чем к морали.
     
    В ее изображении короткого сексуального удовлетворения со стороны российского майора она не только сломала табу, чтобы не трогать, но и писала об этом. Что такой человек больше не подходит для улучшения мира, она была ясна. Я вижу это по-другому. Их смелость описать даже все, что может быть только примером для всех нас. Потому что часто команда молчания эпохи именно то, что вредит вам больше всего.
     
    А потом русские. Звери. Большинство из них были разбиты собственным руководством, многие из них были отправлены в огонь. Многие были убеждены в советах, других убийцах и обидчиках. Мертвые на советской стороне оцениваются примерно в 26 миллионов. По крайней мере половина из них были гражданскими лицами. Старики, женщины, дети. Любой, кто приехал в Берлин, видел огонь, смерть и бесконечную кровь. Любой, кто приехал в Берлин, мог прокомментировать. Все? Конечно нет.
     
    Наш вердикт о жестокости россиян тверд. Даже сегодня. Так зачем беспокоиться? Потому что противоречия в Красной Армии были огромными, а не сотни тысяч солдат были обидчиками и убийцами. Чтобы лучше понять их, чего не было, я написал первую версию сценария с российской точки зрения. Только тогда я смог пообещать проект моему самому большому продюсеру. Я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить его за его большую уверенность и интенсивное сотрудничество.
     
     Волк среди волков: Анонима (Нина Хосс) и Андрей (Евгений Сидихин)
     
     
     
     
    Я был менее озабочен правосудием, чем с ним. Я даже не мог сказать, что это такое с исторической сложностью материала. Но события и их подлинность я хорошо знаю.
     
    Когда вы заняты временем, оно начинает говорить через вас. Мы слышали смех, злобу и реплики русских. Мы пахли выпивкой, увидели их изобилие и жестокость. Мы долгое время знали их мощные лица, прежде чем мы работали над фотографиями сотен российских актеров и около двух тысяч экстерьеров. И в какой-то момент произошло чудо. Время, которое мы пытались понять, стояло перед нами. Измученная форма, пухленькая радость, месть и насилие. Страшные взгляды женщин, которые не знают, что их ждет. Жутко горькое послевкусие немецких дел и безусловная воля к жизни. Вот как это могло быть тогда, подумал я в какой-то момент. Теперь мне нужно было снимать фильм ...
     
    Последнее слово о взаимоотношениях между Анонимой и майором. Из наших исследований я знаю, что Анонима могла чувствовать больше для майора, чем показывает дневник. Тем не менее, как и большинство женщин в эти безжалостные недели, она оставалась иллюзией. Он был советским. Она была немкой. И ни один из них не двигался даже на миллиметр от его мышления, его происхождения. Тем не менее она не могла не принять этого глубоко чуждого, идеалистического и непредсказуемого человека.
     
    Их история - история о постоянно растущем притяжении между врагами. Они оба знали, что у них нет будущего. И все же они пытались дать другому все. Все, что осталось от войны. Глаза, слова, дыхание, сердце. Это любовь? Анонима не называла это. И если бы она это сделала, она могла бы найти другое слово. (Источник: пресс-кит)
     
     
     
     
     
    ОККУПАЦИЯ БЕРЛИНА 1945 
     
    В так называемых лондонских протоколах от 12 сентября 1944 года союзники согласились с тем, что Большой Берлин, а также германский рейх будут разделены на три сектора. На своей Ялтинской конференции лидеры Соединенных Штатов, СССР и Соединенного Королевства одобрили это правило. Но только после того, как западные союзники вышли из района, который позже стал СБЗ (Советская оккупированная зона), они въехали в Берлин. 11 июля 1945 года Союзная Командантура, которая была распространена на четыре власти Берлина, начала свою деятельность - для американского, британского, французского и российского секторов. До этой даты Красная Армия была единственной оккупационной властью в Берлине.
     
     Красная армия захватила Берлин: Евгений Сидихин в роли российского офицера Андрея
     
     
     
     
    16 апреля 1945 года началась так называемая Битва в Берлине с помощью клеветнического движения Красной Армии, чтобы окружить город. На советской стороне около 2,5 миллионов солдат (в том числе 180 000 польских) сражались с 6 250 танками, 7500 самолетами и более 10 000 артиллерийских орудий. С немецкой стороны было около миллиона солдат с 800 танками и менее 100 самолетов. Берлинский гарнизон капитулировал 2 мая 1945 года, после того как сражения стоили около 250 000 погибших и 450 000 раненых. По меньшей мере 100 000 человек были убитыми. Было уничтожено около 600 000 квартир. Среди прочего, жертвы были настолько высокими, что воле Сталина как можно быстрее удалось завоевать Берлин, чтобы обеспечить стратегическое преимущество в более поздних переговорах с западными союзниками. А потому, что нацисты выпустили лозунг для защиты Берлина «до последнего человека и последнего патрона».
     
    Вермахт и подразделения СС, оставшиеся в Берлине, а также «Фольксштурм», набираемый из молодежи и стариков, серьезно относились к этому лозунгу. Бои проходили через каждый дом и каждую улицу, и Красная Армия несла большие потери от снайперов и базаков. Но превосходящая сила не прекращалась. 21 апреля первые советские подразделения под Марзаном пересекли пределы Берлина. 25 апреля окружное кольцо вокруг Берлина полностью закрыто. Одна из последних битв развивается вокруг здания Рейхстага, которое удерживает СС до 30 апреля.
     
    8 мая 1945 года Вторая мировая война закончилась в Европе после того, как генерал-губернатор Альфред Йодль, которого преемник Гитлера, великий адмирал Карл Дениц, разрешил подписать безоговорочную капитуляцию нацистской Германии.
     
     
     
     
      
    ДНЕВНИК ОТ МУЖСКОГО РОССИЙСКОГО ВИДЕНИЯ 
     
    С «Дневником Германии 1945-1946. Записи солдата Красной Армии "Владимира Гельфанда, частный дневник офицера Красной Армии со Второй мировой войны, впервые представлен в 2005 году в берлинском Ауфбау-издательстве на немецком языке. Подлинный документ молодого лейтенанта, которому исполняется 22 года в марте 1945 года, также содержит записи того периода, в котором Анонима ведет дневник.
     
    Владимир Гельфанд - образованный и хорошо читаемый молодой человек, который изредка пишет стихи и часто улыбается как эстет его грубым товарищам и начальникам; Кроме того, как еврея, его обычно игнорируют в наградах, о чем он горько жалуется. То, что после завоевания Берлина никакие отношения с немцами не могут быть поддержаны, возмущает его - и он не соблюдает этот приказ, особенно когда дело касается немецких девушек. Но насилие никогда не связано с ним.
     
    Из более чем 300 печатных страниц следует несколько более длинная запись, которая возникла между 25 и 27 апреля 1945 года, после того, как подразделение Гельфанда, 301-я стрелковая дивизия, только что пересекла Шпрее в Трептов-парке.
     
    «Позавчера в берлинской окраине ... Я катался на велосипеде (кстати, я узнал накануне, как двигаться на этом, я думаю, замечательном устройстве), и встретил группу немецких женщин со связями, пачками и чемоданами. [...] Я спросил женщин на ломанном немецком языке, где они живут, и спросил почему они покинули свои дома. Криком, они рассказали о страданиях, которые штурмовики нанесли им в первый же день, когда прибыла Красная Армия.
     
     Не может быть того, чего не может быть: Анонима (Нина Хосс) и Андрей (Евгений Сидихин)
     
     
     
     
    Они жили недалеко от нашего местоположения и области, где я делал велосипедные прогулки, поэтому я мог без проблем отправиться домой, чтобы подробно рассказать всю историю, тем более, что меня привлекала красивая девушка, что случилось так случайно и неожиданно для нее и ее родителей тому, кто был одним из тех, кто вызвал эти болезненные переживания. Я пошел с ними.
     
    [...] Они жили неплохо. Огромный двухэтажный дом с роскошной мебелью, роскошными интерьерами и картинами на стенах и потолках. Это была большая семья. Когда наши солдаты прибыли, всех отвели в подвал. Самая молодая из взрослых женщин, и, вероятно, самая красивая, взяла ее и подошла к ней.
     
    «Меня толкнули сюда, - сказала красивая немка, подняв юбку. > Всю ночь, и их было так много. Я была девственницей, - вздохнула она и заплакала. > Они разрушили мою молодость. Были старые люди, полные прыщей, и все пришли ко мне, все толкнули меня. Было их более двадцати, да, да, <и она заплакала.
     
    «Они изнасиловали мою дочь перед моими глазами, - вставила бедная мать. «И они могут вернуться и снова изнасиловать мою девочку». Эти слова заставили всех снова дрожать от ужаса, и в подвале, куда меня привели, раздались горькие рыдания.
     
    «Оставайся здесь!» Девушка внезапно убеждала меня: «Ты будешь спать со мной. Вы можете делать все, что хотите, со мной, но только вы! »[...] Она показывала все, она говорила обо всем, не потому, что была вульгарна. Ее горе и страдания были сильнее ее стыда и застенчивости, и теперь она была готова раздеться перед людьми, просто чтобы они не коснулись ее измученного тела, тела, которое могло остаться нетронутым на долгие годы вы не хотите прикасаться к тому, что так внезапно и грубо -
     
    [...] Девушка обняла меня, умоляла меня, улыбнулась мне сквозь слезы на ее лице. Ей было трудно умолять меня, но она изо всех сил пыталась использовать весь репертуар женщины, и она не сыграла свою роль плохо. Я, который предан всей красоте, мог легко завоевать ее своими сверкающими глазами, но это был солдатский долг, который прежде всего, и я решил »- [Здесь описание в середине предложения прерывается.]
     
     
     
     
    ЖИВОЙ ДУХОВНЫЙ ЯЗЫК 
     
    В своей книге «Потерянная битва за слова». Язык мизантропа в сексуальном насилии. Отвод для соответствующих голосовых подсказок «(Junfermann Verlag Падерборн 2007) имеет автор Monika Gerstendörfer убедительно, что мы упрощать путем бездумным использованием языка, насилие на сексуальной почву преступника и унизить жертву во второй раз и деградировать.
     
    Представляем Монику Герстендорфер: «Нет детей-дочерей. Секс-туристов не существует. Детская порнография не существует. Сексуальных убийств не существует. [...] В> детской порнографии <отнюдь не в> играл <Sexdarstellungen, но документация изображение реального злоупотребление имело место до пыток. И так называемое сексуальное убийство - это всего лишь убийство после предыдущих физических и психологических пыток. [...] Например, человек, называемый «педофилом», - это не просто педофил (любящий детей), а грубая противоположность. [...] Итак, если слова, концепции, голосовое руководство в проблемной области сексуального насилия способствуют тому, что мы просто не можем решить проблему, да, что нынешнее голосовое руководство является опасным оружием, особенно против жертв , тогда абсолютно необходимо настаивать на устойчивых изменениях здесь ».
     
    Третья глава книги посвящена теме «Война и мир», и здесь Моника Герстендорфер также поднимает то, что связано с ANONYMA - ЖЕНЩИНОЙ В БЕРЛИНЕ. Под заголовком «Функционализация политики во время Второй мировой войны» она пишет:
     
    «Массовое изнасилование немецких женщин в последние недели войны и первые недели мира многое можно прояснить, также, что массовые изнасилования в Боснии и других странах не являются изобретениями современности. Однако изнасилование в конце войны (апрель / май 1945 года) является особым случаем не только потому, что они были собраны, потому что женщины всегда были жертвой победоносных воинов и изнасилований в качестве ответного акта посмотрел на противников.
     
     Понимание «врагов»? Анонима (Нина Хосс) встречается с Андреем (Евгений Сидихин)
     
     
     
     
    [...] У немецких женщин не было возможности избежать всего этого, потому что в Берлине в апреле 1945 года они были теми, кто, несмотря на бомбардировки, покинул приюты для еды, воды и т. п. а. получить. Они даже варили на деревянных плитах на улице и должны были заботиться о больных. Нацисты «подготавливали» их к изнасилованию подстрекательством и страхом. На поле битвы за оборону Берлина он сказал: «[...] Под прицелом эта проданца тянет из дома в дом и крадет часы и украшения, требует ликера и сигарет. Вечером внутриазиатские либертины ищут квартиры молодых немецких женщин и девушек и используют их под жестокой силой ».
     
    Такая мужская ненавистная речь распространяла страх и панику среди женщин, в то же время подстрекая людей против «злого Ивана». Дело в том, что отнюдь не только русские насиловали. Освободители, американцы, англичане и французы тоже поступали так же. Но мятеж Геббельса и других продолжается и по сей день. Вряд ли кто-то думает о массовых изнасилованиях во Второй мировой войне для американцев или даже в борделях вермахта немцев и о так называемых «фрейденбаттайлунах» нацистов, в которых евреи, женщины Синти и другие должны были выдержать, что несколько лет назад женщины в бывшей Югославии был ".
     
    Моника Герстендорфер не оставляет никаких сомнений: «Важно задать вопрос о том, как и если бы немецкие мужчины призвали защищать женщин, они вели себя так, как будто славные. Истина заключается в том, что среди сотен тысяч, как говорят, было несколько человек, которые встали на защиту своих жен и даже оставили для них свою жизнь. Но толпа поползла за женщинами. Мастера были невообразимо трусливы. Высказывания вроде, вам все равно, вы просто заткнетесь. Но они приводят нас в Сибирь, говорят сами за себя [...].
     
    Другим, смертельным фактором для женщин и девочек была и остается так называемая мужская честь. Несколько человек послали своих жен и дочерей к смертной казни и дали им яд или веревку. Говорят, что многие женщины больше страдают от обвинений своих людей, чем от большинства из них, большинство из которых они даже не знали.
     
    Вывод: «Изнасилование - это проявление войны, а не побочный эффект». И: «Общий социальный ответ на сексуальное насилие в отношении женщин, изнасилование, не так сильно отличается от войны, как в мире».
     
    Печальная статистика: «Количество женщин и девочек, которые были изнасилованы в советской оккупационной зоне, на бывших восточных территориях Германии и в бегах, оценивается в 1,9 миллиона человек».
     
     
     
     
     
    Стратегии выживания 
     
    Возможно, это одно из самых больших достоинств фильма ANONYMA - ЖЕНЩИНА В БЕРЛИНЕ, что он ставит тему стратегий выживания на переднем плане и тем самым ставит их на обсуждение. Это делает его очень актуальным. Поскольку зритель не только сталкивается с историческим материалом, но и неявно указывает, что бесчисленные женщины сегодня в районах войны и кризиса 21-го века должны бороться с теми же проблемами и травмами. И, возможно, воспоминания также пробудились, что не так давно «сексуальное насилие в отношении женщин», которое было своего рода «на нашем пороге», было днем, как так называемая Югославская война 1990-х годов Столетие бушевало.
     
     Ежедневная борьба за выживание: приведение воды, получение бакалейных товаров, унижение
     
     
     
     
    Связь с настоящим бьет доктором Моника Хаузер, генеральный директор medica mondiale, зарегистрированная ассоциация, которая поддерживает травмированных женщин и девочек в районах войны и кризиса. На лекции в августе 2006 года в Фонде им. Фридриха Эберта в Берлине она рассказала о «изнасиловании« Вечное табу »:« Основываясь на нашей многолетней работе в военных регионах, в которой работает medica mondiale, я установил связь с опытом сегодняшнего пережившего переживания женщин в немецком послевоенном периоде назад. Я утверждаю, что существует связующая патриархальная система, которая воспринимает или демонстрирует, немецкие люди, западные люди сопротивляются со всей своей силой против нее, а именно, что их поведение и образцы мышления, частично, например, похожие на афганские мужчины, имеют сходство. Сексуальное насилие является постоянным компаньоном до, во время и после войн, обычные люди используют эти безграничные возможности, которые у них есть, - которые они никогда не смогут активно создавать в предельной нормальности мира ».
     


    Табу - термин происходит от полинезийцев и в религии
    Острова Южного моря - абсолютный запрет на въезд в места, объекты, животных и лиц
    прикоснуться, исключить слова и обратиться к людям, место или носитель сверхъестественного
    Мощность (мана). В других религиях этот термин относится к запрету, например. Например, божественное
    произносить имена, есть определенные продукты, заниматься половым актом, «нечистыми»,
    Касание людей и т. д. Как правило, сегодня один обозначает что-то с табу, а не об этом
    могут быть произнесены - действия, объекты, мысли, чувства.



     
    Насколько актуальна проблема, свидетельствует тот факт, что в июне 2008 года Совет Безопасности ООН единогласно принял резолюцию 1820, в которой Группа ООН призвала все стороны войны «немедленно прекратить все формы сексуального насилия в отношении гражданских лиц и принять меры по их защите» «Документ официально классифицирует изнасилования как« военную тактику », которая« служит унижению, угнетению и созданию атмосферы беспокойства и насильственного выселения гражданских лиц или членов определенных этнических групп ». Государственный секретарь США Кондолиза Райс, под руководством которого встретился Совет Безопасности ООН, приводит в качестве примера Республику Конго (32 000 сообщений о сексуальных посягательствах в провинции Южный Киву), западном суданском кризисном районе Дарфура и Бирмы: «Изнасилование ни в коем случае не является преступлением, которое может быть оправданным. Мы несем особую ответственность за наказание лиц, совершивших сексуальное насилие». Косвенно Совет Безопасности ООН пригрозил привлечь виновных в Международный уголовный суд в Гааге, поскольку в резолюции прямо говорится, что изнасилование и другие формы насилия представляют собой угрозу Сексуальное насилие может наказываться как «военные преступления, преступления против человечности или часть геноцида».
     
    К сожалению, это не просто военное время. Даже после войн или погромов общий уровень насилия в повседневной жизни, как правило, намного выше, чем раньше, и особенно страдают женщины и девочки. «Женские службы неотложной помощи и консультанты женщин хорошо знают, что изнасилование, даже в мирное время, является частью многих культур и обществ. Они не сексуально мотивированы в военное время или мирное время, но сексуальность играет роль в осуществлении власти. Пострадавшие женщины и девочки почти всегда остаются наедине с глубокими последствиями », - говорится в пресс-релизе Федеральной ассоциации женских консультационных бюро и женского чрезвычайного вызова от июля 2008 года.
     
    Примеры можно найти везде, где вы смотрите. Наблюдатели в Камбодже летом 2004 года после краха террора красных кхмеров заявили, что участие в групповом изнасиловании среди молодежных клик среднего и среднего класса практически является нормой. Они «достают» девушку и приносят ее на свалку, где потом появляются друзья, если они там не ждали, и все вместе изнасиловали девушку. Чувство вины от проступка полностью отсутствует у подростка. И те, кто не участвует, рискуют потерять лицо или быть исключенными из группы.
     
    Аналогичные проблемы - не говоря уже о быстро растущем числе больных СПИДом - встречаются в Южной Африке. В 2004 году там официально зарегистрировано 55 000 изнасилований. Неофициальные оценки, однако, говорят, что истинное число жертв примерно в двадцать раз (!) выше. Это означало бы, что женщину насилуют каждые 23 секунды в Южной Африке. И, по оценкам, в Кейптаунской больнице Гроот-Шуур для жертв изнасилований примерно 75 процентов всех сексуальных посягательств являются групповым изнасилованием.
     
    Камбоджа и Южная Африка находятся далеко, но Германия также пострадала, если обратить внимание на торговлю женщинами и детьми. По оценкам Международной организации по миграции (МОМ), ежегодно ежегодно продается более миллиона женщин и детей: «Диктатура, такая как Республика Беларусь> экспортирует» 10 000 женщин и девочек в год, в то же время даже такое демократическое государство, как Германия оценивает 50 000 женщин и детей ». Это можно прочитать по адресу: http://www.eurozine.com/articles/2005-10-28-csmith-en.html
     
    Смена сцены в прошлое: факт, что оккупация Берлина также изнасиловала подростков, была табу и по сей день. Психолог Моника Герстендорфер комментирует: «Сексуальное насилие всегда связано с уничтожением того, что делает человека; через его полное унижение. В войне эта форма насилия служит общим и коллективным унижением врага. По обеим сторонам, конечно ... «Частная собственность женщины» берется от такого противника. С этого момента они злоупотребляют, возможно, беременны своим противником; Ключевые слова: геноцид фемицидом. Что касается подростков, то картина и намерение могут быть похожими. Подростки - это потомки мужчин противника, потенциальных новых противников и потенциального нового поколения. Если вы их унизите - это лучше всего работает с сексуальным насилием - тогда вы повредили целое поколение (девочки, женщины всех возрастов и даже мальчики-подростки) на устойчивой основе. Для мальчиков опыт сексуального насилия приводит к мифу о «де-менеджменте» ... Это относится к внешнему миру, но и к собственному опыту. И действительно, большинство жертв не говорят, потому что они не знают о таких актах насилия, спрашивают, могут ли они быть гей (т. е. не «настоящие мужчины»). Они просто не информированы и не знают, что анальное изнасилование у мальчиков и мужчин с помощью сенсорного автоматизма приводит к эрекции. Последнее не имеет никакого отношения к «сексуальному опыту», но ошибочно связано с незнанием. Другими словами, здесь мы сталкиваемся с фатальной смесью категорий> сексуальность и насилие <... »
     
    В период до, во время и после оккупации Берлина мужчины не очень помогали женщинам. Они тоже не могут быть такими. Во-первых, вы должны обратить внимание на демографические данные. Из прежних (в 1939 году) 4,3 млн. жителей были доступны только в 2,8 млн. Человек. Две трети из них - девочки и женщины всех возрастов. Мужчиной третьего гражданского населения являются дети и подростки в возрасте до 16 лет и мужчины старше 60 лет.
     
    Например, закупка воды, продуктов питания, одежды и топлива была в основном в руках женщин, которые часто рискуют жизнью. Нельзя забывать, что за одиннадцать недель до того, как Красная Армия начала свое наземное наступление против Берлина в середине апреля, 85 воздушных ударов были выполнены в основном американскими и британскими силами, которые убили или вынудили 200 000 человек покинуть город. Anonyma также подробно исследует в своем дневнике в длинных отрывках проблемы, связанные с получением простых вещей для повседневной жизни.
     
    После окончания войны положение женщин, а также мужчин улучшалось только медленно. В апреле 1947 года, спустя два года после битвы при Берлине, министры иностранных дел союзников объявили, что следующие немецкие солдаты все еще находятся в тюрьме: 30 967 американцев, 435 295 британцев, 631 483 французов, 890 532 Совета. Последнее число особенно шокировало: до тех пор сообщалось о трех миллионах военнопленных в Советском Союзе.
     
    И когда люди пришли домой, какие они были! В истинном смысле слова, разбитыми в теле и душе. Уже упоминалось, что это никоим образом не мешает некоторым из них нести ответственность за то, что с ними произошло (например, изнасилование). Последние военнопленные вернулись в Федеративную Республику в конце 1955 года - их называли «поздними репатриантами» (как и все те, кто был освобожден с 1947 года). По закону им было присуждено 30 немецких компенсаций за месяц в виде тюремного заключения.
     
     Вернувшийся Герд (Август Диль) читает дневник своей жены Анонима
     
     
     
     
    Можно также сказать, что именно женщины заложили основы того, что было названо экономическим чудом в шестидесятые годы. Поскольку уроки стратегий выживания, которые они должны были изучать и применять во время войны и в послевоенный период, они не забыли о своей жизни.
     
     
     
     
     
    ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ ДЛЯ РАБОТЫ С ТЕМАМИ ФИЛЬМА «АНОНИМ - ЖЕНЩИНА В БЕРЛИНЕ» / ПИЛОТНЫЕ ПАКЕТЫ, ОТ КЛАССА 10:
       
     
    История 1945: конец и новое начало, свидетели послевоенных лет,
    Советская оккупационная зона, Битва при Берлине 16 апреля
    до 02 мая 1945 года
     
    Немецкий Разработка языка и содержания биографического
    Текст из 20-го века, представление о времени, Aus -
    схватывание с основными заявлениями, захват намерения
    автор, признавая корреляцию между автором
    и читателей, суждение о сравнении текста, опосредованного в тексте
    Предложения действий с собственными взглядами, формулирование
    личных Лихер озабоченность
     
    Философия / Этика Индивидуальное и коллективное чувство чести, насилия и агрессии
    потенциал как часть человеческой натуры или
    Поведение, рассмотрение вины, совести, морали, праведности -
    (моральные и неморальные суждения, интуиция и
    моральное чувство, моральная перегрузка), ценности и их
    Значение в повседневной жизни, жизнь в экстремальных ситуациях,
    развитие критического понимания гендерных проблем
    после участия, чувствительные отношения с
    собственными и иностранными чувства, страхи, надежды
     
    Работа со средствами массовой информации Междисциплинарная работа как ориентированная на
    действия форма, адреса и применяет все чувства,
    Соображения содержания, сетевое мышление, ориентация
    для разработки собственных суждений и действий, использования и
    Дифференциация эмоциональных эффектов (эмоциональный язык),
    Mög - обучение восприятию

     
     
     
     
     
    ПОДГОТОВКА К ПОСЕЩЕНИЮ КИНОТЕАТРА 
     
    «Теперь все принадлежит каждому» - 7 дней в жизни Анонимы, ситуационное описание с 20 по 27 апреля 1945 года в Берлине | Захватите неизвестный текст как исторический литературный источник, практикуйте такие методы работы, как: Например, они суммируют теории или цитируют важные отрывки, распознают и оценивают дневник как лингвистическую среду, исторически вставляют содержание в последние дни Второй мировой войны и освобождение Берлина Советской Армией
     
    Анонима описывает ее примерно двухмесячные записи как «попытку письменного самостоятельного разговора», не предназначенную для публикации.
     
    Талантливая в письменной форме, она использует эту способность для обработки своих пограничных переживаний в этой экстремальной ситуации. Только ее муж Герд, вероятно, увидит записные книжки. Таким образом, настоящий аутентичный отчет отличается от известной категории «литературой обломков» или «четкой литературой» (Borchert, Böll, group 47).
     
     «Как часто?» Анонима (Нина Хосс) снова встречает своего друга Эльке (Juliane Köhler)
     
     
     
     
    Опыт, угрожающая жизни реальность меняет язык. Это становится сложнее, конкретнее, не вырываясь из существующего образования.
     
    Война оставляет внешние и внутренние следы: сгоревшие туши, улицы, похожие на лунные пейзажи; Безмолвие, жесткие мимика и внешний вид, беспокойство, бессонница, ненормальное поведение. Голод, лишения, нищета, жестокость, отчаяние, чувство вины по самому факту выживания - это стихийные человеческие эмоции, которые отражают фильмы и не теряют своей значимости.
     
     
     
    Задание:
     


    Прочтите первые 53 страницы литературного обзора, в котором описывается жизнь Анонимы до вторжения в
    Русские на улицах Берлина описывают!
     
    Затем вставьте свои идеи повседневной жизни в слова!
     
    Делайте подходящие фотографии из времени (существующие, даже знакомые портреты / внешнее изображение
    людей, их одежда, прическа, выражение лица / Берлинские фотографии 1945 года, город, улицы -
    фотографии, квартиры и их оборудование в последние дни войны), см. поиск maschi ne / pictures / Berlin
    1945 г. Например, http://images.google.com/images?hl=ru&q=berlin+1945&btnG=picture-search&gbv=2
     
    Найдите подходящую музыку для лекции в качестве акустического фона
    (возможное домашнее задание)




     
     
     


    «... Шанс забрать в 20-е годы, немецкий удар снова
    капитуляция в 1945 году. Качели, джаз и всякая «дегенеративная музыка», демонизированная
    нацистами
    вдохнулп ему новую жизнь. Британцы и американцы привели ее с собой
    Зоны занятий и контролируемые ими радиостанции. ... но не надолго
    Немцы хотели ориентироваться вперед. ... уже во время войны
    составленный «Caprifischer» отметил ... их успех стал первым хитом послевоенного периода. «Белла,
    Белла, белла Мари, оставайся верным мне, я вернусь завтра утром ... »« Флорентийские ночи »,« Им
    Порт Адано ". ... Женатые женщины ждали возвращения своих мужей,
    отраженный в таких строках, как «В моем доме есть прекрасный сад для вас.
    В моем доме солнце светит для нас двумя ». И если он не пришел, успокоился
    Такие слова, как «Все будет хорошо; просто немного храбрости, удача тоже вас покидает
    один! ». Источник: http://www.nmz.de/nmz/nmz2000/nmz10/igm-wagner.shtml




     
     
     
     
     
    ПОДГОТОВКА К ОСМЫСЛЕНИЮ КИНО
     
    Кинематографическая интерпретация позволяет более конкретное украшение рассказываемых событий и в то же время уменьшает события до кратковременных моментов и действий. Выбранная группа людей устраивается в определенное место в определенное время. Особенно в моменты безмолвия, как описано в этой книге, изображения захватывают сокращенные слова, дают понять зрителю эмоциональное состояние их главных действующих лиц, в некоторых последовательностях почти как часть камеры. Например, в сценах после возвращения мужчин домой.
     
    «Это началось с тишины». - День катастрофы. Действие фильма | Изучите аспекты содержания и ход действий, например К ним относятся, например, основной сюжет, подзаголовки, плоттеры, описательная техника и использование кинематических средств
     
     
     

    Задание: 
     


    Восстановите действие, показанное на основе фотографий из фильма и расположите их в общем действии!
    Источник: http://www.moviegod.de/kino/galerie/460/anonyma-eine-frau-in-berlin
     
    Выберите одно из изображений фильма, чтобы описать настройки камеры и перспективы прямо сейчас! (Пример, снимок ниже: вид на камеру крупным планом с высоты птичьего полета - он намекает на лежащую в основе, пугающую ситуацию этой женщины, которая смотрит из подвала / бомбоубежища в неизвестность, делая шаг из нее. Стена и металлическая сетка ограничены и сужены, цвета серые и прохладные, единственная яркая точка - это угол платья, на заднем плане ничего не узнаваемое темнотой, женщина смотрит вверх.)


     
     Взгляните в неизвестность: анонима (Нина Хосс) выходит из подвала




    Какую информацию получает зритель о главном герооне (условия жизни, эмоциональные
    состояние)? (Пример, фотография выше: нет безопасного дома, робость, но определение, после
    смотреть вперед и встретиться с командиром.)
     
    Опишите настроение человека прямо сейчас. Попробуйте внутренний монолог
    формулировать. (Пример, рисунок выше: «... я горю сильнее и с большим пламенем, чем раньше
    Бомбардировка. Каждый новый день жизни - это день триумфа. Он выжил снова. Один бросает вызов.
    Как бы вы поднимаетесь выше и твердо стоите на земле. ... »(от: Anonyma - женщина в Берлине)
     
    Соответствует ли кинематографическая реализация чувствам, которые вы испытывали при чтении дневников?
     
    Какую киносимволу вы обнаружили? (Примеры: бродячая собака - обездоленная и потерянная,
    Поиск камеры защиты / слежения через узкие проходы и туннели - ограниченная повседневная жизнь, сама
    скрыть и охотиться одновременно с настройками изображения на синем небе над руинами -
    пейзаж как проблеск надежды)



     
    «Ничто не должно влиять на меня больше!» - Стратегии выживания в экстремальной ситуации | Захват и отражение этапов стратегий выживания человека с использованием конкретного примера, признание и комментирование изменения концепций нравственности и ценности с гендерной точки зрения, выражение и обсуждение взглядов женщин и мужчин в заголовках в форме средств массовой информации
     
    Обычные модели корректировки, ценностей и механизмов защиты обрушиваются в экстремальной ситуации, такой как разрушительная война. Человек достигает пределов своей физической и умственной способности. Беспокойство, иррациональные чувства, депрессия, а также агрессия, стремление к выживанию, поиск комфорта, безопасности и эмоциональной стабилизации, искусство подавления (см. Также Стокгольмский синдром), изменение личных отношений, частных связей и социальных отношений.
     



    Стокгольмский синдром. В научном и психологическом смысле этот термин обозначает
    Феномен, в котором заложник начинает идентифицировать себя с преступником и
    для него сложились симпатии. Явление названо в честь ограбления банка в Стокгольме.
    В 1973 году грабители удерживали четырех заложников в банке в течение пяти дней. там
    заложники больше боялись полиции, чем преступников; после
    (счастливый) результат действия, они попросили о помиловании виновных и посетили их даже в
    тюрьме. Одной из возможных причин явления является тот факт, что
    у преступников и жертв есть одна и та же цель: выжить. Сотрудничество жертв с исполнителями
    может предотвратить эскалацию ситуации и в конечном итоге привести к признательности. В дальнейшем
    смысл описывает термин «любая ситуация, в которой злоупотребляли женщины и / или дети»
    Развивайте лояльность к более сильному преступнику. Известными примерами являются случаи наследницы миллионера США
    Патти Херст, вместе со своими похитителями при ограблении банка
    и австрийская Наташа Кампуш, которая после самоубийства своего похитителя,
    который заключил ее в тюрьму на восемь лет, оплакивая ее.




     
    Социальные роли женщин и мужчин уже давно были исключены из совместного, хотя официальное патриархальное мышление преобладало. В 1949 году Основной закон Федеративной Республики Германии обеспечил равные права для мужчин и женщин в статье 3 (2). Только в 1957 году было изменено Семейное право и, следовательно, ограничения на занятость замужних женщин и число Клаусов для женщин-учеников, существовавших с 1934 года.
     



    Напишите заголовки для интернет-блога (публичная книга на веб-странице)
    периодически новые записи, см.: http://de.over-blog.com) на тему «Стратегии выживания в экстремальных ситуациях -
    Ситуации для женщин и мужчин », которые касаются гендерного поведения. Формируйте это
    женский и мужской студенческой команды. Обе группы пишут пять заголовков
    Записывайте взаимодействие и общение, активность и пассивность женщин и мужчин.


    Интегрируйте ориентацию действия истории фильма.
     
    Являются ли различия в женских и мужских концепциях, экстремальных условиях жизни
    мастер, узнаваемый?
     
    В каких точках есть сходства, в которых различия?
     
    Существуют ли стереотипы?
     
    Обсудите заголовки двух рабочих групп и выберите три наиболее убедительных
    Стратегии для женщин и мужчин как общий результат для блога! Анимация с
    Блог для обсуждения ваших тезисов.


     
     

    Примеры:
    Возможные стратегии для женщин

    Спрячь свои женские стороны от внешнего мира! 
    Побег или сдача! 
    Найдите «защитника».


    Другие примеры контента:
     

    Противостоять агрессивной мужской сексуальности циничными замечаниями (например, переводиться кинематически с двойным смыслом линии песни: «Ты, ты дорог моему сердцу ...» или «женщины говорят» за столом о мужском характере русских «завоевателей» - что лучше, его Хвост или мой велосипед!)
    Мыслить прагматично, чтобы выжить
     

    Возможные стратегии для мужчин
     
     
    Я человек в доме! (придерживаться проявленной морали и статусных позиций)
    Продемонстрировать власть и физическое превосходство как мужчину для женщин - «О, что,
    Вы, конечно, не боитесь. Наши люди здоровы ».
    Девиз «Как я тебя люблю ...»
    Преследовать будущие видения вместо того, чтобы принимать реальность - подъем придет!



     
     
     В DER SPIEGEL, 7/1997 от 10.02.1997, источник: www.wissen.spiegel.de, находится под
    заголовком
    «Раздраженная агрессивность - этнология: в раю есть война. Каменный век
    Хайлендское племя Новой Гвинеи дает свободу воли насилию "из общества Эйпо
    сообщает, что они живут своими конфликтами с врагами в соответствии с вековым принципом мести.
    Противник
    считается уступающим; убить его не создает сомнений. Агрессивное поведение
    мужского потомства культивируется. В случае с Eipos женщины живут в значительной степени
    разделенными
    от людей и их культуры воина. Этнологи также должны быть в борьбе с голодом в
    недолго искали западные культуры.
     
     
     
    «Что это значит, например? ... «Шдг» - сломать табу
    (заниматься социальными нормами совместной жизни, определять вопрос о табу в обществе для себя, обосновывать и представлять приемлемые)
     
    Анонима: «Ну, с диким возмутительным позором первых дней, это ничего. У жертвы стало мало. И другие женщины, как я слышал, тем временем точно так же, как я, в твердых руках и табу. ... Но я еще не ответил на вопрос, должен ли я теперь называть себя проституткой, поскольку я практически живу на своем теле и получаю пищу для ее оставления. ... В конце концов, это старая, почтенная торговля и достигает самых высоких кругов. ... »(от: Anonyma - женщина в Берлине)
     
     «Победитель» великодушный: вдова (Ирм Херманн) развлекает своих гостей
     
     
    Женщины, такие как Анонима, которые, несмотря на унижение и разрушение их личности, пытались сохранить уважение к себе и самооценке, представляли меньшинство. Поэтому неудивительно, что автор постановил не называть ее до своей смерти. Такие табу, обычно нарушающие табу на тему «Третий рейх», по-прежнему остаются смелым делом. Но важно смотреть и воспринимать образы, которые заставляют вас задуматься и часто упускать из виду, потому что они раскрывают человеческие пугающие вещи.
     
     
     

    Задание:
     

    Запись по отношению к рассмотренной книге и просмотренному фильму на листе бумаги приблизительно
    в размере A2, социальное табу для вас, которое вы считаете необходимым и на одном
    второй табу табу, который должен быть сломан.
     
    Выложите листья в комнату действий!
     
    Прочитайте табу-темы своих сокурсников и, если потребуется, присоединитесь к
    Tabublatt, который вы хотите обсудить с другими.
     
    Включите следующий раздел интервью в свои соображения!




     

     
    «... Профанизация проблематична ... В развлекательных программах детей плевать
    ее родители и бухгалтеры описывают свои чувства, когда они находятся перед камерой
    выбитый доминантой. Христианская церковь сводится к вопросу
    к использованию презервативов, а в вечерней программе вы можете
    Fettabsaugen актриса ужасает. Только о Третьем Рейхе и Холокосте
    нет шуток. Это последнее серьезное, последнее табу, последнее неприкосновенное 
    нашего общества. Все остальное стало оскверняющим. ... этот последний предел до -
    ступенька была ранее возмутительной. Искуплением для этого святотатства было наше исключение
    Общество .... Суть развития плюралистического общества - полная
    Увязка всех вопросов ». (Из интервью с Фердинандом фон Ширахом с берлинцем
    Morgenpost, 28 июля 2008 года, Гитлер в удивленном яйце) 
     

     
     
     
    В статье Клаудии Шмельдерс (см. Советы) также рассматривается проблема этики человека и ее можно использовать здесь. В разговоре «pro» и «con» выбранное табу обсуждается и написано совместным заявлением, чтобы помещать его в существующий блог.
       
     
     
     
     
     
       
     
     
     
     







     
     
     

     
     
     
     




  •     Dr. Elke Scherstjanoi "Ein Rotarmist in Deutschland"
  •     Stern  "Von Siegern und Besiegten"
  •     Märkische Allgemeine  "Hinter den Kulissen"
  •     Das Erste /TV/ "Kulturreport"
  •     Berliner Zeitung  "Besatzer, Schöngeist, Nervensäge, Liebhaber"
  •     SR 2 KulturRadio  "Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Die Zeit  "Wodka, Schlendrian, Gewalt"
  •     Jüdische Allgemeine  "Aufzeichnungen im Feindesland"
  •     Mitteldeutsche Zeitung  "Ein rotes Herz in Uniform"
  •     Unveröffentlichte Kritik  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten vom Umgang mit den Deutschen"
  •     Bild  "Auf Berlin, das Besiegte, spucke ich!"
  •     Das Buch von Gregor Thum "Traumland Osten. Deutsche Bilder vom östlichen Europa im 20. Jahrhundert"
  •     Flensborg Avis  "Set med en russisk officers øjne"
  •     Ostsee Zeitung  "Das Tagebuch des Rotarmisten"
  •     Leipziger Volkszeitung  "Das Glück lächelt uns also zu!"
  •     Passauer Neue Presse "Erinnerungspolitischer Gezeitenwechsel"
  •     Lübecker Nachrichten  "Das Kriegsende aus Sicht eines Rotarmisten"
  •     Lausitzer Rundschau  "Ich werde es erzählen"
  •     Leipzigs-Neue  "Rotarmisten und Deutsche"
  •     SWR2 Radio ART: Hörspiel
  •     Kulturation  "Tagebuchaufzeichnungen eines jungen Sowjetleutnants"
  •     Der Tagesspiegel  "Hier gibt es Mädchen"
  •     NDR  "Bücher Journal"
  •     Kulturportal  "Chronik"
  •     Sächsische Zeitung  "Bitterer Beigeschmack"
  •     Deutschlandradio Kultur  "Krieg und Kriegsende aus russischer Sicht"
  •     Berliner Zeitung  "Die Deutschen tragen alle weisse Armbinden"
  •     MDR  "Deutschland-Tagebuch eines Rotarmisten"
  •     Jüdisches Berlin  "Das Unvergessliche ist geschehen" / "Личные воспоминания"
  •     Süddeutsche Zeitung  "So dachten die Sieger"
  •     Financial Times Deutschland  "Aufzeichnungen aus den Kellerlöchern"
  •     Badisches Tagblatt  "Ehrliches Interesse oder narzisstische Selbstschau?"
  •     Freie Presse  "Ein Rotarmist in Berlin"
  •     Nordkurier/Usedom Kurier  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten ungefiltert"
  •     Nordkurier  "Tagebuch, Briefe und Erinnerungen"
  •     Ostthüringer Zeitung  "An den Rand geschrieben"
  •     Potsdamer Neueste Nachrichten  "Hier gibt es Mädchen"
  •     NDR Info. Forum Zeitgeschichte "Features und Hintergründe"
  •     Deutschlandradio Kultur  "Politische Literatur. Lasse mir eine Dauerwelle machen"
  •     Konkret "Watching the krauts. Emigranten und internationale Beobachter schildern ihre Eindrücke aus Nachkriegsdeutschland"
  •     Dagens Nyheter  "Det oaendliga kriget"
  •     Utopie-kreativ  "Des jungen Leutnants Deutschland - Tagebuch"
  •     Neues Deutschland  "Berlin, Stunde Null"
  •     Webwecker-bielefeld  "Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Südkurier  "Späte Entschädigung"
  •     Online Rezension  "Das kriegsende aus der Sicht eines Soldaten der Roten Armee"
  •     Saarbrücker Zeitung  "Erstmals: Das Tagebuch eines Rotarmisten"
  •     Neue Osnabrücker Zeitung  "Weder Brutalbesatzer noch ein Held"
  •     Thüringische Landeszeitung  "Vom Alltag im Land der Besiegten"
  •     Das Argument "Wladimir Gelfand: Deutschland-Tagebuch 1945-1946. Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     Deutschland Archiv: Zeitschrift für das vereinigte Deutschland  "Betrachtungen eines Aussenseiters"
  •     Neue Gesellschaft/Frankfurter Hefte  "Von Siegern und Besiegten"
  •     Deutsch-Russisches Museum Berlin-Karlshorst. Rezensionen
  •     Online Rezensionen. Die Literaturdatenbank
  •     Literaturkritik  "Ein siegreicher Rotarmist"
  •     RBB Kulturradio  "Ein Rotarmist in Berlin"
  •     Українська правда  "Нульовий варiант" для ветеранiв вiйни" / Комсомольская правда "Нулевой вариант" для ветеранов войны"
  •     Dagens Nyheter.  "Vladimir Gelfand. Tysk dagbok 1945-46"
  •     Ersatz  "Tysk dagbok 1945-46 av Vladimir Gelfand"
  •     Borås Tidning  "Vittnesmåil från krigets inferno"
  •     Sundsvall (ST)  "Solkig skildring av sovjetisk soldat frеn det besegrade Berlin"
  •     Helsingborgs Dagblad  "Krigsdagbok av privat natur"
  •     2006 Bradfor  "Conference on Contemporary German Literature"
  •     Spring-2005/2006/2016 Foreign Rights, German Diary 1945-1946
  •     Flamman  "Dagbok kastar tvivel över våldtäktsmyten"
  •     Expressen  "Kamratliga kramar"
  •     Expressen Kultur  "Under våldets täckmantel"
  •     Lo Tidningen  "Krigets vardag i röda armén"
  •     Tuffnet Radio  "Är krigets våldtäkter en myt?"
  •     Norrköpings Tidningar  "En blick från andra sidan"
  •     Expressen Kultur  "Den enda vägens historia"
  •     Expressen Kultur  "Det totalitära arvet"
  •     Allehanda  "Rysk soldatdagbok om den grymma slutstriden"
  •     Ryska Posten  "Till försvar för fakta och anständighet"
  •     Hugin & Munin  "En rödarmist i Tyskland"
  •     Theater "Das deutsch-russische Soldatenwörtebuch" / Театр  "Русско-немецкий солдатский разговорник"
  •     SWR2 Radio "Journal am Mittag"
  •     Berliner Zeitung  "Dem Krieg den Krieg erklären"
  •     Die Tageszeitung  "Mach's noch einmal, Iwan!"
  •     The book of Paul Steege: "Black Market, Cold War: Everyday Life in Berlin, 1946-1949"
  •     Телеканал РТР "Культура":  "Русско-немецкий солдатский разговорник"
  •     Аргументы и факты  "Есть ли правда у войны?"
  •     RT "Russian-German soldier's phrase-book on stage in Moscow"
  •     Утро.ru  "Контурная карта великой войны"
  •     Телеканал РТР "Культура"  "Широкий формат с Ириной Лесовой"
  •     Museum Berlin-Karlshorst  "Das Haus in Karlshorst. Geschichte am Ort der Kapitulation"
  •     Das Buch von Roland Thimme: "Rote Fahnen über Potsdam 1933 - 1989: Lebenswege und Tagebücher"
  •     Das Buch von Bernd Vogenbeck, Juliane Tomann, Magda Abraham-Diefenbach: "Terra Transoderana: Zwischen Neumark und Ziemia Lubuska"
  •     Das Buch von Sven Reichardt & Malte Zierenberg: "Damals nach dem Krieg Eine Geschichte Deutschlands - 1945 bis 1949"
  •     Lothar Gall & Barbara Blessing: "Historische Zeitschrift Register zu Band 276 (2003) bis 285 (2007)"
  •     Kollektives Gedächtnis "Erinnerungen an meine Cousine Dora aus Königsberg"
  •     Das Buch von Ingeborg Jacobs: "Freiwild: Das Schicksal deutscher Frauen 1945" 
  •     Закон i Бiзнес "Двічі по двісті - суд честі"
  •     Радио Свобода "Красная армия. Встреча с Европой"
  •     DEP "Stupri sovietici in Germania /1944-45/"
  •     Explorations in Russian and Eurasian History "The Intelligentsia Meets the Enemy: Educated Soviet Officers in Defeated Germany, 1945"
  •     DAMALS "Deutschland-Tagebuch 1945-1946"
  •     Das Buch von Pauline de Bok: "Blankow oder Das Verlangen nach Heimat"
  •     Das Buch von Ingo von Münch: "Frau, komm!": die Massenvergewaltigungen deutscher Frauen und Mädchen 1944/45"
  •     Das Buch von Roland Thimme: "Schwarzmondnacht: Authentische Tagebücher berichten (1933-1953). Nazidiktatur - Sowjetische Besatzerwillkür"
  •     История государства  "Миф о миллионах изнасилованных немок"
  •     Das Buch Alexander Häusser, Gordian Maugg: "Hungerwinter: Deutschlands humanitäre Katastrophe 1946/47"
  •     Heinz Schilling: "Jahresberichte für deutsche Geschichte: Neue Folge. 60. Jahrgang 2008"
  •     Jan M. Piskorski "WYGNAŃCY: Migracje przymusowe i uchodźcy w dwudziestowiecznej Europie"
  •     Deutschlandradio "Heimat ist dort, wo kein Hass ist"
  •     Journal of Cold War Studies "Wladimir Gelfand, Deutschland-Tagebuch 1945–1946: Aufzeichnungen eines Rotarmisten"
  •     ЛЕХАИМ "Евреи на войне. Солдатские дневники"
  •     Частный Корреспондент "Победа благодаря и вопреки"
  •     Перспективы "Сексуальное насилие в годы Второй мировой войны: память, дискурс, орудие политики"
  •     Радиостанция Эхо Москвы & RTVi "Не так" с Олегом Будницким: Великая Отечественная - солдатские дневники"
  •     Books Llc "Person im Zweiten Weltkrieg /Sowjetunion/ Georgi Konstantinowitsch Schukow, Wladimir Gelfand, Pawel Alexejewitsch Rotmistrow"
  •     Das Buch von Jan Musekamp: "Zwischen Stettin und Szczecin - Metamorphosen einer Stadt von 1945 bis 2005"
  •     Encyclopedia of safety "Ladies liberated Europe in the eyes of Russian soldiers and officers (1944-1945 gg.)"
  •     Азовские греки "Павел Тасиц"
  •     Вестник РГГУ "Болезненная тема второй мировой войны: сексуальное насилие по обе стороны фронта"
  •     Das Buch von Jürgen W. Schmidt: "Als die Heimat zur Fremde wurde"
  •     ЛЕХАИМ "Евреи на войне: от советского к еврейскому?"
  •     Gedenkstätte/ Museum Seelower Höhen "Die Schlacht"
  •     The book of Frederick Taylor "Exorcising Hitler: The Occupation and Denazification of Germany"
  •     Огонёк "10 дневников одной войны"
  •     The book of Michael Jones "Total War: From Stalingrad to Berlin"
  •     Das Buch von Frederick Taylor "Zwischen Krieg und Frieden: Die Besetzung und Entnazifizierung Deutschlands 1944-1946"
  •     WordPress.com "Wie sind wir Westler alt und überklug - und sind jetzt doch Schmutz unter ihren Stiefeln"
  •     Åke Sandin "Är krigets våldtäkter en myt?"
  •     Олег Будницкий: "Архив еврейской истории" Том 6. "Дневники"
  •     Michael Jones: "El trasfondo humano de la guerra: con el ejército soviético de Stalingrado a Berlín"
  •     Das Buch von Jörg Baberowski: "Verbrannte Erde: Stalins Herrschaft der Gewalt"
  •     Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft "Gewalt im Militar. Die Rote Armee im Zweiten Weltkrieg"
  •     Ersatz-[E-bok] "Tysk dagbok 1945-46"
  •     The book of Michael David-Fox, Peter Holquist, Alexander M. Martin: "Fascination and Enmity: Russia and Germany as Entangled Histories, 1914-1945"
  •     Елена Сенявская "Женщины освобождённой Европы глазами советских солдат и офицеров (1944-1945 гг.)"
  •     The book of Raphaelle Branche, Fabrice Virgili: "Rape in Wartime (Genders and Sexualities in History)"
  •     БезФорматаРу "Хоть бы скорей газетку прочесть"
  •     Все лечится "10 миллионов изнасилованных немок"
  •     Симха "Еврейский Марк Твен. Так называли Шолома Рабиновича, известного как Шолом-Алейхем"
  •     Annales: Nathalie Moine "La perte, le don, le butin. Civilisation stalinienne, aide étrangère et biens trophées dans l’Union soviétique des années 1940"
  •     Das Buch von Beata Halicka "Polens Wilder Westen. Erzwungene Migration und die kulturelle Aneignung des Oderraums 1945 - 1948"
  •     Das Buch von Jan M. Piskorski "Die Verjagten: Flucht und Vertreibung im Europa des 20. Jahrhundert"
  •     Уроки истории. ХХ век. Гефтер. "Антисемитизм в СССР во время Второй мировой войны в контексте холокоста"
  •     Ella Janatovsky "The Crystallization of National Identity in Times of War: The Experience of a Soviet Jewish Soldier"
  •     Всеукраинский еженедельник Украина-Центр "Рукописи не горят"
  •     Ljudbok / Bok / eBok: Niclas Sennerteg "Nionde arméns undergång: Kampen om Berlin 1945"
  •     Das Buch von Michaela Kipp: "Großreinemachen im Osten: Feindbilder in deutschen Feldpostbriefen im Zweiten Weltkrieg"
  •     Петербургская газета "Женщины на службе в Третьем Рейхе"
  •     Володимир Поліщук "Зроблено в Єлисаветграді"
  •     Германо-российский музей Берлин-Карлсхорст. Каталог постоянной экспозиции / Katalog zur Dauerausstellung
  •     Clarissa Schnabel "The life and times of Marta Dietschy-Hillers"
  •     Еврейский музей и центр толерантности. Группа по работе с архивными документами
  •     Эхо Москвы "ЦЕНА ПОБЕДЫ: Военный дневник лейтенанта Владимира Гельфанда"
  •     Bok / eBok: Anders Bergman & Emelie Perland "365 dagar: Utdrag ur kända och okända dagböcker"
  •     РИА Новости "Освободители Германии"
  •     Das Buch von Jan M. Piskorski "Die Verjagten: Flucht und Vertreibung im Europa des 20. Jahrhundert"
  •     Das Buch von Miriam Gebhardt "Als die Soldaten kamen: Die Vergewaltigung deutscher Frauen am Ende des Zweiten Weltkriegs"
  •     Petra Tabarelli "Vladimir Gelfand"
  •     Das Buch von Martin Stein "Die sowjetische Kriegspropaganda 1941 - 1945 in Ego-Dokumenten"
  •     The German Quarterly "Philomela’s Legacy: Rape, the Second World War, and the Ethics of Reading"
  •     MAZ LOKAL "Archäologische Spuren der Roten Armee in Brandenburg"
  •     Deutsches Historisches Museum "1945 – Niederlage. Befreiung. Neuanfang. Zwölf Länder Europas nach dem Zweiten Weltkrieg"
  •     День за днем "Дневник лейтенанта Гельфанда"
  •     BBC News "The rape of Berlin" / BBC Mundo / BBC O`zbek / BBC Brasil / BBC فارْسِى "تجاوز در برلین" 
  •     Echo24.cz "Z deníku rudoarmějce: Probodneme je skrz genitálie"
  •     The Telegraph "The truth behind The Rape of Berlin"
  •     BBC World Service "The Rape of Berlin"
  •     ParlamentniListy.cz "Mrzačení, znásilňování, to všechno jsme dělali. Český server připomíná drsné paměti sovětského vojáka"
  •     WordPress.com "Termina a Batalha de Berlim"
  •     Dnevnik.hr "Podignula je suknju i kazala mi: 'Spavaj sa mnom. Čini što želiš! Ali samo ti"
  •     ilPOST "Gli stupri in Germania, 70 anni fa"
  •     上海东方报业有限公司 70年前苏军强奸了十万柏林妇女?很多人仍在寻找真相
  •     연합뉴스 "BBC: 러시아군, 2차대전때 독일에서 대규모 강간"
  •     Telegraf "SPOMENIK RUSKOM SILOVATELJU: Nemci bi da preimenuju istorijsko zdanje u Berlinu?"
  •    Múlt-kor "A berlini asszonyok küzdelme a szovjet erőszaktevők ellen
  •     Noticiasbit.com "El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     Museumsportal Berlin "Landsberger Allee 563, 21. April 1945"
  •     Caldeirão Político "70 anos após fim da guerra, estupro coletivo de alemãs ainda é episódio pouco conhecido"
  •     Nuestras Charlas Nocturnas "70 aniversario del fin de la II Guerra Mundial: del horror nazi al terror rojo en Alemania"
  •     W Radio "El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     La Tercera "BBC: El drama oculto de las violaciones masivas durante la caída de Berlín"
  •     Noticias de Paraguay "El drama de las alemanas violadas por tropas soviéticas hacia el final de la Segunda Guerra Mundial"
  •     Cnn Hit New "The drama hidden mass rape during the fall of Berlin"
  •     Dân Luận "Trần Lê - Hồng quân, nỗi kinh hoàng của phụ nữ Berlin 1945"
  •     Český rozhlas "Temná stránka sovětského vítězství: znásilňování Němek"
  •     Historia "Cerita Kelam Perempuan Jerman Setelah Nazi Kalah Perang"
  •     G'Le Monde "Nỗi kinh hoàng của phụ nữ Berlin năm 1945 mang tên Hồng Quân"
  •     Эхо Москвы "Дилетанты. Красная армия в Европе"
  •     Der Freitag "Eine Schnappschussidee"
  •     باز آفريني واقعيت ها  "تجاوز در برلین"
  •     Quadriculado "O Fim da Guerra e o início do Pesadelo. Duas narrativas sobre o inferno"
  •     Majano Gossip "PER NON DIMENTICARE…….. LE PORCHERIE COMUNISTE !!!!!"
  •     Русская Германия "Я прижал бедную маму к своему сердцу и долго утешал"
  •     Das Buch von Nicholas Stargardt "Der deutsche Krieg: 1939 - 1945"
  •     The book of Nicholas Stargardt "The German War: A Nation Under Arms, 1939–45"
  •     Книга "Владимир Гельфанд. Дневник 1941 - 1946"
  •     BBC Русская служба "Изнасилование Берлина: неизвестная история войны"BBC Україна "Зґвалтування Берліна: невідома історія війни"
  •     Гефтер "Олег Будницкий: «Дневник, приятель дорогой!» Военный дневник Владимира Гельфанда"
  •     Гефтер "Владимир Гельфанд. Дневник 1942 года
  •     BBC Tiếng Việt "Lính Liên Xô 'hãm hiếp phụ nữ Đức'"
  •     Эхо Москвы "ЦЕНА ПОБЕДЫ: Дневники лейтенанта Гельфанда"
  •     Renato Furtado "Soviéticos estupraram 2 milhões de mulheres alemãs, durante a Guerra Mundial"
  •     Вера Дубина "«Обыкновенная история» Второй мировой войны: дискурсы сексуального насилия над женщинами оккупированных территорий"  
  •     Еврейский музей и центр толерантности "Презентация книги Владимира Гельфанда «Дневник 1941-1946»" 
  •     Еврейский музей и центр толерантности "Евреи в Великой Отечественной войне"  
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Атака"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Бой"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. "Победа"
  •     Сидякин & Би-Би-Си. Драма в трех действиях. Эпилог
  •     Труд "Покорность и отвага: кто кого?"
  •     Издательский Дом «Новый Взгляд» "Выставка подвига"
  •     Katalog NT "Выставка "Евреи в Великой Отечественной войне " - собрание уникальных документов"
  •     Вести "Выставка "Евреи в Великой Отечественной войне" - собрание уникальных документов"
  •     Радио Свобода "Бесценный графоман"
  •     Вечерняя Москва "Еще раз о войне"
  •     РИА Новости "Выставка про евреев во время ВОВ открывается в Еврейском музее"
  •     Телеканал «Культура» "Евреи в Великой Отечественной войне" проходит в Москве"
  •     Россия HD "Вести в 20.00"
  •     GORSKIE "В Москве открылась выставка "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Aгентство еврейских новостей "Евреи – герои войны"
  •     STMEGI TV "Открытие выставки "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики "Открытие выставки "Евреи в Великой Отечественной войне"
  •     Независимая газета "Война Абрама"
  •     Revista de Historia "El lado oscuro de la victoria aliada en la Segunda Guerra Mundial"
  •     Лехаим "Война Абрама"
  •     Libertad USA "El drama de las alemanas: violadas por tropas soviéticas en 1945 y violadas por inmigrantes musulmanes en 2016"
  •     НГ Ex Libris "Пять книг недели"
  •     Брестский Курьер "Фамильное древо Бреста. На перекрестках тех дорог…"
  •     Полит.Ру "ProScience: Олег Будницкий о народной истории войны"
  •     Олена Проскура "Запiзнiла сповiдь"
  •     Полит.Ру "ProScience: Возможна ли научная история Великой Отечественной войны?"
  •     Книга "Владимир Гельфанд. Дневник 1941 - 1946"
  •     Ahlul Bait Nabi Saw "Kisah Kelam Perempuan Jerman Setelah Nazi Kalah Perang"
  •     北京北晚新视觉传媒有限公司 "70年前苏军强奸了十万柏林妇女?"
  •     Преподавание истории в школе "«О том, что происходило…» Дневник Владимира Гельфанда"
  •     Вестник НГПУ "О «НЕУБЕДИТЕЛЬНЕЙШЕЙ» ИЗ ПОМЕТ: (Высокая лексика в толковых словарях русского языка XX-XXI вв.)"
  •     Archäologisches Landesmuseum Brandenburg "Zwischen Krieg und Frieden" / "Между войной и миром"
  •     Российская газета "Там, где кончается война"
  •     Народный Корреспондент "Женщины освобождённой Европы глазами советских солдат: правда про "2 миллиона изнасилованых немок"
  •     Fiona "Военные изнасилования — преступления против жизни и личности"
  •     军情观察室 "苏军攻克柏林后暴行妇女遭殃,战争中的强奸现象为什么频发?"
  •     Независимая газета "Дневник минометчика"
  •     Независимая газета "ИСПОДЛОБЬЯ: Кризис концепции"
  •     Olhar Atual "A Esquerda a história e o estupro"
  •     The book of Stefan-Ludwig Hoffmann, Sandrine Kott, Peter Romijn, Olivier Wieviorka "Seeking Peace in the Wake of War: Europe, 1943-1947"
  •     Steemit "Berlin Rape: The Hidden History of War"
  •     Estudo Prático "Crimes de estupro na Segunda Guerra Mundial e dentro do exército americano"
  •     Громадське радіо "Насильство над жінками під час бойових дій — табу для України"
  •     InfoRadio RBB "Geschichte in den Wäldern Brandenburgs"
  •     Hans-Jürgen Beier gewidmet "Lehren – Sammeln – Publizieren"
  •     Русский вестник "Искажение истории: «Изнасилованная Германия»"
  •     Vix "Estupro de guerra: o que acontece com mulheres em zonas de conflito, como Aleppo?
  •     El Nuevo Accion "QUE LE PREGUNTEN A LAS ALEMANAS VIOLADAS POR RUSOS, NORTEAMERICANOS, INGLESES Y FRANCESES"
  •     Periodismo Libre "QUE LE PREGUNTEN A LAS ALEMANAS VIOLADAS POR RUSOS, NORTEAMERICANOS, INGLESES Y FRANCESES"
  •     DE Y.OBIDIN "Какими видели европейских женщин советские солдаты и офицеры (1944-1945 годы)?"
  •     NewConcepts Society "Можно ли ставить знак равенства между зверствами гитлеровцев и зверствами советских солдат?"
  •     搜狐 "二战时期欧洲,战胜国对战败国的妇女是怎么处理的"
  •     Эхо Москвы "Дилетанты. Начало войны. Личные источники"
  •     Журнал "Огонёк" "Эго прошедшей войны"
  •     Уроки истории. XX век "Книжный дайджест «Уроков истории»: советский антисемитизм"











  •