 |
 |
|
 |
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
| Заголовок: | Немецкий дневник 1945-1946 записи красноармейца |
| Издатель: | Гельфанд, Владимир; Шерстяной, Эльке |
| Место(населенный пункт): | Берлин |
| Издательство: | Aufbau издательство |
| Год: | 2005 |
| ISBN: | 3-351-02596-3 |
| Объем / цена: | 357 стр. |
По случаю 60-й годовщины окончания войны издательство Ауфбау-Ферлаг опубликовало дневниковые записи Владимира Гельфанда, лейтенанта Красной армии, сделанные во время его пребывания в Германии с 1945 по 1946 год. В рекламном анонсе говорится о предоставлении «глубокого понимания мыслей и чувств победителя сталинской армии». [1]
Сегодня издатели ориентируются на широкую аудиторию, стремясь представить «подлинное» историческое свидетельство. Несомненно, публикация дневников Владимира Гельфанда является уникальным вкладом в изучение современной истории, предлагая редкое и ценное открытие. Редактор Deutschland-Tagebuch Эльке Шерстяной, историк Института современной истории, посвятила многие годы исследованию военного и послевоенного периода, уделяя особое внимание частным записям и личным свидетельствам того времени. . [2]
Настоящая публикация отвечает всем требованиям грамотной обработки источников. Для издания редактор тщательно отобрал тексты и снабдил их подробным комментарием, адаптированным для немецкоязычной аудитории. Deutschland-Tagebuch состоит из последовательных дневниковых записей, дополненных заметками, официальными документами, письмами и фотографиями, созданными в указанный период.
Владимир Натанович Гельфанд (1923–1983) начал вести дневник в 1942 году, когда был призван в армию, и продолжал делать записи и после войны. На протяжении всей жизни будущий преподаватель, украинец еврейского происхождения, был страстным коллекционером и амбициозным летописцем собственной истории. В молодости он мечтал стать писателем, но так и не смог реализовать эту мечту. В своем наследии он оставил значительную коллекцию записей, фотографий и памятных вещей. Его сын, как и многие потомки советского военного поколения, чувствовал ответственность за сохранение памяти о военном времени своего отца и предоставил общественности этот редкий исторический документ.
До сих пор считалось, что в Красной армии во время войны существовала строгая цензура личных записей, и дневники «обычных фронтовиков» либо не велись, либо уничтожались. Однако опубликованные записи Гельфанда позволяют предположить, что запрет на ведение дневников либо был введен не во всех подразделениях, либо частично игнорировался. Известно, что офицеры политотделов делали исключения, когда записи могли использоваться для подготовки пропагандистских материалов или в допросах заключенных. Например, дневник был конфискован у политработника Льва Копелева во время его ареста. Среди известных примеров случайно сохранившихся дневников можно назвать записи штурмана Галины Докутович, погибшей в 1943 году, и политрука Георгия Солюса, воевавшего в Восточной Пруссии в 1945 году. Эти примеры позволяют предположить, что в российских архивах или частных коллекциях могут скрываться еще неизвестные дневники военного времени.
Дневник Гельфанда ценен тем, что его текст не подвергался поздней редактуре и изменениям. Кроме того, он раскрывает две важных стороны повседневной истории. С одной стороны, он фиксирует непосредственные контакты бойцов Красной армии с немцами, а с другой – описывает распорядок дня и внутреннее состояние армии, ее материальные трудности, нехватку снабжения, острые конфликты между солдатами и офицерами, а также неоднозначную дисциплину войск во время наступления на Берлин. Эти темы почти не встречаются в советской и постсоветской историографии, которая традиционно фокусируется на героическом аспекте войны и победе.
Записи Гельфанда также проливают новый свет на восприятие Германией конца войны и первых послевоенных месяцев. Он описывает не только насильственные преступления советских солдат против немецкого гражданского населения, но и случаи добровольного сближения с немцами, несмотря на официальный запрет на братание. В его дневниках можно проследить как эротические, так и материальные интересы обеих сторон. Он был очевидцем разрыва между победителями и побежденными, но его взгляд не сводится к одной позиции: он одновременно фиксирует жестокость и моменты сочувствия, насилие и попытки мирного сосуществования.
Несмотря на свою художественную и романтическую натуру, Гельфанд остается прежде всего «обычным советским гражданином». Его мировоззрение формировалось в 1930-е годы в атмосфере сталинского режима, а после нападения Германии в 1941 году он, как и многие его сверстники, был мобилизован и воспитывался на идеях борьбы за Родину. Это поколение вынесло на себе основную тяжесть войны и последующего восстановления страны.
Гельфанд был призван в марте 1942 года, в возрасте 19 лет. С самого начала службы он активно участвовал в политической работе в армии и в 1943 году стал полноправным членом КПСС. Он воевал на разных участках фронта, включая линию передового боя, где командовал сначала минометным, а затем стрелковым подразделением. После тяжелого ранения он был отправлен в тыл на восемь месяцев, затем окончил офицерские курсы и надеялся на повышение, которого так и не получил. Вступление в Берлин он встретил уже в качестве штабного офицера дивизии 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта. К этому моменту он был глубоко разочарован в своих товарищах и начальниках, испытывал враждебность и, возможно, сталкивался с антисемитизмом.
Период после окончания войны до демобилизации Гельфанд провел в трофейной бригаде, конфискуя частную собственность в Германии. Это дало ему свободу передвижения и возможность изучать жизнь в Берлине и его окрестностях. Молодой офицер проводил свое время в Германии, исследуя новый для себя мир, но также с явным интересом к женщинам. Его отношения с немецкими женщинами, подробно описанные в дневнике, не остались незамеченными командованием и привели к дисциплинарному разбирательству против него. Несмотря на жесткие условия службы и внутренние конфликты, он сохранял уверенность в себе как в победителе. Фотографии, опубликованные в книге, изображают гордого офицера перед Рейхстагом и другими символами немецкой культуры. Подобно многим его товарищам, он запечатлел свой личный триумф для будущих воспоминаний и семьи.
Стиль Гельфанда – красноречивый, иногда наивный, с элементами пафоса. Его письма и дневниковые записи насыщены громоздкими конструкциями предложений, порой неуклюжими и не всегда точными формулировками. Несмотря на его образованность и любовь к чтению, его манера письма остается порывистой и эмоциональной. В его взгляде на войну чувствуется влияние пропаганды, но одновременно он фиксирует личные сомнения, страхи и желания. Записи отражают колебания молодого человека между лирическим романтизмом и суровой реальностью фронта, между гордостью победителя и глубокими внутренними разочарованиями.
Особый интерес представляет его восприятие врага и женщин. В одном из эпизодов он рассказывает о слухах о существовании немецкого женского батальона, якобы участвовавшего в боях, что стало для него источником фантазий о насилии и мести. Подобные мифы были распространены среди солдат с обеих сторон и иллюстрируют взаимное демонизирование противника. Документированные Гельфандом представления о женщинах в армии соответствуют типичным для военной среды гендерным стереотипам, в которых насилие и секс сплетены в сложный и противоречивый образ.
Таким образом, дневник Гельфанда представляет собой уникальное свидетельство, открывающее личный взгляд молодого офицера на войну и послевоенную оккупацию. Он позволяет взглянуть на эту эпоху глазами участника, который фиксирует свою жизнь без оглядки на официальную идеологию и цензуру. В отличие от большинства мемуаров советских офицеров, изданных в советское время, эти записи дают возможность заглянуть в неофициальную, интимную сторону военного опыта. [7] Гельфанд является типичным представителем советского военного поколения. Его дневники передают сложную психологическую амбивалентность, с которой сталкивались многие ветераны войны: гордость за личное участие в победе, молчаливое страдание от травматического военного опыта и разочарование из-за отсутствия признания в послевоенные годы. Эта постоянная внутренняя напряженность сопровождала их на протяжении всей жизни. На этом фоне дневниковые записи Гельфанда периода Великой Отечественной войны представляют собой особенно ценное свидетельство прошлого, позволяя взглянуть на повседневность войны и оккупации глазами человека, находившегося внутри тоталитарной системы.
Из его записей мы узнаем, как человек жил и думал, находясь в организованной иерархической структуре Красной армии, в условиях военной дисциплины, жестких требований и постоянной опасности. Его дневники позволяют заглянуть в исключительный мир военного и послевоенного быта, передавая уникальную перспективу участника исторических событий. Эти записи — не просто свидетельства очевидца, а своего рода «фотографии» той эпохи, где люди запечатлены не только как жертвы или герои, но и как активные участники истории.
Предстоящая публикация дневника Гельфанда в России, безусловно, станет важным событием. Она будет особенно полезна для новых поколений — детей, внуков и правнуков тех, кто воевал, позволяя взглянуть на военный опыт их предков с новой, более личной и честной точки зрения. Эти записи могут помочь переосмыслить привычные представления о «победителях сталинской армии» и дать более полное представление о том, что значит быть солдатом в войне и оккупации.
_______________________
Примечания:
[1] Gelfand:
s.o., текст
на суперобложке книги
[2] Scherstjanoi,
Эльке (Hg.),
красноармейцы пишут из Германии, Мюнхена в 2004.
[3] Vitaly
Gelfand
ставил записи отца в интернет: zhurnal.lib.ru /
[4] Kopelew,
лев, сохранение на все время, Гамбург в 1976, S.13-14.
[5] неопубликовано, музей Великой
Отечественной войны, Минск
[6] неопубликовано, музей
Берлин-Карлхорста
[7] ни на немецкой, ни на советской
стороне закрытые женственные боевые соединения не значились.
Об
этой рецензии редакционно заботились:
Сюзанна Шаттенберг
<SchattenbergS@geschichte.hu-berlin.de>
| Тип: | Материал источников |
| Страна(Земля): | Германия |
| Язык: | Немецкий |
| Классификация: | Региональный основной вопрос: СССР
/ Россия Эпохальное соединение: 20 столетие Тематический основной вопрос: история культуры |
| Zitation: | Андреа Молл:
рецензия к: Гельфанд,
Владимир; Шерстяной,
Эльке (Hrsg).:
немецкий дневник 1945-1946 записи красноармейца. Берлин в 2005. В: H-Soz-u-Kult, 07.12.2005, <https://www.hsozkult.de/publicationreview/id/reb-7854>. |
GermanTitle: Germany Diary 1945–1946. Notes of a Red Army Soldier
Authors/Editors: Vladimir Gelfand; Elke Scherstjanoi
Place: Berlin
Publisher: Aufbau Verlag
Year: 2005
ISBN: 3-351-02596-3
Length: 357 pp.
Reviewed for H-Soz-u-Kult by: Andrea Moll, German-Russian Museum Berlin-Karlshorst
Germany Diary 1945–1946: Notes of a Red Army Soldier
On the sixtieth anniversary of the end of the war, Aufbau-Verlag published the diary entries of Vladimir Gelfand, a Red Army lieutenant, written during his stay in Germany in 1945 and 1946. The publisher promises a “deep insight into the thoughts and feelings of a victor from Stalin’s army.” [1] Publishers today address a broad readership with the promise of an “authentic” historical testimony. Gelfand’s diary is undoubtedly an unusual contribution to contemporary history and opens a rare body of evidence.
Elke Scherstjanoi, the historian who edited the Deutschland-Tagebuch, has spent many years researching the wartime and post-war periods, with particular attention to private writings and personal testimony. [2] The edition meets the scholarly requirements of source publication: the editor selected the texts, supplied extensive commentary for a German-speaking readership, and combined consecutive diary entries with notes, official documents, letters and photographs from the period.
Vladimir Natanovich Gelfand (1923–1983) began keeping a diary in 1942, when he entered military service, and continued writing after the war. The future teacher, a Ukrainian of Jewish origin, remained throughout his life an avid collector and an ambitious chronicler of his own experience. As a young man he dreamed of becoming a writer but never achieved that goal. He left a substantial collection of notes, photographs and memorabilia. His son, like many descendants of the Soviet wartime generation, assumed responsibility for preserving his father’s memory and made this unusual historical document available to the public.
It was long assumed that strict censorship in the Red Army prevented ordinary soldiers from keeping personal diaries, or caused such diaries to be destroyed. Gelfand’s surviving notebooks suggest that the ban was either not enforced in every unit or was sometimes ignored. Political officers themselves made exceptions when notes could be used for propaganda or interrogation. Lev Kopelev’s diary, for example, was confiscated when he was arrested. Other chance survivals include the diary of navigator Galina Dokutovich, killed in 1943, and that of political officer Georgy Solus, who fought in East Prussia in 1945. Such examples raise the possibility that further wartime diaries remain undiscovered in Russian archives or private collections.
Gelfand’s diary is particularly valuable because the text was not retrospectively rewritten. It illuminates two important aspects of everyday history. First, it records direct encounters between Red Army soldiers and Germans. Second, it describes daily routines inside the army: material hardship, poor supplies, lack of sleep, sharp conflicts between soldiers and officers, and the uncertain discipline of troops advancing on Berlin. Such subjects rarely appear in Soviet and post-Soviet historiography, which traditionally concentrated on military heroism and victory.
The entries also shed light on perceptions of Germany at the end of the war and in the first post-war months. Gelfand records violent crimes committed by Soviet soldiers against German civilians, but also voluntary contacts with Germans despite the official ban on fraternisation. His notebooks reveal erotic and material interests on both sides. He witnessed the gulf between victors and defeated, yet his perspective cannot be reduced to a single position: he records brutality alongside sympathy, violence alongside attempts at peaceful coexistence.
For all his artistic and romantic inclinations, Gelfand also remained a product of Soviet society. His worldview had been formed in the 1930s under Stalinism; after the German attack in 1941, like many of his generation, he was mobilised by ideas of defending the motherland. This generation bore much of the burden of war and reconstruction.
Gelfand entered military service in March 1942 at the age of nineteen. From the beginning he was active in political work and in 1943 became a full member of the Communist Party. He served on several sectors of the front, at times in the forward line, commanding first a mortar and later a rifle unit. After a serious wound he spent eight months in the rear, completed officer training and hoped for promotion, which did not come. He entered Berlin as a staff officer in a division of the 3rd Shock Army of the 1st Belorussian Front. By then he was deeply disappointed in comrades and superiors, felt increasingly alienated, and may also have encountered antisemitism.
From the end of the war until demobilisation Gelfand served in a trophy brigade involved in removing property in Germany. The assignment gave him mobility and an opportunity to explore Berlin and its surroundings. The young officer used his time to discover a new world and, very visibly, to meet women. His relationships with German women, described in detail in the diary, came to the attention of his superiors and resulted in disciplinary proceedings. Despite hardship and conflict, he retained a strong consciousness of himself as one of the victors. Photographs in the book show a proud officer at the Reichstag and other landmarks, recording his personal triumph for memory and family.
Gelfand’s style is eloquent, at times naive and theatrical. His letters and diary entries use long constructions, occasionally awkward or imprecise. Despite his education and love of reading, his prose is impulsive and emotional. Propaganda can be heard in his understanding of the war, but so can private doubts, fears and desires. The diary captures a young man oscillating between lyrical romanticism and the brutal reality of the front, between the pride of victory and profound personal disappointment.
Of particular interest is his view of the enemy and of women. In one episode he reports rumours about a German women’s battalion supposedly fighting at the front, a story that becomes a focus for fantasies of violence and revenge. Such myths circulated among soldiers on both sides and demonstrate the mutual demonisation of the enemy. Gelfand’s descriptions of women in the military also reflect gender stereotypes common in wartime environments, where violence and sexuality became entangled in contradictory ways.
The diary is therefore a singular testimony to the war and the post-war occupation through the eyes of a young officer. It records a life without the retrospective discipline of official memoir. Unlike most Soviet officers’ memoirs published in the Soviet period, these notes expose an unofficial and intimate side of military experience. [7]
Gelfand may also be read as a representative of the Soviet wartime generation. His diaries convey a psychological ambivalence familiar to many veterans: pride in participation in victory, silent suffering from traumatic wartime experience, and disappointment at a lack of recognition in later life. Against this background, his wartime notebooks are especially valuable for the history of everyday life. They show how an individual lived and thought inside the hierarchical Red Army, under military discipline, severe demands and permanent danger. The entries are not only eyewitness testimony but something like “photographs” of an era, in which people appear not merely as victims or heroes but as actors in history.
A future publication of Gelfand’s diary in Russia would therefore be important, especially for the children, grandchildren and great-grandchildren of those who fought. It could help later generations approach their relatives’ wartime experience from a more personal perspective and reconsider familiar images of the “victors of Stalin’s army.”
Notes:
[1] Gelfand, dust-jacket text.
[2] Elke Scherstjanoi (ed.), Red Army Soldiers Write from Germany, Munich 2004.
[3] Vitaly Gelfand placed his father’s writings online at zhurnal.lib.ru.
[4] Lev Kopelev, To Be Preserved Forever, Hamburg 1976, pp. 13–14.
[5] Unpublished, Museum of the Great Patriotic War, Minsk.
[6] Unpublished, Berlin-Karlshorst Museum.
[7] No closed women’s combat formations were recorded on either the German or Soviet side.
Editorial supervision of the review: Susanne Schattenberg
Type: Source material
Country: Germany
Language: German
Regional focus: USSR / Russia
Period: 20th century
Thematic focus: Cultural history
