| Av KATRINE KIELOS | |
| kulturen@expressen.se | |
 |
 |
шведско-русский перевод: Irina Ratouchnai |
”Газета левых” Фламман рецензирует дневник советского солдата Владимира Гельфанда времен окончания второй мировой войны, опубликованный издательством «Эрзац». Стефану Линдгрену дана почти целая полоса, чтобы в духе дружественного сталинизма отрицать систематические изнасилования немецких женщин военнослужащими Красной армии. «Строго говоря, Гельфанд не участвовал ни в одном изнасиловании и не был свидетелем ни одного» – пишет Линдгрен, и «Фламман» выделяет это предложение курсивом.
Достаточно одного дневника без описания изнасилований, чтобы подвергнуть сомнению оценку историков, согласно которой изнасилованию подверглись 1,4 миллиона немецких женщин. Линдгрен описывает наступающую Красную армию как «молодых людей, которые ищут общность, тепло и, конечно, любовь и эротику». Берлин, подвергаемый систематическому массовому насилию, он с легкостью называет «распутный город», и апеллирует затем, когда не хватает доказательств, к древнейшему мифу об изнасиловании – «она сама просила об этом».
Линдгрен приводит один пассаж из дневника, где немецкая женщина, которую раньше изнасиловали 20 русских, предлагает секс Гельфанду. Зачем же добровольно ложиться с 21 русским, – интересуется Линдгрен. Не знаешь смеяться здесь или плакать. После шести лет войны, Берлин был городом ужасов, наполненным женщинами, не имевшими иного капитала, кроме собственного тела. Изнасилование за еду, изнасилование за защиту, изнасилование, чтобы не быть убитой. Это нельзя назвать «поисками любви» или быть «распутным».
Линдгрен приготовил опасное варево, состоящее в равной мере из советской романтики и ненависти к женщинам. Примечательно, что часть шведских левых по-прежнему выбирает Сталина, а не факты и нормы приличия.
Comradely Embraces
1 December 2007
Flamman, the newspaper of the Swedish left, reviews Soviet soldier Vladimir Gelfand's diary from the end of the Second World War, published by Ersatz. Reviewer Stefan Lindgren is given almost a full page to deny, in what the author calls a friendly-to-Stalin spirit, the systematic sexual violence committed by Red Army soldiers against German women. "Strictly speaking, Gelfand neither participated in nor witnessed a single rape," Lindgren writes, and Flamman emphasizes the sentence in italics.
One diary without rape descriptions is treated as sufficient reason to question historians' estimates concerning the experiences of 1.4 million German women. Lindgren portrays the advancing Red Army as "young people seeking companionship, warmth and, of course, love and eroticism." He lightly calls Berlin under mass sexual violence a "promiscuous city" and, when evidence is lacking, falls back on the oldest rape myth: "she asked for it."
Lindgren cites a passage in which a German woman who says she had already been raped by twenty Russians offers sex to Gelfand. Why, Lindgren asks, would she voluntarily sleep with a twenty-first Russian? The author replies that after six years of war Berlin was a city of terror filled with women who often had no capital other than their own bodies: rape in exchange for food, rape in exchange for protection, rape to avoid being killed. This cannot be described as a "search for love" or as simple promiscuity.
The author concludes that Lindgren has produced a dangerous mixture of Soviet romanticism and hostility toward women, and finds it striking that parts of the Swedish left still choose Stalin over facts and elementary standards of decency.
Katrine Kielos