Не забыть никогда

11 книг о войне, которые хорошо бы почитать потомкам

Дневники, воспоминания, размышления, переживания о пережитом и не выживших — все то, что помогает передать одним и постичь другим страшную правду о ХХ веке.

Леонид Андреев «Философия существования. Военные воспоминания»

Гелеос, 2005

Воспоминания о войне будущего декана филфака МГУ. Автор старается придать смысл происходящему, что особенно заметно в его, казалось бы, неуместных лирических отступлениях и импрессионистских зарисовках природы. Некоторые из них напоминают стихотворения в прозе, прокладывающие мостики к миру. Война показана как стихийная сила, разрушающая и природу. Леонид Андреев много думает о смерти, хотя и не всегда пишет об этом. Его текст — в некотором роде духовное упражнение, чтобы — среди прочего — примирить себя с войной. Культура может устоять перед лицом наступающего варварства, но для этого надо выращивать ее в себе.

Ольга Берггольц «Мой дневник. 1941–1971»

Кучково поле, 2020

Дневник, который очень долго был мифологизирован — тем важнее было издать его в полном виде. Оставшись в блокадном Ленинграде, Ольга Берггольц использует экзистенциальную ситуацию, чтобы переосмыслить не только свою жизнь, но и происходившее со страной: клин войны выбил на время клин террора. Трагедия и героизм связаны неразрывно, стоицизм во имя победы дает новый смысл жизни, а повседневность и ставшие почти ритуальными действия помогают не сойти с ума в блокаде. Она поэт, и многие записи в ее исключительном по важности дневнике читаются как заготовки к стихам.

Владимир Гельфанд «Дневник. 1941–1946»

РОССПЭН, 2016

Редкий пример дневника на фронте. Автор — молодой историк-еврей, который старается анализировать историческую ситуацию. У него не получается, так как привычные категории, в том числе исторического материализма, дают сбой, а реальность выламывается из любых рамок. Остается только попытка фиксации. Форма под стать содержанию: короткие записи чередуются с длинными размышлениями. Военные будни идут своим чередом: практика в стрельбе из миномета, рытье блиндажей, короткий отпуск — этакий новый мир на войне. Грязи войны этот дневник как будто не замечает, постоянно напоминая о высоком смысле борьбы с фашизмом.

Лидия Гинзбург «Записки блокадного человека»

Яуза, 2021

Пограничный опыт, изменение сознания, блокадная логика и психология, слухи как новая действительность — и русская литература, которая вдруг помогает понять и описать невозможное. Травма может быть источником трансформации, и в чудовищных условиях блокады человек обнаруживает вокруг себя не только бездну, но и ищет иную основу для бытия в самом себе. Выдающийся филолог создает особый блокадный текст, сближающий его с философией экзистенциализма. Если можно описать, значит, можно и пережить.

Ион Деген «Война никогда не кончается»

АСТ, 2014

Автор одного из главных стихотворений о войне: «Мой товарищ, в смертельной агонии…» Слово «агония» по-гречески значит «соревнование» и, кажется, хорошо описывает и воспоминания Иона Дегена о войне. Это принципиальное соперничество, где ставка — жизнь. Танкист честно пишет, что радовался, когда убивал немцев: чувство мести умножалось на понятие солдатского долга. Враг уже не совсем человек, важнее, что он — фашист. Рассказы подчеркнуто безэмоциональны, ибо ни одно лишнее чувство на войне не нужно. Это делает из человека солдата, готового использовать каждую лазейку, чтобы убить и не быть убитым. Ион Деген с задачей справился: он был пугающе эффективным солдатом, патриотом сначала Советского Союза, а потом Израиля. Но в подтексте ощущается присутствие другой — высшей — силы, управляющей им и великим множеством других людей.

Георгий Жуков «Письма солдата (1943–1945)»

Дело, 2020

Учитель и лейтенант, тезка маршала, пишет письма жене. В них есть место и окопному быту, и немногословным, но потому особенно ярким описаниям боев. Но главное — удивительный по глубине рассказ о чувствах. Автор пытается создать почти молитвенный по силе текст, чтобы не только спастись от смерти (хотя он и был тяжело ранен), но и сохранить человечность. Духовная практика: переписанная от руки и с ошибками «Темная ночь» словно переносится на авторский голос. Как и миллионы других солдат, он считает своей эту песню-молитву — не о ненависти, а о любви на войне. Странная и прекрасная религиозность.

Игорь Кривогуз «Жизнь статиста эпохи крутых перемен»

Весь мир, 2021

Автор прошел войну во множестве ролей с августа 1942 по август 1945 года. Он успел побыть партизаном, сапером, командиром противотанкового орудия и старался, как он сам говорил, дать объемное представление о войне. Это сознательная установка на полифоничность рассказа. Свои личные впечатления Игорь Кривогуз сверял по архивным данным уже много лет спустя, надеясь на историческую правду, но в итоге решив остаться субъективно честным. В каждой ситуации он осваивался с новыми людьми и реалиями, пытаясь преодолеть человеческую разобщенность, которая восполнялась другим чувством — единства с партией. И хотя люди на войне были свободнее (пусть и в шаге от смерти), но автор честно говорит, что для многих фронтовиков Сталин служил символом победы.

Николай Никулин «Воспоминания о войне»

АСТ, 2024

Книга, которая прорвала плотину. То, о чем писал автор, было известно более-менее всегда, но никогда прежде об этом не рассказывалось с такой полнотой и силой, с таким количеством ошеломительных деталей. Мат, грязь, голод и холод как новое измерение повседневности. На войне человек перерождается в условиях бессмысленности, глупости, жестокости и смерти, ходящей рядом. Чтобы выжить, солдат не думает и полагается в основном на инстинкты. Спасти может только опрощение. Горькие размышления подводят к тому, что подвиг был вынужденным — если бы не ошибки командования, солдатам не приходилось бы жертвовать собой.

Дмитрий Панов «Русские на снегу: судьба человека на фоне исторической метели»

Сполом, 2003

Самые полные воспоминания советского боевого летчика. Детали конкретные и как будто деловые до сухости. Много раздражения на техническое несовершенство советских самолетов, за которое своей жизнью платили люди. Описания боевых действий чередуются с воспоминаниями о мирной жизни, война в небе — с подготовкой на земле. На смену бессильной злости первых военных лет приходит уверенность в себе и в своем самолете. Человек и техника дополняют друг друга.

Георгий Сатиров «Рейх. Воспоминания о немецком плене (1942-1945)

НЛО, 2024

Плен как он есть: трудовые лагеря в Германии, где можно не только существовать, но и как-то жить. Тяжелая работа приносит подобие смысла, в лагере создается свой особый (и страшный) микрокосм. Как и всегда, люди разные, причем по обе стороны колючей проволоки — отношения между узниками, охраной и местным населением меняются иногда через день. Даже не в самом строгом лагере возникают этические дилеммы, и автор не берет на себя смелость решать их — слишком велика человеческая трагедия. Как будто напоминая об этом, в тексте множество диалогов, пусть и не совсем точных, которые создают пугающий эффект присутствия.

Михаил Сукнев «Записки командира штрафбата»

Центрполиграф, 2007

Один из текстов, которые показывают не «как было на самом деле» — автор на это не претендует, — а сложность и неоднозначность происходившего на войне. Как ясно из названия, ключевой эпизод этих воспоминаний связан со штрафниками, но важнее, что он предстает в контексте войны, без которой не было бы и штрафных частей. Михаил Сукнев рассказывает о знакомстве с ними, о своей попытке видеть в них прежде всего людей, а не солдат, об их биографиях. Он начинает с попытки развенчать один миф о штрафниках, но создает другой, свой собственный. В какой-то момент штрафники (хотя он призывает их так не называть) становятся для него отборной частью, которую смело можно ставить в пример всей Красной Армии.

Niemals vergessen

11 Bücher über den Krieg, die auch kommende Generationen lesen sollten

Tagebücher, Erinnerungen und Gedanken über das Erlebte und über diejenigen, die nicht überlebt haben – all das hilft, die schreckliche Wahrheit über das 20. Jahrhundert weiterzugeben und zu begreifen.

Leonid Andreev "Philosophie des Daseins. Kriegserinnerungen".

Heleos, 2005

Kriegserinnerungen des künftigen Dekans der Philosophischen Fakultät der Moskauer Staatsuniversität. Der Autor versucht, dem Geschehen einen Sinn zu geben, was vor allem in seinen scheinbar unpassenden lyrischen Abschweifungen und impressionistischen Naturskizzen zum Ausdruck kommt. Manche von ihnen ähneln Prosagedichten, die Brücken zum Frieden bauen. Der Krieg wird als eine die Natur zerstörende Urgewalt dargestellt. Leonid Andreev denkt viel über den Tod nach, obwohl er nicht immer darüber schreibt. Sein Text ist in gewisser Weise eine spirituelle Übung, um sich - unter anderem - mit dem Krieg zu versöhnen. Die Kultur kann der aufkommenden Barbarei widerstehen, aber dazu muss man sie in sich selbst kultivieren.

Olga Berggolts "Mein Tagebuch. 1941-1971"

Kuchkowo-Pol, 2020

Ein Tagebuch, das lange Zeit mythologisiert wurde - umso wichtiger war es, es in seiner vollständigen Form zu veröffentlichen. Olga Berggolts, die sich im belagerten Leningrad aufhielt, nutzt die existenzielle Situation, um nicht nur ihr Leben zu überdenken, sondern auch das, was mit dem Land geschah: Der Keil des Krieges schlug den Keil des Terrors für eine Weile aus. Tragödie und Heldentum sind untrennbar miteinander verbunden, der Stoizismus im Namen des Sieges gibt dem Leben einen neuen Sinn, und der Alltag und die fast ritualisierten Handlungen helfen, in der Blockade nicht verrückt zu werden. Sie ist eine Dichterin, und viele der Einträge in ihrem außerordentlich wichtigen Tagebuch lesen sich wie Vorbereitungen für Gedichte.

Wladimir Gelfand "Tagebuch 1941-1946"

ROSSPEN, 2016

Ein seltenes Beispiel für ein Tagebuch an der Front. Der Autor ist ein junger jüdischer Historiker, der versucht, die historische Situation zu analysieren. Er scheitert, da die üblichen Kategorien, einschließlich des historischen Materialismus, versagen und die Realität aus jedem Rahmen ausbricht. Es bleibt nur der Versuch einer Fixierung. Die Form passt zum Inhalt: Kurze Notizen wechseln sich mit langen Reflexionen ab. Der militärische Alltag geht seinen Gang: Übung im Mörserschießen, Graben von Unterständen, ein Kurzurlaub - eine Art neue Welt im Krieg. Dieses Tagebuch scheint den Dreck des Krieges nicht zu bemerken und erinnert ständig an die hohe Bedeutung des Kampfes gegen den Faschismus.

Lydia Ginzburg „Notizen eines Mannes unter Belagerung“

Yauza, 2021

Grenzerfahrungen, Bewusstseinsveränderungen, Blockadelogik und -psychologie, Gerüchte als neue Realität - und die russische Literatur, die plötzlich hilft, das Unmögliche zu verstehen und zu beschreiben. Das Trauma kann eine Quelle der Verwandlung sein, und unter den monströsen Bedingungen der Blockade entdeckt ein Mann nicht nur den Abgrund um sich herum, sondern sucht auch in sich selbst nach einer anderen Grundlage des Seins. Der herausragende Philologe schafft einen speziellen Blockadetext, der ihn der Philosophie des Existenzialismus näher bringt. Wenn es möglich ist, zu beschreiben, dann ist es auch möglich, zu erleben.

Ion Degen, „Der Krieg hört nie auf“.

АSТ, 2014

Autor eines der wichtigsten Gedichte über den Krieg: „Mein Kamerad, in tödlicher Agonie...“. Das Wort „Agonie“ bedeutet im Griechischen „Wettkampf“ und scheint Ion Degens Erinnerungen an den Krieg gut zu beschreiben. Es ist ein prinzipieller Wettstreit, bei dem es um das Leben geht. Der Panzersoldat schreibt ehrlich, dass er sich freute, wenn er Deutsche tötete: das Gefühl der Rache multipliziert mit dem Begriff der Soldatenpflicht. Der Feind ist nicht mehr ganz menschlich, er ist vor allem ein Faschist. Die Geschichten sind betont emotionslos, denn im Krieg braucht man keine zusätzlichen Gefühle. Das macht einen Mann zum Soldaten, der bereit ist, jedes Schlupfloch zu nutzen, um zu töten und nicht getötet zu werden. Ion Degen war dieser Aufgabe gewachsen: Er war ein erschreckend effektiver Soldat, ein Patriot erst der Sowjetunion und dann Israels. Aber im Subtext spürt man die Präsenz einer anderen - höheren - Macht, die ihn und viele andere kontrolliert.

Georgy Zhukov „Briefe eines Soldaten (1943-1945)“

Delo, 2020

Der Lehrer und Leutnant, der Namensvetter des Marschalls, schreibt Briefe an seine Frau. In ihnen findet sich ein Orts- und Grabenleben, und ein wenig wortreiche, aber dafür besonders anschauliche Beschreibungen der Schlachten. Aber die Hauptsache ist eine überraschend tiefe Geschichte über Gefühle. Der Autor versucht, einen Text zu verfassen, der in seiner Kraft fast betend ist, nicht nur um sich selbst vor dem Tod zu retten (obwohl er schwer verwundet wurde), sondern auch um seine Menschlichkeit zu bewahren. Spirituelle Praxis: Handgeschrieben und falsch geschrieben, scheint „Dunkle Nacht“ in die Stimme des Autors übertragen zu werden. Wie Millionen anderer Soldaten betrachtet er dieses Liedgebet als sein eigenes - nicht über den Hass, sondern über die Liebe im Krieg. Eine seltsame und schöne Religiosität.

Igor Krivoguz „Das Leben eines Statistikers in der Ära der abrupten Veränderungen“

Die ganze Welt, 2021

Der Autor durchlebte den Krieg von August 1942 bis August 1945 in vielen Rollen. Er war Partisan, Pionier, Panzerabwehrkanonier und versuchte, wie er selbst sagte, ein umfassendes Bild des Krieges zu zeichnen. Dies ist eine bewusste Installation auf die Vielstimmigkeit der Geschichte. Igor Krivoguz hat seine persönlichen Eindrücke viele Jahre später mit Archivdaten abgeglichen, in der Hoffnung auf historische Wahrheit, aber letztendlich hat er sich entschieden, subjektiv ehrlich zu bleiben. In jeder Situation setzte er sich mit neuen Menschen und Realitäten auseinander und versuchte, die menschliche Uneinigkeit zu überwinden, die durch ein anderes Gefühl - die Einheit mit der Partei - kompensiert wurde. Und obwohl die Menschen im Krieg freier waren (wenn auch nur einen Schritt vom Tod entfernt), sagt der Autor ehrlich, dass Stalin für viele Frontsoldaten ein Symbol des Sieges war.

Nikolai Nikulin „Erinnerungen an den Krieg“

АSТ, 2024

Ein Buch, das den Damm brach. Das, worüber der Autor schrieb, war mehr oder weniger schon immer bekannt, aber noch nie wurde es mit solcher Fülle und Kraft, mit so vielen verblüffenden Details erzählt. Mate, Schmutz, Hunger und Kälte als eine neue Dimension des Alltags. Im Krieg wird der Mensch angesichts der Sinnlosigkeit, der Dummheit, der Grausamkeit und des Todes an seiner Seite neu geboren. Um zu überleben, denkt der Soldat nicht nach und verlässt sich hauptsächlich auf seine Instinkte. Nur das Umdenken kann ihn retten. Bittere Überlegungen führen zu der Tatsache, dass die Heldentat erzwungen wurde - ohne die Fehler des Kommandos hätten sich die Soldaten nicht opfern müssen.

Dmitry Panov „Russen im Schnee: Das Schicksal eines Mannes vor dem Hintergrund eines historischen Schneesturms“

Spolom, 2003

Die umfassendsten Memoiren eines sowjetischen Kampfpiloten. Die Details sind spezifisch und gleichsam geschäftsmäßig bis hin zur Trockenheit. Viel Irritation über die technische Unzulänglichkeit der sowjetischen Flugzeuge, für die man mit dem Leben bezahlte. Beschreibungen von Kampfeinsätzen wechseln sich ab mit Erinnerungen an das friedliche Leben, den Krieg am Himmel - mit der Ausbildung am Boden. An die Stelle der ohnmächtigen Wut der ersten Kriegsjahre tritt das Vertrauen in sich selbst und in sein Flugzeug. Mensch und Technik ergänzen sich gegenseitig.

Georgi Satirov "Das Reich. Erinnerungen an die deutsche Gefangenschaft (1942-1945)

NLО, 2024

Gefangenschaft, wie sie ist: Arbeitslager in Deutschland, wo man nicht nur existieren, sondern auch irgendwie leben kann. Harte Arbeit bringt einen Hauch von Sinn mit sich, und das Lager schafft seinen eigenen speziellen (und beängstigenden) Mikrokosmos. Wie immer sind die Menschen unterschiedlich, und zwar auf beiden Seiten des Stacheldrahts - die Beziehungen zwischen Gefangenen, Bewachern und der lokalen Bevölkerung ändern sich manchmal jeden zweiten Tag. Selbst im strengsten Lager ergeben sich ethische Dilemmas, und der Autor nimmt sich nicht die Freiheit, sie zu lösen - die menschliche Tragödie ist zu groß. Als ob er uns daran erinnern wollte, ist der Text voll von Dialogen, die, wenn auch nicht ganz korrekt, einen beängstigenden Effekt der Gegenwart erzeugen.

Michail Suknev „Memoiren eines Kommandanten eines Strafbataillons“

Zentrpoligraf, 2007

Dies ist einer der Texte, die nicht zeigen, „wie es wirklich war“ - der Autor gibt nicht vor, dies zu tun -, sondern die Komplexität und Zweideutigkeit der Ereignisse im Krieg. Wie der Titel deutlich macht, steht die Schlüsselepisode dieser Memoiren im Zusammenhang mit den Strafeinheiten, aber was noch wichtiger ist, sie wird im Kontext des Krieges dargestellt, ohne den es keine Strafeinheiten gegeben hätte. Michail Suknev erzählt von seiner Bekanntschaft mit ihnen, von seinem Versuch, sie in erster Linie als Menschen und nicht als Soldaten zu sehen, und von ihren Biografien. Er beginnt mit dem Versuch, einen Mythos über die Strafsoldaten zu entkräften, schafft aber einen anderen, seinen eigenen. An einem bestimmten Punkt werden die Strafsoldaten (obwohl er darauf drängt, sie nicht so zu nennen) für ihn zu einer ausgewählten Einheit, die als Beispiel für die gesamte Rote Armee dienen kann.

	Weekend 22.06.2025 Не забыть никогда 11 книг о войне, которые хорошо бы почитать потомкам Дневники, воспоминания, размышления, переживания о пережитом и не выживших — все то, что помогает передать одним и постичь другим страшную правду о ХХ веке. Леонид Андреев «Философия существования. Военные воспоминания» Гелеос, 2005 Воспоминания о войне будущего декана филфака МГУ. Автор старается придать смысл происходящему, что особенно заметно в его, казалось бы, неуместных лирических отступлениях и импрессионистских зарисовках природы. Некоторые из них напоминают стихотворения в прозе, прокладывающие мостики к миру. Война показана как стихийная сила, разрушающая и природу. Леонид Андреев много думает о смерти, хотя и не всегда пишет об этом. Его текст — в некотором роде духовное упражнение, чтобы — среди прочего — примирить себя с войной. Культура может устоять перед лицом наступающего варварства, но для этого надо выращивать ее в себе. Леонид Андреев «Философия существования. Военные воспоминания». Гелеос, 2005 Фото: Гелеос Леонид Андреев «Философия существования. Военные воспоминания». Гелеос, 2005 Фото: Гелеос Ольга Берггольц «Мой дневник. 1941–1971» Кучково поле, 2020 Дневник, который очень долго был мифологизирован — тем важнее было издать его в полном виде. Оставшись в блокадном Ленинграде, Ольга Берггольц использует экзистенциальную ситуацию, чтобы переосмыслить не только свою жизнь, но и происходившее со страной: клин войны выбил на время клин террора. Трагедия и героизм связаны неразрывно, стоицизм во имя победы дает новый смысл жизни, а повседневность и ставшие почти ритуальными действия помогают не сойти с ума в блокаде. Она поэт, и многие записи в ее исключительном по важности дневнике читаются как заготовки к стихам. Ольга Берггольц «Мой дневник. 1941–1971». Кучково поле, 2020 Фото: Кучково поле Ольга Берггольц «Мой дневник. 1941–1971». Кучково поле, 2020 Фото: Кучково поле Владимир Гельфанд «Дневник. 1941–1946» РОССПЭН, 2016 Редкий пример дневника на фронте. Автор — молодой историк-еврей, который старается анализировать историческую ситуацию. У него не получается, так как привычные категории, в том числе исторического материализма, дают сбой, а реальность выламывается из любых рамок. Остается только попытка фиксации. Форма под стать содержанию: короткие записи чередуются с длинными размышлениями. Военные будни идут своим чередом: практика в стрельбе из миномета, рытье блиндажей, короткий отпуск — этакий новый мир на войне. Грязи войны этот дневник как будто не замечает, постоянно напоминая о высоком смысле борьбы с фашизмом. Владимир Гельфанд «Дневник. 1941–1946». РОССПЭН, 2016 Фото: Росспэн Владимир Гельфанд «Дневник. 1941–1946». РОССПЭН, 2016 Фото: Росспэн Лидия Гинзбург «Записки блокадного человека» Яуза, 2021 Пограничный опыт, изменение сознания, блокадная логика и психология, слухи как новая действительность — и русская литература, которая вдруг помогает понять и описать невозможное. Травма может быть источником трансформации, и в чудовищных условиях блокады человек обнаруживает вокруг себя не только бездну, но и ищет иную основу для бытия в самом себе. Выдающийся филолог создает особый блокадный текст, сближающий его с философией экзистенциализма. Если можно описать, значит, можно и пережить. Лидия Гинзбург «Записки блокадного человека». Яуза, 2021 Фото: Яуза Лидия Гинзбург «Записки блокадного человека». Яуза, 2021 Фото: Яуза Ион Деген «Война никогда не кончается» АСТ, 2014 Автор одного из главных стихотворений о войне: «Мой товарищ, в смертельной агонии…» Слово «агония» по-гречески значит «соревнование» и, кажется, хорошо описывает и воспоминания Иона Дегена о войне. Это принципиальное соперничество, где ставка — жизнь. Танкист честно пишет, что радовался, когда убивал немцев: чувство мести умножалось на понятие солдатского долга. Враг уже не совсем человек, важнее, что он — фашист. Рассказы подчеркнуто безэмоциональны, ибо ни одно лишнее чувство на войне не нужно. Это делает из человека солдата, готового использовать каждую лазейку, чтобы убить и не быть убитым. Ион Деген с задачей справился: он был пугающе эффективным солдатом, патриотом сначала Советского Союза, а потом Израиля. Но в подтексте ощущается присутствие другой — высшей — силы, управляющей им и великим множеством других людей. Ион Деген «Война никогда не кончается». АСТ, 2014 Фото: АСТ Ион Деген «Война никогда не кончается». АСТ, 2014 Фото: АСТ Георгий Жуков «Письма солдата (1943–1945)» Дело, 2020 Учитель и лейтенант, тезка маршала, пишет письма жене. В них есть место и окопному быту, и немногословным, но потому особенно ярким описаниям боев. Но главное — удивительный по глубине рассказ о чувствах. Автор пытается создать почти молитвенный по силе текст, чтобы не только спастись от смерти (хотя он и был тяжело ранен), но и сохранить человечность. Духовная практика: переписанная от руки и с ошибками «Темная ночь» словно переносится на авторский голос. Как и миллионы других солдат, он считает своей эту песню-молитву — не о ненависти, а о любви на войне. Странная и прекрасная религиозность. Георгий Жуков «Письма солдата (1943–1945)». Дело, 2020 Фото: Дело Георгий Жуков «Письма солдата (1943–1945)». Дело, 2020 Фото: Дело Игорь Кривогуз «Жизнь статиста эпохи крутых перемен» Весь мир, 2021 Автор прошел войну во множестве ролей с августа 1942 по август 1945 года. Он успел побыть партизаном, сапером, командиром противотанкового орудия и старался, как он сам говорил, дать объемное представление о войне. Это сознательная установка на полифоничность рассказа. Свои личные впечатления Игорь Кривогуз сверял по архивным данным уже много лет спустя, надеясь на историческую правду, но в итоге решив остаться субъективно честным. В каждой ситуации он осваивался с новыми людьми и реалиями, пытаясь преодолеть человеческую разобщенность, которая восполнялась другим чувством — единства с партией. И хотя люди на войне были свободнее (пусть и в шаге от смерти), но автор честно говорит, что для многих фронтовиков Сталин служил символом победы. Игорь Кривогуз «Жизнь статиста эпохи крутых перемен». Весь мир, 2021 Фото: Весь мир Игорь Кривогуз «Жизнь статиста эпохи крутых перемен». Весь мир, 2021 Фото: Весь мир Николай Никулин «Воспоминания о войне» АСТ, 2024 Книга, которая прорвала плотину. То, о чем писал автор, было известно более-менее всегда, но никогда прежде об этом не рассказывалось с такой полнотой и силой, с таким количеством ошеломительных деталей. Мат, грязь, голод и холод как новое измерение повседневности. На войне человек перерождается в условиях бессмысленности, глупости, жестокости и смерти, ходящей рядом. Чтобы выжить, солдат не думает и полагается в основном на инстинкты. Спасти может только опрощение. Горькие размышления подводят к тому, что подвиг был вынужденным — если бы не ошибки командования, солдатам не приходилось бы жертвовать собой. Николай Никулин «Воспоминания о войне». АСТ, 2024 Фото: АСТ Николай Никулин «Воспоминания о войне». АСТ, 2024 Фото: АСТ Дмитрий Панов «Русские на снегу: судьба человека на фоне исторической метели» Сполом, 2003 Самые полные воспоминания советского боевого летчика. Детали конкретные и как будто деловые до сухости. Много раздражения на техническое несовершенство советских самолетов, за которое своей жизнью платили люди. Описания боевых действий чередуются с воспоминаниями о мирной жизни, война в небе — с подготовкой на земле. На смену бессильной злости первых военных лет приходит уверенность в себе и в своем самолете. Человек и техника дополняют друг друга. Дмитрий Панов «Русские на снегу: судьба человека на фоне исторической метели». Сполом, 2003 Фото: Сполом Дмитрий Панов «Русские на снегу: судьба человека на фоне исторической метели». Сполом, 2003 Фото: Сполом Георгий Сатиров «Рейх. Воспоминания о немецком плене (1942-1945) НЛО, 2024 Плен как он есть: трудовые лагеря в Германии, где можно не только существовать, но и как-то жить. Тяжелая работа приносит подобие смысла, в лагере создается свой особый (и страшный) микрокосм. Как и всегда, люди разные, причем по обе стороны колючей проволоки — отношения между узниками, охраной и местным населением меняются иногда через день. Даже не в самом строгом лагере возникают этические дилеммы, и автор не берет на себя смелость решать их — слишком велика человеческая трагедия. Как будто напоминая об этом, в тексте множество диалогов, пусть и не совсем точных, которые создают пугающий эффект присутствия. Георгий Сатиров «Рейх. Воспоминания о немецком плене (1942-1945). НЛО, 2024 Фото: НЛО Георгий Сатиров «Рейх. Воспоминания о немецком плене (1942-1945). НЛО, 2024 Фото: НЛО Михаил Сукнев «Записки командира штрафбата» Центрполиграф, 2007 Один из текстов, которые показывают не «как было на самом деле» — автор на это не претендует, — а сложность и неоднозначность происходившего на войне. Как ясно из названия, ключевой эпизод этих воспоминаний связан со штрафниками, но важнее, что он предстает в контексте войны, без которой не было бы и штрафных частей. Михаил Сукнев рассказывает о знакомстве с ними, о своей попытке видеть в них прежде всего людей, а не солдат, об их биографиях. Он начинает с попытки развенчать один миф о штрафниках, но создает другой, свой собственный. В какой-то момент штрафники (хотя он призывает их так не называть) становятся для него отборной частью, которую смело можно ставить в пример всей Красной Армии. Михаил Сукнев «Записки командира штрафбата». Центрполиграф, 2007 Фото: Центрполиграф
	Владимир Максаков

	Weekend 22. Juni 2025 Niemals vergessen 11 Bücher über den Krieg, die auch kommende Generationen lesen sollten Tagebücher, Erinnerungen und Gedanken über das Erlebte und über diejenigen, die nicht überlebt haben – all das hilft, die schreckliche Wahrheit über das 20. Jahrhundert weiterzugeben und zu begreifen. Leonid Andreev "Philosophie des Daseins. Kriegserinnerungen". Heleos, 2005 Kriegserinnerungen des künftigen Dekans der Philosophischen Fakultät der Moskauer Staatsuniversität. Der Autor versucht, dem Geschehen einen Sinn zu geben, was vor allem in seinen scheinbar unpassenden lyrischen Abschweifungen und impressionistischen Naturskizzen zum Ausdruck kommt. Manche von ihnen ähneln Prosagedichten, die Brücken zum Frieden bauen. Der Krieg wird als eine die Natur zerstörende Urgewalt dargestellt. Leonid Andreev denkt viel über den Tod nach, obwohl er nicht immer darüber schreibt. Sein Text ist in gewisser Weise eine spirituelle Übung, um sich - unter anderem - mit dem Krieg zu versöhnen. Die Kultur kann der aufkommenden Barbarei widerstehen, aber dazu muss man sie in sich selbst kultivieren. Leonid Andreev "Philosophie des Daseins. Kriegserinnerungen". Heleos, 2005 Foto: Heleos Леонид Андреев «Философия существования. Военные воспоминания». Гелеос, 2005 Фото: Гелеос Olga Berggolts "Mein Tagebuch. 1941-1971" Kuchkowo-Pol, 2020 Ein Tagebuch, das lange Zeit mythologisiert wurde - umso wichtiger war es, es in seiner vollständigen Form zu veröffentlichen. Olga Berggolts, die sich im belagerten Leningrad aufhielt, nutzt die existenzielle Situation, um nicht nur ihr Leben zu überdenken, sondern auch das, was mit dem Land geschah: Der Keil des Krieges schlug den Keil des Terrors für eine Weile aus. Tragödie und Heldentum sind untrennbar miteinander verbunden, der Stoizismus im Namen des Sieges gibt dem Leben einen neuen Sinn, und der Alltag und die fast ritualisierten Handlungen helfen, in der Blockade nicht verrückt zu werden. Sie ist eine Dichterin, und viele der Einträge in ihrem außerordentlich wichtigen Tagebuch lesen sich wie Vorbereitungen für Gedichte. Olga Berggolts "Mein Tagebuch. 1941-1971". Kuchkovo Pole, 2020 Foto: Kuchkovo Pole Ольга Берггольц «Мой дневник. 1941–1971». Кучково поле, 2020 Фото: Кучково поле Wladimir Gelfand "Tagebuch 1941-1946" ROSSPEN, 2016 Ein seltenes Beispiel für ein Tagebuch an der Front. Der Autor ist ein junger jüdischer Historiker, der versucht, die historische Situation zu analysieren. Er scheitert, da die üblichen Kategorien, einschließlich des historischen Materialismus, versagen und die Realität aus jedem Rahmen ausbricht. Es bleibt nur der Versuch einer Fixierung. Die Form passt zum Inhalt: Kurze Notizen wechseln sich mit langen Reflexionen ab. Der militärische Alltag geht seinen Gang: Übung im Mörserschießen, Graben von Unterständen, ein Kurzurlaub - eine Art neue Welt im Krieg. Dieses Tagebuch scheint den Dreck des Krieges nicht zu bemerken und erinnert ständig an die hohe Bedeutung des Kampfes gegen den Faschismus. Wladimir Gelfand "Tagebuch. 1941-1946". ROSSPEN, 2016 Foto: Rosspen Владимир Гельфанд «Дневник. 1941–1946». РОССПЭН, 2016 Фото: Росспэн Lydia Ginzburg „Notizen eines Mannes unter Belagerung“ Yauza, 2021 Grenzerfahrungen, Bewusstseinsveränderungen, Blockadelogik und -psychologie, Gerüchte als neue Realität - und die russische Literatur, die plötzlich hilft, das Unmögliche zu verstehen und zu beschreiben. Das Trauma kann eine Quelle der Verwandlung sein, und unter den monströsen Bedingungen der Blockade entdeckt ein Mann nicht nur den Abgrund um sich herum, sondern sucht auch in sich selbst nach einer anderen Grundlage des Seins. Der herausragende Philologe schafft einen speziellen Blockadetext, der ihn der Philosophie des Existenzialismus näher bringt. Wenn es möglich ist, zu beschreiben, dann ist es auch möglich, zu erleben. Lydia Ginzburg „Notizen eines Blockadebrechers“. Yauza, 2021 Foto: Yauza Лидия Гинзбург «Записки блокадного человека». Яуза, 2021 Фото: Яуза Ion Degen, „Der Krieg hört nie auf“. АSТ, 2014 Autor eines der wichtigsten Gedichte über den Krieg: „Mein Kamerad, in tödlicher Agonie...“. Das Wort „Agonie“ bedeutet im Griechischen „Wettkampf“ und scheint Ion Degens Erinnerungen an den Krieg gut zu beschreiben. Es ist ein prinzipieller Wettstreit, bei dem es um das Leben geht. Der Panzersoldat schreibt ehrlich, dass er sich freute, wenn er Deutsche tötete: das Gefühl der Rache multipliziert mit dem Begriff der Soldatenpflicht. Der Feind ist nicht mehr ganz menschlich, er ist vor allem ein Faschist. Die Geschichten sind betont emotionslos, denn im Krieg braucht man keine zusätzlichen Gefühle. Das macht einen Mann zum Soldaten, der bereit ist, jedes Schlupfloch zu nutzen, um zu töten und nicht getötet zu werden. Ion Degen war dieser Aufgabe gewachsen: Er war ein erschreckend effektiver Soldat, ein Patriot erst der Sowjetunion und dann Israels. Aber im Subtext spürt man die Präsenz einer anderen - höheren - Macht, die ihn und viele andere kontrolliert. Ion Degen „Der Krieg hört nie auf“. AST, 2014 Foto: AST Ион Деген «Война никогда не кончается». АСТ, 2014 Фото: АСТ Georgy Zhukov „Briefe eines Soldaten (1943-1945)“ Delo, 2020 Der Lehrer und Leutnant, der Namensvetter des Marschalls, schreibt Briefe an seine Frau. In ihnen findet sich ein Orts- und Grabenleben, und ein wenig wortreiche, aber dafür besonders anschauliche Beschreibungen der Schlachten. Aber die Hauptsache ist eine überraschend tiefe Geschichte über Gefühle. Der Autor versucht, einen Text zu verfassen, der in seiner Kraft fast betend ist, nicht nur um sich selbst vor dem Tod zu retten (obwohl er schwer verwundet wurde), sondern auch um seine Menschlichkeit zu bewahren. Spirituelle Praxis: Handgeschrieben und falsch geschrieben, scheint „Dunkle Nacht“ in die Stimme des Autors übertragen zu werden. Wie Millionen anderer Soldaten betrachtet er dieses Liedgebet als sein eigenes - nicht über den Hass, sondern über die Liebe im Krieg. Eine seltsame und schöne Religiosität. Georgy Zhukov „Briefe eines Soldaten (1943-1945)“. Delo, 2020 Foto: Delo Георгий Жуков «Письма солдата (1943–1945)». Дело, 2020 Фото: Дело Igor Krivoguz „Das Leben eines Statistikers in der Ära der abrupten Veränderungen“ Die ganze Welt, 2021 Der Autor durchlebte den Krieg von August 1942 bis August 1945 in vielen Rollen. Er war Partisan, Pionier, Panzerabwehrkanonier und versuchte, wie er selbst sagte, ein umfassendes Bild des Krieges zu zeichnen. Dies ist eine bewusste Installation auf die Vielstimmigkeit der Geschichte. Igor Krivoguz hat seine persönlichen Eindrücke viele Jahre später mit Archivdaten abgeglichen, in der Hoffnung auf historische Wahrheit, aber letztendlich hat er sich entschieden, subjektiv ehrlich zu bleiben. In jeder Situation setzte er sich mit neuen Menschen und Realitäten auseinander und versuchte, die menschliche Uneinigkeit zu überwinden, die durch ein anderes Gefühl - die Einheit mit der Partei - kompensiert wurde. Und obwohl die Menschen im Krieg freier waren (wenn auch nur einen Schritt vom Tod entfernt), sagt der Autor ehrlich, dass Stalin für viele Frontsoldaten ein Symbol des Sieges war. Igor Krivoguz „Das Leben eines Statistikers in einer Zeit des abrupten Wandels“. Die ganze Welt, 2021 Foto: Die ganze Welt Игорь Кривогуз «Жизнь статиста эпохи крутых перемен». Весь мир, 2021 Фото: Весь мир Nikolai Nikulin „Erinnerungen an den Krieg“ АSТ, 2024 Ein Buch, das den Damm brach. Das, worüber der Autor schrieb, war mehr oder weniger schon immer bekannt, aber noch nie wurde es mit solcher Fülle und Kraft, mit so vielen verblüffenden Details erzählt. Mate, Schmutz, Hunger und Kälte als eine neue Dimension des Alltags. Im Krieg wird der Mensch angesichts der Sinnlosigkeit, der Dummheit, der Grausamkeit und des Todes an seiner Seite neu geboren. Um zu überleben, denkt der Soldat nicht nach und verlässt sich hauptsächlich auf seine Instinkte. Nur das Umdenken kann ihn retten. Bittere Überlegungen führen zu der Tatsache, dass die Heldentat erzwungen wurde - ohne die Fehler des Kommandos hätten sich die Soldaten nicht opfern müssen. Nikolai Nikulin „Erinnerungen an den Krieg“. AST, 2024 Foto: AST Николай Никулин «Воспоминания о войне». АСТ, 2024 Фото: АСТ Dmitry Panov „Russen im Schnee: Das Schicksal eines Mannes vor dem Hintergrund eines historischen Schneesturms“ Spolom, 2003 Die umfassendsten Memoiren eines sowjetischen Kampfpiloten. Die Details sind spezifisch und gleichsam geschäftsmäßig bis hin zur Trockenheit. Viel Irritation über die technische Unzulänglichkeit der sowjetischen Flugzeuge, für die man mit dem Leben bezahlte. Beschreibungen von Kampfeinsätzen wechseln sich ab mit Erinnerungen an das friedliche Leben, den Krieg am Himmel - mit der Ausbildung am Boden. An die Stelle der ohnmächtigen Wut der ersten Kriegsjahre tritt das Vertrauen in sich selbst und in sein Flugzeug. Mensch und Technik ergänzen sich gegenseitig. Dmitry Panov, „Russen im Schnee: Das Schicksal eines Mannes vor dem Hintergrund eines historischen Schneesturms“. Spolom, 2003 Foto: Spolom Дмитрий Панов «Русские на снегу: судьба человека на фоне исторической метели». Сполом, 2003 Фото: Сполом Georgi Satirov "Das Reich. Erinnerungen an die deutsche Gefangenschaft (1942-1945) NLО, 2024 Gefangenschaft, wie sie ist: Arbeitslager in Deutschland, wo man nicht nur existieren, sondern auch irgendwie leben kann. Harte Arbeit bringt einen Hauch von Sinn mit sich, und das Lager schafft seinen eigenen speziellen (und beängstigenden) Mikrokosmos. Wie immer sind die Menschen unterschiedlich, und zwar auf beiden Seiten des Stacheldrahts - die Beziehungen zwischen Gefangenen, Bewachern und der lokalen Bevölkerung ändern sich manchmal jeden zweiten Tag. Selbst im strengsten Lager ergeben sich ethische Dilemmas, und der Autor nimmt sich nicht die Freiheit, sie zu lösen - die menschliche Tragödie ist zu groß. Als ob er uns daran erinnern wollte, ist der Text voll von Dialogen, die, wenn auch nicht ganz korrekt, einen beängstigenden Effekt der Gegenwart erzeugen. Georgi Satirov "Reich. Erinnerungen an die deutsche Gefangenschaft (1942-1945). NLO, 2024 Foto: NLO Георгий Сатиров «Рейх. Воспоминания о немецком плене (1942-1945). НЛО, 2024 Фото: НЛО Michail Suknev „Memoiren eines Kommandanten eines Strafbataillons“ Zentrpoligraf, 2007 Dies ist einer der Texte, die nicht zeigen, „wie es wirklich war“ - der Autor gibt nicht vor, dies zu tun -, sondern die Komplexität und Zweideutigkeit der Ereignisse im Krieg. Wie der Titel deutlich macht, steht die Schlüsselepisode dieser Memoiren im Zusammenhang mit den Strafeinheiten, aber was noch wichtiger ist, sie wird im Kontext des Krieges dargestellt, ohne den es keine Strafeinheiten gegeben hätte. Michail Suknev erzählt von seiner Bekanntschaft mit ihnen, von seinem Versuch, sie in erster Linie als Menschen und nicht als Soldaten zu sehen, und von ihren Biografien. Er beginnt mit dem Versuch, einen Mythos über die Strafsoldaten zu entkräften, schafft aber einen anderen, seinen eigenen. An einem bestimmten Punkt werden die Strafsoldaten (obwohl er darauf drängt, sie nicht so zu nennen) für ihn zu einer ausgewählten Einheit, die als Beispiel für die gesamte Rote Armee dienen kann. Michail Suknev „Memoiren eines Kommandanten eines Strafbataillons“. Zentrpoligraf, 2007 Foto: Zentrpoligraf
	Wladimir Maksakow